Меч и очаг

Кадвалло смотрел на Артура хмуро, исподлобья. Уже не дерзил, вздергивая подбородок так высокомерно, как накануне вечером, когда Мерлин, облаченный в богато расшитый золотыми нитями бархатный наряд официального посла, представлял ему условия возможного перемирия, которые были отвергнуты с презрением и самоуверенной бравадой. Теперь же вся показная спесь короля Гвинеда слетела, а его движения были скованы и неловки. Даже его лошадь беспокойно переминалась с ноги на ногу, как будто ей передалась вся нервозность её хозяина. Хэнгроен же, наоборот, стоял как вкопанный, величественно подняв голову с роскошной белой гривой. Мощный, хорошо вышколенный жеребец послушно ждал указаний своего седока, вальяжно помахивая хвостом. Войско Гвинеда, вчера еще казавшееся внушительным, теперь было заключено в полукольцо превосходящими силами противника. Рыцари Камелота выстроились в центре. Подоспевшие утром к будущему месту схватки отряды Поуиса и Дифеда разместились по флангам. Если бы воины из Кередигиона не опаздывали, можно было бы добиться полного окружения, как изначально и планировалось… Но, вероятно, это станет убедительным финальным аргументом для правителя Гвинеда, если он продолжит упорствовать. Артур вызвал Кадвалло на переговоры, как всегда, надеясь избежать бессмысленного кровопролития, желая сократить возможный ущерб. Окруженный рыцарями в алых плащах с гербом своего рода и полками своих вассалов, король Камелота выглядел совершенно спокойным. Воплощение силы и уверенности. Блеск массивной короны в лучах близившегося к зениту солнца дополнял ощущение очевидного превосходства. Позёр. Разумеется, Артур рассчитывал, что в случае, если переговоры провалятся, он вернется на своё место во главе войска и верный Эдмунд, проворный, веснушчатый мальчишка, волею случая ставший королевским слугой-оруженосцем и учеником Главного советника, успеет быстро подхватить корону, и бросить взамен шлем. Однако Мерлин достаточно времени провел со своим господином, чтобы заметить, что широкие плечи расслаблены уж слишком нарочито, а крепкие бедра чересчур плотно прилегают к бокам верного жеребца, готовые отдать безмолвную команду в любой миг. От цепкого взгляда Главного королевского советника, держащегося немного позади и чуть правее своего монарха, не укрылось и то, как сильно кулаки в кожаных перчатках сжимают поводья. – Если мы разойдемся миром сейчас, ты сохранишь жизни своих воинов, свой трон, право его наследования для твоих потомков и две трети своих земель, – звучный и властный голос верховного короля Альбиона пронесся над полем, сокращая дистанцию между противниками, долетая до ушей, стоящих в первых рядах воинов с обеих сторон. – Две трети?! Вчера твой посланец говорил о трех четвертях! – гневно прокричал правитель Гвинеда, подбородком указывая в сторону замершего на почтительном расстоянии от короля Главного советника. Мерлин сделал вид, что не услышал возмущенных слов Кадвалло, но обратил внимание, как их противник подхватил было поводья левой рукой, чтобы чуть усмирить лошадь, но остановился на середине жеста и продолжил держать их в правой. Артур же усмехнулся в короткую, светлую бороду, слегка пожав плечами. – Это было вчера. В том соглашении речь шла лишь о доле для Камелота. А теперь уже Камелот, Поуис и Дифед разделят треть земель Гвинеда между собой, каждый со своей стороны границы. Ты признаешь верховенство моего трона над своим, будешь ежегодно присылать треть своего дохода золотом и зерном в Камелот и являться со своим войском по моему первому требованию. – Но это же настоящий грабёж! Ты не можешь ожидать, что я подпишу нечто подобное! Мне дороги жизни моих людей, но я не собираюсь становиться твоим вассалом, Артур Пендрагон, ненасытный захватчик земель Альбиона! Сэр Леон, выехавший на переговоры по левую руку от своего короля, крепко сжал челюсть, поглаживая рукоять меча. На лице Первого рыцаря читалось явное неодобрение, но вмешаться в беседу он, естественно, себе не позволил. Седина в буйных кудрях ослепительно бликовала на солнце. Кадвалло, стоявший перед ними тремя в центре предполагаемого будущего поля брани на своей беспокойной кобыле, смотрелся как-то одиноко и почти… жалко. Правитель, который не нуждается в чужом мнении, всегда убежденный в своей правоте, верящий, что обладает ею по праву рождения... – Что ж? – Артур усмехнулся левым уголком губ, сделав вид, что не заметил оскорбления, – ты можешь ещё потешить свою гордость и подождать до вечера, но тогда речь в договоре пойдет уже не о трети, а о половине твоих земель, и наследников твоего трона будет определять правитель Камелота. А можешь, конечно, положиться на удачу и вступить в бой… Хэнгроен фыркнул, задиристо дернув головой, словно решил, что его хозяин удачно пошутил. – Но я бы не рассчитывал, что после боя от королевства Гвинед хоть что-то останется. Я просто поделю эти земли между своими союзниками, принявшими участие в походе, а твой родовой замок пожалую кому-то из своих рыцарей. Из числа тех, кто особенно отличится в этой битве. – Не слишком ли ты уверен в себе Артур Пендрагон? Я слышал много небылиц о подвигах твоих рыцарей. Но давно ли ты сам брал меч в руки? Поговаривают, что ты предпочитаешь отсиживаться за своим Круглым столом, пировать и жиреть, попивая эль и полагаясь на защиту своего тайного мага! Кто знает, может ты и сюда его притащил? Вот ведь заносчивый дурак! Словно разделяя мысли Мерлина, Леон вытаращился на Кадвалло, неодобрительно поджав губы. – Может и притащил… Вот только я отродясь за чужие спины не прятался, тут твои слухи неверны. Металла в голосе не было, но Главный советник слишком хорошо знал все тайные слабые места своего любимого короля, и Кадвалло случайно наступил на одну из больных мозолей, хотя сам, вероятно, того и не осознавал. Отчаянный идиот. Всего только две недели назад Мерлину удалось разрешить этот глупый кризис, длившийся почти всю зиму. Несколько внезапных запланированных любовных атак с непременным страстным и не очень аккуратным стаскиванием рубашки посреди дня, и один совершенно незапланированный, бурный приступ ревности из-за нового и, по мнению чародея, слишком наглого, бесцеремонного и явно склонного к распусканию рук королевского брадобрея, и чуть располневший за последние годы Артур перестал, наконец, переживать об утрате своей привлекательности и есть только траву и сыр. И надо же было этому мерзавцу ляпнуть это своё «жиреть»! – Что, если мы разрешим этот спор один на один? Только ты и я! Пешими! Поединок на мечах! До первой крови! Слова «храбреца»… Артур молчал, ожидая финальных условий своего противника. Пока все шло, как он и надеялся. – Если выиграю я, то ты и твои прихвостни немедленно уберутся с моих границ. А если выиграешь ты, то я отдам тебе четверть своего королевства, но мои наследники будут продолжать править в Гвинеде. Артур лениво вздохнул, слегка прищурился на солнце, оценивая под каким углом оно будет светить ему в лицо во время будущего боя. Неторопливо окинул взглядом пространство вокруг. Словно и не ждал поединка с момента, как они выехали к центру поля. Словно ещё обдумывал и оценивал эту идею, а не рассчитывал на такой исход, собираясь в этот поход. Мерлин же впервые с начала встречи разрешил себе вдохнуть полной грудью. Он и не осознавал, что сдерживал дыхание все это время. Сколько бы раз он не был на войне, ощущения у него всегда были тягостные. Перспектива увидеть гору трупов и толпу раненых, переживать за друзей и сторожить пленных врагов всегда его злила и тревожила. – Если выиграю я, ты отдашь половину. И ты признаешь верховенство Камелота над Гвинедом. Требование трети зерна и золота также остается. В наследственные вопросы Камелот вмешиваться не будет. Это мое последнее слово! – Артур стянул с руки свою перчатку – Принимаешь – будем биться пешими сейчас, только на мечах, до первой крови, как ты сам предложил. Отказываешься – сдавайся или надейся на чудо, ибо только оно позволит тебе избежать окружения и позорного плена. Уже в начале этой речи Мерлин безмолвно подозвал Эдмунда, не лишенного особого таланта, свойственного многим друидам. Шустрый паренек бежал через все поле к своему королю. Так что, когда Кадвалло, свирепо выплюнул своё «Принимаю» и спешился поднять брошенную перчатку, опять было потянувшись к ней левой рукой, а Артур снял корону, рассеяно протягивая её в правую сторону, там уже были услужливые руки, готовые её подхватить. Пока король Камелота слезал с коня, одевал шлем и передавал Эдмунду поводья Хэнгроена, Первый рыцарь и Главный советник короля успели приблизится к своему монарху. Но если Сэр Леон выслушал устное распоряжение Артура в случае его проигрыша сразу отвести войска, а в случае победы стоять наготове, то Мерлин, наклонившись к своему господину тихо предупредил: «Он природный левша, который старательно притворяется правшой». Встретив удивленный и благодарный взгляд короля, он отъехал, не переставая следить за готовящимися к поединку противниками и окружавшим их волнением вооруженной толпы. Слух об условиях поединка пронесся над войсками как внезапный порыв сильного ветра. И так же резко все смолкло. Воздух над полем наполнился нервозной тишиной. Противники встали друг напротив друга, обменявшись церемониальными приветствиями. Спустя мгновение Эскалибур вылетел из ножен, и поединок начался.

***

Кадвалло не был искусным воином. Даже человеку, не разбирающемуся в военном деле, было очевидно, что он привык больше полагаться на свою силу и высокий рост, чем на искусство владения мечом. Разумеется, поэтому он предложил сражаться пешими. Он был почти на две головы выше Артура, и надвигаясь как таран, нависая как гора, явно рассчитывал, что несколько быстрых натисков с его стороны приведут противника в смятение и заставят отказаться от любых попыток активного нападения, выбрать стратегию защиты. Заносчивый дурак, полез в драку с одним из лучших воинов Альбиона, не потрудившись даже поинтересоваться его стилем борьбы! Артур был слишком опытен для таких трюков. Да, возможно, он в свои тридцать восемь уже не был так быстр и ловок, как в молодости, но навыки, которые он развивал с тех пор, как научился ходить и неустанно тренировал каждый день, сражаясь с соперниками разных возрастов и размеров, никуда не девались. Король Камелота просчитывал все движения своего противника на два шага вперед, и мог предсказать, что тот будет делать, куда двинется, как попытается атаковать, а как защититься. Следя за легкостью, с какой двигался закаленный, заговоренный, разящий без промаха, не раз доказавший свою силу клинок, Мерлин почувствовал, как по всему телу разливается уверенность, что поединок закончится быстро и в пользу Артура. Может быть, для Кадвалло и его воинов это было неожиданностью, но для людей, хорошо знавших своего светловолосого правителя, было, очевидно, кто в этом поединке дерется, а кто позволяет драться. На краю поля была малая роща – остаток сгоревшего леса. Издалека было заметно, что один из противников теснит другого в сторону торчащих из земли обгоревших останков деревьев. Артур играл с королем Гвинеда, как кошка с мышкой, обратив его выдающийся рост ему же во вред, истощая противника, заставляя менять ритм схватки, вкладывать силы в бессмысленные выпады и сдерживаться из-за нехватки места для маневра. Он постепенно загонял Кадвалло в ловушку. Мерлин вдруг вспомнил, как он сам когда-то пытался справиться с внезапной, и, как ему тогда казалось, совершенно неконтролируемой атакой самоуверенного молодчика, вооруженного боевым цепом. Самое главное, что отличало этого умудренного годами и битвами Артура от того юного, заносчивого балбеса, он дрался спокойно, в своей уверенной, беспощадной манере, без лишних усилий и дешевого бахвальства. Экономные, четкие, отточенные годами тренировок движения меча, мастерская работа ног, отличная ориентация на местности – невозможно было смотреть и не восхищаться. Гордость за своего короля наполняла душу Главного советника почти против его воли. Мало что на свете могло сравниться со зрелищем дерущегося один на один, пребывающего в полном здравии и хорошем настроении Артура. Даже если он не пытался произвести впечатление… а уж если пытался… На своего верного чародея он производил его всегда. Единственное, что сейчас стремился сделать Артур, это создать иллюзию, что поединок был на равных. Персиваль давно бы ранил этого горе-вояку в любой из его неповоротливых боков, или негнущиеся ноги. Леон бы пожелал поставить его на место, чем быстрее и унизительнее, тем лучше. Но Артур был мудрее. Зная, что имеет дело с недалеким гордецом, он не хотел нажить себе персонального врага, полного желания отомстить за свою растоптанную на глазах у многочисленных свидетелей репутацию хорошего бойца. Он даже позволил противнику один раз провести успешную атаку. Удар был сильный, но неточный, так как меч короля Гвинеда направленный плашмя, лишь чиркнул по надежным доспехам. Но правому плечу Артура досталось. Тому самому месту, куда его пять лет назад укусил мерзкий водный конь Кельпи, пока оседлавший вертлявую тварь король стаскивал с него уздечку. Тогда острые зубы прошли сквозь броню и кольчугу, отхватив крупный кусок плоти и мышц. Несмотря на все усилия Мерлина, рана заживала почти полгода. Долго и мучительно. Рука была повреждена до кости. Лекарь считал чудом, что удалось вернуть ей прежнюю подвижность. Мерзкий укус напоминал о себе каждый раз, когда на улице становилось сыро и холодно, и когда королю приходилось спать на земле. Может, Кадвалло всё-таки и наводил какие-то справки до поединка… Главный советник не позволил себе отвлечься на тяжелые воспоминания, но подавить растущее беспокойство не смог. Видимость схватки продолжалась пока рослый рыцарь неожиданно для себя не натолкнулся голенью на поваленный ствол дерева, наполовину ушедший в землю и обросший мхом. Видимо, король Гвинеда не тратил время на оценку местности, в отличие от Артура, который явно помнил не только об этой преграде, но и держал в голове с какой стороны от нее он находился в каждый момент поединка. Кадвалло повалился на спину, и меч тут же был выбит из его руки, а лезвие Эскалибура приставлено к горлу. Но тут поверженный воин, не отличавшийся особой честностью, выхватил из-за голенища сапога короткий кинжал, попытавшись вонзить его в ногу Артура. Удар исподтишка. Удар подлеца. Магия Мерлина среагировала быстрее, чем он успел это понять. Она ринулась на защиту любимого воина, но чары Эскалибура сработали раньше. Длинный клинок в руках Артура слегка повернулся, ловя солнечный луч, направляя свет прямо в глаза противнику. Удар кинжала угодил в торчащую в сторону короля Камелота обугленную, сухую ветку, захватившую лезвие как тиски, а из царапины на шее лежащего засочилась кровь. Толпа за спиной Мерлина возликовала. Артур, давно привыкший к «особой щепетильности» своего меча к соблюдению оговоренных правил боя, чуть склонился над поверженным противником. – За твою попытку бесчестно нарушить условия поединка, тобою же предложенные, я добавлю к мирному договору ещё один пункт. Кадвалло не сдержался и сглотнул, заставляя лезвие скользить по коже, углубляя рану, он снова в отчаянии дернул за кинжал. – За расчетом и перевозкой причитающегося Камелоту зерна и денег будут следить мои люди, которые получат кров и стол в твоем замке, как мои постоянные послы. – И как твои шпионы… Артур, усмехнувшись, поднял меч и отступил на пару шагов, сигнализируя, что считает поединок завершенным. Раздосадованный и побежденный Кадвалло сел на земле, пытаясь вытащить свой злополучный кинжал из древесного плена. Но ветка, какой бы трухлявой она ни казалась, не отдавала добычу. Хотя может быть ей немного помогли… Меч Гвинедского воина валялся слишком далеко, чтобы пытаться продолжать поединок. Осознав поражение, он ударил кулаком землю, пнул мертвый ствол несколько раз, и, наконец, встал. Только когда Артур и Кадвалло обменялись рукопожатиями и одновременно повернулись спиной друг к другу, сделав несколько шагов прочь от центра поля, а верные слуги подвели господам лошадей, Мерлин позволил кинжалу выпасть из ветки. От любящих глаз Главного советника не ускользнуло, как осторожно его король двигал правым плечом, вкладывая в ножны свой окропленный вражеской кровью меч. Как будто родной клинок внезапно стал слишком тяжел для его руки. Отметил чародей и то, как крепко победитель схватки сжимал зубы, взбираясь на коня. Подъехав к месту, где его ждал Мерлин, Артур довольно ему улыбнулся, но заметив выражение лица своего советника, демонстративно закатил глаза: «Не сходи с ума, это просто синяк». Чародей вздохнул и последовал за своим господином, терпеливо следя за тем, как тот отдает приказы по развороту войск. Вернувшись в лагерь, и спешившись, король подошел к своему только слезшему с коня советнику, положил правую ладонь на кисть брюнета, сжимавшую луку седла, заглянул в глаза и тихо сказал: «Серьезно, не переживай из-за такой ерунды. Просто удар случайно попал в неудачное место, бывало и хуже. За пару дней пройдет». Чародей упрямо молчал, скептически поджав губы. – Мне уже лучше – Правда? – Правда. – Король отпустил руку вдоль тела подвигал плечом. Без особенных усилий. Мерлин немного расслабился. – Ну давай, улыбнись уже. Главный советник неохотно повеселел.