М.Л.Д.

Молвин только недавно поступил в университет. Этот период его жизни казался необычным, почти нереальным. Все друзья и знакомые со школы остались позади — с большинством из них он больше не увидится первого сентября. Хотя что-то внутри подсказывало ему, что, возможно, некоторые одноклассники учатся в том же университете, просто на других факультетах. Мысль утешала, но расставание всё равно было тяжёлым. Иногда, чтобы двигаться дальше, нужно отпустить старое. Первого сентября он не увидел ни одного знакомого лица. Это расстроило его сильнее, чем если бы он хотя бы встретил кого-то из параллели. Но Молвин заранее подготовил себя к этому и решил не зацикливаться на прошлом. Теперь важнее было другое — понять, с кем ему предстоит учиться. Куратора он так и не нашёл, даже спустя несколько минут. Подходить к каждому человеку — идея сомнительная. Уже в отчаянии, он заметил компанию, появившуюся спустя пару минут после начала мероприятия. Собравшись с духом, он подошёл к ним: — Вы не знаете, где куратор и вообще группа по факультету информатики? Ребята переглянулись, улыбнулись и один из них похлопал Молвина по плечу: — Не знаю ни про куратора, ни про группу… Но зато ты уже нашёл троих с твоего факультета. Не переживай, сейчас спросим у кого-нибудь — быстро найдём. Парень, который говорил, был чуть ниже Молвина, но крепкого телосложения. На его фоне Молвин казался тонкой берёзовой веточкой — с белыми волосами, аккуратно собранными в хвост. Он сильно контрастировал с ярким видом стоявшего напротив парня: огненно-красные волосы, словно покрашенные в ядерные цвета. — Кстати, меня Блс зовут. Это Клайд. А это Клеш, — по очереди показывая на каждого, представил он всех. — А тебя как? — Молвин, — тихо, но отчётливо ответил тот. — Ну что, Молвин, теперь будешь с нами ходить, — вновь хлопнул его по плечу Блс. — Раз уж подружились. Так, сам того не заметив, Молвин уже шёл вместе с ними по двору, пока Блс расспрашивал всех подряд о кураторе. Клайд и Клеш, шагая рядом, ухитрялись здороваться с какими-то ребятами, которых Молвин никогда прежде не видел. Спустя примерно полчаса они узнали, что их куратор даже не пришёл на мероприятие — и приходить не собирался. Вместо него группу собрала какая-то девушка, которая явно без особого удовольствия объясняла то, что обычно рассказывают кураторы. Молвин старательно записывал все важные даты, в отличие от новоиспечённых друзей, которые обсуждали своё и даже не пытались слушать. А потом каким-то образом втянули в разговор и его. Ему нравилась их дружеская атмосфера. Впервые он ощущал себя на своём месте, будто именно здесь ему и следовало быть. Каждый следующий день в университете проходил по их собственному расписанию. Парни заходили друг за другом домой, и потом всей компанией направлялись в университет. Молвин вскоре и забыл, что собирался учиться прилежно и не пропускать ни одной пары. Предложения сходить в караоке или где-нибудь выпить всегда казались куда заманчивее очередной лекции по программированию. Так незаметно для себя Молвин начал новую жизнь. Он ещё не знал, чем всё это закончится и насколько быстро его, в теории, могли бы отчислить… Но пока что ему было просто хорошо.

***

И вот Молвин не заметил, как пролетел целый месяц. Месяц с их знакомства. Месяц с начала учебы. Он словно проскользнул сквозь учебный график, даже не успев почувствовать вкус университетской жизни. Пропуская занятия так часто, как позволяли снисходительные преподаватели, они всей компанией продолжали уходить в клубы, словно это и было их настоящим расписанием. Такая жизнь казалась сказкой: лёгкой, яркой, бесконечной. Родители давали ему деньги, обещав обеспечивать до самого окончания университета — именно это и позволило Молвину беззаботно раствориться в новой компании. Всего лишь месяц — и все будто забыли, что Молвин когда-то не был частью их маленькой «семьи». Однажды, в очередной день, когда они снова ушли с занятий, Блс предложил Молвину кое-что такое, что тот ещё никогда не пробовал. Алкоголь давно перестал быть чем-то удивительным — это Блс прекрасно знал. Поэтому Молвин с интересом ждал, что же тот придумал. У любой монеты есть обратная сторона — и та, что скрывал Блс, была далека от яркого, веселого образа, который он создавал на людях. Он умел прятать правду мастерски, годами оттачивая эту маску. Его работа, что была не по душе многим; его «клубная» жизнь, на самом деле намного мрачнее и грязнее, чем виделось со стороны; постоянные отходники после алкогольных ночей — всё это было лишь поверхностью. Главное скрывалось внутри. Алкоголь, который Блс пил, редко когда был чистым. Часто он сам подмешивал в него то, что обычно добавляют в самые тёмные ночи, по самым сомнительным причинам. Наркотики занимали в его жизни отдельную, весомую полку. Болит голова, вымотанный день, пустота внутри — всё это решалось «таблетками». Достать их было несложно, особенно когда ты сам их продаёшь в клубах. Познакомившись с этой стороной жизни ещё подростком, Блс уже давно не мог остановиться. Он видел слишком много людей, которые клялись, что «никогда не возьмут в рот таблетку». А через месяц сами просили самый сильный препарат. Он видел сотни. Но тех, кто сдержал слово, — единицы. Лишь немногие получали у него скидки — особое отношение. Клайд и Клеш, например. Они, в отличие от Блса, умели скрывать своё занятие идеально. Слишком идеально. А вот Блс… Блс всегда казался немного странным, слегка безумным, немного «пьяным жизнью». И это идеально вписывалось в его маску. Настолько, что никто не мог сказать, где заканчивался образ и начинался настоящий он. Если подумать, даже его самые близкие друзья не помнили ни одного дня, когда Блс был по-настоящему тихим и спокойным. Молвин — его светлый, воздушный мотылёк. Ангел, будто сошедший с небес. Блс увидел в нём то, мимо чего все проходили. Глубокие голубые глаза с крошечными дрожащими зрачками, спокойную манеру говорить, мягкость в движениях. Он начал аккуратно, почти незаметно для всех, выстраивать с Молвином особую нить — тонкую, как шёлк, но достаточно прочную, чтобы со временем переплести их души. И однажды он позвал Молвина отдельно — без Клайда, без Клеша, без лишних глаз. В бар. Только вдвоём. Молвин согласился с радостью — без единой подозрительной мысли. Они сидели на мягком диване, перед ними стояли два коктейля. Блс смотрел на Молвина немного пьяными глазами. — Молвин… хочешь расслабиться сильнее, чем обычно? — тихо спросил он. Молвин не понял, о чём речь, и лишь приподнял брови. Блс улыбнулся. Протянул ему в ладонь маленькую таблетку. А вторую — положил себе под язык. И Молвин, опьянённый алкоголем и доверием, повторил за ним — не задумываясь. Спустя минуту они уже сидели в обнимку. Молвин прижимался к Блсу ближе, чем когда-либо, его дыхание сбивалось, кожа стала холоднее. Блс гладил его по голове, перебирал белые прядки, пытаясь сосредоточиться лишь на них. Он наслаждался теплом Молвина, в то время как мир вокруг медленно растворялся. Ему казалось, что по коже Молвина пробегает дрожь — нежная, но поразительная. И внезапно он посмотрел ему прямо в глаза. В голубых глазах Молвина становилось всё меньше неба — зрачки расширялись, темнели, становились глубокими, будто бездонными. Кожа светлела до белизны снега. Он казался таким хрупким, таким беззащитным в его руках. Спустя время, когда таблетки отпустили, Блс вызвал такси и повёз Молвина к себе. Он понимал: если спросить адрес — Молвин не ответит. И вот — он даже не помнил, как это случилось. Как они оказались у него. Как легли на кровать. Как оказались в обнимку. Но утро уже не оставляло сомнений: это было реальностью.