Что задумала Кочо?

Томиока глубоко вдохнул. Затем еще раз. И еще. Закат с каждым днем наступал все позже, световой день увеличивался, а температура воздуха заметно теплела. Парковка у Академии опустела. В ближайшие пару дней школа будет заполнена людьми, а потом будет пустой. Сначала официальный выпуск старшеклассников, потом фестиваль, несколько дней перерыва, а потом куча бумажной волокиты в связи с началом нового учебного года. Легкий ветер всколыхнул выбившиеся из хвоста темные пряди. Гию безэмоционально смотрел, как последние солнечные золотые лучи лениво скользят по крышам домов вдали, исчезая. Небо спешило окраситься в темные тона сумерек. Томиока медленно натянул ветровку. Не сводя взгляд с горизонта. Еще раз вздохнул. Домой не хотелось. Обратно в Академию тоже. День выдался мерзкий. Нужно было хоть что-то, что помогло бы отвлечься хотя бы на минуту. Иначе в этот раз Гию точно свихнется. Из раздумий выдернул визг колес. Томиока обернулся. Почувствовал, как по спине пробежал табун мурашек. Синяя иномарка. Незнакомая. Невероятно дорогая. Стекло с водительской стороны опустилось. Водитель медленно осмотрел Гию с ног до головы и кивнул в сторону пассажирского сидения. Томиока подумал, что может поехать на своей машине. Потом понял, что такого шанса у него больше не будет, и сел в машину. — Тяжелый денек? — наигранно задорно спросил Сикити. Гию кивнул. Шоичи молча выехал на дорогу, мыча какую-то песню, в такт постукивая по рулю. Вел Сикити плавно, отчего Томиоку совсем укачало. Чтобы окончательно не уснуть, он спросил: — Куда едем? Шоичи свернул с трассы в сторону зеркальных высоток. — Мой водитель сейчас в офисе. Сядем к нему, покатаемся по барам. — Я не хочу пить. — тихо ответил Гию, в надежде, что его не услышат. Не ему тут диктовать условия. — Значит, поедим. — спокойно ответил Сикити, разворачиваясь, — А потом поможешь мне дома. Домой к Шоичи? Где полно прислуги, а нужда в помощи какого-то левого незнакомца настолько редкое явление, что само предложение звучит абсурдно. «Томиока, угомонись, ты едешь в гости к новому другу. Такое бывает у нормальных людей.» — мысленно отвесил себе лещей Гию. — С чем помочь? — Я в квартиру переехал, надо разобрать вещи, собрать шкафы, полки повесить… Там голые стены, только ремонт сделал, а мебель еще не расставил… Даже не представляю, что и где разместить. Томиока заметно оживился: — Если только ты угощаешь. Шоичи рассмеялся: — Оплата труда едой. Договорились. Тогда с меня спонсирование ужина до, во время, и после сбора мебели, а с тебя набитый желудок, моя обустроенная квартира и веселая история… — История? — спросил Гию. — Ага, — кивнул Сикити, — Если бы я не заметил тебя на парковке Академии, ты бы до сих пор там и стоял. Рассказывай, как до этого дошло. Рассказывать, по сути, было нечего. Этот день был настолько… нормальным, насколько вообще можно считать будни в школе нормальными, что Гию долго думал, с чего начать. — Утром я хотел разобраться с одним делом, — уклончиво начал он, — но на полпути меня остановила катастрофа. Армагеддон, если мягко называть единичные случаи, когда и Узуй, и Кёджуро, и Шинобу, будучи крайне недовольными, приходили разбираться с ничего не понимающим преподавателем физкультуры. Проснулся Томиока побитым. Лекарства, которые передала ему та Шинобу из далекого прошлого, подействовали как мощное снотворное, Гию долго приходил в себя и умудрился опоздать на работу. Он быстро разобрался с документами по Комитету у себя в подсобке, набрался решимости и отправился в кабинет директора, чтобы решить вопрос с временными скачками, но на выходе из спортзала его ждал сюрприз. Злого Тенгена в сопровождении не менее злой Шинобу никто бы не мог ожидать. То, что эти двое спелись — чудо господне, на этом можно планету закрывать, а Гию лишь недоумевающе хлопал глазами, пока Узуй детально объяснял, что он думает о них всех и их попытке украсть его салюты. Насколько Томиока понял, Кочо была заложником, и Тенген с удовольствием обменял бы ее на изъятые фейерверки. Все бы ничего, но к ним тут же подключился Ренгоку, требующий Шинобу в его музей. Отдавать этим двоим свою ученицу он не собирался, поэтому был вынужден передать коробку с салютами Узую и лично пойти с Кеджуро в его лабораторную разбираться с инвентарем. Как оказалось, Кочо в темноте задела крышку какой-то шкатулки, благо, никакое древнее зло не было выпущено, на том спасибо, единственное, что пострадало — стеклянная витрина с катанами, на которую упала крышка. Гию сказал, что был рядом и никто из них не разбивал стекол, он бы услышал. Ренгоку возразил, мол, Шинобу рассказала, что несколько минут провела в музее в одиночестве, на что получил такой же ответ — Томиока не слышал ни грохота, ни звона разбитого стекла. Спор прервал знакомый скрежет металлических доспехов. Гию вскинулся, схватил коллегу и потащил к выходу, но остановился, услышав усталый досадный вздох: «Я уж думал, что навсегда запечатал доспехи.» Осознав, что ущерб имуществу причинила не Кочо, а всего лишь древняя разумная самурайская экипировка, Ренгоку отпустил Томиоку с миром, сказав, что стекло за счет Академии. Обедал Томиока в блаженной тишине, благо уроки закончились, выпускной не за горами, а потом фестиваль и можно будет выспаться. Директор школы, к слову, нашел его сам. Точнее, Гию сначала опешил, встретив в спортзале невысокую женщину в цветочном кимоно. Приглядевшись в сиреневые глаза, заметив едва различимый номер в зрачке, он вскинулся, осознав, что перед ним Тамае в своем обличье. Томиока, как оказалось, не первый догадался — за столько лет были и другие гении, которые умудрялись попадать в такие же неловкие ситуации, как и он. Общение прошло спокойным, хотя Гию ожидал от себя истерики. Заклинание, которое наложили когда-то демоны оказалось сильнее, чем предполагала Тамае, поэтому ей пришлось наложить другое — если дверь вела в прошлое — она попросту бы не открылась перед смертным. Никто не заставлял Гию смотреть, как женщина, прикидывающаяся директором Академии десятилетиями, когтями разрезала себе запястье и чертила письмена, так что, почувствовав, как желудок свело в первый раз, он поспешно покинул школу, извинившись. Глава школы лишь учтиво кивнула, поблагодарила за помощь, мол, она не знала, что у нее под носом порталы в прошлое, Томиока честно пытался поверить. Потом была Шинобу. Мир в целом теперь делился на то, что происходит, когда ее нет рядом, и когда она где-то в зоне видимости. Подготовка к выпускному и фестивалю легли на ее плечи, спасибо Узую, отомстил, хотя по его многозначительной ухмылке, тот явно думал, что оказал услугу Гию. Пришлось помогать с декорациями, потому что эти почти полтора метра агрессии грозились разнести всю сцену только за то, что Шинобу, стоя на стремянке, не могла достать до верха занавеса, чтобы повесить плакат. — Коротконожка. — весело хмыкнул Сикити, — Чудо, что не свалилась с лестницы. Они заехали за закусками перед тем, как Шоичи привез Томиоку в четвертый район. Дорога до Академии за машиной обещала быть долгой. Гию старался не думать о том, как потом доберется до дома. Как и о том, что сидит в одной машине с парнем девушки, которую пару дней назад поцеловал. Они, конечно, негласно договорились, что выбор за Шинобу, но у Томиоки стойкое ощущение, что Шоичи сам больше не горит желанием как-либо бороться за ее внимание. Рассказывать о мистических приключениях в Академии побоялся — какой здравомыслящий человек поверит в подобное? Хотелось спросить напрямую, что за отношения у них с Кочо, но и портить вечер с потенциальным приятелем не хотелось. Мобильник глухо загудел в кармане — три пропущенных от Кеджуро, один от «невыносимого говнюка» и десять от Узуя. Томиока тут же набрал Кеджуро, тот, единственный адекватный человек в их квартете, лишь странно рассмеялся, мол, с Санеми поговори, наконец. Гию извинился, вышел из машины, оставив недоумевающего Шоичи разбираться с заказами, отошел на приличное расстояние, откуда их неприличный разговор никто не услышит. Томиока ожидал, что его пошлют, вместо приветствия, выскажут все, что накипело за год игнорирования, но Шинагудзава после трехминутного молчания в трубку спросил: — Так и будешь дышать мне на ухо? — Привет. — выпалил Гию, за неимением достойного ответа. — Я женюсь. Хотелось сказать: «Если женщина в метро тебе приветливо улыбнулась, это не значит, что она хочет за тебя замуж.» Сказал: — Поздравляю. — От всей души, полагаю? — хрипло рассмеялся Санеми. Томиока молчал, стоя посреди парковки и вглядываясь в одну точку. Их общение всегда было неловким и недружелюбным. Встретились однажды тормоз-Гию и газ-Санеми, а их общие друзья почему-то решили, что общаться вчетвером — лучшая идея века. — Зову на свадьбу. — Приеду. Санеми смешно промычал что-то похожее на «согласился?», честно, Гию собирался отказать, но перед глазами все еще представал образ того Шинагудзавы, который накинулся на него, Гию, и не хотел отпускать. Прощаться не было смысла, Томиока сбросил звонок, возвращаясь к Сикити. Тот странно поглядывал на него, пока не решился спросить: — На неприятности нарвался? — Что? Шоичи неловко почесал затылок: — Ну, ты стоял там такой напряженный и хмурый, думал, коллекторы названивают… — Друг звонил. — отмахнулся Гию. — Друг-коллектор? — усмехнулся Шоичи. — Нет-нет. На свадьбу звал. Я… А что он? Он всего лишь раз сто тридцать за последние семь лет сказал, что лучше сдохнет, чем назовет Санеми приятелем. А тот его на свадьбу позвал. Нелепица. — Не на Кочо же женится. — хитро прищурился Сикити. — Остальное поправимо. Глупая догадка промелькнула в сознании, потому что Шинагудзава в своей Осаке совсем осел, но Гию быстро отбросил ее. Не может же быть, что действительно так. Квартира Шоичи оказалась слишком… простой? Гию ожидал апартаменты размером с его дом детства, но Сикити привел его в простенькую двухкомнатную квартирку, мало чем отличающуюся от его. Если у Томиоки были голые стены из-за того, что он скучный противник собирания всякого хлама, то у Шоичи дома неуютно пусто. Так было, пока они не зашли в заваленную коробками комнату, где и хранилась вся разобранная мебель. Вплоть до ночи они под какой-то нудный фильм разбирались со всеми диванами, шкафами, полками и кучей вещей, которую надо было расставить то тут, то там. Сикити все время отвлекался на оповещения смартфона, довольно хмыкая, отводя стыдливый взгляд от заинтересованного Гию. Шинобу так не строчит даже, когда злится, да и ближе к полуночи она обычно сидит за учебниками, пытаясь вобрать в себя весь учебный материал, потому что вечером у нее обычно сериалы, аниме, Иноске гуляет или Аризу в гостях. Общался Шоичи явно не с Кочо и не по работе. Хотелось спросить прямо, но реакция Сикити настораживала. Очередная глупая догадка промелькнула в сознании. Впрочем, Шоичи оказался на редкость приятным парнем. Много не говорил, шутил смешно, накормил, дал сменную одежду и отправил спать на свою роскошную кровать, а сам лег на диван, пообещав отвезти утром на работу. За Шинобу стало откровенно больно — Гию бы сам выбрал Шоичи, будь у него такая возможность и любовь к парням. Ночь была беспокойной, лежать не у себя дома он не привык, а Сикити, видимо, без включенного телевизора на фоне уснуть не может. В этом они с Кочо сходятся. Каждая первая мысль была о ней, а вторая о том, что он часто о ней думает. У них осталось несколько дней, потом она улетит на свадьбу, он, к слову, тоже, а после — неизвестность. Шоичи постучался в ту же минуту, когда первые лучи рассветного солнца добрались до лица Томиоки, сначала тихо, потом громче, убедившись, что Гию проснулся, зашел в комнату за вещами. В нос ударил запах кофе. После плотного завтрака, спасибо еще раз Сикити, что позаботился и об этом, они отправились в Академию. У пропускного пункта стоял Агацума, кажется, по привычке уже. Желтый хаос на его макушке безуспешно пытался пригладить Куваджима, что-то приговаривая. Рядом солдатиком выпрямился Хашибира, держа под руку Котоху, которая о чем-то перешептывалась с матерью Камадо. — Не знала, что Шоичи собирается увести Томиоку-сенсея. — прозвучало со стороны водительского места. Гию обернулся — Шинобу уперлась локтями в дверцу авто, глядя на них с лисьим прищуром, позади нее стояла Аризу, та чуть ли не светилась изнутри, приговаривая: — Учитель Томиока, а у нас выпускной. Томиока слабо рассмеялся: — Если у вас все готово, то отпущу сразу после церемонии. Кочо тут же оживилась: — Еще вчера почти все реквизиты подготовили, отрепетируем уже вечером, когда соберемся с ребятами. Томиока сделал вид, что поверил, довольно осмотрел учениц, заметив краем глаза пристальный взгляд Сикити, задержавшийся… нет, не на Кочо. — У вас есть завтрашний день, чтобы закончить с подготовкой к фестивалю. Сильно не напивайтесь. — Как мы можем... — протянула Шинобу. Она кинула взгляд на Шоичи, шутливо скривила нос, тот махнул рукой, мол, кыш отсюда, и повернулся к Томиоке: — До встречи, спасибо, что помог. — И тебе. — кивнул Гию, попрощавшись. Аризу учтиво попрощалась, попросила дождаться ее семью, чтобы сфотографироваться после церемонии, оставив их с Шинобу на парковке. — Не поддавайтесь его чарам. — весело хмыкнула Кочо, проводив взглядом удаляющуюся иномарку Сикити. — Боюсь, я уже не выберусь из твоих. — в тон ответил Томиока. Кочо улыбнулась чуть шире: — Мать в Осаке помогает Канаэ, а отец в командировке, не знаю, когда он вернется. Так что я без родителей сегодня. — Хочешь, чтобы я пустил скупую слезу гордости, фотографируя тебя на награждении? Могу погладить по макушке и сказать, что ты молодец. — Если несложно. На выпускном Томиоки тоже никого из родных не было, не то, чтобы его это волновало в тот момент. А вот за Шинобу почему-то обидно. — Куда пойдете с ребятами? Забрать тебя после? — У меня главная роль, — закатила глаза Кочо, — как я могу позволить себе напиться и пропустить завтрашнюю репетицию? Гию хмыкнул: — Буду ждать земное воплощение божества туалета в твоем исполнении. — Это грех, учитель Томиока. — скривившись, отчеканила она, — Шутить о таком нельзя — Ханако заберет. — А ты? — А я ношу с собой несколько бутыльков со слабительным и снотворным. — Понял. Все-таки Узуй гений. Отдать роль туалетного призрака из городских легенд Шинобу — самая лучшая и худшая его идея. Кочо живой сойдет за какого-нибудь буйного духа, а дай ей костюм и нанеси грим — к туалетам еще лет пять никто подходить не будет. Учитывая, что сценку, которую выпускники решили разыграть напрямую связана с изгнанием Ханако, а после представления Шинобу в костюме призрака будет ходить и пугать всех по Академии — от новых слухов и потенциальных проблем им не отделаться. Его уже вовсю ждали старшеклассники и их семьи. Класс Томиоки стойко и смело сдерживал эмоции, под стать руководителю, который отпускал свой первый выпуск и не знал, как реагировать на наивные вопросы: «А вы будете скучать?». Будет, конечно, но не покажет, что будет. Всего лишь повесит в несколько рамок кучу общих фотографий в дальнем углу своей каморки, чтобы никто не видел их. Агацума во все тридцать два улыбался — оно понятно, его не задействовали на фестивале, да и на праздник, вероятно, не придет, потому что на его месте Гию бы тоже радовался, что из-под цепкой хватки Тенгена выбрался. Узуй же на эмоции не скупился — заревел на общей фотосессии, чуть не высморкался в макушку Зеницу и получил локтем в живот. Хашибира притих рядом с матерью, казалось, у него звон в ушах, учитывая, что он на прямые вопросы ответить не смог, лишь послушно кивал Котохе, держа ее под локоть. Не отпускал вплоть до церемонии. Танджиро же довольно сидел в сторонке, что-то обсуждая с Шинобу. Эти двое смотрелись довольно гармонично, учитывая, что переговаривались они крайне редко. Если с Иноске Шинобу ищет приключений, а Зеницу она опекает, то с Камадо у них отношения поспокойнее. На разумность их общение не претендует, потому что они оба умудряются оказаться в эпицентре какого-нибудь апокалипсиса, но у них более-менее схожие характеры (когда Кочо не плещется ядом, а Танджиро выключает дурачка). Церемония длилась вечность, потом вышла читать речь Шинобу, Томиока, конечно же, аплодировал чуть ли не громче всех, а потом снова нудятина, только со стороны учителей и директора. Когда с официальной частью было покончено, пришло время чисто символического прощания, Томиока наговорил на пять минут напутствий, мол, берегите себя и друг друга, вы у меня лучшие, буду помнить, нет, Аризу, татуировку со списком класса не сделаю. Выпускники же пребывали в шоке, потому что Томиока-сенсей в принципе больше десяти слов не говорит, а тут, оказывается, еще и дорожит воспоминаниями прошедших лет. Отдирать от себя Аризу оказалось сложнее, чем он думал, та во всю ревела и обещала не обрывать связи. Гию сконфуженно перевел взгляд на Кочо — та пожала плечами, так что пришлось терпеть и нежности. Шинобу стоически сохраняла хладнокровие, тревожность выдавали искусанные губы. Они оба ждали, когда весь этот болезненный хаос с прощанием закончится и можно будет отпустить себя. Впрочем, долго ждать не пришлось — семьи начали расходиться, кто-то пошел праздновать, кто-то подготавливаться к фестивалю. Аризу тут же потащила Кочо к выходу и они обе затерялись в толпе. Томиока пытался найти знакомую макушку с подаренной им заколкой, но Шинобу растворилась в воздухе. Он глубоко вздохнул, и отправился на помощь к Тенгену и Кеджуро. Те тоже отпустили своих детей, чтобы в спокойной обстановке разобраться с приготовлениями к фестивалю. На обед они разошлись по разным кабинетам, на языке все еще горчило послевкусие недавней ссоры, хотя ссорой это сложно назвать. Недопоняли друг друга в рабочих вопросах. Всего лишь усыпили Узуя и пробудили древнего самурая в музее Ренгоку. Скоро свадьба Санеми, так что они будут вынуждены найти точки соприкосновения и выбрать подарок, тогда и встанет все на места. Друзья снова будут досаждать ему, но Гию будет это нравиться. Снова.

***

Издевательство — это когда абсолютно весь педагогический состав решил наплевать на подготовку к фестивалю, сославшись на то, что еще сутки впереди, при этом оставив кого-то одного доделывать стенды для нескольких классов. Естественно, остался Томиока, но не потому что ему за этот подвиг полагается целый семестр в любую секунду требовать с Узуя отчеты по расходу всех взрывоопасных материалов, а потому что он очень ответственный. Оставшись допоздна он явно спасет мир, да и ливень на улице не располагал к вечерней приятной прогулке по пабам. А еще надо было доделать работу Кочо, чтобы ей после празднования выпускного в самом приличном кругу самых благопристойнейших лиц Академии не пришлось на ватную от похмелья голову разбираться с декорациями. К семи часам Томиока решил, что с него хватит, и размашистым шагом шел по коридору к холлу, мечтая об ужине, когда тишину в опустевшей школе нарушила мелодия звонка. — Томиока? — Господин Татибана? — Да, извините, что так поздно… После той ночи полнолуния, когда им с Обай и Татибаной пришлось вызволять из Академии учеников, Гию ни разу не заговаривал с охранниками. Конечно, по рабочим вопросам он много раз заглядывал на пропускной пункт, но обсудить произошедшее той ночью никто не решался. А был ли смысл? Они с того месяца охраняют территорию от нежелательных несовершеннолетних гостей, защищая живых от… мертвых. Звучит на деле абсурдно. Как и лишние разговоры о чувствах взрослых повидавших многое мужчин. — У вас в спортзале свет зажегся и выключился, вы еще не покинули территорию? Хотел уточнить… — Это я. — тут же ответил Гию, понимая, что единственный человек, который может войти в запертый спортзал — Шинобу с ее навыками медвежатника. — У меня еще остались дела. — Понял. Простите за беспокойство. Пришлось сделать крюк через весь корпус, чтобы попасть в спортзал не через уличный выход, который видно с пропускного пункта. Дверь была слегка приоткрыта, хотя Гию буквально час назад закрывал ее на ключ. В голове пронеслось сомнение — может это не Кочо? Кто тогда? Свет был выключен, тишина в мрачном просторном помещении впервые за долгое время начала давить. Шинобу должна быть с друзьями, если бы что-то случилось, она бы позвонила. Что тогда? Кто тогда? Тенген решил разыграть? Нет, он бы тихо не сидел. Кеджуро искал? У него ключей нет, и он бы не прятался в темноте. Тамае? Она же ушла еще в обед. Решила избавиться от него, как от свидетеля? Нет, он же не первый, кто догадался, она явно знает о Ренгоку и Узуе, они в безопасности, пока хранят ее секрет. Призраки? Снова? Только он сетовал, что день прошел без мистических несчастных случаев… В подсобке что-то с грохотом упало. Томиоке двадцать пять, напомнил себе он, и он не в том возрасте, чтобы чуть что хвататься за грудь. Угомонив бешеный стук сердца, он тихо, чуть ли не на цыпочках, направился к своей каморке. Шум прекратился стоило ему приблизиться к двери. «Отлично,» — подумал он и неуверенно подошел к проему и прислонился к двери, прислушиваясь. — «Надо было сказать Татибане, что это не я включил свет, придется ему утром отскабливать остатки меня от стен…» Томиока взрослый мужчина, он уже повидал достаточно. Он медленно и осторожно схватился за дверную ручку, надавив с такой силой, что та чуть не оторвалась, и приоткрыл дверь, опасливо вглядываясь в тонкую щель. В эту же секунду дверь резко открылась с другой стороны, перед глазами пронеслось черное большое пятно. Томиока гаркнул, упав на пол, попятившись назад. В темном спортзале, в не привыкших к непроглядной ночи глазах отражался скрюченный женский силуэт. Длинные черные мокрые волосы свисали на бок, поверх наклоненного влево тела был надет не то камзол древней эпохи, не то чересчур уродливый кардиган, изодранный до дыр. Фигура в черном, заметив его, выпрямилась, направляясь к нему. «Ханако…» — первое, что пролетело в мыслях. Томиока разгневал дух Ханако… Стоп. — Ханако? — вопреки ожиданиям тон голоса вышел слишком робким для очень мужественного Гию. — Шинобу? — тут же поправил себя он. Кочо странно застыла перед ним, на секунду ему показалось, что ее плечи подрагивают в плохо подавляемом приступе смеха. — Томиока-сан, — звонкий голос Шинобу отразился в почти пустом зале, — я думала это призрак меня настиг спрашивать все прегрешения, а в итоге это я напугала вас. Как же так? Гию рвано выдохнул, расслабил плечи и встал, осматривая Кочо. — Ты что тут забыла? — Как грубо, — отмахнулась она, откидывая мокрые волосы за плечи, — если скажете, что не рады меня видеть — не поверю. — Не увиливай. Шинобу насупилась, деловито поправила костюм, запахнув его сильнее. Глаза Гию привыкли к темноте достаточно, чтобы понять, что кроме рваного костюма туалетного призрака на Кочо ничего нет. — Ты… — в голове тут же пронесся рой неутешительных выводов. Где ее одежда? Что она делает в спортзале вечером? Почему она промокла до нитки, если у нее всегда с собой был складной зонт? Что-то случилось? — Ты ранена? Кочо посмотрела на него озадаченным взглядом, слегка склонила голову, раздумывая над его словами. — Со мной все хорошо, я была весь вечер с Иноске. — ответила она. — Тогда почему ты здесь? Шинобу не спешила с ответом. Она вернулась в подсобку, усаживаясь на стопку матов. Гию зашел следом за ней, включил лампу и осмотрелся — как он и догадывался, мокрая школьная форма висела на металлических перекладинах. Дом Хашибиры, как и все дома ее друзей расположены так далеко от Академии, так что вопросов о причине появления Шинобу в спортзале становилось все больше. — Почему ты не с Иноске? — Он с мамой. — Агацума? Камадо? — Тоже с семьями. Родители Шинобу ведь в отъезде, вспомнил Томиока, но ведь есть Шоичи. — Сикити занят. — выпалила Кочо, словно снова прочитала его мысли. Гию нахмурился, откровенно говоря, не знал, как реагировать, и куда смотреть, потому что форма едва прикрывала нагое тело. — Ты добиралась из дома Хашибиры сюда? — Шинобу покачала головой, Томиока глубоко вздохнул, за неимением достойного ответа начал причитать. — Все равно ты слишком долго пробыла на улице. Ты ведь заболеть можешь. На улице ливень, о чем ты думала? — Не хотела возвращаться домой. Гию замер, стоя возле закрытого ящика у стола, откуда хотел достать свою сменную спортивную форму для Кочо. — Почему? — осторожно спросил он. — Отец вернулся с командировки. — Это же хорошо. Твой выпускной как-никак… — Вернулся, поел дома, собрал вещи и полетел в Осаку. — перебила его Шинобу. «Так ты из своего дома сюда добиралась» — понял Гию. Он молча протянул ей вещи и отвернулся, обдумывая слова Кочо. — Я позвонила маме, а она сказала, что они расстроены моим расставанием с Шоичи. А еще тем, что я не собираюсь подавать документы в медицинский. Впрочем, этот день когда-то должен был настать, подумал Гию, дождавшись, когда шелест одежд прекратится, обернулся к девушке. Шинобу смотрела на него отстраненно, так, словно пересказывала самый увлекательный параграф из учебника, а не рассказывала события прошедшего дня. — Не принимай близко к сердцу. — подбирая слова, начал Томиока, — Твои родители хотели для тебя лучшего. — И вы туда же. — цокнула она. — Я хотел сказать, что, на мой скромный взгляд, твоим родным хотелось бы, чтобы тебе в жизни пришлось намного легче, чем им. Это не стыдно. Многие с таким сталкиваются. Ты выбрала свой путь, — «искренне надеюсь, что не путь педагога.» — чуть было не добавил он, — подожди, пока углы между вами немного сгладятся, и в спокойной обстановке объясни причину своих поступков. — Я пыталась, — обреченно покачала головой Шинобу, — меня слушать не хотят. Он хотел хмыкнуть, но не хотел обижать Кочо глупой мыслью, пришедшей в голову, потому что терпение для Шинобу понятие сложное. — В любом случае сейчас уже ничего не поделать. — лаконично сказал Гию, усаживаясь на стол, — Тебе решать, как ты хочешь жить, я все равно поддержу тебя. Кочо слабо улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Сильно отросшая челка упала на лицо, плохо скрывая выступивший на щеках румянец. По какой-то известной только божествам причине, Гию сам почувствовал, как загорелись щеки и уши. «Тебе двадцать пять, соберись.» — вторил он сам себе, смутившись смущению Шинобу. — Я поговорю с Канаэ. — проговорила Шинобу, все еще смотря куда-то в пол. — Она поможет убедить родню. — У меня у друга свадьба в Осаке, хочешь, с тобой буду там? То есть, когда будешь объясняться с родными. То есть из-за Шоичи, знаешь… — С Сикити мы расстались давно. — перебила его она, — Еще до того как… тогда, когда мы вернулись из прошлого… Мы с ним решили остаться друзьями еще в феврале. Гию вспомнил их поцелуй, вспомнил то, с каким чувством вины сидел подле Шоичи, думая, что тот сильно расстроится, узнав о них с Шинобу. Как вообще Томиока умудрился проникнуться этим Шоичи? — Но нам обоим было выгодно притворяться парой. Его родители бы не выедали ему мозги с выгодной женитьбой, а моя семья бы кумовством закрепилась в их компании, ну знаете, эти пресловутые махинации со свадьбой… — Но в чем выгода жениться на тебе? — Из всех кандидаток в жены Сикити, — спокойно продолжила Кочо, — Я была единственной подругой детства, которая и росла на глазах, и хорошо его понимала. Мы… в каком-то смысле сильно нравились друг-другу довольно долгое время, пока… Томиока слегка нахмурился, переваривая услышанное. Он, конечно, знал о чувствах Шоичи, но о взаимности Шинобу то ли не хотел догадываться, то ли намеренно упускал из виду. Однако, после этих слов, от сердца отлегло. Кочо ведь сказала правду, о другом он мечтать не мог. — Пока я не перешла сюда. — ее голос звучал тоньше, словно тихий перезвон стекла, она снова спрятала взгляд за волосами, — А потом все полетело к чертям собачьим. Ну, знаете, сначала радуешься, что переехала в Токио к потенциальному будущему парню, поступила в крутую Академию, думаешь, что будешь жить долго-счастливо-спокойно, а потом твоя жизнь превращается в цикл, состоящий из: учеба, учитель Томиока, приключения, друзья, которые стали чуть ли не второй семьей, учитель Томиока, учеба, мистические авантюры, призраки, демоны, снова этот учитель Томиока, девичники, смешные казусы с друзьями, учитель Томиока, проблемы дома, наш обман с Сикити… Гию прыснул, честно пытаясь сдерживать внутренний гомерический хохот. — В этом мы похожи. — сказал он, — Тоже в жизни все кубарем. «И тоже каждая вторая мысль о тебе» — Зато весело. — хихикнула она. — Нескучно. — на свой лад поправил Гию. Шинобу откинулась на руки, усаживаясь поудобнее. Майка Томиоки была большой и для него, так что на Кочо она смотрелась карикатурно. Не без волнующих деталей, потому что тонкая ткань облегала там, где естественно должна облегать, позволяя рассмотреть то, что обычно скрыто под несколькими слоями одежды. Гию отвернулся, сделав вид что плотно зашторенное окно настолько увлекательное зрелище, что его грешно пропускать. — Наш план с самого начала был обречен на провал. — вдруг неожиданно заговорила Кочо. — Что? — Имитация отношений с Сикити. — пояснила она. — Мне нужно было умудряться сидеть сразу на двух стульях — притворяться превосходной девушкой Шоичи, при этом пытаться… Гию чуть было не сказал, что предупреждал ее об этом, но, если еще два месяца назад он бы не решился это сказать, то сейчас его ничего не останавливало. — Пытаться дать мне надежду, зная, что я в курсе о твоих отношениях? — Моя вина. — сипло ответила она. — Я думала только о себе, уповая на то, что вы все поймете и… Томиока встал со стола и медленно приблизился к стопке матов, усаживаясь возле Кочо: — Тебе не за что извиняться. У тебя был трудный год, я понимаю, что ты до сих пор волнуешься из-за семьи, но сейчас, кроме как двигаться дальше, у тебя вариантов нет. Шинобу кивнула, тонкая складка между бровями разгладилась, а взгляд немного подобрел. Гию откинулся на руки, повторяя ее позу, положив свою ладонь на ее. — У нас вариантов нет. — шепотом поправил он, заявляя о себе уже открыто. Кочо тепло улыбнулась, придвинувшись ближе. От тепла ее тела под боком Томиоку повело, он сам не заметил, как наклонился к ней, ловя каждые ее выдохи, смешивая их со своими. — Встречаться предлагаете? — Предлагаешь. — шепотом поправил Гию, уперев взгляд в ее губы. Кочо хмыкнула, сама подалась вперед, встречаясь губами, целуя медленно, с пониманием происходящего, пробуя его. Томиока нагнулся сильнее, позволил обхватить себя руками, терпя скрюченную неудобную позу. Они целовались медленно, тягуче и жарко, так, словно первого поцелуя не было, словно это первый раз, когда можно было оставить все предрассудки и здравый смысл где-то позади, и полностью кинуться в омут безумия. В отличие от того раза, осознание, что теперь Кочо можно касаться, что она не отпрянет, и это не действие адреналина, а явное согласие, радовало, заставляло желать большего. Шинобу отстранилась, переводя дыхание. Румянец на ее щеках плавно перетек и на уши, и на шею. Блуждающим мыльным взглядом она пыталась на него посмотреть, но глаза возвращались к губам, а Томиоку и просить не надо. Резким и быстрым движением он подхватил Кочо под пояс и усадил себе на бедра. Шинобу тут же обвила его шею руками, впиваясь своими губами в его. Гию сам был на пределе, превратившись в один большой оголенный нерв, ощущая ее тело сквозь свою и ее футболку, едва ли не вздрагивая каждый раз, когда чувствовал грудью ее затвердевшие соски, пока она, распаляясь все больше в поцелуе, прижималась к нему со всей силы из раза в раз. Он с силой сжал ее бедра, встретив ободряющий и возбуждающий стон. Гию едва совладал с реальностью, а после того, как Кочо начала шумно вздыхать от его прикосновений, потерял себя окончательно, забираясь обеими руками под футболку. Шинобу испепеляюще горяча, от ее жара стало душно и тесно, а она, поддаваясь естественному зову тела, непроизвольно терлась о него, не прерывая поцелуй. Где-то на задворках сознания еще не померкла мысль хотя бы запереть дверь, но ее тут же затмила приятная истома внизу живота. Чувство сладостной неги все больше охватывало, туманило разум, грудина едва ли не разрывалась изнутри от нехватки воздуха, но ему было мало. Хотелось вжать Кочо в себя, слиться с ней воедино. Просто хотелось Кочо. Влажные и жаркие вздохи превратились в непристойные полустоны прямо в горящее ухо, когда Гию оторвался от губ Шинобу, принявшись покрывать поцелуями подбородок, щеки и шею. Руки, нежно очерчивающие контуры мышц на тонкой спинке почти уверенно и медленно пробирались вперед, сначала поглаживая бока, заставляя ее съежиться от щекотки, а затем невесомо касаться живота. Шинобу, потеряв терпение и, вероятно, остатки стыда, сама схватила его ладонь поверх футболки и уверенно приложила к груди, сжимая. Томиока раз семь чертыхнулся про себя, потому что, если Кочо была готова, то он, оказывается, нет. Не в подсобке же им? Томиоке как минимум нужен душ, у него нет с собой ни лубриканта, ни презервативов, Шинобу бесподобна в любом амплуа, но ей нужно высушить волосы, а то разболеется, а вдруг она горячая потому что уже температура? О чем он только думал, надо было сразу ее домой везти, а ведь они возле окна, ее ведь не продуло? Не месяц Май на дворе… — … Гию, — Томиока перевел блуждающий взгляд на Кочо, — Ты тут? Шинобу все еще держала его руку на своей груди, то ли ожидая продолжения, то ли в надежде, что продолжение вообще будет. Гию рвано выдохнул, прикрыл глаза, досчитал до десяти и мягко отстранился от Шинобу. — Я слишком напористая? — неловко спросила она, явно не зная куда себя деть. — Нет. — Томиока встал поправляя одежду. — Это я параноик. — Думаешь, призраки наблюдают? — Кочо лениво окинула взглядом каморку. Теперь Гию думает и об этом. — Предлагаешь здесь? — хмыкнул он. — Потерять девственность в пыльной захламленной подсобке — мечта любой девушки, не знал? — Догадывался. Шинобу хрипло хихикнула, встала с матов и потянулась, разминая затекшие ноги. Томиока достал сумку с верхних полок, закидывая в нее все еще мокрую школьную форму Кочо. — Как тебя охрана пропустила? — спросил он, понимая, что вопрос глупый — конечно, она тайком пробралась через слепые зоны, охрана не в курсе, что Кочо в Академии, — Забудь. — Я останусь здесь, пока дождь не прекратится. — Поехали. — Я не хочу домой. — ответила Шинобу. — Ко мне. — пояснил Гию. — Ну, можем к Шоичи на девичник. Кочо заговорщически хихикнула: — Тогда уж на двойное свидание. — Аризу у него? Шинобу кивнула, надела куртку Томиоки, скрутила мокрые волосы и заколола их металлической заколкой, которую Гию ей подарил. На пропускном пункте стоял только Татибана, который без лишних вопросов, но с довольно многозначительным взглядом открыл им ворота. Впрочем, удивляться роману Шоичи и Аризу не было смысла, потому что все догадки подтвердились еще утром, когда они все встретились на парковке. И Шоичи снял квартиру, потому что его семья, скорее всего, тоже кошмарит его из-за расставания с Кочо. С Сикити они еще встретятся, наверное, Гию даже будет инициатором встречи, раз уж у них нет (и не было) причин для конфронтации, можно и общаться спокойно. Холодный ветер заставлял неприятно ежиться, Томиока в очередной раз пожалел, что не обзавелся второй курткой и не оставил ее в спортзале на такие случаи, как этот. Но Шинобу в его одежде смотрелась до нелепого уютно. Так, словно она с самого начала должна была носить его форму, словно они уже долгие годы, а не в первый раз, выбирают продукты для ужина, который приготовят вместе. Словно он все время и ждал Шинобу, чтобы она одним своим присутствием его полупустую, неуютную, холостяцкую квартиру превращала в настоящий дом.