Что задумала Кочо?

Первые солнечные лучи лениво пробирались через плохо зашторенное окно в просторную светлую полупустую комнату. Гию медленно и тихо хлебал кофе, не сводя нечитаемого взгляда со своей кровати. Вопроса у него было два. Первый — как Шинобу себе еще ничего не вывихнула? Второй — если бы он согласился с ней разделить одну постель — выжил бы? Кочо лежала в пугающей неестественной позе, она содрала во сне наволочку с подушки и скромно прикрыла этой наволочкой ту ногу, которую не задрала кверху, пока покрывало и простыни лежали на полу. Гию, собственно говоря, проснулся, потому что на него сверху упало постельное белье. Если Шинобу так спит всегда, то у него проблемы. Будить ее не хотелось, поэтому Томиока не спеша готовил завтрак, предварительно выпотрошив весь холодильник. Кормить Кочо полуфабрикатами он не собирался, а остатки овощей уже давно просились быть съеденными. Он даже нашел замороженные ягоды, остатки крупы и целое куриное яйцо. Они съели все, что купили на ужин, и теперь Гию планировал затарить полный холодильник. В следующий раз кормить Шинобу будет нечем. Томиока обернулся, снова разглядывая изящно скрюченную фигуру спящей Кочо, думая, что теперь придется многое менять в своей одинокой холостяцкой жизни. Уголки его губ сами поползли вверх, он не знал, чему радовался — изменениям, которые принесла с собой Шинобу, или самой девушке. Радоваться раньше времени — смутная перспектива. Вряд ли клан Кочо обрадуется выбором дочери, да и сразу звать ее к себе жить, конечно, хотелось, но целесообразнее было бы дать Шинобу пожить в общежитии или на съемном жилье. Если только она сама не захочет к нему. Незачем ей сразу в эту тягомотину с серьезными отношениями кидаться, пусть поживет в мире, в котором она может позволить себе собраться с подругами в караоке или где там молодежь отсиживается, чтобы напиться, и пойти домой в пять утра. Или Иноске с Зеницу учудят, а ей на пару дней надо будет отлучиться, чтобы помочь. Раньше она то сбегала из дома незамеченной, то отпрашивалась у родителей, прежде чем сбежать, но сейчас у нее появится больше свободы действий, а в двадцать один, став совершеннолетней, вообще станет неуправляемой. Гию на своем опыте и на опыте Узуя знает, что это такое — кичиться, что отвечаешь за себя и свои действия, пока вытворяешь ту несусветную хрень, которую родители не позволили бы совершить в юности. В памяти светлыми вспышками проносятся приключения с друзьями в студенчестве. Это он, Гию, почти не выходил из дома, но умудрялся регулярно пару раз в неделю вытаскивать парней из разных районов Токио, а ребята почти ежедневно что-то устраивали, где-то ошивались, ночуя дома крайне редко. Один раз Тенген под Новый Год напился и заставил Томиоку и Санеми ловить его по всему третьему району. Учитывая, кто друзья Кочо, и у кого они учились — Шинобу уже обеспечена веселая молодость. Не то чтобы Томиока старпер, он бы и сам был не против посещать с Шинобу всякие подобные мероприятия, но это если сама Кочо позовет. Со стороны спальни послышался шорох, затем длинный громкий зевок. Гию рассмеялся про себя, складывая в глубокую тарелку ягоды, кашу и яичницу, надеясь, что в него этим скудным завтраком не кинут. Он поест чуть позже, чем судьба побалует. Шинобу, облаченная в его пижаму, выглядела… мило. Заспанные глаза, растрепанные волосы, недовольное выражение лица и смятая наволочка в правой руке. Кочо проморгалась, медленно осмотрелась, явно пытаясь вспомнить, почему проснулась не у себя дома. Когда ее взгляд остановился на Томиоке, тот приветливо улыбнулся. — А кто меня разбудил? — пробурчала Кочо. — А ты вообще проснулась? Шинобу уставилась на него потерянным взглядом, Гию покосился на часы — семь утра, им обоим надо быть в Академии после обеда, вероятно, Кочо планировала выспаться. Томиока с виноватым выражением лица протянул ей тарелку с завтраком, Шинобу насупилась и глупо уставилась на сжатую в руке наволочку: — Мы же уже вставали? Гию тихо хмыкнул: — Ты спала, как ураган, сходи умойся и садись завтракать. Я отвезу тебя домой. — Только не говори, что сегодня надо в Академию. — Вы после обеда собираетесь. — напомнил Томиока, снисходительно улыбнувшись. — Мне приснилось, что я уже была в Академии. Это считается уважительной причиной, чтобы никуда не идти? Гию покачал головой, проводил взглядом Шинобу, удалившуюся в ванную, и поставил чайник греться. Шинобу вернулась уже в боевом настроении, недавнее замешательство и растерянность в ней выдавал лишь мятый след от подушки на щеке. Завтракали в тишине, Кочо собираясь с мыслями, сразу схватила в смартфон, вслух перечисляя планы на день и список дел. Томиока искренне не понимал, как можно составлять расписание на день, если все планы рушатся всегда практически с самого начала. Сам Гию чувствовал себя довольным котом, он все время натыкался взглядом на задумчивое лицо Шинобу, убеждаясь, что это — лучшее утро в его жизни.

***

— Ты можешь у меня посидеть. — Поеду в Академию пораньше, помогу вам с декорациями. Могу заехать за тобой к двенадцати, пообедаем и в обратно в школу. Шинобу кинула быстрый взгляд в телефон и вымученно улыбнулась: — Так ты весь день в пробках проторчишь. — Нестрашно. Они медленным шагом прогуливались по каменной дорожке, ведущей к дому Шинобу. Конец марта баловал внезапным потеплением, Кочо глубоко вздохнула, закатывая рукава длинной толстовки Томиоки. — Платье надеть что-ли? — Снова обещают дождь. — сказал Гию, пытаясь вспомнить, взял ли он зонт, — Есть леггинсы или что-нибудь на сменку? — Все равно по стремянкам прыгать сегодня. Да и за ребятами следить, чтобы ничего не сломали. И репетиция допоздна. — раздосадованно ответила Шинобу. — В спортивном костюме пойду. Томиока задорно хмыкнул: — Можешь в костюме Ханако — и отрепетируете, и ребята точно будут послушными. Губы Шинобу скривились — она явно еле сдерживала хищную улыбку. — Вот дошутишься, — наигранно сипло проговорила она, — и с Ханако спать придется. — Я с тобой в одну кровать не лягу. — в тон парировал он, — Ты и без костюма мне шею свернешь во сне. Кочо закатила глаза, открывая входную дверь, пропуская Томиоку вперед: — Правильно делаешь, что боишься. Ханако-сан — мстительная натура. Тон Шинобу ему не понравился. Гию обернулся, недоверчивым и оценивающим взглядом всматриваясь в Шинобу. Он слишком хорошо знает это выражение лица. — Что ты задумала? — Что я задумала? — невинным тоном переспросила она. Томиока потер переносицу, напоминая себе пересмотреть все стенды, которые собирала Шинобу. — Никто не пострадает? — спросил он, понимая по глазам девушки, что она уже что-то натворила. — Только Узуй. — елейно прошептала она. «Узуя не жалко.» — мысленно согласился Гию, но вслух сказал: «Не попадись.» Кочо ответила, что у нее все под контролем, и что он может ехать спокойно — она сама доберется до Академии. Судя по довольной чеширской улыбке она явно надеется, что Гию предупредит Тенгена об опасности. Томиока почему-то решил, что лишит ее этого удовольствия. Если она хочет, чтобы Узуй трясся от страха и ждал часа ее мести, то Гию хочет, чтобы музыкант расплатился за все его нервы, ничего не подозревая о назревающей «шутке» от Кочо. Чмокнув ее в щеку на прощание, он поехал на работу, жалея, что не согласился остаться у нее до обеда. Помочь с декорациями, чтобы Шинобу освободилась пораньше хотелось сильнее. У них ведь перед вылетом совсем мало совместного времени, там в Осаке они если и пересекутся, то ненадолго. Гию вздохнул, чувствуя, как против его воли рдеют щеки. Он почему-то очень рад и не может это контролировать. Впрочем всю радость стер злополучный Тенген, который все еще делал вид, что дуется. Специально встал у парковки, деловито покуривая, стараясь не кидать в сторону Гию томные взгляды. Томиока немыми ругательствами поприветствовал его коротким рукопожатием. — Ой, — наигранно отстраненно сказал музыкант, — и ты тут. Гию сжал челюсть, чтобы не потерять лицо, уже понимая, что дальше будет. — Не заметил тебя, извини. Знаешь, думал тут… о важном… — быстро затараторил Узуй. Томиока глубоко вдохнул, чувствуя, как нутро гомерически хохочет. — И что тебя так тревожит? — Ну, — театрально отвел взгляд Узуй, — мне птичка напела о страшном предательстве. — О каком? Тенген кинул на него заинтересованный взгляд. Весь его вид говорил о том, что эту сплетню он уже не мог держать в себе: — Мол, Сикити Шоичи изменяет Шинобу с ее лучшей подружкой. Узуй довольно ухмыльнулся, скрестив руки на груди, наблюдая за реакцией Гию. Томиока понимал, как важно было сыграть удивление, ведь Тенген для него все это выяснил, даже поборол гордость и первым заговорил. Поэтому Гию нарочито спокойно ответил: — Знаю. — Как?! — вскинулся Тенген, роняя сигарету. — Кто разболтал?! — Мы с Кочо… — наводяще начал Томиока, — Мы уже вместе. Узуй глупо хлопал глазами, обескураженно уставившись на друга. — Я думал, Кеджуро рассказал тебе? Он застукал нас пару дней назад… — Даже Ренгоку вкурсе?! — возмутился Узуй. — Знаете что, вы оба… — Самые лучшие люди на планете? — задорно перебил его историк, неожиданно вышедший из-за угла. — Говнюки! — отмахнулся Тенген, — Я думал мы друзья, а вы лживые… — Извини. — хрипло рассмеялся Томиока. — Сам знаешь, о таком лучше не трепаться, тем более в школе. Узуй смешно сморщил нос, но согласно кивнул. — Я, значит, ночами не сплю, думаю, как свести тебя и Кочо, а вы там уже… бесстыдство. — Согласен. — встрял Кеджуро. — Если бы Шоичи и Аризу не сошлись, нам бы пришлось что-то предпринимать. — Надеюсь, ты шутишь. — Нет. — кивнул Узуй, — Мы своих не бросаем. Мы не Гию Томиока. Томиока устало вздохнул, понимая, что день будет тяжелым.

***

Что-то пошло не так перед репетицией. Гию забылся в декорациях: то там починить, то туда перенести, то это надо переделать… он сам не заметил, как время давно перевалило за полдень, зато львиная доля приготовлений уже была сделана. Остался внутренний дворик, но там уже Тенген с музыкальным клубом разберутся. В какой-то момент он подумал, что надо поинтересоваться делами Шинобу, но отмел эту мысль — и у него, и у Кочо полно дел, незачем им отвлекаться. А вот когда у холла столпились его ученики, что-то бурно обсуждая, Гию почувствовал, как под ложечкой засосало. — И что нам делать? — Некому заменять. — Аризу сказала, что Шинобу завтра сможет выступить. — А репетировать как? — Без Кочо придется. Томиока попытался сделать самое спокойное из всех вариаций его извечно нейтрального лица и невзначай бросил: — Почему репетиция постановки еще не началась? Ученики переглянулись, решая, что ответить. — Кочо с лестницы слетела, сейчас в очереди в больнице. Аризу простыла. Никто из незадействованных наших завтра не сможет выйти на сцену. Томиока искренне попытался в это поверить. Если бы Шинобу слетела с лестницы — он бы уже знал. Если бы Аризу простыла — об этом знали бы все в радиусе пяти материков еще вчера. Не задействованы только Камадо, Хашибира и Агацума. «Вот так совпадение.» — мысленно закатил глаза Гию, думая, как им всем быть. — Кочо сказала, что сможет выступить? Тогда репетируйте без нее. — Да, но завтра на сцену… Томиока пожал плечами, мол, некому больше. — Это же Кочо. — сказал он, — Она и без репетиций в ужас всех ввергнет. Если есть правки в сценарий — вышлите ей, отснимите сцены и отправьте, если потребуется. Ученики сдались, снова бурно заголосили, обсуждая, как будут без Шинобу, пока Томиока отошел на почтительное расстояние, набирая Кочо, надеясь, что у нее все под контролем. — Гию? Томиока опешил, услышав мужской голос. Сначала не понял, чей это голос, а потом взволнованно спросил: — Шоичи? Что случилось? На той стороне послышался облегченный вздох. — Хвала Богам, Гию, помоги мне! На фоне мельком раздался приглушенный недовольный вопрос Кочо: «И у кого ты там помощи просишь?». Сикити истошно завизжал: «Они мне дверь сейчас выбьют!», и отключился. Томиока нечитаемым взглядом смотрел на потухший экран смартфона, не зная, что ему делать — вызывать катафалк Сикити или перезвонить и попытаться убедить Шинобу ничего не делать с бедным бывшим парнем. В любом случае, до вечера он еще втянут в эту увлекательную авантюру с фестивалем, Шинобу на своих двоих кому-то угрожает, значит, можно выдохнуть и продолжить работу. Вплоть до восьми часов телефон молчал. Томиоке бы начать волноваться, но, раз с Кочо Шоичи и Аризу, то все под контролем. «Под каким контролем?» — взбунтовался голос разума, — «Завтрашний день станет катастрофой.» Дорога до дома Кочо заняла от силы час, от силы потому что Токийские пробки именно сегодня, как назло, не рассасывались. Впрочем, с Шинобу они приехали в одно и то же время. — Томиока. — окликнула его она у двери, — Надеюсь, мое отсутствие несильно повлияло на подготовку. — Шоичи живой? — в шутку сразу спросил он, не понимая откуда вся эта тревога за малознакомого человека. — Он еще пригодится. — елейно ответила она, открывая входную дверь. — Схватил мой телефон и заперся в ванной, как будто бы это его спасло бы… Таким спокойным тоном надо криминальные хроники читать — усмехнулся про себя Гию, краем глаза заметив, что Кочо прихрамывает. — Где поранилась? Шинобу вздрогнула, недовольно сморщила аккуратный носик, кинув через плечо: — Упала с лестницы. Все же упала? Когда успела? — Сильно больно? — Нет. — качнула головой она. — У Иноске дома винтовые лестницы, всегда на таких летаю. Каким образом Шинобу, обладая хорошей ловкостью, гибкостью, силой и реакцией, умудрилась упасть, Гию спрашивать не стал — Шоичи упоминал, что она была неуклюжей когда-то давно, да и встретились они впервые… Томиока слабо хмыкнул. Впервые встретились они на лестничном проеме у кабинета Комитета, где Кочо запнулась от волнения о собственную ногу и распласталась у его, Гию, ног прямо в ее первый день в Академии. Шинобу, конечно, в жизни не признается, что от волнения, но у нее все на лице было написано. На хмуром лице с сильно поджатыми губами и с бескрайним беспокойством в сиреневых глазах, горящих опасным огнем. Томиока тогда тоже встал не с той ноги и буркнул что-то в стиле: «Смотреть под ноги надо.», а в ответ ему последовало едкое: «Извините.» От одного этого извините на душе стало так гадко, что Гию невольно остановился посреди проема и посмотрел на девочку, та гордо — насколько ее шаткое положение это позволяло — встала, одернув юбку, высоко задрав подбородок. И смотрела на Гию с нескрываемым вызовом, словно дикий звереныш, повстречавший на своем пути хищника. «Меня никто и ничто не сломает, даже ты.» — негласно сказала она одним лишь взглядом, а Томиока, вспомнив, что у него с этого дня должна была появиться новенькая, мысленно дал себе оплеуху, ведь он обязан был ее встретить возле учительской, а та, видимо, не дождавшись, сама пошла искать преподавателя. «Буйная.» — пронеслось в голове. «Проблемная.» Кочо, кажется, проследив за его мыслями, еще больше насупилась и нехотя извинилась за неподобающий тон. Даже оправдываться не стала. Гию опешил от такой наглости, списывая ее взволнованность на неожиданный перевод на втором году старших классов в другую, более сильную Академию. «Идем, у тебя уже начались занятия.» — бросил он. Хотел выдать что-то про то, что если будет опаздывать или задирать нос, то проблем не огребется, но девушка сдержанно кивнула, придав лицу серьезный вид. Дорогу до класса провели в давящей тишине, Гию до сих пор помнит, как неловко разминал шею, не зная, о чем поговорить. У него уже были в классе новенькие, но они были общительными, да и дети представляли собой кучу весельчаков и клоунов, наверное, Шинобу будет сложно адаптироваться. Он кинул беглый взгляд на ученицу — та испытывающе смотрела в ответ. Они остановились у кабинета, когда Томиока выпалил совершенно несвойственное ему: «Тебя никто не съест.», на что получил удивленный и растерянный взгляд. «Смотришь волком. Не волнуйся, все здесь добрячки.» Ее лицо мгновенно залилось краской. Она глубоко вдохнула, казалось, в попытке возразить, сказать, что не боится, но Гию ее опередил. «Кроме меня.» — спешно добавил он. Кочо шумно сглотнула, стыдливо отведя глаза, только спустя два года Томиока начнет понимать, что это было смущение. Шинобу проследовала за ним в класс, представилась, села рядом с Иноске, хмуро, но приветственно кивнув Танджиро и Зеницу. Гию тогда подумал, хорошо, что в этом году так совпало, что Кочо со знакомыми в один класс попала. Он отчитал своих за форму и со спокойной душой вышел из кабинета. Лишь развернулся, чтобы тихо прикрыть дверь и не мешать учителю вести урок. Сам не зная почему, он бросил взгляд на Шинобу напоследок. А та украдкой, не особо скрывая своего внимания, смотрела на него в ответ. — Точнее, — вывела его из ностальгии Кочо, — мы перетаскивали некоторые вещи из дома Иноске — надо было — вот и упала. — Могла бы позвонить. — хрипло рассмеялся Гию, слабо приобнимая ее за плечи. — Я бы помог. Шонобу помотала головой: — Я планировала этот фестиваль год. — Но тебя утвердили на роль недавно. — А кто подкинул идею с хоррор-сценкой? — наводящим тоном спросила она. Томиока прикрыл глаза. Досчитал до десяти, чувствуя, как с каждой секундой в душе нарастает паника: — Что ты задумала, Кочо? Шинобу улыбнулась во все зубы самой маниакальной улыбкой из всех, которыми она обладала и обвила его шею руками: — Секрет. И Гию в ее планы входит не как организатор, а как участник спектакля. — Академия выстоит? — Конечно. — фыркнула она, — Какого ты обо мне мнения? Я, может, ради тебя стараюсь… — Да? — шутливо спросил он. — Думал все твои попытки устроить апокалипсис в школе были вызваны внутренней любовью к ультранасилию. — Не только. — лаконично ответила Кочо. — Кто знал, что я смогу спокойно обнимать тебя, когда вздумается. Думала, мы будем флиртовать, как овощи, до пенсии. Вот и хотела, ускорить… С решимостью Томиоки так бы оно и было, но в грудине разливалось приятное тепло. — Ускорить мое старение? — прыснул Гию. Шинобу интригующе ухмыльнулась, потянулась к нему, оставляя невесомый поцелуй на губах. Едва она опустилась, как лицо ее исказилось в гримасе боли. — Сильно упала? — тут же вскинулся Томиока. — Дай посмотреть. Шинобу что-то прошипела, мол, она в порядке, но послушно села на диванчик в холле, позволив задрать светлую штанину спортивных брюк до колена. Томиока присвистнул: — И как ты завтра выступать будешь? — Натурально. — пропела Кочо, — Не придется делать вид, что я изувеченный, страшный, мстительный дух. — Так не пойдет. — А я пойду. — спокойным тоном настояла она. — Я не могу выпуститься просто так. Тем более, у меня шанс вернуть Узую должок. Гию уже жаль Тенгена. Он лишь с надеждой посмотрел на Кочо — та помотала головой. Колено Шинобу напоминало больше дневное небо, из-за светлой, почти белой кожи, на котором беспристрастно и бессовестно раскинулись фиолетово-черно-синие краски звездной ночи. Практически вся чашечка была темной, Кочо шипела на прикосновения, говорила, что весь день нормально ходила, завтра будет так же. Почему-то, ее боль мгновенно передалась и Томиоке. Гию едва ощутимо припал губами к синяку, мягко целуя, понимая, что это не поможет, но глаза Шинобу заметно посветлели. Она провела пятерней по черным густым волосам Томиоки, зарываясь пальцами, нежно поглаживая. Гию потерялся в ощущениях, продолжая покрывать короткими поцелуями травмированное колено. Он мог бы так просидеть вечность, но надо было хотя-бы разобраться с гематомой. — Только колено пострадало? — Остальное не болит. — отмахнулась Кочо. — Повязку прикладывала? — Да. — Где она? Шинобу достала из кармана белый сверток, пахнущий заживляющей мазью: — Лед прикладывала. — Хорошо выглядит для синяка, полученного во время падения с винтовой лестницы. — покачал головой Гию, забирая бинт. — Старалась. — шутливо ответила Шинобу. Пришлось вместо ужина ехать за лекарствами и весь оставшийся вечер носить Кочо по ее дому туда-обратно, потому что ходить она отказалась, ведь у нее появился собственный носильщик. Спать в доме Кочо он не планировал, да и Шинобу сказала, что у нее с утра будет подготовка к фестивалю, так что ему ничего не оставалось, кроме как поехать к себе, взяв с Шинобу обещание, что никто, кроме Узуя не пострадает. Несмотря на то, что ей очень сильно хотелось верить, Гию так и не смог спокойно уснуть, думая о грядущей катастрофе.