Что задумала Кочо?

— Золотая лихорадка какая-то… — обреченно взвыл к небесам Тенген Узуй. — Я бы сказал, что это любовная лихорадка! — вопреки общему угнетенному настрою воспел Ренгоку Кеджуро. Гию невесело хмыкнул: — В любом случае нам конец. Четырнадцатое февраля каждый раз становилось тем самым судным днем, когда их Академия Клинка превращалась в жуткое логово из фильмов ужасов, кишащее любвеобильными зомби-подростками. Когда общий перевозбужденный настрой фокусируется на молодых, амбициозных и красивых преподавателях, этим самым преподавателям приходится по-настоящему выживать. — Семеро первогодок у пропускного пункта, четверо второгодок караулят у главного входа, пятнадцать учениц рассредоточено по коридорам между кабинетами учителей Узуя и Ренгоку и шестнадцать старшеклассников, среди которых затесались новенькие, ждут у спортивного зала. — угрюмо процедил невысокий парниша со светлыми волосами, стараясь запихнуть в каждое проговоренное слово как можно больше яда. — Спасибо, Агацума! — рассмеялся тону ученика Ренгоку, утешающе похлопав по макушке обездоленного женским вниманием Зеницу. — Томиока, — позвал Тенген, — у тебя в этом году улов побольше. — Можешь забрать себе всех. — ответил Гию, уже прикидывая в уме, сколько шоколада и валентинок полетят в корзину в конце этого злополучного дня. Шестнадцать человек у спортивного зала? Его класс обычно заваливается к звонку, так что это не они. Смешно. Звучит как вызов на поле боя, из которого не выйти победителем. Прекрасная работа, Шинобу. — А ты куда метишь, Казанова хренов?! — заистерил Агацума, тыча в плечо преподавателя музыки. — Мало тебе трех девушек, ты еще на других засматриваешься! — Зеницу, будь добр, заткнись, ты нас выдашь. — нарочито спокойно ответил Тенген. — Извращенец! Сам охмуряешь все, что движется, и другим шанса на счастливую беззаботную первую любовь не оставляешь! Под трибунал тебя! На казнь! Четвертова...! Завистливый вой Агацумы действительно могли услышать, а их ненадежное укрытие у запасного входа могли обнаружить, поэтому преподаватель музыки просто схватил ученика за ворот школьного пиджака и утащил куда-то за угол к черному высокому забору, окружающему Академию. — Повесил рядом с Хашибирой. — невозмутимо ответил Узуй, вернувшись через несколько минут. — А он там откуда? — Пять раз за месяц просыпал физкультуру. — так же спокойно сказал Томиока. — А Камадо там что забыл? — Тенген вопросительно посмотрел на Кеджуро. — За компанию! — рассмеялся историк. «Вполне себе обоснованное решение повесить ученика на забор» — с серьезными лицами кивнули Узуй и Томиока. — Главное их не забыть там.

***

У Томиоки в феврале два праздника, в которые ему в спортзал приносят горы подношений. Только в первом случае, в его день рождения, пытаются задобрить, а во втором, как сегодня, охмурить. Довольно противоречивые мотивы для подарков в такие короткие сроки. Преподает физкультуру он два года, но по ощущениям - все двадцать лет. Говорят, верить на слово учителям математики, проработавшим на своей должности более пятнадцати лет, нельзя — крыша говорит: «пока-пока», преподавателям физкультуры психиатр нужен после первых четырех месяцев работы. Опять же, по ощущениям. Благо, звезды в небе сошлись, боги ниспослали милость, кармический долг весь отработан с избытком, а отношения с директором Академии на короткой ноге — первый и единственный урок физкультуры у Гию только со своим классом. Это значит, что все нарушения правил сегодня можно простить всем, ведь всеми обожаемый учитель Томиока запрется в своем подсобном помещении и не будет выходить до вечера. Хотя все ли так радостно? Конечно же нет. Девочки из его класса давно потеряли к нему всякий интерес, более того, Томиока лично постарался, чтобы его запомнили как человека, к которому ни при каких обстоятельствах нельзя присматриваться в любовном плане. Несмотря на предостережения от его же учеников, новенькие ни в какую не хотели слушать, что этот «горячий качок-цундере» не их уровня, и буквально облепили вход в спортзал. Гию хотел пробраться через окно в подсобку и смиренно ждать свой класс внутри зала, благо все его занятия проходят на первом этаже, но какие-то три девушки, словно чувствовали его намерения и поджидали преподавателя у окон. Надоумить несмышленых учениц мог только один человек. Точнее, одна конкретная старшеклассница, которой все время неймется. А вот, кстати, и это маленькое недоразумение: — Учитель Томиока, доброе утро! Нежнейшая улыбка не предвещала ничего хорошего, обычно Кочо Шинобу с таким выражением лица потрошит лягушек на биологии. Откуда Гию знает? Так ему преподаватель естественных наук пожаловался, мол, улыбка маниакальная, не нужна ли девочке психологическая помощь? Конечно, не нужна. Пугаться надо, когда у Кочо серьезный вид. — Звонок уже прозвенел, почему не на занятии? — резким тоном спросил Гию, строго смотря на двух незнакомых девушек, спрятавшихся за Шинобу. Лучшая зашита — нападение. — Ара-ара, учитель, эти две милые девочки хотели вас поздравить с Днем Влюбленных, а вы поскупились на приветствие… Прицельный в голову прямо сходу. Молодец, Кочо, поставить в неловкое положение умеет, далеко пойдет. Неужели мстит за тот болючий прием, который Томиока применил на ней в прошлую пятницу? — Мне нет дела до ваших похождений, если они проходят во внеурочное время, — Гию старался не сводить взгляд с покрасневших до мочек ушей первогодок. Откровенно говоря, преподаватель старался игнорировать Кочо во избежании еще более неловкой ситуации в присутствии незнакомых людей, — Быстро по классам, пока я не позвонил вашим руководителям. Те, промямлив извинения, быстро ретировались восвояси, оставив Шинобу и Томиоку одних. Пока Кочо не пришло в голову выдать очередную гениальную мысль, Гию проворчал: — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этому. Незачем водить ко мне их, знаешь же, чем все кончится. — Я же хотела сделать доброе дело, как же так? — ответила девушка, — Да и что мне говорить? «Извините, бедные невинные дамы, попавшие под обаяние Томиоки-сенсея, но он сказал мне, чтобы я не подпускала вас к нему». Это же поставит вас в неловкое положение. Затевать с Кочо спор — себе дороже. — Я искренне рад, что ты заботишься о моем положении. — парировал Томиока, — Впредь, не заботься о нем, пожалуйста. — Не смогу, — наигранно обреченно замотала головой Шинобу, — Вы так помогаете мне всегда, надо же благодарить вас за заботу. — Отблагодари по-другому. — выпалил Томиока и мгновенно пожалел о сказанном, увидев недобрый блеск в сиреневых глазах ученицы. — Это харассмент, учитель Томиока. Непонятное слово, режущее слух, не обещало ничего хорошего. — Думай, когда говоришь, Кочо. — осадил ее преподаватель. — Если будешь прилагать хотя бы немного усилий на моих занятиях, то это будет лучшая благодарность от тебя. Девушка улыбнулась, кивнув своим мыслям, благо у Гию нет к ним доступа — сознание Кочо опасно для обычного смертного. — Иди в раздевалку, если опоздаешь на занятие — заставлю бежать кросс. — отрезал Томиока, забираясь через окно в свою обитель. Кочо и след простыл. То, что Гию удалось прогнать двух потенциальных влюбленных девочек — пол беды. Первогодки обычно робкие и нерешительные. Ему на протяжении дня будут попадаться ученицы и понаглее. В прошлом году пришлось взять больничный посреди рабочего дня, потому что ему не давали проходу. В этом году можно было бы просто не являться на работу, хотя нет гарантии, что ученицы не ломанулись бы к нему домой. Каким образом? Можно кокетливо улыбнуться Агацуме и попросить — тот самолично привел бы девушек прямо в квартиру Томиоки. Точно. Нужно снять ту троицу с забора. — Шинобу, ты тоже принесла шоколад?! — Только не говори, что и у тебя есть парень, я не переживу! — Аризу, получается, только у тебя из нашего класса никого нет! Звонкий девичий смех вывел Гию из ступора. В восемнадцать лет у девочек бывают всякие молодые люди, но чтобы у Кочо… Позабыв о несчастном Агацуме, Томиока вышел из подсобки. От чего-то у него сложилось ощущение, что Кочо на самом деле из добрых побуждений стояла у спортзала. Может, тот шоколад, который она принесла… — Всем строиться и рассчитаться. — Гию отогнал абсурдные мысли, признавая, что, действительно, ему было бы приятно. Простая истина - Кочо хорошая. Конечно, убить одной улыбкой может, но она очень добрая. У них сложились… особые отношения за эти два года. Несмотря на попытки отвлечься гонениями своих ненаглядных учеников, Гию так и не смог успокоиться. Шинобу не из робких. Если бы она принесла что-то, очевидно, в знак их непоколебимой дружбы и глубочайшего уважения, то подарила бы либо при всех, либо вломилась бы к нему в «кабинет» и оставила бы там. Томиока не любит подарки, внимание приятнее. А внимание Кочо почему-то особенно приятное. Даже когда она на него злится или пытается провести его, чтобы лишний раз не напрягаться на его занятиях. Его совсем не удручает тот факт, что у Кочо, возможно, появился парень. Его удручает то, что она об этом ему ничего не сказала. Опять же, у них был свой уровень доверия. Дружба. Сама же Шинобу беспечно выполняла разминку, делая вид, будто действительно старается. Когда толпа уставших и вспотевших третьегодок свалилась на маты, требуя отдыха, Гию вынес футбольный мяч для парней. Кто-то из девочек примкнул к игре, но в основном, как это обычно и происходит, старшеклассницы уселись в дальнем углу зала. Томиока вмешался в их разговор тогда, когда его бедный чуткий слух устал выслушивать ной Аризу: — Ты слезами Академию зальешь, что случилось? — Учите-ель! — канючила девушка, хватаясь за рукав спортивной куртки преподавателя, — Я никогда не выйду за-амуж! Послышались тихие смешки сидящих рядом одноклассниц. — Конечно, не выйдешь! — раздалось где-то за спиной Гию. — Ты же страшная, как смерть! — Кимура! — строго позвал Томиока, узнав голос, — Пятнадцать кругов вокруг зала! Кимура, буркнув извинения, оставил игру в мяч и начал наматывать круги. — Учитель Томиока, это правда?! Я такая страшная?! В женской красоте Гию толк не знал. Как можно судить восемнадцатилетних девочек по внешнему виду, если они еще будут меняться? Хотя Шинобу он считал симпатичной, но красота ее больше проявлялась в ее выходках, которые доводили до белого каления. Что же до остальных девочек в его классе... — Не молчите! — взревела Аризу, крепче цепляясь за его рукав. — Ты вполне симпатичная. — попытался выкрутиться преподаватель. — Вполне симпатичная?! По всей видимости, ее не устроил этот ответ. Томиока прикинул, какими бы высокопарными красивыми словами можно было бы исправить неловкое молчание. — Аризу, учитель хотел сказать, что наша внешность для него не имеет значения. Для него мы все одинаково красивые. — решила вмешаться Шинобу, уловив нарастающую панику в глазах преподавателя. — Томиока-сенсей, даже у Шинобу появился парень! Я одна буду в девках до скончания времен ходить! — В каком это смысле «даже»? — улыбка Кочо недобро искривилась. — Разве все так плохо? — перебил Гию, — У тебя, Аризу, хорошие отметки, да и рассуждаешь ты здраво, — "Иногда, конечно, исполняешь на уроках, что приходится за тебя извиняться...» — Томиока решил умолчать об этом, — физическая подготовка у тебя выше среднего, тебе явно есть чем гордиться. Не слушай никого, ты найдешь себе хорошего мужчину, который оценит все твои качества и примет твои недостатки, просто сейчас твое время не пришло. Выпалил на одному духу. «Ее явно не успокоит этот бред...» Вопреки ожиданиям, Аризу в последний раз шмыгнула и отпустила несчастный рукав Томиоки: — Правда? — Правда. — облегченно выдохнул Гию. В любовных делах у него есть скромный опыт, но он — последний преподаватель в Академии, к которому можно с этим вопросом обратиться. Нет, Томиока не инцел, его привлекают женщины, и он их привлекает, но… Это самое «но» не сводит с него цепкий, точно хищнический, взгляд. Точно. «Ты теперь состоишь в отношениях?» — он посмотрел на Кочо, чуть приподнимая бровь. Та медленно кивнула, ведь и без слов прекрасно понимала, о чем думает преподаватель.

***

Время до обеда он скоротал в подсобке. Ответ Кочо его не успокоил. То, что он все время возвращался к мыслям о Шинобу, Гию перевел на общее перевозбужденное настроение. Добрая половина его класса уже встречалась с учениками из параллели, так что он более-менее знал, кто, где и с кем. Переживания за Кочо всегда были обоснованными. Если у девушки проблема — Томиока ее решит. Если она хочет что-то рассказать — она рассказывает. Если захотела о чем-то умолчать — Гию лезть не будет. Неприятно. Хотелось бы узнать о ее спутнике не от других людей. Да и отношения на пустом месте не завязываются, а, учитывая, что речь идет о Шинобу - она просто так к себе не подпускает... Она не обязана делиться с ним такими подробностями. Кто он в ее жизни, чтобы она рассказывала ему о своих любовных похождениях? Через несколько месяцев у нее выпускной, и она забудет об Академии. И о Томиоке. Может, оно к лучшему. Она уже достаточно взрослая, чтобы начать пробовать отношения с мальчиками. Так и должно быть. — Чего хандришь? Гию дернулся и чуть не свалился с кресла, услышав позади себя голос Узуя. — Напугал? Прости. — рассмеялся музыкант, открывая окно шире, — Можно у тебя тут пообедать? Томиока взял у Тенгена два подноса с едой из школьной столовой и достал раскладной стул, пока Узуй забирался в помещение. — Где Ренгоку? — Пожертвовал собой, воистину бравый воин. — смахивая несуществующие слезы, ответил Тенген. — Нас окружила горстка первогодок у кафетерия, мы предложили всем встретиться после обеда у школьного дворика, но, представляешь, умные какие попались, сказали, что срочно надо с нами поговорить, ну мы и разбежались с ним в разные стороны. Он, наверное, в кладовой заперся, а я к тебе с едой. В таких случаях всегда появляется логичный вопрос: почему нельзя спокойно ответить на предложения всех учеников? Это возможно в любой другой день, к примеру, начнись любовный апокалипсис через неделю — все еще можно было бы уладить. Четырнадцатого февраля, когда процентов шестьдесят учениц добавляли в угощения приготовленные или купленные «любовные зелья», откупиться от перевозбужденных и взбудораженных девушек невозможно. Они будут по сорок раз в день подходить, пока пятнадцатое ферваля не вернет все на свои места. Да и в такие дни, как сегодня, зачастую происходит то самое «любовное чудо», а разрушать всю эту вселенскую надежду в глазах юных прекрасных дев рука не поднимается. Однако, у всей этой комичной ситуации была и темная сторона. — В этом году они настойчивые. Как бы до закрытия не поджидали у ворот. Словно под пеленой наваждения, ученицы Академии являли собой то ли неструктурированную армию, то ли чьих-то марионеток. Страшное зрелище. Каждый будний день они все ведут себя прекрасно, но именно в день Влюбленных их всех завораживает какой-то недобрый дух. И шаманов приглашали, и телевидение приезжало, и карантины вводили - ничего не помогало. Только в один день в году такое происходит, и никто не знает, как с этим бороться. — Не каркай! — ответил Узуй, — У тебя занятий уже нет, можешь домой уйти, как уроки начнутся, а нам до семи тут сидеть. Томиока обреченно выдохнул: — Мои тоже до закрытия сегодня, не смогу уйти, как бы дел они не натворили... Узуй смерил его нечитаемым взглядом, поколебался, но все же решил сказать: — Еще вчера ты говорил, что не останешься, а сегодня готов весь день просидеть в своей норе… Ждешь чего-то? — Не говори ерунды. — Расслабься, я ж ничего такого не имею ввиду. — ответил Тенген, но, наткнувшись на облегченное выражение лица, продолжил, — Если только это никак не связано с Кочо. Подавив желание прокашляться, Гию спросил: — В каком смысле? — Видел вчера, как ее парнишка какой-то забрал после учебы, думал, ты в курсе. Минус дружбы с Узуем в том, что тот всегда знает слишком много. Даже о той самой связи Томиоки и Шинобу. Но и плюсы дружбы с Узуем в том, что тот всегда знает слишком много. — И ты знаешь, что за парень? — Не уверен, — хмуро ответил преподаватель музыки, — Узнал машину и мужика за рулем. В январе Хина с Сумой корпоратив вели у одной фирмы, и их подвозила до дома та самая машина и тот же водитель. Я поспрашивал у девочек, они тоже не уверены. Возможно, машина заказная, а не семьи Сикити. Совпадение или нет — сказать точно не могу пока. «Клан Сикити? Ну конечно…» — недовольно фыркнул Гию. Самая крупнейшая в Токио фармацевтическая компания, в которой работает отец Шинобу — это не совпадение, а реальный удручающий факт. Поэтому Кочо ничего не сказала. Томиока бы ложечкой ей все мозги выел за одну только идею. Но факт оставался фактом. Личная жизнь Шинобу — ее дело, и у него нет прав лезть туда, куда не просят. Заметив замешательство Гию, Тенген продолжил: — Имя не знаю, но Хина сказала, что мальчик он спокойный, воспитанный, хочешь, еще поспрашиваю? — Нет, — устало ответил Томиока, желая как можно скорее перевести тему, — Спасибо, что рассказал. Лучше скажи, как там девочки? Узуй мгновенно оживился. Гию большую часть жизни думал, что полиаморные отношения — точно не то, что его увлекает, и относился он к ним негативно, предпочитая не вспоминать о существовании такого вида любви. Познакомившись с Узуем Тенгеном, Томиока решил, что полиамория — не самый худший вид отношений, просто именно Тенген Узуй — конченый мракобес, который кидается отыметь все, что движется. Подружившись с Узуем Тенгеном, Гию понял, что полиаморные люди неплохие, их просто сложно понять.

***

Во всех словарях слово «западня» означает завлечение противника в опасное положение. Однако, если человек завел в такое положение сам себя — это называется «вырыть себе могилу». Все началось с ужаснейшего решения отпустить этих опасных существ домой пораньше. Казалось бы, что могло пойти не так? Февраль — довольно загруженный месяц, когда практически все занятия идут вплоть до закрытия Академии. Отпустив школьниц на час раньше, думая, что они тут же ломанутся домой, никто и не подозревал, что преподаватель физкультуры окажется прав, и стадо готовых рвать и метать девушек будет рыскать в поисках мужчин по всей академии целых шестьдесят минут. Ладно Кеджуро — он сразу после звонка спрятался в мужском туалете. Тенген даже не успел добежать до стоянки, пришлось возвращаться обратно в Академию. У Томиоки и не было шанса сбежать — ему пришлось стоять у пропускного пункта вместо Агацумы, которого до сих пор не сняли с забора, и выслушивать неловкие предложения первогодок. Проводив всех парней и выпроводив примерно три четверти девушек, Гию, заметив кучкующихся девочек постарше, не стал ждать участи и отправился к старому укрытию, где его должны ждать коллеги. С мыслью о том, что через час этот ад закончится, Томиока сделал глубокий вдох в попытке успокоиться и выдохнул в немом ужасе, не обнаружив на заборе троицу учеников. Они не выходили вместе с остальными. И не покидали школу в течении всего дня — охрана сказала, что их не было видно ни у одного выхода из Академии. — Нам конец. — заключил запыхавшийся Узуй. — Помимо девочек, за нами теперь будут охотиться и они. — невесело сказал Кеджуро. Если они сбежали недавно, то, скорее всего, они примкнут к тем существам в поисках преподавателей. Положение Гию и его коллег ухудшалось с каждой минутой. — Как-то воздух потяжелел, не кажется? — спросил Тенген, закрывая за собой дверь на крышу. — В этом году все намного хуже, чем в прошлом. — В апреле пришло много первогодок, девочек в Академии больше, чем парней. — ответил Томиока, — Однако... да, Тенген прав, как будто дышать нечем. То ли паника, то ли воздух в черте города решил вдруг стать разреженным, но настрой чувствовался и мужчинами. Вместо общего перевозбуждения теперь чувствовалось общая подавленность и злость. Словно невольные куклы, ученицы Академии Клинка - одной из престижнейших школ - бродили вдоль корпусов, подобно монстрам из фильмов ужасов, и искали своих жертв. Вчера все было хорошо, все девочки вели себя спокойно, были воспитанными и покладистыми. И завтра все будет так. Преподаватели с большим опытом работы в этой школе говорят, что такой настрой на День Влюбленных был всегда. Почему именно сегодня? Никто не знает. Словно проклятие какое-то. Томиока не верит ни в богов, ни в демонов, но ощущения, что какой-то злой дух бродит по Академии вместе с девочками у него есть. — Может, еще раз экзорциста вызвать? — предложил Кеджуро, явно разделяя мысли преподавателя физкультуры. - Говорят, лет пять назад вызывали, тогда четырнадцатое февраля было почти спокойным... — Не думаю, что он вам поможет. — неожиданно раздалось позади мужчин. Шинобу Кочо стояла, упершись плечом в дверь, явно прилагая силы, чтобы никто больше не забрался на крышу. — Я забыл запереть! — шепотом прошипел Узуй, виновато оглядываясь на товарищей. — Шинобу, ты сказала, что поможешь нам, а сама водишь куда попало! — послышался недовольный возглас из-за двери. — На крыше пусто. — Кочо улыбнулась, делая голос как можно доброжелательней, — У меня юбка сзади порвалась, идите к заднему входу, мы только там не проверяли, я вас догоню. Помощь пришла, откуда не ждали. Томиока, восприняв слова ученицы всерьез снял с себя ветровку, протягивая девушке. Несмотря на холодную погоду, Шинбу была легко одета, и ее куртка едва доходила до бедер. Кочо замотала головой, видимо, про юбку наврала. Когда шаги за дверью стихли, она заговорила: — Вас загнали в угол, и вы решили выбрать укрытием самое просматриваемое место во всей Академии? Точно. Это место для обедов, его специально расположили на этаж ниже так, чтобы с кабинетов учителей было видно, происходящее на крыше. Если прибавить высокий рост преподавателей — их обнаружение было вопросом времени. — Шинобу, — начал выкручиваться Узуй, — а ты чего тут так поздно? — сходу заворачивая в ненужные дебри. — У меня ведь тоже есть шоколад для одного человека, но этот человек такой неуловимый, пришлось потратить кучу времени, чтобы спокойно… отдать…– произнесла девушка, делая смущенное лицо. У Томиоки вышибло воздух из грудной клетки. Тенген неуверенно произнес: — Если ты уже отдала валентинку, то ты, должно быть, хочешь уйти домой, да? — Домой? — в тон переспросила Шинобу, — Конечно хочу… Но есть еще кое-кто, кому я хочу выразить благодарность, но отдать ему шоколад я немного стесняюсь, да и не так просто все это… «Как Кочо умудряется так краснеть, при этом не испытывая ни капли стыда или смущения?» Ренгоку тут же воспылал: — Давай мы поможем тебе с твоим подарком! — Поможете? Как? — все еще не снимая с лица притворную невинность, произнесла Кочо. — Мы подсобим тебе в твоих любовных делах, а ты нас незаметно выведешь из школы. Просто скажи всем собраться у спортивного зала, а мы тихо и мирно уйдем через пропускной пункт. — предложил Узуй. — Взамен проси, что хочешь. Даже можешь попросить отпустить пораньше с уроков, мы согласны на все... Узуй явно делает это предложение с расчетом на то, что Кочо захочет чаще видеться со своим парнем, но Томиока понял, что девушка просто набивает цену. Тот парень - Сикити - не из их школы. Если у нее больше нет дел в Академии, то она пришла поторговаться. Услуга за услугу, если они ее заинтересуют — она поможет. Милая улыбка Шинобу дрогнула, и девушка заливисто рассмеялась: — Зачем меня отпускать пораньше? Человек, которому я хочу подарить шоколад находится в Академии прямо сейчас. Тенген ойкнул, смущенно посмотрел на Томиоку, который уже забыл родной язык, но, кажется, немного воспрял духом, вышел вперед и сказал: — Шинобу, автомат по физкультуре, можешь не являться в спортзал вплоть до выпуска или сидеть на скамейке запасных. Назови дисциплину — договорюсь о том, чтобы в аттестат поставили высший балл. У Кочо в руке красовался пакетик, в котором, предположительно, находился шоколад. Но Гию был уверен — все, что Шинобу сейчас произнесла — часть ее плана. Лучше зайти с козырей и предложить действительно выгодные условия сделки, чтобы девушка проиграла сама себе в споре в ее замечательной очаровательной голове, и вместо крупной подставы преподавателей, которая могла бы ее позабавить, она помогла бы им сбежать. — Автомат по физкультуре? По истории? Даже по математике? — задумалась Кочо. — Минут через семь-восемь можете спускаться, я ответу девочек подальше от пропускного пункта и парковки. — Спасибо, ты очень нам помогла! — сказал Ренгоку. — Наша героиня дня! — рассмеялся Узуй, — И тебе очень идет новая прическа! Томиока, не сводивший взгляда с Шинобу, кивнул. Он действительно далек от всего, что является красивым, аккуратным и эстетичным, но он бы прямо сейчас применил бы все эти слова к Кочо. Девушкам в Академии нужно носить аккуратные прически, Шинобу всегда заплеталась, но сейчас ее волосы были распущены, они струились вниз, огибая точеные черты лица девушки, повторяя контур плеч, спадая вниз темными шелковистыми волнами. Гию думал, что у нее короткие волосы. — Заколку любимую сломала, придется покупать новую. — грустно улыбнулась Шинобу, покидая крышу.

***

Через десять минут самая желанная троица Академии выдвинулась к главному входу школы, где тут же была окружена. — Нас предали, братья! — зашипел Тенген, которого уже облепили с десяток учениц. «Пожалуйста, ответьте на мое письмо!» «Примите шоколад, я сама готовила!» «Ответьте на мои чувства!» — Дамы, успокойтесь вам ведь уже известно, я нахожусь в отношениях… «Я готова быть четвертой женой!» «А я — пятой!»… Казалось, еще немного и с Тенгена стянут его джемпер, у Кеджуро дела обстояли получше — всего лишь пять учениц робко смахивая слезы, умоляли его жениться на них. Томиока же уворачивался от протянутых угощений, словно от вражеских атак. Далеко вырваться у них никак не получалось, все, что преподавателям удалось — это выйти на улицу, но их тут же окружило еще большее количество девушек. — Мой ответ в прошлом году был отрицательным, в этом ничего не изменилось, я не могу чувствовать романтическое увлечение к своим ученицам… — пытался вразумить охотниц Гию, но его, кажется, не слышали. Все девочки были чересчур навязчивыми, плаксивыми, вели себя неподобающе, однако этот кромешный ад закончится завтра, но им хана уже сегодня. Словно околдованные злыми чарами, они все наступали, предлагая уже всякие непотребства. Через полчаса они, как и в прошлые разы, успокоятся сразу после последнего гула колоколов и вспомнят, что они уважающие себя девушки из приличных семей, но сейчас все может очень плохо кончиться. — Стоять! Но даже на любое злое колдовство всегда найдется противоядие. Словно по волшебству, посреди школьного дворика появился Агацума, на которого ученицы не обращали никакого внимания. Тот будто решился сигануть с обрыва, сжал кулаки и что есть мочи закричал: — Вы хотите, чтобы вас любили? Девушки резко остановились от уже откровенных домогательств к преподавателям, обернулись все разом и ответили хором: — Да! — Вы действительно думаете, что эти неотесанные хрычи могут вас полюбить? Да даже самое мощное зелье самой сильной ведьмы не поможет вам влюбить их в себя! — срывая голос тараторил Зеницу, краснея с каждым словом. — Зеницу, нет! — из школы выбежали Танджиро и Иноске. — Но как нам быть? — в один голос спросили ученицы, словно они делили один разум на всех. — Выберете свою любовь с умом! — ответил Агацума, стирая катящиеся слезы рукавом, — Вас много, но я знаю, как вам всем быть! — Нет-нет-нет, Зеницу, остановись! — закричал Камадо, срываясь к товарищу, но Хашибира схватил его под мышки и не отпускал. — Как? — завороженно, в такт друг другу, произнесли девушки. Агацума, игнорируя мольбы Танджиро, продолжил: — Ваш ответ — я! — голос его, разверзая небеса, гремел над Академией, — Моей бесконечной, безоговорочной любви хватит на всех вас! Да, на всех сорок человек! Я буду с вами! Буду любить вас! Ухаживать за вами всеми! Радовать вас! Быть вашей опорой! Зачем вам нужны эти мужики? Они не заслуживают вас! — Что это за свет исходит от Зеницу? — взволновано спросил Узуй, помогая удерживать Хашибире Танджиро. — Щит девственника. — сквозь наступившие слезы ответил Иноске. — Зеницу, пожалуйста, остановись! — рыдая, закричал Камадо. Томиока забыл, как дышать. Не потому что был вдохновлен пламенными речами Агацумы, а потому что от паренька действительно шло золотистое, едва заметное свечение. — Какого нахрен… — Выберите меня! — не останавливался Агацума, тоже рыдая, — Ваше слово — закон для меня! Пожалуйста, ответьте на мои искренние неподдельные чувства к вам всем и будьте со мной! — Это я его воспитал! — вдруг заорал Узуй. Зеницу поклонился, то ли извиняясь, то ли прощаясь с жизнью. Никто не смел произнести и слова, пока преподаватели не почувствовали, как крепкие и цепкие руки учениц не начали их отпускать. — Что… я здесь делаю? - сказала одна из учениц. — Я… Боже!.. Ренгоку-сенсей, извините! - тут же вскинулась вторая. — Я не хотела… что же я натворила?! Девочки одна за одной приходили в себя, осыпая преподавателей извинениями и обещаниями исправиться. Учителя отвечали девочкам однообразно, мол, понимаем, не в первый раз такое, но все их взгляды были прикованы к неразгибающейся фигуре Агацумы. Тот, содрогаясь от слез, не мог поднять корпус. Он только что признался толпе девочек, что любит их всех. Он попросил их встречаться с ним. Он пожертвовал и без того низкой репутацией среди девочек, чтобы спасти преподавателей. Преподавателей, которые повесили его на забор еще утром за слишком длинный язык. — Извини, Зеницу… — неуверенно произнесла одна из девочек. — Да, ты не обижайся на нас, но… — поддержала другая. — Принять твое предложение не сможем, правда, извини… — Ой, у меня тут дела дома, надо к врачу сходить! — И мне! Агацума бормотал что-то, но его не было слышно. Не прошло и трех минут, как в школьном дворике осталось всего семь человек. — Они увидели, как мы с вами переговаривались на крыше, и заперли меня в туалете, извините. — за спинами Хашибиры и Камадо показалась Кочо. — Ты нас прости, Шинобу, на тебя плохо подумали… — ответил Кеджуро, пытаясь прийти в себя. — Ничего страшного, главное — все разрешилось… — заключил Тенген, отпуская Танджиро и Иноске, те тотчас кинулись к Зеницу. — Я сделал это… — Каницу! — Хашибира от переизбытка чувств сбил товарища с ног в нелепой попытке обнять. — Ты молодец, — мягко улыбнулась Шинобу, подбегая к парням, помогая поднять Агацуму, — прими этот шоколад от меня в знак благодарности, — она протянула ему пакет, смачно целуя в щеку. — Будь я помладше года на три… — Постойте, — перебил Тенген, — Как вы выбрались? Когда? — Нас Шинобу сняла еще в обед. — ответил Камадо, — Мы бы так и висели до ночи. Когда вас все искали, проходили мимо нас, мы звали на помощь но… — Но девчонки нас не слышали. — подтвердил Иноске, — Только Кочо нас заметила. — К слову, — встрял в рассказ учеников Ренгоку, — Почему Шинобу не вела себя… так? Ученики переглянулись. В их взглядах читалась неуверенность. Кочо долго думала, прежде чем ответить: — Это недоказанный факт. Слухи передаются от старших классов младшим, возможно, влиянию дня Влюбленных поддаются только девушки, которые ни разу не были влюблены. — А учителям что в таких случаях делать? — спросил Узуй, — И как вы поняли, что признание Зеницу сработает? Агацума побледнел, покраснел и снова побледнел, видимо, вспомнил, что говорил толпе разъяренных перевозбужденных девушек. — В основном, — начал Танджиро, — объектом воздыхания у учениц становятся мужчины, которые олицетворяют их идеалы. Старшие классы заранее предупредили младшие, и популярные парни и девушки Академии сегодня не появились в школе, чтобы не оказаться в такой же ситуации, как и вы… — Методом проб и ошибок, — подхватил Иноске, — за столько лет существования Академии удалось выяснить, что можно сбить всю одержимость девочки, признавшись ей в чувствах или ответив на них. — Отвергнуть не выйдет. — заключила Кочо. — Ученицы в таком состоянии не воспринимают отказ и становятся агрессивнее. — Почему тогда нас не предупредили? — не унимался Узуй. — Потому что вы новенькие. — мрачно ответил Агацума, — И потому что раньше за учителями никто не гонялся. — А что будет, если принять чувства ученицы? — спросил Ренгоку. Танджиро пожал плечами: — Тут тоже своя теория. Если ответить на признание, то одержимость либо спадает, вероятно, если чувства все-таки взаимны, либо ничего не происходит. Но у Зеницу вышло их вразумить, может, необязательно любить в ответ. Сам герой дня в полуобмороке держался за Хашибиру, в карих глазах все еще стояли слезы — ему это признание никто не забудет, может, завтра начнут над ним подшучивать, может, оставят в покое. Одно все знали точно — вплоть до выпуска Агацуме счастливой первой любви не видать. — Агацума, — осторожно позвал Томиока, — спасибо. — Да, Зеницу, молодец, — подхватил Узуй. — Может, перекусим? — предложил Кеджуро, — Мы угощаем.

***

— Шинобу, разве этот шоколад не для Сикити? Мне приятно, что ты мне его отдала, но твой парень все-таки… Неуверенный дрожащий голос Агацумы доносился из-за угла. — Обойдется. — улыбаясь, ответила Кочо, — Этот шоколад изначально предназначался тебе. Ты достоин всех валентинок этого мира. — Спасибо. Дальше Гию не расслышал. Его не покидала мысль, что влюбленные ученицы не поддаются общей истерии. В прошлом году Шинобу тоже вела себя адекватно… адекватно для Шинобу. Странные противоречивые думы заводили его не в то русло, в которое нужно. Томиока соврал всем, что не закрыл спортивный зал, и что догонит остальных в ближайшей раменной. На деле ему нужен был перерыв. Хотя бы пять минут тишины. Спортивный зал, благо, был закрыт. В отличие от подсобки. Дверь в его обитель Томиока всегда запирает, а тут она была демонстративно открыта нараспашку. Зайдя в крохотное помещение, Гию пробежался глазами по инвентарю: конусы, мячи, обручи, майки с номерами для игр — все на месте. Документы Томиока хранил в кабинете Комитета Морали, в котором они с Агацумой рвут пятые точки ежедневно, следя за порядком. Из общей картины выделялась лишь белая коробочка с принтом лиловых бабочек на крышке.