Меч и очаг

Мерлин зашел в королевские покои без стука. Внутри было тепло от растопленного камина. Уютное потрескивание поленьев создавало приятный аккомпанемент завывающему на улице ветру, бросающему капли дождя в закрытые окна. Эдмунд помогал Артуру освободиться от доспехов. Вот только была снята кольчуга. Король тяжело поводил плечами и передвигался медленно, как будто на ногах у него висел какой-то груз. Семь дней в седле никому не даются легко, особенно если просыпаться и вскакивать на лошадь ни свет ни заря… – Дальше я сам. Ты можешь быть свободен на сегодня! – поспешил отослать слугу Главный советник. Эдмунд кивнул и попятился к выходу, унося ножны с мечом, но был остановлен окликом своего господина. – Эй, погоди! Я ужасно голоден. Принеси ужин. Нет, снова погоди! Король взглянул на своего советника и поинтересовался, – Ты сегодня ел? Мерлин замешкался, вспоминая, когда он употреблял пищу последний раз и голоден ли он. Не получив быстрого ответа, Артур бросил вопросительный взгляд на слугу и после безмолвного отрицания дополнил свой приказ, – Принеси ужин на двоих, и вот тогда уже можешь быть свободен. Рыжеволосый парень выскользнул из дверей, задорно бросив своё обычное: «Да, Сир. Будет сделано, Сир». Артур довольно улыбнулся, а Мерлин тихо усмехнулся, развязывая тесемки пропитавшегося потом гамбезона. – Ужин? Ты ещё скажи, что хотел бы принять ванну! – Конечно, хотел бы! От меня разит, как от конюха. – Какая ванна! Ты едва на ногах стоишь! Не боишься снова уснуть за столом, неся ложку ко рту, лицом в тарелке? – Нет, я слишком голоден, чтобы заснуть. Гамбезон отправился на пол, вслед за ним полетела и неприятно липнувшая к телу походная туника. Мерлин взмахнул рукой и перед королем возник таз с теплой водой, резво подъехавший на одном из стульев. Артур удивленно моргнул, и обернулся к своему чародею. — Это не ванна, – прокомментировал блондин с некоторой капризностью в голосе. — На сегодня и этого будет довольно, – заявил бесцеремонный брюнет. Артур умылся. Вода притупила неприятных запах, подарила иллюзию чистоты. С помощью Мерлина, осторожно двигая плечом, король натянул белую, сухую, льняную рубаху с широким вырезом на груди, которая дала ощущение дома. Плотные, немного потертые от частого трения о седло походные штаны уступили место легким, предназначенным для сна. Прохладная ладонь Главного советника невесомо легла на плечо, едва ощутимая волна ласкового тепла согрела ноющие мышцы, успокоила боль, докучавшую рыцарю весь вечер. Губы легко скользнули по выступившим из ворота из-за наклона головы позвонкам. Золотой огонь в глазах Мерлина даже не успел погаснуть, когда Артур стремительно развернувшись, обнял, прижал чародея к себе и утянул в дразнящий, прерывистый поцелуй. – Ваше величество, не начинайте того, что не сможете закончить, – попенял Главный советник, когда королевские руки принялись отдаляться от талии мага в противоположных направлениях, поглаживая, прихватывая, сжимая в привычной, хорошо знакомой обоим манере. – С чего ты взял, что не смогу? – С того, что ты безумно устал, и уснешь, едва твоя голова коснется подушки. – Это мы ещё посмотрим. – Нечего тут смотреть, – непреклонный чародей легко поймал, забывшие о приличиях руки, чуть отодвинулся, взял широкие ладони с застарелыми мозолями в свои тонкие и изящные, переплел пальцы, поймал разочарованный взгляд голубых глаз. – Вернемся к этому утром? – Девятнадцать дней прошло…, – укоризненно прошептал блондин, стараясь подавить зевок. – Уже двадцать! Эдмунд с подносом еды, деликатно погремев тарелками в коридоре и дождавшись приглашения, протиснулся в приоткрытую стражей дверь. Быстро расставил блюда на столе, и сгрузив с подноса кувшин с подогретым вином, выжидательно уставился на своего короля. Получив долгожданный, подтверждающий позволение уйти кивок, почтительно поклонившись сначала своему господину, затем своему учителю, не обронив ни слова, слуга вышел, придержав дверь для летевших за ним, повинуясь магической команде, королевских доспехов и кольчуги. Артур, привлеченный ароматом еды, сел в любимое кресло во главе стола. Перед тем, как отправить в рот первый ломтик ветчины, снова подавил зевок. Мерлин расположился по правую руку от него, пододвигая к себе тарелку. – Завтра нужно будет объявить, что в конце недели будет большой пир. – В честь чего? Мира с Гвинедом и прочими королевствами Уэльса? – Нет, в честь того, что все закончилось. Мы добились всего, что хотели – мы добились мира, объединили Альбион. Хватит воевать, теперь можно пожить дома, насладиться спокойствием. Это стоит отпраздновать, не считаешь? До сих пор в голове не укладывается, что у нас все получилось! – Не всё, есть ещё саксы… – Всё! Теперь, когда я могу за несколько дней собрать армию с любой стороны острова, они не сунутся. По крайней мере, в ближайшие несколько лет, а к этому времени, мы успеем подготовиться гораздо лучше. Разработаем план обороны, распределим роли. Может быть даже… – очередной зевок прервал речь уставшего монарха, – стоит устроить турнир. Тогда не в конце недели, а в конце месяца. – Нет, уж лучше большой пир сейчас. Пока отправим письма, пока съедутся рыцари… вечность пройдет. Ты устанешь ждать и когда, праздник наконец-то состоится, ты либо будешь таким же уставшим от турнирных состязаний, как сейчас, либо будешь сидеть с кислой миной весь вечер, потому что у тебя уже будет куча новых дел и планов, что делать дальше, а все вокруг будут твердить тебе о прошлом успехе… – Мерлин закончил со своей ветчиной, оказавшейся весьма сочной и вкусной, неожиданно быстро. К собственному удивлению, чародей обнаружил, что все-таки был голоден. – Да, и, поберег бы плечо. Я говорил, что ещё слишком холодно, но ты так и не смог дождаться весны, поехал в Гвинед. – Я был совершенно здоров! Ты знаешь, что он не оставил нам выбора, да и когда было лучше ехать? Через пару недель земля оттает, и реки разольются. Если бы мы не связали его договором сейчас, их отряды продолжали бы безнаказанно разорять эти земли до лета. Я был прав, что поехал. Главный советник не стал спорить, поглощенный едой. Они ели в уютной тишине, наслаждаясь теплом очага и ощущением домашнего спокойствия. Усталость, копившаяся семь дней, проведенных в дороге под мелким, противным дождем на пронизывающем ветру, только усилилась. Новый зевок короля обозначил конец ужина. Разобранная постель манила к себе, обещая комфорт. Артур больше не хотел противиться этому зову. Скинув на пол домашнюю рубаху, он забрался в кровать, вытянулся на взбитых перинах с довольным мычанием. Мерлин взмахом руки погасил почти все свечи, и чуть приглушил пламя в камине, чтобы приятное тепло, не обернулось удушающим жаром. Эдмунд, видимо, не подумал, что заклинание на розжиг должно быть заменено формулой для поддержания огня. – Поторопись там, я засыпаю… – Так спи, я вернусь утром. – Прекрати нести чушь, поторапливайся. Король накрылся одеялом и уткнулся носом в подушку. Усмехнувшись, главный советник вышел из монарших покоев и первым делом направился в военное крыло, чтобы сообщить Первому рыцарю, что король не будет завтра на тренировке, и никто не возражает, если сама тренировка не состоится. Сэр Леон согласился дать передохнуть участникам похода, но не посчитал возможным освободить от привычной рутины новичков. Следующим делом Мерлина был визит к стюарду замка. Джордж ожидал Главного советника, и без каких-либо возражений и пререканий, как и подобает достойному управителю, принял распоряжение начать подготовку к пиру, и поставить в известность всех, кому были назначены встречи на завтрашнее утро, что таковые состояться не смогут и будут перенесены на другие дни. Королевский совет будет проведен после обеда. – Мы привезли с собой мальчика, он пробудет здесь некоторое время. Вероятно, несколько лет… – О нем уже позаботились, мой господин. Он, и сопровождавшие его люди размещены, согласно их положению. Мерлин направился к двери, но уже взявшись за ручку, обернулся и добавил. – Если он захочет послать домой весточку, я желал бы об этом знать. Нет, лучше просто сразу отправьте его ко мне… И повнимательнее с его спутниками. Если будет хоть малейшее подозрение, что они здесь не для того, чтобы выполнять свои основные функции, немедленно сообщите. Стюард замка почтительно поклонился. Последним Мерлин повидался со своим учеником. Эдмунд проживал в комнатке при кабинете, а по сути, лаборатории Главного советника, и встретил своего учителя, сидя за столом, уплетая за обе щеки суп, который прихватил для себя на кухне. Перед ним, ожидая своей очереди, лежали румяная булочка и здоровенный ломоть сыра. Уму непостижимо, как ему все время удается разжалобить эту старую грымзу? Немудрено, что Артур поправился! Слуга же больше не таскает тайком его еду, чтобы не давиться мерзкой, постной жижей, которую кашей можно было бы назвать только из уважения к наставнику. Грустно улыбаясь своим воспоминаниям о почившем прошлой зимой старом лекаре, Мерлин, разгреб бардак на своем столе и спрятал в шкатулку с заколдованным замком свой кристалл, достав его из внутреннего кармана. Заметив, что ученик уже покончил супом, хлебом и сыром чародей сообщил, что бойкому друиду несказанно повезло получить возможность завтра провести интересное утро за сортировкой и разглаживанием груды пергаментов, которую они с чародеем притащили из тайной секции библиотеки накануне похода, но так и не успели разобрать. Осчастливленный Эдмунд отсалютовал учителю кубком эля и парой долек сушенного яблока, явно намереваясь как следует выспаться.

***

Добравшись, наконец, до своих покоев, расположенных прямо по соседству с комнатами короля, вечно мерзнущий чародей быстро переоделся в одежду для сна, выбрав добротно сшитую плотную рубаху. Если кое-кто опять сбросит во сне одеяло. Приятно было скинуть с себя надоевший за время похода тяжелый бархат, всегда казавшийся ему слишком претенциозным и вычурным. Но Артуру так нравилось, как сочетался насыщенный синий цвет ткани с темными волосами, а золотая вышивка, по его словам, напоминала ему о «чарующем взгляде»… И как после этого можно было не носить этот ужасно дорогой наряд? Погасив камин и открыв дверь, расположенную в задней стенке своего платяного шкафа, бывший слуга проскользнул в такой же шкаф в комнате короля. Слегка приоткрыл створку, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Он медлил выбираться наружу, боясь разбудить спящего. – Ну что ты там мнешься? Сколько можно тебя ждать! Приятно удивленный Мерлин тщательно закрыл за собой все двери, снова чуть приглушил пламя в очаге, чтобы треск был пореже, и забрался в гостеприимно теплую постель со свободной стороны. – Почему ты еще не спишь? – Надоело засыпать одному. Знакомые руки тут же обвились вокруг его талии, белобрысая голова привычно устроилась на плече, а нос уткнулся в ключицу. Главная тайна Камелота: строгий и непобедимый Верховный король Альбиона – большой ценитель объятий. Видимо, даже бесстрашные воины и мудрые правители, внушающие уверенность своим подданным, уважение – друзьям и страх – врагам, сами нуждаются в поддержке, в возможности снять неосязаемую броню, поделиться теплом… Мерлин обнял за плечи любимого короля, позволяя себе, наконец, вспомнить о своём собственном утомлении и желании заснуть. – Где ты был? – Освобождал тебе утро. Артур довольно промычал, устраиваясь поудобнее, ближе прижимая к себе тело, на половине которого лежал. Мерлин почувствовал, как твердые мышцы спины и плеч постепенно теряют напряжение под его ладонями, а жар горячего тела, придавившего его к кровати, согревает надежнее и лучше любого очага. С щемящей нежностью он любовался как в неверном свете камина под влиянием сна расслабляется лицо рыцаря, заставляя на время исчезнуть, разгладиться следы, оставленные временем и жизнью полной тревог и испытаний вокруг глаз, на лбу и у губ. Поцеловал спящего в макушку, прижал его к себе покрепче, сцепляя объятия, взглядом погасил оставшиеся свечи и сдался усталости и уютному теплу.