Что задумала Кочо?

Когда Томиока Гию говорит про их с Шинобу Кочо связь, а вспоминает он об этой связи так часто, что приходится врать самому себе, что на самом деле думает он об их коммуникациях очень редко, он имеет ввиду их встречи по пятницам. Не то чтобы супер тайные свидания — просто часовые посиделки за разговорами раз в неделю. Ну, посиделки — мягкое слово. — У тебя уже неплохо получается. — прошипел Томиока, блокируя удар ногой ученицы, перехватывая ступню, чтобы потянуть ее вверх, заставляя Шинобу потерять равновесие. — Но поработай над растяжкой и скоростью, стыдно смотреть на твои попытки атаковать. Кочо явно целилась в голову, но достать у нее не вышло, поэтому Гию с выражением лица победителя потирал место, на которое пришелся удар, думая, стоит ли просить ее быть помягче? Хотя есть ли смысл просить о милости, если девушка сбрасывает борьбой все накопившееся за неделю раздражение? Лучше обработать ссадины вечером, чем быть отравленным, как раньше. Хорошо, что как раньше никогда не будет. Это пресловутое раньше до сих пор пугает. Тогда Кочо действительно стоило побаиваться, пускай, и сейчас с десяток людей в Академии трясется от животного ужаса, при виде девушки. С Томиокой она обращалась еще снисходительно — он всего лишь дважды за ее второй год в старшей школе просидел весь день в уборной. В первый раз, когда заставил дежурить ее неделю за то, что подсыпала силденафил нескольким парням перед физкультурой, и те чуть не устроили разборки в стиле «Мастер Подземелья» прямо в раздевалке. Вина Шинобу не была доказана, но учитывая, что это именно эти парни выбивали из Агацумы обеды за его счет, а за ту троицу друзей она могла голыми руками разорвать в клочья, догадаться о причастности Кочо было несложно. Во второй раз Гию был отравлен уже по более личным причинам. Хотя винить или благодарить судьбу за те события, он не знал: Прошлый апрель выдался теплым, выпуск старшеклассников уже состоялся, опадающие цветки вишни ненароком возвращали мысленно в беззаботное детство и в забытое чувство безудержного веселья. Томиока редко пребывал в таком состоянии, поэтому и решил пройтись пешком по ближайшим улочкам, наслаждаясь уже ощутимым теплом полуденного солнца. Встретить хмурую Шинобу с опухшим лицом, пытающуюся стереть черные влажные дорожки на щеках, шипящую проклятья новой туши, он не ожидал. Кочо отнекивалась, отказывалась говорить с преподавателем физкультуры, с которого весь счастливый настрой как рукой сняло. Гию решил, если она огрызается ему и не отыгрывается ни на ком из Академии — значит, проблемы дома, а не в школе. У Шинобу не было никогда привычки вредить кому-то из-за собственных предрассудков или плохого настроения. Если кто-то навредит ее друзьям — пиши пропало. А тут дело казалось серьезным. В этот же день Томиока посетил дом семьи Кочо, умудрился все испортить своим появлением, потому что раз — родители забеспокоились, чего Шинобу не хотела, два — девушка не ожидала его появления и разозлилась, три — пришлось потом обходить еще несколько семей его учеников, потому что ему в голову пришла идея соврать про неожиданный обязательный опрос по поводу будущих университетов. Гию даже не заметил, как ему в предложенный дома у Шинобу чай что-то подсыпали. Кочо было мало, она почти сразу объявилась в его спортзале с разборками. Слово за слово, и она с красным от злости лицом фыркнула: «Прибить вас мало за такое!», Томиока же спокойно ответил: «Сил не хватит», предполагая, что ученица все-таки попытается осуществить задуманное. С тех пор прошел почти год, и каждую пятницу она приходит к нему в зал, хотя, кажется, его избиение — уже дело привычки, а не один из способов сбросить стресс. Попытка подсечки, удар кулаком в солнышко, между прочим, сильный удар. Каким-то специальным приемам Томиока обучал ее крайне редко, в основном Кочо придерживалась стиля «уличного боя», явно позаимствованого у Хашибиры. Иноске, будучи генератором гениальных идей, особенно, если эти идеи напрямую касались массовых драк, показывал ей с десяток собственных приемов нападения, которые она потом пробовала на Томиоке. Отыгрывался так Иноске на Гию или нет — было неизвестно. Гию никому не рассказывал об их с Кочо спаррингах, кроме Узуя, тот однажды совершенно случайно решил проследить за преподавателем физкультуры, который каждую пятницу куда-то исчезал, и обо всем узнал. Рассказывала кому-то сама девушка об их встречах, Томиока не знал. Шинобу снова развернулась, чтобы ударить ногой, пока Томиока странствовал по воспоминаниям, но Гию оказался быстрее — он легонько ударил по ступне, на которую девушка опиралась, снова выбивая ее из равновесия, скручивая и захватывая ее так, чтобы та не могла двинуться. — Вам скучно стало? — улыбаясь спросила Шинобу, хотя в голосе чувствовались нотки раздражения. «Недовольна, что витаю в облаках, пока мы занимаемся?» — Не волнуйся, думал о том, как продвинулись твои успехи за год. — ухмыльнулся Гию. — С чего бы мне волноваться, Томиока-сенсей? — ровно ответила она, — Можете думать, о чем хотите. — Спасибо. — Обращайтесь, — Кочо дернулась в попытке вывернуться из захвата, — К слову, как мои успехи? Гию нарочно долго молчал перед ответом: — Ты вкладываешь слишком много сил в удары. — О-о-у, — рассмеялась девушка, — Хотите сказать, что вам больно? — Ни капли, — спокойно ответил преподаватель, — но советую начать контролировать силу. Или теперь будем делать упор на защиту, иначе у меня целых костей не останется к твоему выпуску. — Я буду нежной. — елейным голоском пообещала Шинобу. — Это харассмент, Кочо. — улыбнулся Томиока, — Да и растяжка у тебя хромает. По тому, как напряглись под его ладонями мышцы спины ученицы, преподаватель понял, что его все это время водили за нос. Шинобу выгнулась с такой силой, что Гию ослабил хватку, боясь, что девушка себе что-нибудь сломает или вывихнет, однако, пока он думал, в тот же миг в сантиметре от его лица оказалась подошва от белых кроссовок Кочо. — Мне нужно было немного разогреться. — победно рассмеялась девушка, освобождаясь из хватки. Она демонстративно выгнулась еще раз, только назад, уперлась руками в пол, смещая центр тяжести, и солнышком элегантно перекинула через себя ноги. «Когда успела? Дома дополнительно занималась?» — недоумевал Томиока, пытаясь дать название всему спектру чувств, вдруг охватившему его: унижение, гордость, радость или зависть, ведь он так не сможет при всем желании. — Молодец, — похвалил Гию, — а теперь без рук. — Научусь и сделаю, дайте пару дней. — весело сказала Шинобу, отходя к лежащим посередине спортивного зала матам, — Хочу отработать бросок через плечо, как в карате. — Если только бросать будем тебя. Шинобу закатила глаза: — Вот нападут на меня в подворотне, а я скажу: «Извините, пожалуйста, господа-обидчики, Томиока-сенсей запрещал мне отрабатывать некоторые удары. Давайте вы меня подбросите, а я покажу, как надо падать?» Удар ниже пояса, ведь знает, где у Гию больное место, и бьет прямо туда. — Можем поэкспериментировать с рукопашным боем, тебе он знаком, или с джиу-джицу? — Я тут целый год впахиваю, и ни разу вас с ног не сбивала, дайте хоть как-нибудь ощутить мнимое чувство победы. Сбить с ног человека, который рос в додзе деда и воспитывался, как ученик мастера боевых искусств, очень сложно, однако у Кочо всегда выходит сбить его с толку, сбить его спокойный настрой, сбить сердечный ритм. — Посмотрим, может, научу тебя сегодня чему-нибудь дельному, и будешь своих господ-обидчиков сражать наповал. — обучать ее приемам самообороны Томиока еще не думал — у девушки итак хорошие навыки и реакция, да и гуляет она всегда с троицей Агацума-Камадо-Хашибира, так что, как ни крути — Шинобу защищена со всех сторон. В основном их занятия скатывались в схему: Кочо бьет, а Гию защищается. — Нападай. Кочо обошла преподавателя, дала понять, что нападет со спины, но, едва она коснулась его плеча, как ее кисть была перехвачена и скручена — небольно и медленно, больше для того, чтобы она запомнила движения. Девушка отпрянула от уже развернувшегося Гию, чтобы тут же ударить в лоб. Томиока снова перехватил ее руки и аккуратно, едва прилагая усилия, медленно, обучая, скрутил ее: — Не всегда выйдет так легко обездвижеть. Ты можешь быть в несколько раз меньше противника и по росту, и по весу. Есть специальные техники в полицейском рукопашном, которые помогают при задержании особо буйных преступников, некоторые ты знаешь, к некоторым можно добавить болевые приемы в качестве самозащиты. Но при борьбе лоб-в-лоб нужно учитывать дистанцию, часть тела, которая задействована в драке. Ты все это и так знаешь, но реальный бой отличается от тех, что мы проводим здесь, там сгруппироваться и собраться сложнее. Это еще про наличие у нападающего оружия я не говорю… — Для этого нужен электрошокер и баллончик? — с надрывом в голосе предположила Шинобу, чувствуя тепло дыхания Томиоки возле уха. — Да. Но не всегда у тебя будет время ими воспользоваться. — шепотом произнес мужчина, ослабляя хватку. — Что тогда делать? — делая голос ровнее спросила Кочо, не смея двигаться с места. — Как в джиу-джитсу — не дать себя схватить всеми возможными способами, желательно изначально думать, где и с кем ты находишься и носить средства самозащиты — они действительно могут быть полезными в частых случаях. Мой дельный совет. Девушка сделала резкий выпад вперед, пытаясь схватить Гию за шею — тот, быстро среагировав, выточенным годами практики движением протиснул свои руки между ее рук, аккуратно скрепил ладони за шеей ученицы и медленно склонил ее, поднимая колено, останавливая его в нескольких сантиметрах от ее лица. — А если на меня нападет кто-то чересчур яростный, кто умеет драться и имеет оружие? — поинтересовалась Шинобу. — По возможности, ломать суставы противнику: локти, колени или пальцы, если выбора другого нет — хребет выломать. При наличии оружия у тебя — пробить артерию, выдавить глазные яблоки, откусить язык, бить в висок чем-нибудь тупым и тяжелым… — начал перечислять Гию. — Стоп-стоп, я поняла. — Кочо подняла руки то ли в примирительном, то ли в успокаивающем жесте. — Но убийство — это статья. Томиока покачал головой: — Это твоя сохраненная жизнь. Но я буду молиться всем богам, чтобы с тобой всегда все было хорошо. Гию понял, что ляпнул глупость по округлившимся от удивления глазам ученицы, поэтому тут же выпалил еще более бредовую глупость: — Думаю, если учесть твои новые знакомства, тебе не нужно волноваться о своей безопасности. Шинобу, казалось, не сразу поняла, про что говорил преподаватель. Ее брови медленно поползли вверх, а лицо исказила непонятная гримаса. Томиока раньше не видел у нее подобной улыбки и не мог дать определение этой эмоции, но ничего хорошего она не предвещала. — Вы про Шоичи? — Сикити Шоичи? — спросил Гию, подавив желание больно хлопнуть себя по лицу, — Хорошее имя. Успешный бизнесмен назвал своего сына именем, означающим успех, кто бы мог подумать? — Уже знаете его фамилию? — Шинобу немного склонила голову на бок. «Злится?» — недоумевал Томиока, — Это сталкерство, учитель Томиока. — Едва ли, — парировал преподаватель, — Слухи о том, что ты встречаешься с сыном босса твоего отца поползли еще вчера. «Не соврал, но и не сказал правду, молодец, Гию, тебе есть куда еще ниже падать?» Слова, произнесенные им не имели язвительного характера, вопреки этому, Кочо, кажется, еще больше распалилась. — Так и есть. — холодно сказала она, задирая подбородок, — У вас какие-то претензии? «Да.» — Никаких, Шинобу, — спокойно ответил Гию, — У меня много вопросов. — Это теперь так называется? В голосе ученицы слышались горькие нотки обиды и злости, от чего Томиока невольно сморщился. — Думаете, раз у моей семьи есть проблемы, то я сразу брошусь в постель к человеку, который может избавить меня от трудностей? — расценив выражение лица преподавателя как презрение, процедила девушка. — Я бы в жизни не посмел подумать о тебе в таком ключе. — признался Гию. Кочо отвернулась, пытаясь сохранить самообладание. Томиока знал, что клан Кочо в последние месяцы терпит некоторые финансовые трудности, оказывая денежную помощь старшей сестре Шинобу, Канаэ, которую отчислили с Осакского университета год назад. Учитывая, что помимо покупки жилья для старшей из сестер Кочо, их родителям приходится еще оплачивать ее учебу в другом университете по совершенно иной - более дорогостоящей специальности - Шинобу не осталось никакого выбора, кроме как учиться до болезненного цвета лица и темных кругов под глазами, чтобы получить возможность обучаться на врача, вместо старшей сестры. У ее родных какой-то фетиш на детей-врачей. Шинобу никогда не жаловалась, наоборот, Гию лично отговорил ученицу брать подработки, чтобы отправлять сестре деньги. Канаэ он не знал, осуждать не имел права, да и он сам является младшим братом, который по сей день отправляет одну треть зарплаты своей старшей сестре и ее детям. Но Шинобу Томиока знал хорошо, даже слишком, чтобы позволить вечно недосыпающей девушке еще и работать. — И что за выражение лица у вас? — фыркнула Кочо, все еще не поворачиваясь к нему. — Скажите прямо, что думаете. Мне не привыкать к осуждению. «Я итак сказал слишком много» — хотел ответить Томиока, но произнес: — Меня испугала твоя реакция, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть. Шинобу еще более ощетинилась: — Не говорите так, словно вас все устраивает. — Может, это тебя ничего не устраивает? — намекнул Гию, готовясь к разносу. — Уверен, твоя семья рада, что ты нашла себе выгодную партию. А ты? — Что вы знаете обо мне и моих родителях, чтобы так говорить? Томиока нахмурился, отругал мысленно себя за сказанное и спросил: — Что тогда ты хочешь услышать? Шинобу не спешила с ответом. — Вы могли бы просто сказать: «Шинобу, поздравляю, надеюсь, ты будешь счастлива.» или «Я так рад, что ты нашла свою любовь.» Гию подавил желание прыснуть в кулак, он подошел к Кочо вплотную, заставив ее поднять взгляд и посмотреть ему в глаза: — Шинобу, я так рад, что ты нашла свою любовь, надеюсь ты будешь счастлива… Лицо девушки исказилось снова. Она одарила его той самой дежурной улыбкой, которую она дарит всем подряд. Хочет прекратить этот цирк, который сама и начала, но не может. — Но ты не будешь. — твердо произнес Томиока и положил ладонь ей на плечо. — Зачем ты идешь на такие жертвы, называя это любовью? Шинобу дернула плечом, сбрасывая руку преподавателя. — Томиока-сенсей, вы слишком много на себя берете. — тихо сказала она, утыкая взгляд в пол, — Как человек, который не может полюбить, способен говорить такие вещи? Гию не отступал: — Шинобу, я могу не знать ничего о любви, но я знаю тебя. Хочешь помочь состояться отцу, помочь сестре, не думая о том, что тебе лично вся эта твоя затея может выйти боком. Томиока еще раз коснулся ее плеча, разворачивая девушку лицом к себе. — Ты не хотела рассказывать мне о Сикити из-за того, что знала, что я пойму все. Боишься, что после разговора со мной у тебя появятся еще больше сомнений насчет всей этой ситуации с твоим молодым человеком? У меня нет прав распоряжаться твоей жизнью, и если ты думаешь, что я упорно стану тебя отговаривать, то ты ошибаешься. Ты должна сама решить, как тебе быть. Но я бы хотел, чтобы твои действия перекликались с твоими желаниями. Гию уже было решил, что словами подписал себе смертный приговор, когда уголки губ Шинобу медленно опустились. Томиока говорил, что Кочо стоит бояться, когда она серьезная? Вместо ответа девушка резко схватилась за его предплечья, развернулась и потянула через себя. Сместить с места преподавателя у нее не вышло. — Да как так-то?! — наигранно обиженно фыркнула ученица. Решила сменить тему неудачным броском? — Неправильная стойка и порядок движений, — рассмеялся Томиока, — смотри, как надо… Кочо резко отпустила его руки и попыталась отпрянуть: — Нет-нет-нет-нет… Через секунду они уже распластались на мате вдвоем. У Гию в глазах на секунду потемнело от боли в пояснице. «Старею» — заключил двадцатипятилетний мужчина, опуская взгляд на расположившуюся рядом Кочо, которая недовольно смотрела на учителя: — Вы только что кинули меня на прогиб?! Ни капли совести! Вы обещали предупреждать заранее, прежде чем кидать вот так! — Не было такого. — на самом деле он обещал. — Это газлайтинг, Томиока-сенсей! Кочо практически лежала на нем, не двигаясь, шипя проклятия. — Прости, — тут же напрягся преподаватель, — нигде не болит? — спросил он, опуская ладонь на предплечье Шинобу, проверяя, все ли суставы на месте, та невольно вздрогнула от прикосновений, заставив Гию напрячься еще сильнее. — Все в порядке, — прошептала она, медленно расслабляясь, выдыхая. Она опустила голову, упираясь затылком в плечо Томиоки, у того, кажется, снова в глазах потемнело. Не решаясь сбрасывать с себя Кочо, он сам расслабился и лег на мат полностью. Золотисто-красные лучи заката пробивались сквозь плохо зашторенные окна спортзала, окрашивая приятным теплым цветом белые стены. Лица Шинобу он не видел, но предположил, что она лежит с закрытыми глазами и восстанавливает дыхание. «Пусть отдыхает.» — решил Томиока, прикидывая, сколько времени осталось до звонка. От чего-то хотелось вернуть ладонь на плечо ученицы, погладить ее, успокоить беснующиеся в голове девушки мысли, но они итак лежат вдвоем в непозволительной близости, притворяясь, будто так было всегда и это правильно. Притворяться было приятно. Находиться рядом тоже. Но так нельзя. Гию уже было решил мягко отстраниться, когда Кочо неожиданно спросила: — Учитель Томиока, вы чего-нибудь боитесь? Преподаватель опешил, сначала не понял, почему она задала этот вопрос, но вспомнил те странные слухи, которые гуляют по Академии в последние дни. — Ты про городскую легенду? Девушка кивнула. По школе ходили страшилки в стиле: «Каждое полнолуние в Академии всю ночь пируют призраки, заманивая каждого любителя острых ощущений в ловушку, обнажая все его потаенные страхи…» — Все чего-то боятся, — обобщил Гию, — Я не исключение. Томиока не хотел говорить о своих страхах. Они были необоснованными и глупыми. Еще они напрямую касались той ученицы, которая беззаботно полулежала на нем. То ли снова прочитав его мысли, то ли из вежливости, Шинобу не стала повторять вопрос, лишь немного приподнялась, удобнее устраиваясь на его плече. Вдруг она заметно напряглась, словно почувствовала неладное: — Томиока-сенсей, вы так любите наши бои? Гию обескуражил ее вопрос, но он спросил: — Ты про мое избиение или про то, как я тебя швыряю на маты? Кочо рассмеялась, приподнялась и отползла от него на почтительное расстояние: — Ничего страшного, я все понимаю, извините, что позволила себе лишнего и смутила вас. Томиока все еще не понимал о чем она говорит. Шинобу, посмотрев на его озадаченное выражение лица, от чего-то густо покраснела, замешкалась, кинув мимолетный взгляд вниз. Проследив за ее взглядом, Гию понял, о чем она говорит — из-под его спортивных брюк заметно выглядывал небольшой бугорок. Почувствовав, как к его щекам прилил жар, преподаватель замахал руками: — Это не то, о чем ты подумала! — Я все понимаю, это естественная реакция тела, простите пожалуйста! — неловко улыбаясь, начала девушка. — Нет же… — Гию сунул руку в карман и вытащил небольшую продолговатую белую коробочку. — Я совсем забыл! Карманы глубокие, хотел отдать еще утром… Он дрожащими руками, мысленно ругая себя, протянул предмет Шинобу. Та приняла вещь, осторожно открыла коробку и долго рассматривала содержимое. — Это… мне? — Ты ведь сломала свою заколку, когда вламывалась ко мне в подсобку позавчера? — Кочо еще гуще покраснела и кивнула, — Твой шоколад был вкусным, я решил подарить тебе новую заколку в знак благодарности… «Конечно же в знак благодарности и крепкой дружбы.» — убеждал себя Гию, потратив два часа в бутике с различными декоративными аксессуарами. Шинобу достала украшение — продолговатая шпилька из нержавеющей стали с вырезанными бабочками на приплюснутом широком конце. — Тебе же нравятся бабочки, вот я и решил, что эта подойдет. Знаю, ты любила предыдущую заколку, да и подарила ее тебе Канаэ… — начал оправдываться Томиока, не зная, какие слова подобрать. — Она прекрасна. — перебила его девушка, снимая резинку с волос, закрутив высокий ховст несколько раз, закрепляя прическу подарком. — Спасибо, я буду беречь ее. Гию неловко отвел взгляд, чувствуя, как вслед за лицом покраснели уши: — Если решишь куда-нибудь вломиться — не сломается… Кочо тихо рассмеялась: — Обязательно вломлюсь куда-нибудь и проверю. «К слову о Канаэ»: — Твоя старшая сестра не будет ругаться, что ее подарок сломан? — Конечно не будет, у нее сейчас дела поважнее старых побрякушек. — тепло улыбнувшись, ответила Шинобу. — Сессия? — предположил Гию, вспоминая свое студенчество. Кочо странно хихикнула: — Нет, она, скорее всего, возьмет перерыв в университете… на пару лет. Брови Гию поползли вверх, сам он почувствовал необъяснимый прилив тепла. — Неужели… — дождавшись кивка ученицы, он продолжил, — Мои поздравления! Шинобу по-доброму рассмеялась: — Спасибо! Если встретите моих родителей — не говорите им, они еще не знают. Канаэ хочет устроить сюрприз. «Я один из первых, кто узнал?!» — преподаватель заметно воспрял. — Сразу после моего выпускного у нее свадьба, так что, думаю, она на свадьбе и скажет родителям. — Уже подготовила футболку с надписью «Лучшая тетя в мире!»? — шутливо спросил Гию. — Какая я вам тетя? — в тон ответила Шинобу, — Молодая еще! Их непринужденную беседу нарушил гул школьных колоколов. — Кажется, пора по домам. — тихо произнес Томиока, поднимаясь, протягивая руку девушке. — Иди в раздевалку и кабанчиком домой, чтобы до понедельника тебя не видел в Академии. Шинобу еще шире улыбнулась: — Я люблю учиться, но не настолько, чтобы появляться в школе по выходным. В словах преподавателя был толк, и он дал четкое указание Кочо не появляться именно в эти выходные в Академии не из желания дать Шинобу отдых. Полнолуние в этом месяце совпало с выходными, это хорошо, не пришлось отпускать учеников с уроков пораньше и закрывать школу. Потому что каждый месяц в каждое полнолуние в Академии начинался хаос. И в редких случаях на этот хаос приходили посмотреть смелые, зеленые, бесстрашные, наивные дети.

***

Томиока скептически относился ко всем этим слухам, однако жалкое подобие военного положения в Академии заставляет пересмотреть свои взгляды на мир. — «В час Кабана со школы беги. Скройся от Крысы, в темной ночи. Не гневай Быка — тогда он спасет. Жди, когда Кролик рассвет принесет.» — низким баритоном напевал Узуй древнюю, как Академия, песенку по дороге к парковке. — Красивые стихи. — в такт песенке кивал Кеджуро. — Значит, с девяти вечера до пяти утра тут бушуют демоны? — Снова наслушались детей? — недовольно спросил Гию. — Дети дело говорят. — гортанно рассмеялся Ренгоку. — В любом случае, стоит предупредить родителей не выпускать своих чад из дома. «Потому что могут попытаться пробраться в Академию.» — заключил Томиока, но вслух говорить об этом не было надобности. — А я останусь на всю ночь! — твердо произнес Тенген. — Страшно интересно! — Не говори глупостей! — ткнул локтем в ребро музыканта историк. — Для кого охрану увеличат?! Увеличение охраны, конечно, громко сказано. По территории Академии на заборах и местности вокруг специально установлены камеры, чтобы предотвратить попытки учеников проникнуть в школу именно во время полнолуний. Все камеры оснащены датчиками движений и ведут прямую трансляцию на мониторы, которые были специально приобретены Академией именно на эти злополучные двенадцать дней в году. В каморке охранника у пропускного пункта тоже есть компьютеры, которые выводят изображения с камер слежения, однако, даже охране школы запрещено находиться на территории учебного заведения в ночь полнолуния. Никто никогда не говорит почему — вся эта история с полнолуниями сама по себе является табу, о котором не принято говорить. Поступая на работу в качестве преподавателей, молодые специалисты были предупреждены об этом, они слышали разные истории от коллег и студентов, поэтому желание остаться на ночь пропадало. За два года работы Томиока лишь раз был свидетелем, как один первогодка смог проникнуть на территорию, однако и часа не прошло с того самого «Времени Кабана», как мальчик, напуганный чем-то, с истеричным криком выбежал из Академии к временно установленному у главного входа охранному посту. Что тогда случилось он не говорил, да и мало кто осмеливался спрашивать. Сколько бы ни вызывали священнослужителей — все без толку. Благо таких ночей немного в году. Раз в месяц можно потерпеть. Словно оживший страх, само здание школы угнетало. Даже за день до той самой ночи, когда призраки берут вверх над территорией и устраивают свой пир. Чем они пируют — непонятно. Для чего — тоже. Но правила, родившиеся задолго до рождения даже самых старших преподавателей, есть правила, и их не принято нарушать. — Я попросился в добровольцы. — пояснил Узуй. — И одолжил у Агацумы всякие амулеты. — И он тебя не послал с твоей затеей? — спросил Ренгоку. — Послал. — ответил музыкант. — Такие речи стояли, что я на секунду сам передумал оставаться. Но, насколько я слышал, те… сущности... они никого не убили и никому не навредили, останусь на ночь в здании, посмотрю, что происходит, раз уж точно выживу. Вам потом расскажу, может, лично с завтрашнего дня буду каждый месяц патрулировать входы на территорию. Энтузиазм Узуя передался Кеджуро: — Тогда и я с тобой! Все равно заняться нечем! — У тебя скоро выпуск! — попытался вразумить историка Гию, — Готовь материалы, проверяй домашние задания, дел по горло. — Томиока, не будь таким скучным! — позвал Тенген. — Давай с нами! Втроем точно управимся, даже не заметим, как рассвет наступит! Гию покачал головой, попрощался с коллегами, сел в свой автомобиль и помчал прочь от Академии. Не заметь он странные черные тени, мелькающие в окнах школы еще при выходе из здания, то, может, остался бы с друзьями. Раз эти… сущности никому не вредят, то спасать обезумевшего от храбрости Узуя и согласившегося на эту глупую затею Кеджуро не нужно. Томиоке не страшно — просто лишняя морока на итак шокированное от четырнадцатого февраля сознание никак не входила в его планы. Он уже привык к странностям в Академии, но испытывать эти странности на себе не очень хотелось.

***

Гию не любит переписываться. Да и разговаривать много не любит. Ему нравится покой и умиротворение, что дарит ему его холостяцкая квартира в самом тихом спальном районе Токио. Раньше это жилище было заполнено голосами, было шумно и иногда весело, когда он приезжал навещать родителей и сестру сюда. Но время шло, родители переехали в дом деда, в богами забытую деревню на юге еще три года назад, сначала, чтобы присматривать за дедулей, затем, чтобы окончательно туда перебраться, а сестра вышла замуж и уехала в Корею. Домашних не хватало. Все они живут своими жизнями, пока Томиока ищет свой покой. Покоя он не находит, ведь, если с раннего детства мечтаешь прожить мирную тихую жизнь, судьба подбрасывает тебе работу в самой загадочной Академии Токио, знакомит тебя с учениками, у которых явно шило в одном месте, приводит к тебе в друзья Тенгена Узуя. К слову о нем, с преподавателем музыки, как и с Кеджуро и еще с одним невыносимым говнюком, Гию познакомился в студенчестве. И каждая его попытка выйти из их компании заканчивалась провалом, словно сама Вселенная находила их в разных местах и сталкивала, ведь, в Академию Клинка Томиока устраивался с уверенностью, что его друзья ни при каких обстоятельства туда работать не пойдут. Благо, третий уехал из Токио в Осаку и звонит исключительно по праздникам. Конечно же, Томиока не отвечает ни на один его звонок. Тут его размышления прервала мелодия. «Ну надо же…» — подумал Томиока, держа мобильный в руке. Гию хотел написать Узую, спросить, как у него дела, но не решался, и, словно почувствовав его на расстоянии, Тенген сам позвонил преподавателю физкультуры. — Дай угадаю, тебя схватили призраки, и ты звонишь прощаться? — ответил Томиока. — Почти. — раздался тихий встревоженный голос Узуя. — Гию, я потерял где-то Кеджуро. — Посмотри в кабинете истории. — предложил Томиока, пытаясь понять — его разыгрывают, чтобы позвать в школу, или дело действительно плохо. — Тут голоса. — проигнорировал его музыкант, — блядские детские голоса повсюду! Гию с силой сжал переносицу, понимая по голосу, что Тенген в ужасе. — Ученики проникли в Академию? — Я позвонил охране — у них тихо. — ответил Узуй, — Ни одного оповещения о перемещениях, а если и были, то камеры ничего не засняли. В школе нет учеников, охрана отказывается заходить на территорию, а я где-то потерял Кеджуро, и не могу его найти. — Выйди к посту, скажи, что их прямая обязанность — безопасность каждого в Академии. — твердо декларировал Томиока. — И жди меня там. Дорога по ночной трассе заняла минут тридцать. Ровно к полуночи Гию заехал на парковку, отмечая, что свет не горит ни в одном помещении здания школы, направился к посту охраны, но Тенгена там не нашел. Возле главного входа стояли две школьные парты, на которых расположились ноутбук, планшет, рации, фонарики и прочие приблуды, которые были необходимы в шаговой доступности. Так как настоящий пост охраны находился в трех метрах от двух мужчин, сидящих за столами, но на территории Академии, из окна их будки заранее были проведены все нужные провода для питания электроники. — Томиока-сан. — поприветствовали его мужчины, имена которых он так и не удосужился запомнить. — Где Узуй Тенген? — сразу спросил Гию. — Они с Ренгоку-сан сказали, что пробудут в кабинете музыки на втором этаже, зашли еще в шесть вечера и не покидали территорию школы. Томиока, чувствуя, как нутро вскипает от злости строго спросил: — Тенген позвонил мне полчаса назад, сказал, что Ренгоку куда-то пропал. Вам что-то известно об этом? Охранники посмотрели на него удивленно и недоверчиво: — Нам никто не сообщал. Да и по камерам мы смотрели — еще пять минут назад они были в школьной столовой. — Оба? — Да. — разом ответили мужчины. — Мы просматриваем их перемещения, когда не приходят уведомления о передвижении. — дополнил один из охранников. Гию нахмурился: — Но Тенген сказал, что у вас тихо тут. — Томиока-сан, — позвал его охранник постарше. — Узуй-сан никак с нами за эти шесть часов не связывался, может, он ошибся? «Или умело развел меня!» — мысленно проворчал преподаватель физкультуры. — Попытки проникновения учениками были? — Ни одной. — ответил второй мужчина, — Даже сейчас всплывают оповещения, что камеры засняли движения, однако… — Даже никаких белок не пробегает… — закончил другой. — Как и в прошлом месяце, и до этого — никаких вторжений, но камеры упорно кричат об обратном. Томиока задумался, может, это те тени, которые он и еще несколько человек замечали в течении вчерашнего вечера? — Можете показать мне Узуя и Ренгоку? — Конечно, — ответил старший, сидя за компьютером, кивком подзывая мужчину. На маленьком черно-белом экране показался Кеджуро в столовой, озирающийся по сторонам. «Сейчас добавлю звук» — сказал охранник, нажимая одну из кнопок на ноутбуке, однако ничего не было слышно. «Странно…» — заключил мужчина — «Я нигде не вижу Узуй-сана». Томиока посмотрел в сторону окон школьной столовой — ничего. — Не нравится мне это… — проговорил молодой охранник, и только тогда Томиока посмотрел на его бейджик. — Господин Татибана, предлагаю найти наших коллег и вывести их из Академии. Молодой человек согласился, достал свой мобильный и сказал: — Я позвоню Ренгоку, а вы Узую, разделяться не будем. Попросим их оставаться на месте. Однако ни историк, ни музыкант так и не ответили на вызовы. — Вижу Кеджуро на третьем у женского туалета. — хмуро сказал тот, что постарше, Огава, — Как он там так быстро оказался? Гию и Татибана быстрым шагом направились к Академии. По внутреннему дворику гулял холодный, слишком холодный для февраля, ветер, заставляя неприятно съежиться. Едва они зашли в само здание, как гудки в их телефонах резко оборвались: — У меня сел телефон. — выругался охранник. — И у меня. — ответил Томиока, зажимая в руке мобильный, у которого минуту назад было семьдесят процентов зарядки. По правилам Академии Клинка, да и во всех школах мира, классы принято закрывать на ключ, однако все раздвижные двери, попадавшиеся на пути, были открыты, позволяя видеть пустые темные классы. Помимо дверей были открыты и некоторые окна. Единственным источником освещения были луна и свет уличных фонарей за пределами школы — оказалось, что фонарик Татибаны тоже мистическим образом перестал работать. В кромешной темноте, вдыхая чересчур холодный воздух, двое мужчин уже не так бодро брели по коридорам, заглядывая в каждый класс. На первом этаже никого. Спортзал тоже был открыт, однако его подсобка, вопреки всем остальным дверям школы была закрыта. Открыв своим ключом, Гию прошелся по крохотному темному помещению, попытался включить свет — ничего. И никого. На втором тоже оказалось тихо. Как и на третьем. В единственный корпус с четвертым этажом пришлось идти через общий коридор на втором, где двое психически здоровых мужчин услышали детский звонкий смех: — Как обычно. — процедил Татибана. — Тенген говорил мне, что слышал голоса. — настороженно сказал Томиока, озираясь. — Вы сталкивались с таким? — Да. — постарался выровнять голос охранник. — В прошлом году, когда тот мальчик забрался ночью в школу, он говорил, что встретил в бассейне своего знакомого. Я лично пошел проверять, но никого не нашел, зато везде был слышен смех и шепотки навязчивые. — Навязчивые? — недоуменно спросил Гию. — Признаться, моя младшая сестра больна, она с детства слышала навязчивые голоса, и я до ужаса боялся, что услышу когда-нибудь что-то подобное. Но сейчас я слышу их. Томиока слышал только смех. — Вероятно, вы не слышите шепота. Ходит слух, что в час Крысы, в полночь, эти твари обретают силу и являют перед тобой твои страхи. Тот парень, который забрался в Академию боялся своего «друга», насколько я понял, потому что мы сразу же позвонили родителям того знакомого. — И тот мирно спал в своей кровати? — предположил Гию. — Верно. Татибана свернул по коридору налево в сторону лестницы, как вдруг послышался очень громкий мелодичный звук. — Гитара? — предположил Томиока, но ему никто не ответил. В глазах на миг потемнело, и вместо лестничной площадки Гию увидел перед собой открытую раздвижную дверь. Он оказался в одном из классов! Звук повторился. «Нет, бива!» — напрягся Гию. Мелодия древнего инструмента устрашала. Преподаватель физкультуры хотел ринуться к выходу из кабинета, но врезался в стену. «Тут должен быть выход!» — Томиока беспокойно огляделся — он не на втором этаже, потому что таблички у классных помещений начинались на цифру четыре. Как он оказался на четвертом этаже?! Татибаны нигде не было, вероятно, его тоже забросило куда-то в другое место. Гию громко позвал охранника, затем коллег, но ответа не последовало, словно сами стены Академии поглощали все его крики. Раньше Гию никогда так не кричал. Вдруг он заметил движение слева. Через окно на четвертом этаже хорошо было видно западный корпус академии и окна коридора, ведущего к спортивному залу. Легкой непринужденной походкой, по темным холодным коридорам шла девушка, почувствовав, что на нее смотрят она приблизилась к окну. — Кочо. — тихо позвал Томиока. Словно услышав его, девушка наклонила голову, кивнула и медленно помахала. — Что ты здесь делаешь? Позабыв о страхе, Гию ринулся к ближайшей лестнице со всех ног. В последний раз он так быстро бегал на экзамене по физподготовке несколько лет назад. Холодный воздух, словно порыв ледяного ветра, саднил легкие, сжатые в кулаки ладони с каждой секундой все более холодели, а вдыхать становилось невыносимо. Кочо ничего не боится, наверное, решила проверить свою выдержку, с ее мозгами, она способна найти слепую зону, которую не видно на камерах, с ее способностями, она может перепрыгнуть любой забор. Ей нельзя здесь находиться, если искажается пространство, она в любую секунду может оказаться в противоположном конце школы, и Томиока будет гоняться за ней всю ночь. Если понадобится — он будет гоняться хоть всю ночь. Свернув, к выходу из Академии, Гию рванул к запасному входу прямо у дверей спортзала, оказавшись в просторном коридоре, он увидел Кочо, ждущую его у окна. — Шинобу. — позвал ее Томиока, прибавляя шаг, чтобы поскорее очутиться рядом, но вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал звук бивы. В глазах потемнело на долю секунды. Гию все еще бежал, когда мир вокруг снова исказился. Один шаг, второй, третий — он оказался посреди школьного холла. Прямо перед ним находился главный вход, огромные массивные двери были закрыты, но не заперты. Гию вышел из здания и тут же услышал знакомый голос: — Томиока! Кеджуро подбежал к нему и цепкой хваткой схватился за предплечье. — Где Шинобу?! — все еще пытаясь прийти в себя, прокричал преподаватель физкультуры, оборачиваясь к главному корпусу Академии. — Нам нужно уходить, пойдем! — Ренгоку потащил его, но Гию начал сопротивляться, — Послушай, Гию, Шинобу здесь нет! Я потерял где-то Тенгена, давай уйдем с территории и хорошо все обдумаем! Быстрым шагом они вышли за центральные ворота, ожидая увидеть охрану, однако пост был пуст. — Где Огава-сан? — с дрожью голосе спросил Томиока. — В том и дело. — отдышался историк, — Я встретил его на первом этаже, оказавшись там совершенно случайно, он сказал, что смотрел за тем, как ты и Татибана-сан шли по второму этажу и резко исчезли. Потом он нашел Татибану по камерам на третьем и увидел, как позади него кто-то шел. Сказал, что это был не ты, а какой-то двухметровый… самурай? — неуверенно произнес Кеджуро, — Огава-сан бросился в Академию и столкнулся со мной у выхода, сказал ждать его у поста, но я услышал звук… — Это бива. — пояснил Гию. — Да. Я услышал ее и твой крик. Потом вышел ты… Томиока, ты не видел никого из охраны на первом? — Никого. — подтвердил преподаватель, — Я звал вас с Узуем, но никто мне не ответил, увидел Шинобу и бросился к ней, но я даже не успел к ней приблизиться как… — Оказался у входа? — спросил Ренгоку. — Именно. Преподаватель истории резко поменялся в лице, словно в его голове сложилась неприятная картинка: — Не стану спрашивать, почему Кочо-тян, но, вероятно, то, что ты увидел не было Шинобу, и тебя перебросило в более безопасное место, но и Огава-сан исчез примерно в тот же момент, когда появился ты. Хотя я, выйдя из здания слышал биву, но не перемещался… — Хочешь сказать, что все перемещения связаны и происходят только в стенах здания? — Не знаю. — покачал головой историк, — Если тебя закинуло в главный холл, где не было Шинобу, значит, в холле безопасно. Но вы были там в одно время с Огавой, хотя он исчез от туда… Стоп. Как ты тут очутился? — Мне позвонил Узуй, сказал, что потерял тебя вот я и пришел. Ренгоку нахмурился еще сильнее: — Гию, наши телефоны сели еще в девять вечера, света в Академии нет… Тенген не мог тебе позвонить, потому что мы оставили мобильники в его классе… Мы на протяжении трех часов искали источник смеха, мы старались держаться вплотную, потому что вдруг ни с того, ни с сего оказывались в разных концах школы. Но, когда зашли в столовую немного отдалились друг от друга… Тенген испарился… Осознание происходящего тяжелым грузом давило на разум. Столкнувшись с необъяснимыми обстоятельствами напрямую, мужчины переглянулись, затем посмотрели на главный вход в Академию. — Если зайдем туда снова — окажемся в ловушке. — начал Кеджуро, намекая на то, о чем не хотелось даже думать. Гию вдруг осенило: — Подожди. Получается, звуки бивы перемещают людей по одному. Вероятно, когда кто-то оказывается в… опасности? — предположил он, намекая на свою встречу с «Шинобу», — кто-то играет мелодию, меняя пространство. — Выходит, что так. — кивнул историк. — Значит, когда перемещают одного человека, перемещаются все в хаотичном порядке. Когда мы с Татибаной зашли, мы были на лестнице, возможно, кто-то из… тварей… поджидал нас там, и заиграла мелодия, и я очутился в каком-то из классов. Тогда Огава заметил по камерам, что кто-то шел позади Татибаны, бива прозвучала еще раз, мы все снова переместились. Если вы с Узуем оказывались в разных местах вдвоем, вероятно, касаясь друг друга можно переместиться вместе. Но… — Звуки бивы звучали часто, сколько ты провел в школе? — подхватил Ренгоку. — Минут двадцать. — Получается, либо мы с Тенгеном каждый раз сталкивались с какой-то нечистью… — Либо в Академии помимо вас находился кто-то еще, кого нужно было перемещать. — с дрожью в голосе заключил Томока. Мужчины долго всматривались в друг друга, в поисках сомнений, хотя бы одной мысли, которая бы опровергла их догадки. — Звони Кочо. — Если это была не она? — Либо она не ответит, потому что это на самом деле была Шинобу и вас разделило, из-за того, что кто-то оказался в беде, либо она ответит, потому что это настоящая Шинобу, и она знает, кто из учеников прямо сейчас находится в школе.

***

По волшебству смартфон Томиоки включился, показывая тот же заряд, что и полчаса назад. Гию нашел номер Кочо, но звонить не решался. Если что-то позвонило с телефона Тенгена прямо из Академии, то где гарантия, что ему ответит настоящая Шинобу? Но Кочо достаточно популярная девушка, она действительно может знать, кто из ребят пошел этой ночью в школу, у них ведь есть общие беседы, да и слухи среди учеников… — Внимательно слушаю. — послышался недовольный голос Кочо. — Шинобу, где ты? — сходу спросил преподаватель. — В душевой кабине. — ее голос повеселел, от чего у Томиоки сошел холодный пот. Мысли путались в клубок. Ренгоку сказал, что, если Кочо в Академии, то она не ответит, намекая на то, что у девушки пропадет связь, но ведь у Узуя тоже выключился телефон. Музыкант оставил свой мобильный в классе и с этого же телефона кто-то позвонил Томиоке. Тут уже два варианта: девушка у себя дома и шутит над ним; она в школе и сейчас он говорит не с настоящей Шинобу, ведь никому из… живых… еще не доводилось связываться с внешним миром. — Где ты? — стараясь скрыть дрожь в голосе, переспросил мужчина, не зная, как ему вести диалог. На заднем фоне послышались визги и крики, затем они прекратились звонким ударом — вероятно Шинобу закрыла дверь, чтобы ничего не мешало ей говорить. — Томиока-сан, что я могу делать посреди ночи в душевой кабине? Неоднозначно. Душевые есть и в бассейне Академии. Вспомнив, что один из учеников в прошлом году встретил там нечто, Томиока, сквозь зубы прошипел: — Не трогай детей. Последовало долгое молчание, от которого сердце с каждым ударом ускорялось — неужели он не ошибся и говорит с чем-то, что не являлось Кочо. Приглушенные крики все еще были слышны, Томиока надеялся, что все это — какое-то недоразумение. — Томиока-сенсей, это клевета. — спустя какое-то время рассмеялась Шинобу. — Зачем мне дети в ванной, тем более ночью. Вам приснился кошмар? Почему именно сейчас Шинобу решила отвечать своими загадками? Кеджуро выхватил телефон из рук Гию и включил громкую связь. — Шинобу, или не Шинобу, — неловко сказал Ренгоку, — прости нас за беспокойство, но можешь четко сказать где ты, с кем находишься, и что делаешь? — Это уже домогательство. — вопреки ее недавнему настрою, голос Кочо резко стал серьезным. — Я так понимаю, вы в Академии? Я прямо сейчас нахожусь у себя дома, стою посреди ванной комнаты в гордом одиночестве, слушая какой-то фильм ужасов в зале, честно не помню какой — поставила первый, который попался, разговариваю с вами… — Спасибо! — облегченно вздохнул Кеджуро, — Прости нас за столь поздний звонок… — Шинобу, кто из учеников сейчас в школе? — перебил Гию, чувствуя, как его немного трясет. — Я обещала, что не скажу. — ответила девушка. — Мы не сдадим тебя. — попытался договориться Ренгоку, — Прямо сейчас в Академии небезопасно, нам правда нужно знать, сколько человек искать, желательно, если назовешь имена. Послышался приглушенный смешок ученицы: — Откуда мне знать, что я говорю именно с вами? Вдруг вы людоеды, решили меня запутать и друзей моих отыскать? Преподаватели не ответили, переглядываясь. Томиока, не задумываясь нажал на иконку с видео. Через секунду на экране появилось лицо Кочо: — Вы за пределами Академии, а я у себя дома, вижу-вижу. Хорошо, еще вчера пять первогодок, говорили о том, что собираются остаться в школе на всю ночь, Танджиро пытался отговорить их, но они убедили, что все пройдет отлично. Он попросил их отписываться каждые двадцать минут, но после девяти вечера они перестали выходить на связь, полагаю, он увязался за ними. Иноске, вроде, тоже дома, мы до двенадцати общались по сети, но он сказал, что Зеницу, вероятно, пошел за Танджиро, раз перестал отвечать. Преподаватели переглянулись, являя друг другу ужас, отражавшийся в их лицах. — Больше никого? — Второгодки и третьегодки не сунутся в Академию после инцидента в прошлом году. Только если они не Камадо и Агацума. — уверенно ответила Шинобу. Томиока протяжно выдохнул, собирая волю в кулак. — Оставайся дома, мы пойдем за остальными. — Родителям позвоните? — предложила Кочо. — Они ломанутся на территорию школы. — ответил Гию, — Сами пропадут, и мы их до рассвета не отыщем. Чем больше здесь будет людей, тем проблематичнее вывести их. Спасибо, до встречи. Преподаватель физкультуры завершил вызов. — Позвоним директору? — спросил Кеджуро. — Да. Нужно что-то делать.

***

Через двадцать минут переговоров удалось получить хоть какое-то внятное распоряжение — собрать всех возле временного пропускного пункта, вызвать родителей, чтобы те забрали своих детей, и забыть об инциденте. Голос директора Академии не выражал беспокойства, насколько Гию было известно — глава школы лично в свой первый же месяц работы провел ночь полнолуния в стенах здания, казалось, он не был удивлен такому раскладу событий. Исходя из его слов — за всеми живыми существами в Академии приглядывает что-то, с чем директору посчастливилось столкнуться в ту ночь. Преподаватели могли остаться снаружи, дожидаясь, когда та самая незримая помощь выведет учеников, потому что сущность, с которой столкнулся Томиока, была безобидна, однако ее существование пугало, и по голосу Гию была слышна его паника. На вопросы, почему Академию Клинка с ее скелетами в шкафу еще не закрыли и не снесли, директор отвечал уклончиво, мол, земля, на которой стоит Академия такая, построй здесь что угодно, освяти тысячу раз — ничего не изменится. Раз детям ничего не угрожает, то можно спокойно их дожидаться возле ворот. Но преподаватели все же пошли обратно. Проще собрать всех и попросить того духа-хранителя переместить всех сразу в одно место, чтобы всем спокойно выйти из этого проклятого места. Час Быка уже наступил. — «Не гневай Быка — тогда он спасет». — вспомнил Гию, — Возможно ли, что это существо можно разозлить, и оно навредит? Ренгоку пожал плечами: — Возможно. Плечи преподавателей соприкасались, они шли медленно и вплотную, периодически нарушая гробовую тишину вокруг, выкрикивая имена. Никто не откликался на их зов, пришлось бродить по пустым темным коридорам первого этажа в несколько заходов, в надежде встретить хоть кого-то, кто искал выход на первом. — Сколько этих тварей в Академии? На каждого по одному или больше? — спросил Кеджуро. — Если бы их было много, мы бы каждую минуту переносились… — начал Томиока, но вдруг раздался звон бивы. Когда в глазах перестали плыть стены школы, преподаватели оглянулись. — Мы на первом, но в западном крыле. — сказал Ренгоку, — Зная Узуя, он бы из окна выпрыгнул, если бы устал бродить по школе. — Думаешь, он встретил кого-то из детей? — предположил Томиока. Историк кивнул. Они свернули к столовой, когда услышали ругань у ближайшей лестничной площадки: — Идиота кусок, не звонил я тебе! — Это ты идиот, раз не помнишь, кому трезвонишь посреди ночи! Зеницу и Узуй подпрыгнули от испуга, когда из-за поворота показались Томиока и Кеджуро. — Гию, а ты тут как оказался? Снова я звонил?! — недовольно спросил Тенген, косясь на Агацуму. — Да. Узуй испуганно воскликнул: — Я телефон оставил в классе, он даже не включался! — Но с него, по всей видимости, до сих пор кому-то звонят и зовут сюда. — ответил Кеджуро. Судя по лицу Тенгена — тот пребывал в панике сравнительно дольше, чем Гию, от чего преподавателя физкультуры немного попустило. Когда ты взрослый дядя, видишь, как другой взрослый дядя, находясь в таких же условиях, едва ли не истерит от страха, то сразу появляется чувство, что это великовозрастное дитя надо успокоить и защитить. Зеницу резко напрягся и начал оглядываться. У Агацумы прекрасный слух, можно даже сказать нечеловеческий, от чего его тревога быстро передалась трем преподавателям. Гию схватился за рукав белой куртки Кеджуро, протягивая ладонь в сторону Узуя, тот, видимо, уже прознал фишку совместных перемещений, одной рукой схватил Зеницу за ворот желтого кардигана, цепляясь за протянутую руку Гию. Мелодия бивы перенесла всех четверых в какое-то просторное еще более холодное помещение. — Спортзал? Почему не в холле? — недоуменно спросил Ренгоку. — Неважно, — ответил Томиока, разворачиваясь к запасному выходу, ведущему во внутренний дворик, — Идем на выход. Быстрым шагом они направились к небольшой металлической открытой двери, когда до их ушей снова донесся мелодичный звук. — Да когда это кончится! — взвыл Узуй. На этот раз они оказались на четвертом этаже, там, где совсем недавно Гию остался совершенно один, потеряв Татибану из поля зрения. — Сколько человек в здании? — спросил Томиока. — С вами двенадцать. — послышался звонкий голос позади. Камадо Танджиро стоял у окна, озираясь по сторонам, видимо, его тоже переместило сюда в этот же момент. — Танджиро! — протяжно просипел Зеницу, протягивая к другу руку, тот тут же схватился за него. — Я нашел ребят в кабинете математики, они прятались от вас, Томиока-сенсей. — Не от меня. — ответил Гию. В отличие от остальных, Камадо пребывал в явно положительном расположении духа: — Вас так боятся, что у всех были коллективные галлюцинации. — Сам-то ты что видел? — спросил Агацума. Камадо рассмеялся: — Черную дымку какую-то. Не думаю, что я боюсь выхлопных газов. Ответ Танджиро смутил преподавателей, если все вокруг видели людей, которых опасались, то почему именно Танджиро ничего подобного не видел? — Это истинная форма местных душ. Снова их испугал голос из ниоткуда. Гию вздрогнул, услышав мягкий спокойный тон Кочо Шинобу. — Я же сказал тебе оставаться дома… — Что ты тут забыл?! — злобно произнес Зеницу. Агацума никогда бы не посмел так разговаривать с девушкой, тем более они с Шинобу друзья. Гию напрягся. Шинобу стояла перед ними в своей школьной форме, словно не чувствовала холода, и улыбалась так, будто ничего сверхъестественного не происходит. — Макио, ты что тут… — Узуй отпустил руку Гию и подошел к Шинобу. «Макио?!» — Тенген отойди! — закричал историк, пытаясь вырваться из хватки Томиоки, но тот не отпустил, пока они держат Зеницу и Танджиро, нельзя расходиться. — Я же не укушу! — елейно рассмеялась Шинобу… нет. Это не Шинобу! Узуй почуял неладное и отступил к остальным: — Почему нас не переносят? То, что в глазах Томиоки предстало в образе Кочо, имитируя ту самую ее злобно-дружелюбную улыбку, начало медленным шагом приближаться. — Накиме-сан пока занята нами. — прозвучал еще один голос Шинобу за их спинами. Томиоке, признаться, одной Кочо, хватало, а тут их целых две и все не его. Пока все вокруг видели объект своих тревог, не понимая, как реагировать, Танджиро вышел вперед: — Не знаю что вы такое, но отпустите наших товарищей и дайте нам уйти пожалуйста! Послышался смех. Не только этих двух… существ. Из всех классов на четвертом этаже начали выходить фигуры, образуя целое скопление. — Мать моя женщина хорошая… — прошептал Тенген, бледнея. Агацума предпочел закрыть глаза, чем видеть целую толпу… кого же он так боится и ненавидит? — Ваши друзья покинули наш пир. — с наигранной досадой в голосе ответило существо. — Вломились на наш праздник, посмели ударить нашего брата! — с яростью прокричало второе. — Он ведь не хотел зла, а с ним так обошлись… — покачала головой девушка, — Ничего, вас нам хватит. Окруженные преподаватели, вышли вперед, закрывая собой двоих учеников. Дюжина существ, имевшие тела и лица их страхов, словно хищники, которые наслаждались процессом охоты, приближались. Томиока вытиснулся вперед, пытаясь закрыть собой всех четверых. Он не боится Шинобу. Не до дрожи в коленках, не до того ужаса, который она наводит на обидчиков. Он боится все, что связано с ней — ее будущее, ее счастье, ее выбор… Когда то, что имело лик Кочо приблизилось к нему вплотную, протягивая руки к его лицу, Томиока отвернулся и зажмурился. — Не хотите смотреть на меня? Как же так? — раздосадованно проговорила девушка ее голосом, — Вы так мчались ко мне, а сейчас отвергаете? Томиоку мало заботило, что могли подумать коллеги, которые, по всей видимости прекрасно догадывались обо всем. Сейчас это уже неважно — спастись бы от толпы разъяренных… — Шинобу?! — удивленно прошептал Зеницу. — Агацума, помолчи… — упрекнул его Тенген. — Да нет же! Когда существо коснулось щеки Томиоки, по его телу пробежал табун холодных мурашек, таких же ледяных, как ее ладонь. Вдруг ощущение прикосновения исчезло и послышался истошный вопль. — Нехорошо трогать людей без разрешения. — послышался очередной голос Кочо. Только тогда Гию решился повернуть голову в сторону говорящей, он увидел черную макушку перед собой и серебряную заколку с вырезанными на ней бабочками. Кочо Шинобу - настоящая Кочо Шинобу - стояла впереди, закрывая собой преподавателя, держа в руках какой-то стеклянный полупустой бутылек с прозрачной жидкостью. То, что коснулось Томиоки лежало на полу перед ней, хватаясь за лицо, выкрикивая проклятья: — Святая вода?! Девушка выставила руку с емкостью вперед: — Не подходить! Ее копии попятились, шипя неразборчивые слова, боясь содержимое бутылька, как огня. Существо, которое она ранила, приподнялось, все еще держась за лицо: — Я уж думала ты трястись от страха будешь. — Каждый день в зеркале вижу. — ядовито ответила Шинобу. Она тут же подалась вперед занося бутыль, разбивая его о голову твари, отпихивая ее в сторону, — Иноске! Тут же из коридора вылетел Хашибира, расталкивая скопившихся призраков в сторону. Он схватил левой рукой Кочо за руку, держа в правой пульверизатор, брызгая во все стороны. Существа тут же попятились от них, осыпая живых людей проклятиями и матерными словами. — Бежим! — скомандовал Иноске, но не успел сделать и шагу, когда одна из тварей с силой пнула его в сторону. Шинобу отлетела вместе с ним, с глухим звуком ударилась о стену, не отпуская руки друга. «Нет-нет-нет» — Гию ринулся к ним, когда позади раздался крик Агацумы: — Сейчас! Сейчас… Прозвучала бива. Томиока почувствовал, как кто-то схватил его за плечо, и мир вокруг снова завертелся, мгновенно темнея. Последнее, что он видел — Шинобу, его Шинобу, которая тянула к нему руку.

***

Первое, что Гию увидел было здание главного корпуса Академии. Казалось, что с их с Кеджуро встречи в школьном дворике прошло не минут сорок, а несколько дней. Тоимока обернулся, надеясь увидеть позади себя четверых людей, за исключением Кочо и Иноске, но увидел лишь двоих: — Где Тенген и Зеницу? Они не с нами? Ренгоку все еще держал коллегу за плечо. Рядом послышался неразборчивый шепот, а Камадо резко дернулся в сторону. — Танджиро, ты как? Камадо не ответил, он согнулся пополам, держась за нос, из которого обильно потекла кровь. — Нужно вывести его! — сказал историк, помогая ученику подняться. — Вы идите, — ответил Томиока, — я отыщу остальных. Вдруг воздух вокруг сгустился, казалось, температура упала еще ниже. Из ниоткуда послышался незнакомый голос: — Я бы не разделялся снова на вашем месте. Перед ними предстало нечто, издали напоминающее мужчину. Все в этом незнакомце кричало о том, что с ним лучше не иметь дело, начиная от лилового цвета волос, заканчивая странными тату-полосками, геометрично очерчивающих его лицо и тело. Казалось, еще немного, и он нападет. Вопреки ожиданиям, существо подошло ближе, протягивая Танджиро белоснежный платок: — От моего присутствия может немного нездоровиться. Мужчина хотел лично отдать платок, но преподаватели преградили ему путь: — Не прикасайся к нему. Отливающие золотом в лунном сиянии глаза не выражали никакой опасности, наоборот, мужчина постарался сделать выражение лица доброжелательнее, мягко улыбнувшись. — Что с остальными? — недоверчиво спросил Томиока, косясь на Камадо, которому, кажется, становилось немного легче. Парень выпрямился, вытирая катящиеся струйки крови, размазывая их по болезненно бледному лицу. — Двое в восточном крыле. — немного подумав, ответило нечто, — Двое на крыше. Остальных мы вывели, может, присоединитесь к ним? — незнакомец кивнул в сторону пропускного пункта. Гию чувствовал, как дрожат его колени, при виде этого существа, по всей видимости, Кеджуро и Танджиро чувствовали примерно тот же ужас. Если те подобия Шинобу немного щекотали нервы, то этот мужчина побуждал все инстинкты самосохранения бежать от него без оглядки. Но есть вещи поважнее собственного страха: — В Академии сейчас еще трое наших учеников и преподаватель. Мы не уйдем без них. — Не стоит так волноваться за них, Томиока. — ответило существо, — Вы сейчас в большей опасности, чем они. Ренгоку вышел вперед, закрывая собой друга: — Что ты имеешь ввиду? Тон историка был угрожающим, сам преподаватель, нахмурившись, подошел к незнакомцу ближе, проговаривая свои слова так, словно хотел ими разверзнуть небо: — Мы уже наслышались за эту ночь всякого бреда, не думай, что мы так просто уйдем и отдадим вам детей! — Мне нравится твой настрой. — ответил мужчина, улыбаясь, — Но я говорю правду. Все призраки, которых вы сегодня разозлили, сейчас начнут выбираться на улицу. Вам троим лучше поторопиться покинуть территорию школы, мне будет сложно в одиночку их всех останавливать, пока вы тут храбритесь. Незнакомец не врал. Ехидные смешки слышались вдали, но с каждой секундой их звук становился громче. — А как же остальные?! — с надрывом в голосе спросил Камадо, который уже перестал вытирать кровь из носа. Существо перед ними оглянулось, останавливая взгляд на входных дверях школы. — О них позаботятся мои коллеги.

***

— Какого черта ты полез за Томиокой! — Какого черта ты меня остановил! — Да ты бы не успел ухватиться! И мы бы опять оказались в разных местах! Узуй и Агацума не сразу заметили, что их дислокация изменилась на крышу для обедов, продолжив кидать друг в друга обвинения. — Поздравляю, Зеницу, теперь мы в жопе! — процедил музыкант дергая за ручку двери, — Заперто. И как прикажешь спускаться?! Агацума отвернулся, кидая взгляд вниз: — Ноги сломаем, но выживем. Тенген подошел к краю крыши: — Залезешь мне на спину. — Хорошо. — согласился Агацума. — Ты прыгнешь и примешь удар на себя, сломаешь позвоночник, а я отделаюсь парой ушибов. Они долго всматривались друг на друга, а потом рассмеялись. — Можем попытаться выбить дверь, но я скорее плечо сломаю. — сказал Тенген. — Если сломать окно на третьем и попытаться перебраться туда? — предложил Зеницу. — Слишком опасно. — ответил музыкант. Выхода, казалось, другого не было. — Почему все двери в школе открыты, а именно эта заперта? — не унимался Узуй, дергая дверь. — Все коридоры сейчас заполнены бешенными призраками. — прозвучал детский девичий голос позади них. На самом краю стояла девочка с белоснежными, как у Тенгена, волосами в старом цветочном кимоно. — Еще один?! — закричал от неожиданности преподаватель. Агацума вдруг присел на корточки, хватаясь за уши, что-то шипя. — Зеницу! — Тенген подбежал к ученику, который уже начал визжать от боли. Узуй бегло осмотрел его, — Что ты с ним сделала?! Девочка в одно мгновенье оказалась рядом с ними, протягивая Агацуме беруши: — Наше появление приносит дискомфорт, со временем привыкнешь. Юноша принял затычки и спешно вставил их в уши, казалось, ему совсем не помогло, но спустя минуту Зеницу выпрямился, встав позади Узуя. — Что ты такое? — Хранитель. — ответила девочка. Все ее ответы были односложными, вопреки панике людей, она стояла ровно с гордо поднятой головой, не сводя взгляд с металлической двери. — Мой брат расчистит дорогу, и мы вас выведем. Немного подождите. — Почему вы отличаетесь от других призраков? — осыпал ее вопросами Тенген, поглядывая на ученика. Когда Узуй заметил, как белые беруши измели цвет, пропитавшись кровью, преподаватель вынул их, осматривая кровоточащие уши. — Не стоит лезть туда грязными руками. — предупредила девочка. — Моя задача оберегать всех живых людей в Академии, во время полнолуния. — Слух не пострадал? — шепотом спросил Тенген. Агацума покачал головой, в пол голоса спросив: — Вас двое? Ты и твой брат? — Пятеро. — ответил ребенок. Вдруг дверь позади них открылась, и из нее вышел болезненно худой высокий мужчина. Его лицо было изуродовано шрамами и метками, из-за чего преподаватель невольно встал вперед, закрывая собой двух детей. — Мой брат. — пояснила девочка. — Времени мало. — сказал незнакомец, — Нам надо поспешить, иначе они все выберутся наружу. Не понимая, о чем говорит этот мужчина, Тенген оглянулся на девочку. — Вот черт… — прошептал Агацума, глядя вниз. Сверху в свете луны был виден школьный дворик, посреди которого стояло трое людей и одно нечто. Со всех сторон к ним медленно приближались странные черные сгустки дыма, окружая их, подобно морю одинокий остров.

***

Хриплый вой Хашибиры отражали пустые стены коридора. — Что происходит?! — взволнованно спросила Кочо, поддерживая друга за плечи. Она перекинула его руку через голову и нетвердым шагом направилась к ближайшей лестнице. Ее саму трясло, а Иноске, казалось, испытывал такую боль, что не мог и пошевелиться. — Что-то рядом! — просипел юноша, жмурясь, пытаясь сфокусировать взгляд. — Раньше такого не было! — ответила Шинобу. Совсем недавно их с силой бросило в стену, девушка уже почти не чувствовала боль от удара, думала, Иноске тоже несильно пострадал, да и не похоже было, чтобы он что-то сломал, но парень через слово матерился, а потом шипел, словно и говорить ему было больно. — Мы на втором этаже, где остальные? — спрашивала Шинобу у пустоты, потому что Хашибира не отвечал. Спустя десять нетвердых шагов они оба рухнули на пол. — Кожа горит. — произнес Иноске. Кочо еще раз осмотрела друга, попыталась прощупать спину под темно-синей курткой, но не знала, действительно ли у него сломаны ребра, и можно ли это почувствовать, дотронувшись. Воздух резко стал холодным, словно кто-то открыл окна, запуская морозный ветер внутрь. Шинобу съежилась, кутаясь в фиолетовый шарф, жалея, что не одела пуховик. — Идут. — Хашибира поднял голову, осматриваясь. Шинобу встала, подняла юношу и потащила дальше. — Со всех сторон. — провыл Иноске, стискивая зубы от боли. После того, как он это сказал, послышался шелест, словно кто-то слишком громко шуршал одеждой, однако то, что выходило со всех классов не имело ни человеческую форму, ни одежду. Так звучало их перемещение. Неестественно и мерзко. Кочо вынула шпильку, закрывая собой Хашибиру. — Беги. — твердо сказала она, всматриваясь в темные бесформенные сущности. Иноске, казалось, немного отпустило, он все еще был согнут, но смог удержаться на ногах: — Без боя сам не сдамся и тебя не отдам. Он попытался улыбнуться, но мышцы лица его не слушались. Шинобу от чувства безысходности взяла его за руку. — Мы не умрем тут. — заверил ее друг, выпрямляясь. — Почему нас не перемещают? — с дрожью в голосе спросила Кочо, чувствуя, как тело немеет от ужаса. Тварей становилось все больше с каждой секундой. — Потому что смысла нет, раз уж я здесь. — послышался незнакомый голос. На подоконнике сидел мужчина в странном бордовом наряде. Судя по его расслабленной позе, скопление призраков его ничуть не пугало, наоборот, он улыбался. Незнакомец хлопнул в ладоши и сущности растворились, оставляя их наедине в коридоре. Шинобу, чувствуя, как дрожат от страха ноги, выпрямилась, вытягивая острие шпильки в сторону мужчины: — Не приближайся. Того ничуть не испугал ее угрожающий взгляд. — Здесь и раньше в полнолуния появлялись незваные гости, — мило улыбнулось это нечто, — но, чтобы все заканчивалось так плохо, еще не было. Светлые волосы существа обрамляли неестественно бледное лицо. Он лениво раскачивал веер, не сводя разноцветных глаз с учеников. — Ты влияешь на него так? — спросила Шинобу, кивая на все еще трясущегося Иноске. — Ему скоро полегчает. — ответил мужчина. — Вы молодцы, такая самоотдача! Пришли вдвоем спасать друзей со святой водой! Надо было додуматься! Мне понравилось, может, через месяц повторим? Хашибира сделал первый твердый шаг в сторону незнакомца: — Он не навредит нам. — заверил юноша, — Это тебя видела мама? — А я думаю, лицо знакомое! — еще больше развеселился мужчина, — Как Котоха поживает? Милая девочка. — сказал он, погружаясь в воспоминания, — И смелая! Дольше всех продержалась тогда… сколько лет прошло? Двадцать? Тридцать? — Разве не поэтому мама говорила тебе не оставаться в Академии на ночь? — шепотом спросила Кочо. — Я думал она придумала его, чтобы я не ходил. — почесал затылок Хашибира. Проигнорировав их реплики, незнакомец вскочил с подоконника, еще раз хлопнул в ладоши и заявил: — Путь до главного выхода расчищен, советую поторопиться, долго наших мрачных друзей я сдерживать не смогу.

***

— Как так вышло, что вы все здесь заперты? — осторожно спросил Томиока, когда они подошли к главным воротам школы. — Мы были прокляты. — ответило существо, — Раньше мы были повелителями ночи, люди боялись нас, пока… Мужчина замолчал, словно подбирал слова. — Если не ошибаюсь, раньше на месте школы тут много лет был постоялый двор. — сказал Кеджуро. — А до него здесь была наша резиденция. — произнес незнакомец, который отказывался называть свое имя, — Лет пятьсот прошло с момента, когда люди нас истребили. Такие, как я и мои коллеги, оказались намного сильнее остальных наших… знакомых. Поначалу нам нравилось, что в полнолуния наши силы возвращались, однако остальные наши, — он упорно избегал слово подчиненные, — друзья (?) теряли рассудок, сталкиваясь со смертными. — Почему это место не огородили от людей, и почему вы не покинули это место? — недоумевал Гию. — Мы не смогли упокоиться. — ответил мужчина, — Сначала это бесило, побуждало творить зло, пока не построили тот постоялый двор. Мы могли лишь наблюдать за живыми людьми, являя им себя раз в месяц. Люди оказались… интересными… Жажда крови и убийств с годами стихла, оставив после себя столетия размышлений над собственным существованием. Те призраки, которых вы встретили на самом деле не хотели причинять вам боль, если отнестись к ним с уважением, они отплатят вам той же монетой. Преподаватели и Танджиро вышли за территорию Академии, где возле ворот, облокотившись о каменную поверхность сидели два охранника. Заметив их, Татибана подскочил: — Вы выбрались! Какое счастье. — Где дети? — озираясь, спросил Кеджуро. — Вас не было слишком долго. — ответил Огава, — всех пятерых уже забрали по домам. Гию включил телефон — время близилось к пяти утра, казалось бы, совсем недавно было три ночи. — А родители? — Отругали нас, — рассмеялся Татибана, — Потом с жалобами на нас придут. Мол, как допустили, что дети проникли в школу. — Не волнуйтесь. — ответил Томиока. — Предотвратить то, что произошло сегодня невозможно. Томиока с этой ночи теперь лично будет бродить вокруг территории Академии, чтобы ни один студент больше не появлялся в школе в ночь полнолуния. Со всем остальным Гию разберется чуть позже. Сейчас надо дождаться детей, убедиться, что те вернулись домой, а потом страдать от бессонницы и кошмаров пару недель. Сердце неспокойно стучало, а взгляд никак не мог сконцентрироваться на чем-то, кроме главного входа Академии. Начинало понемногу светать, пусть, приближающийся рассвет обнадеживает, однако волнения не утихали. Охранники рассказали, как они столкнулись с группой первогодок, как из школы их вывел самурай с тремя парами глаз, вероятно, это его Огава увидел рядом с Татибаной тогда. — Да где же они… — шепотом произнес Томиока, теряя терпение. — Успокойся. — Ренгоку положил ладонь на плечо Гию, пытаясь подбодрить. — Все будет хорошо. Хорошо или нет — неизвестно. Как только они пересекли главные ворота, вид на Академию изменился — не было видно ни того незнакомца, который их вывел, ни черных сущностей, которые за ними гнались. Вероятно, только на территории школы можно было видеть весь тот… кошмар. Томиока медленно приблизился к ограждению и всмотрелся — все же, если пересечь границу, и зайти на территорию Академии даже на один шаг — всех этих тварей можно было рассмотреть. Вопреки ожиданиям, то, что преследовало их, потеряло интерес к Гию, черные сгустки дыма ринулись обратно в Академию. Дверь главного входа резко открылась и из школы выбежали две фигуры, которые было трудно различить во всем этом хаосе, но по громкому мату Хашибиры было ясно, что это Иноске и Шинобу. Как только двое учеников покинули здание, за ними погнались те же твари, которые преследовали Гию и остальных, помимо тех, которые шли к студентам со стороны пропускного пункта, сущностей становилось все больше, словно они вот так просто появлялись из воздуха. Кочо и Хашибира остановились, окруженные этими тварями. Вдруг двери Академии снова открылись и послышался еще один крик: — Клянусь, я больше никогда не буду перечить своей жене! — Да заткнись ты! — в ответ закричал Агацума, выбежавший прямиком за Узуем. Они расталкивали черные сгустки руками, все еще перебрасываясь колкими фразами, заметив остолбеневших Хашибиру и Кочо, они прибавили скорость, и Тенген схватил Иноске под мышки, пока Зеницу, не теряя скорости, перебросил через плечо Шинобу. Преследуемые непонятными и устрашающими тварями, они, что есть сил, дали стрекача прямиком к главным воротам. Когда тьма вокруг них сгустилась так сильно, что Томиока не смог различить даже их очертания, из ниоткуда появился тот самый незнакомец, который их вывел. Через секунду из кольца черного дыма показались все четверо. Как только они выбежали за территорию Академии, Агацума, то ли специально, то ли от бессилия столкнулся с Гию, который тут же выхватил из его рук Шинобу. Сам Зеницу упал на колени, жадно глотая воздух, хватаясь за сердце: — Узуй, клянусь, еще раз устроишь что-то подобное — убью. Даже отсидеть не жалко. В гробу я видел тебя и твои… Договорить юноша не успел — его тут же зажал в объятия Камадо. — Я так переживал! Тенген что-то ответил ему, вроде извинился, вроде пообещал больше в школу не приходить по полнолуниям — Томиока не слышал. Все его внимание переключилось на Кочо, которую он все еще держал на руках. — Учитель Томиока, — тихо позвала его Шинобу. Гию наклонился к ней, прижимая к себе еще ближе. Сердце понемногу возвращало спокойный ритм.