Что задумала Кочо?

За неделю Томиока порядком устал. Семь дней серых будней, монотонной работы, однотипных уроков и надоедливых ежедневных задач Комитета. Пятница раньше была благословением, но в этот раз Кочо не явилась в спортзал, а Гию, зная, что она не придет, все равно просидел в Академии до закрытия. Глаза слипались, а помятый вид так и говорил о том, что ночь у физрука была безумной. Воспоминания о разговорах с демонами будоражили сознание, будили. Томиока был уверен, что после услышанного еще месяц спокойно спать не будет. Конец марта уж сильно разбаловал теплом. Осталось несколько дней до экзаменов, подавляющее большинство старшеклассников не выходят из кабинетов по переменам, сидя за учебниками, потому что перед смертью не надышишься, потому что готовиться приспичило именно сейчас. Меньше шумных подростков — меньше работы. За исключением совсем отчаявшихся, например Хашибира, который от скуки на стены лезет, даже вызвался помогать дежурить Шинобу в ее первый день в школе. Агацума, у которого выбора другого нет, кроме как следить за дежурными в отсутствие Томиоки, едва ли не рвет на себе волосы от того, как Иноске сбрасывает мусор в огонь, при этом чуть не поджигая самого Зеницу. Гию слышит истерику Агацумы, мысленно обещает прийти на помощь, вешая на стену последнюю из десяти фотографий природы, современного Токио и разных мировых достопримечательностей. Он потратил обеденный перерыв на то, чтобы распечатать все это искусство и найти место, куда можно это аккуратно и ненавязчиво присобачить. Не то чтобы жалко демонов. Просто они даже не знают, как выглядит современный мир. Вот Томиока и помог. Демонов ему не жаль. — У тебя запрет на дежурства с первого года, Хашибира, собирай манатки и вали, я сам Шинобу помогу! Иноске в ответ показал неприличный жест, принимая из рук Кочо пакет с мусором, швырнув его в печь, как баскетбольный мяч. Черный пакет, ударившись о бортик печи, разорвался, вываливая наружу свое содержимое. — Хашибира, от тебя мусора только больше становится! — послышался недовольный голос Аризу. Хашибиру просить убраться — себе дороже. Томиока понял это еще в свой первый день работы в Академии. Закончив с фотографиями, он вышел к ученикам: — Иноске, будь добр, посиди отдохни. Тот, недовольно фыркнув, отошел к сидящему на лестнице Камадо, уткнувшемся в конспекты. Гию медленно осмотрел учеников, вроде, Хашибира никого не сжег за те десять минут, что они провели в зоне мусоросжигания. На рекорд пошел. Еще два года назад все окружающие люди и предметы были бы охвачены огнем за какие-то тридцать секунд. Говорят же, что люди с возрастом становятся сдержаннее. Кочо как ни в чем не бывало продолжила разбираться с мусором, игнорируя пристальный взгляд Томиоки, тот, сообразив, что откровенно пялится, отвел глаза, встречаясь взглядом с Зеницу. Тот, как и чертов Узуй, знает слишком много, от чего неприятный холодок пробежал по спине. Впрочем, осуждения в карих глазах не было, Зеницу, наделенный превосходным слухом с рождения, и без секретов Гию прекрасно осведомлен о темных тайнах окружающих его людей. За неделю большинство синяков более-менее сошло, а ссадины затянулись. Куваджима Джигоро забрал документы Кайгаку пару дней назад, а сам Кайгаку изъявил желание податься в армию, благо возраст позволяет. Конечно же, после мощного пендаля от старших. Сам Агацума трясется, что брат вернется еще более агрессивным и сильным, но, кажется, понемногу успокаивается. Зеницу то ли благодарно, то ли своим каким-то далеким мыслям, кивнул. Томиока так и не понял, как этот жест трактовать, но почему-то на душе стало теплее. Но эта минутная эйфория разрушилась осознанием того, что через пару недель все эти светлые, дорогие сердцу лица, навсегда покинут Академию. Тяжело выпускать свой класс. Пусть, Хашибира и Агацума с третьего года не его подопечные, но второй год они все вместе были под руководством Гию. — Учитель Томиока! — ребячьим голосом позвала Аризу, — Нам с Шинобу срочно надо к врачу, можно домой пораньше? Гию устало выдохнул, поборов желание закатить глаза: — И что у вас так сильно болит, что вам сию же секунду надо домой лечиться? — Совесть болит. — буднично ответила Кочо, отряхивая юбку от пыли. — Кочо, у тебя она вообще есть? — с ухмылкой спросил Томиока. Та, повторив эмоцию, недолго подумав, ответила: — Вот отпустите домой, а я всю неделю буду дежурить. — Ты и без этого всю неделю будешь дежурить. — с нажимом в голосе сказал преподаватель. — Ну, учитель, там новеллу экранизировали, нам надо еще успеть сделать все дела. — встряла Аризу. — И во сколько ваш сериал? — скрестил руки на груди Томиока. — В семь, но нам надо… — Значит, в семь встретитесь там, где хотели и будете делать, что запланировали. — отрезал Гию, — Кочо, забыла, что надо еще убрать спортзал? Девушка опешила: — Но клуб бодзюцу сегодня убирает спортзал… — Я их отпустил, — довольно ответил Томиока, — Не могу же я оставить тебя без работы. Тем более, в кладовке надо разобрать хлам, а я в одиночку не справлюсь. Справится, но хочется помучить Кочо. Та, прекрасно зная, что ее помощь не нужна, запротестовала: — У вас есть Зеницу для личных нужд. Прозвучало откровенно говоря стремно, Гию почувствовал, как уши предательски начали краснеть. — Я не личный раб Томиоки-сенсея, — попытался спасти ситуацию Агацума. Гию, собравшись, продолжил: — У Зеницу еще куча дел в Комитете. Прозвучало елейно, идеально, прекрасно. Шинобу раздраженно дернула плечом, но больше не возражала. Аризу недовольно скривилась, хотела что-то сказать, но позади нее, из-за школьного забора показалась знакомая макушка: — Ты закончила? Шоичи Сикити залез на каменную стену, и, упершись руками для равновесия, перепрыгнул, аккуратно и со вселенским спокойствием, будто каждый день так делает, приземлившись возле Аризу. Та недовольно промычала: — А ты что тут делаешь? Гию удивленно вскинул брови, потеряв дар речи. — Тебя охрана не пропустила? — спросила Шинобу. — Ага. — беззаботно ответил мужчина, махнув рукой Хашибире. Встретившись взглядом с Томиокой, он кивнул. Гию вернул ему кивок. — Нельзя так просто проникать на территорию… Причитания Агацумы прервала Аризу: — Шинобу еще не закончила, проваливай. Ее тон показался слишком агрессивным. Если сравнивать ее обычную манеру общения с людьми, которые ей не нравятся. Гию нахмурился, вопросительно посмотрев на Кочо, та махнула рукой, мол, потом расскажу. — Аризу, вы еще злитесь на меня за вчерашнее? — шепотом спросил Шоичи, но Гию услышал. Девушка решила вместо ответа его проигнорировать. — Я еще часа два буду в Академии. — начала Кочо. — Оу, — растерянно произнес Сикити, — А мне на работу надо, думал, подвезти тебя… Томиока от чего-то почувствовал укол вины за свое эгоистичное желание провести с ней больше времени. Он хотел сказать, что Шинобу может быть свободна, но девушка не дала ему вставить и слова: — Можешь подвезти ребят? Или Аризу к торговому центру возле моего дома? Дождешься меня? — она повернулась к подруге. — Я дождусь тебя, родная, а твой парень может катиться, куда хочет, но в одиночку. Кочо, ехидно ухмыльнувшись, взяла ее за руки. — Любовь моя, не ждать же тебе меня здесь все это время? У тебя есть шанс бесплатно покататься по городу. — Я вам не такси. — встрял Шоичи, но его будто не услышали. Аризу театрально вздохнула: — А что мне еще остается? Вокруг одни разлучники, которые хотят помешать нашему с тобой счастью… — Не волнуйся, моя душа, мое сердце навеки принадлежит только тебе… — Вся моя жизнь отныне твоя… — четко и тихо прошептала Аризу, прижимая подругу к себе. Гию вздохнул, закатывая глаза: — Вы либо втроем укатываете, куда захотите, либо втроем разгребаете мне подсобку. Сказал он это с расчетом на то, что от девушек и Шоичи и духу в Академии не будет. — Ой мне к врачу… — затараторила Аризу. — А с чем помочь? — спросил Сикити. — У меня минут двадцать есть, если что-то надо перенести я могу… — Ты можешь поехать на работу и работать. — елейно пропела Кочо. Шоичи, встретив ее взгляд, в примирительном жесте поднял руки: — Отличная идея, так и поступлю. Шоичи ушел так же красиво, как и пришел. Аризу ограничилась коротким прощанием и уходом через главные ворота, Агацума, странно посмотрев на Шинобу, потащил Иноске и Танджиро куда-то в Академию, оставив преподавателя и ученицу на заднем дворике. Гию не стал спрашивать, почему Кочо не поехала со своим молодым человеком, ведь она прекрасно знала, что ее отпустят. Не его это дело. Но нутро довольно отзывалось трепетом где-то в грудине. — Можешь просто вымыть полы в спортзале. Бардак у себя в кладовке я сам разберу. — Через сколько лет? — поинтересовалась девушка. — Вы каждый год собираетесь убрать старый инвентарь с верхних полок. Мне кажется, там слой пыли уже толще двух сантиметров. Томиока недовольно цокнул, мысленно соглашаясь. Еще неделю назад их с Шинобу разделяли рамки приличия и неловкая тишина, однако, Кочо вновь стала своей совершенной, то есть обычной, но при этом обновленной версией. — Отдохнула? — как между прочим спросил Томиока, пропуская ученицу в спортзал. — Да. — ответила она, снимая зеленый пиджак, закатывая рукава белоснежной рубашки. Хотя разговор все равно не клеился. Шинобу без всякого энтузиазма принялась намывать полы спортзала, пока Гию, с таким же нежеланием что-либо делать, сбрасывал на маты старые запылившиеся конусы и сдутые мячи. Работа шла до одури медленно, и давящую тишину нарушали периодические чихи Гию. — Может, вам маску дать? — послышался голос Кочо из спортзала. — Лучше принеси ведро воды и мусорные пакеты. — Опять сжигать? — недовольно буркнула девушка, — У меня вся одежда пропахла гарью… — Значит, завтра избавимся. — чихнул, — Сейчас хотя бы влажной уборкой заняться. Томиока спрыгнул с полки, собирая мусор в кучу, украдкой наблюдая за ученицей. Та, словно почувствовал его взгляд, повернулась: — Что? — Ничего. Но Кочо осталась стоять на месте, обдумывая что-то. — Хочешь сказать что-то? Она кивнула: — Как вы с Сикити умудрились подружиться? Гию подавился слюной. — Мы не друзья, — закряхтел он. — Никогда не видела, чтобы Шоичи так сильно хотел с кем-то общаться. — возразила Шинобу. — Ревнуешь? — вырвалось у Гию. Томиока уже сто раз пожалеть о сказанном, когда услышал отчетливое «нет». — Просто интересно, о чем вы говорили тогда. Томиока постарался мило улыбнуться, но, судя по недоумевающему выражению лица Кочо, вышло по-идиотски. — Мужской секрет. Девушка недовольно цокнула: — Вы от меня нахватались только плохого! Преподаватель рассмеялся. Вспомнив, как Аризу отреагировала на появление Сикити, решился спросить: — Что случилось между Аризу и Шоичи. Шинобу ехидно хмыкнула, явно сдерживая хохот. — Мы с Аризу вчера сидели у меня, а Шоичи, узнав, что у меня подруга, приехал с закусками, мол, зачем ему повара дома, если он не может угостить прекрасных дам, все такое. Так вот, Аризу не знала, что он придет, а он не знал, что у меня именно Аризу, а вы знаете, она как ходячий ураган, — Гию кивнул, — Не знаю, что произошло, но когда я вышла на крик Сикити в холл, то увидела как Аризу гоняет его по моему дому рожком для обуви, а она вся была с ног до головы в еде и газировке. Мы полчаса пытались отмыть полы. До сих пор липкие. Томиока честно пытался сдержать смех: — Только не говори, что мы видели призрак Шоичи? — Я тоже думала Аризу его убьет, но он чудом спасся. Дождавшись, когда Шинобу принесет черные огромные полиэтиленовые пакеты, он лично занялся сортировкой инвентаря, пока ученица подметала полы в подсобке. Гию устало выдохнул, осмотрев помещение: — Протереть верхние полки и дышать станет легче. — Вы проветривайте тут периодически, — таким же усталым тоном сказала Кочо. — А то душно. Гию почему-то принял последнее слово на свой счет. Когда Шинобу устает, начинает бросаться ядом сильнее. В голове уже прозвучали шутки в стиле: «А душно здесь под стать вашему характеру». Фыркнув своим мыслям, он собрал все мешки с мусором в обе руки: — Я, наверное, сейчас пойду и выброшу. Можешь передохнуть. Кочо что-то буркнула, но подметать не перестала. Гию медленным шагом отправился к выходу. Откровенно, не хотелось заканчивать уборку. Он очень соскучился по Шинобу. Даже ее колкости, которыми она осыпала его с утра были бальзамом на раненную душу. Мысли невольно возвращались к прошедшей ночи. Демоны. Охотники. Шинобу. Геноцид. Погрузившись в мрачные воспоминания, он не заметил, как избавился от мусора и как дошел до спортзала. Грустно выдохнув, он таким же неспешным шагом прошелся по помещению, обдумывая, что можно было бы сказать ей. Сознание нарочно подкидывало идею разобраться с чувствами прямо сейчас, ведь, чего греха таить, они взаимны. Короткие взгляды, мимолетные прикосновения, все насмешки и колкости. Все, что есть между ними взаимно, а история демонов только дала понять, что со всеми недомолвками пора заканчивать. Как начать? Шинобу, я без ума от тебя и от твоего безумия? Кочо, огласи весь список своих хотелок, я все сделаю. Может, повстречаемся ради приличия пару лет, и ты станешь моей женой? Ты говорила, что хочешь навестить Мицури во Франции, может, сбежим туда насовсем? Я собираюсь дожить до старости и хочу, чтобы ты сделала то же самое, но только мы будем жить вместе, носить одну фамилию, и делать все в свое удовольствие? Память подкидывала уроки Узуя по пикапу, откровенно говоря, паршивые. Тенген кудесник, ведь умудрился жениться сразу на трех прекрасных женщинах, а с Томиокой такое не сработает. Гию остановился у входа в подсобку. Глубоко вдохнул. — Шинобу, — голос дрогнул, — Не хочешь сходить… Томиока опешил, упершись взглядом в женскую фигуру в углу помещения. Кочо стояла на мягком сидении компьютерного кресла на носочках, протирая пыль. Заметив вошедшего Гию, она дернулась, от чего колесики кресла сдвинулись и поехали в сторону. Томиока среагировал быстрее, чем подумал. Обхватив ее бедра двумя руками, он подставил ногу на пути движущихся колесиков, затормозив движение кресла. Сильный цветочный запах парфюма Шинобу, вперемешку с едва различимыми нотками гари, ударили в нос взрывной волной. Гию вздрогнул весь, крепче хватаясь за девушку, та, пискнув, то ли от испуга, то ли от его близости, с силой схватилась за металлическую перекладину. Томиока пытался восстановить дыхание, чтобы не показаться еще большим извращенцем, но бешеный ритм сердца не собирался успокаиваться. Он уперся лбом в ее поясницу, чувствуя лицом ее напряженные мышцы. — Не… — Шинобу громко сглотнула, — не пугайте так… — Извини. — просипел Томиока, шумно вдыхая, пытаясь найти в себе силы отстраниться. — Я почти все. Я… Ее голос задрожал против воли, с виду такая же холодная и собранная, но Гию прекрасно слышал ненормальный гул сердца в ее грудине. Отстраниться стоило неимоверных усилий. Томиока медленно разжал объятия, все еще держа ее за бедра крепкой хваткой. Под тонкой тканью чулок чувствовалось опьяняюще горячее тепло ее тела. Хотелось пройтись ладонью по всей длине ног, повторить ее прекрасные изгибы. Сознание подбрасывало далеко неоднозначные образы. Пришлось насильно упереть взгляд в пол, лишь бы не смотреть так… так, как он смотрит. Гию не животное. Он не позволит себе того, чего отчаянно хочет. Шинобу ситуацию только усугубляла. Каждый раз, вставая на носочки, заставляя хвататься еще сильнее, делать все что угодно, лишь бы не смотреть на то, как и без того короткая юбка приподнимается вверх от таких движений. Как можно доверять ему? Если Томиока ослабит хватку — Кочо упадет. Гию — мужчина, а у него буквально перед лицом открывается прекрасный вид на то, на что мужчинам нельзя смотреть в таких случаях. Но Томиока держит крепко, и не позволит Шинобу пострадать. Но Томиока не позволит себе подглядывать за Шинобу, поэтому с каменным выражением лица буравит взглядом пол. И Кочо прекрасно это знает, наверное, поэтому она так спокойна. Мышцы ног под его руками напряглись, а девушка слегка повернула корпус к нему: — Я закончила. Гию посмотрел в ее глаза и закончился как человек. На каком-то уровне инстинктов, он помог развернуться Шинобу на кресле, положив одну руку на пояс, а второй поддерживая под зад. Потянул на себя, пребывая в том же забытьи, неприлично сильно прижавшись к ее животу, в последний раз вздыхая. Ткань юбки выскользнула из-под ладони, а Томиока застыл с Шинобу на руках, чувствуя участок обнаженной кожи под большим пальцем. Первая мысль, которая пронеслась в голове звучала: «В Академии запрещены чулки», ведь в уставе школы четко прописан дресс код, ладно Гию, он девушек не разглядывает, а Агацума? Он же должен был заметить и отправить домой… Когда Томиока перестал мысленно ворчать на Зеницу, он вспомнил, чьи оголенные бедра трогает, и запаниковал. В отчаянной попытке опустить ладонь, он, задумавшись, ослабил хватку на пояснице Кочо, та крепко схватилась за его плечи, соскальзывая вниз. Несколько минут назад у Гию была секунда чтобы среагировать и поймать ученицу, когда кресло съехало. Сейчас же у преподавателя отключился мозг. Он мог спокойно позволить ей опуститься. Но рука на бедре действовала быстрее мысли. Мучительно долгая секунда. Неестественно громкий шелест юбки. Шинобу стоит на полу на своих двоих, держась за Томиоку. Красная, как рак, Гию думает, что он ничем не лучше. Левая рука все еще находилась на ее пояснице, пока правая нашла более… удобное место. Почувствовав под ладонью тонкую шершавую ткань, предположительно, нижнего белья, он тут же отстранился, с наступающим приступом панической атаки. Сознание отчаянно искало повод уйти, найти дело, на которое можно отвлечься, лишь бы угомониться. Но взгляд уперся на ладони. Ладони, которые вытворили что-то непотребное, преступное. Гию обещал себе не позволять такого. Кочо — сокровище. Посягать на ее тело — грех, прикасаться к ней с теми мыслями, которые его преследуют — святотатство. Но Шинобу странно улыбалась. По доброму. Мягко. Не так, как улыбается обычно. Она медленно подошла к Томиоке, положив ладонь ему на плечо, слегка поглаживая большим пальцем. Гию не знал, что говорить в таких случаях, в голове мелькнула одна мысль, которую непослушный язык решил озвучить: — Это домогательство, Кочо. Шинобу тут же одернула руку, недоумевающе уставившись на преподавателя. Увидев на его лице смесь смертельного отчаяния и обожания, она покачала головой: — Это клевета, учитель Томиока.

***

Агацума недовольно косился на усмехающегося Узуя. Томиока, привыкнув к выходкам Тенгена, просто устало вздохнул. — Я гений. Лучший человек на Земле. — твердо заявил музыкант, держа в руках коробку с фейерверками. Исходя из неструктурированных, истеричных, хвалебных возгласов Узуя, тот своими руками сделал целую коробку салютов, а еще он собирается опробовать в апреле это свое детище. Гию не стал спрашивать, почему именно в апреле, просто понадеялся, что все это торжество не для демонов. От мыслей о демонах засосало под ложечкой. Впрочем, в последние пару дней, его состояние обещает желать лучшего. Кочо, как ни в чем не бывало, пришла в пятницу на их спарринг, словно это не Томиока днем ранее ее облапал. Не то, чтобы она была против. Впрочем, она так и сказала перед уходом: «Не грузитесь вчерашним. Вряд ли я стану вас упрекать, если вы прикоснетесь ко мне, как захотите.» Если она хотела лишить его сна и покоя, у нее вышло. Еще у нее сегодня экзамен. Самый первый и самый важный. Гию трясется еще и над результатом — кто знает, переживет ли планета, если у Шинобу будет недостаточно высокий по ее меркам балл. Хотя, судя по ее настрою, с которым она входила в класс утром, переживать нужно будет не всем людям, а только нескольким. Взгляд Кочо слишком очевидно говорил о том, что та что-то задумала. Томиока искренне надеялся, что Шинобу что-то для себя решила, а, зная ее, он молился, чтобы его история жизни ее не вдохновила. Тенген и его попытки стереть с лица Земли Академию отошли на второй план, стоило зазвенеть школьным колоколам. Экзамен окончен, надо проводить учеников. У главного выхода из Академии толпились старшеклассники. Счастливые, довольные, грустные, отчаянные. Если первые две категории не нуждались в словах ободрения, то последние уже мысленно сплавлялись по реке Стикс. Аризу разъяренно трясла Хашибиру за плечи, пока тот с блаженным выражением лица не сводил взгляда с проезжей части. Шинобу, ехидно хихикая, что-то нашептывала подруге. Ну, у этих троих все хорошо, если бы Аризу думала, что не сдала, то пострадали бы все, а не только Иноске. Ученики начали понемногу расходиться. Единственная, кто осталась, Шинобу Кочо, недовольно и мило скривила нос: — У меня было такое тяжелое утро, а вы меня батрачить заставляете… — Вижу, на жалобы у тебя полно сил, можешь обратить их в полезное русло. — Я больше не полезу в музей учителя Ренгоку… — сказала Кочо, не снимая с лица вежливую улыбку. Гию ее прекрасно понимал. В пятницу они договорились «отмыть» лабораторную, которую Кеджуро оборудовал под школьный музей. Само помещение открывается пару раз в год, и Ренгоку там лично всеми делами занимается, не подпуская даже дежурных убираться. Интерес взял вверх, Томиока за два года ни разу не бывал там, да и историк запретил входить, а среди учеников ходят странные слухи о вечно закрытом помещении. Гию открыл ученице музей, впустил, сам зашел, думал, никто против не будет. Никто же не пострадает, они ведь пришли туда с благой целью — все осмотреть, делая вид, что убираются. Когда дверь музея за ними захлопнулась, Шинобу сказала, мол, сквозняк. Когда Томиока не смог открыть дверь, она предположила, что кто-то над ними подшутил и запер их. Когда свет в помещении погас, Кочо нервно прохихикала: «Это точно охрана, они нас не заметили, заперли и отключили свет». Когда в музее, в котором кроме них никого не было, послышался металлический лязг и грузные тяжелые шаги в их сторону, Шинобу включила фонарик в смартфоне, и они оба, будучи трезвыми и психически здоровыми (до того момента) людьми, увидели, как к ним приближаются темные древние самурайские доспехи. Без головы. Они вдвоем выбежали из бывшей лабораторной, благо, дверь открылась. Все бы ничего, но Гию обронил в панике ключи от машины, а Кочо свой телефон, и они были вынуждены возвращаться. Но дверь музея на этот раз не поддавалась, поэтому Кочо пришлось пролезть в музей через вентиляцию из класса истории. Идея эта была Шинобу, Томиока раз двадцать сказал, что поедет домой на электричке, отдаст ей свой смартфон, только поехали отсюда, ради всего святого, но девушку это не остановило. Вышла она через три минуты вся бледная, но с мобильным и ключами Гию. Что именно она там увидела, Кочо не захотела рассказывать. — Нет. Я потом как-нибудь сам… — устало выдохнул Томиока, — Мне нужна помощь с Узуем. — Агацума-кун еще в Академии, а я лучше зубной щеткой полы в столовой помою. — веселым тоном сказала Шинобу, разворачиваясь на каблуках в сторону Академии. — Десять минут. — предложил Гию. — Пять. — твердо ответила Шинобу. — Десять, — настоял Томиока, — и я аннулирую наказание. Кочо подошла к преподавателю вплотную, уверенно смотря в глаза. Гию слегка наклонил голову, словно нашкодивший щенок, которого сейчас отругают. — Ему хватит пары секунд, чтобы подорвать весь корпус, а вы предлагаете мне целых десять минут сидеть рядом с ходячей бомбой?! — Просто отвлеки его, Агацума и я заберем у него порох и химикаты… — Как в прошлый раз? — фыркнула девушка. В прошлый раз Томиока лично стащил коробки с самодельным салютом у обезумевшего от желания что-либо взорвать Тенгена. То ли из-за неосторожности, то ли из-за какой-то внутренней химической реакции, то ли вышибной заряд с заглушкой изначально были сделаны неправильно, но две маленькие коробки с салютом подорвались прямо возле главного входа в Академию. Гию тогда сам спасся из-за какого-то внутреннего навязчивого голоса, заставившего его поставить пиротехнику на землю. Томиока покачал головой, желая отбросить воспоминание. Шинобу, дернув плечом, недобро глядела на окно класса музыки: — Может, подсыпать ему снотворное? — У тебя полная свобода действий, только не убей никого. — Постараюсь. — просипела с маниакальной улыбкой Кочо.

***

Что именно Шинобу дала Тенгену, и как именно этот препарат оказался у нее, Гию спрашивать побоялся. Хватило десяти минут, чтобы усыпить музыканта. Все коробки с салютами Агацума, на пару с физруком, выносили в пристройку для служебного персонала на заднем дворе. Если она подорвется — не так страшно, как взрыв в классе или в доме Узуя. Шинобу же занялась утилем всего, что может воспламениться. Быстро и тихо они избавили Академию от навязчивых желаний Тенгена что-либо подрывать. Не в первый раз и не в последний. Кочо и Агацуму Гию отпустил почти сразу же, нечего им возиться с раздраженным Узуем, у которого обрушились все планы. Пока было время, он зашел к директору с отчетами по Комитету. Томиока должен был сдать отчет еще в пятницу, однако он не знал, как теперь разговаривать с начальством. Седовласый мужчина, лицо которого всегда спокойно и миролюбиво, закрывающего глаза на всех мистических существ, с вечной легкой и доброй улыбкой внимательно выслушал Гию. Преподаватель с каждым своим словом чувствовал, как дрожь в теле только нарастает. Никто из демонов прямо не сказал, а Доума намекнул. Все остальное — лишь догадки Томиоки. Почему-то улыбка директора стала еще шире, а его глаза по-доброму сузились. Старик тряхнул головой, чему-то усмехаясь, словно вспомнил какую-то веселую шутку. Гию прикрыл глаза, выдыхая. Это лишь его воображение и жалкие домыслы. Память подводила, но образы начальника в разговоре или деле всегда сопровождались странными жестами — Шинобу бы точно обвинила Томиоку в сексизме — не мужскими. — Я вас понял, Томиока-сан, можете идти. Воспаленное страшной догадкой сознание подсказывало, что директор понял, что Гию знает. — Извините. — на автомате выпалил преподаватель, склоняя голову. — Не стоит так волноваться. — ответил старик, — Все мы здесь выполняем свою работу. Кровь стучала в ушах даже тогда, когда Гию вышел из кабинета директора. Сердце громко и быстро отстукивало в ребрах. На секунду мир стал серым и нечетким. Дыхание сбилось, а в ушах звенело. — Томиока? Все хорошо? Гию почувствовал, как его подхватили под локоть. — Может, в медпункт? — Кеджуро. — облегченно выдохнул физрук, позволяя уводить себя. Слишком много потрясений за такой короткий срок. Историк медленно, позволяя облокачиваться на себя, осторожно вел Томиоку по коридору: — Ты не спишь нормально неделями, ешь, как птичка, перерабатываешь… Может, больничный возьмешь? Давай, мы с Узуем в Комитете за тебя посидим? Сколько можно себя так изматывать? Причитания историка, как под толщей воды, слышались глухо и отдаленно. Гию тряхнул головой — мир вокруг закрутился с новой силой. Это от испуга? Действительно переутомился? Хватка Ренгоку ослабла, Томиока, сильно жмурясь, попытался сфокусировать взгляд. — Кочо! Где медсестра?! Шинобу? Она же должна была уйти домой. Ученица шла с противоположного конца коридора им навстречу. Гию попытался выпрямиться, сознание понемногу возвращалось, а темнота в глазах отступала. — … в учительской кому-то плохо стало. — Я приведу медсестру, поможешь Томиоке? Кажется, сейчас рухнет. — Не кажется. — беспокойно ответила Шинобу, взяв Гию под локоть. Время вокруг ускорилось, один Томиока не успевал осознавать, что происходит. — Прилягте, пожалуйста, — девушка помогла ему устроиться на кушетке, — На вас больно смотреть. Как можно было до такого довести себя? Томиока спрятал лицо в сгибе локтя: — Переработал. Бывает. Кочо еле слышно усмехнулась: — Вам можно ворчать, что я нагружаю себя, а мне нет? — Тебе можно все, Шинобу. Ученица промолчала, села на край кушетки, тихо напевая что-то под нос. Немного отпустило. Однако это улучшение наступило не сразу. Гию прикинул, сколько примерно они сидят в медкабинете. Словно прочитав его мысли, заговорила Кочо: — Пятнадцать минут тут сидим, там кто-то помер в учительской? — Шинобу. — Что? — цокнула она, — И Ренгоку-сенсей не вернулся еще… Пойду и спрошу, что случилось. Вам лучше? — дождавшись кивка, продолжила, — Я быстро. Стук каблуков по кафелю болезненным звоном отдавался в ушах. Гию откинулся на подушку и принялся ждать. Он чуть не уснул под едва слышный мерный стрекот цикад. Давно он не слышал их пения. В последний раз в додзё деда, а с тех пор, как Томиока переехал в Токио, он и вовсе забыл, что такое цикады. Безумно быстрый темп жизни столицы захлестнул… Стоп. Гию прислушался. Невозможно. К трели насекомых добавился едва слышный стук соудзу. В саду дедули стоял такой водяной фонтанчик. Томиока был бы рад подумать, что вся эта галиматья с Академией — страшный сон, и сейчас он проснется ребенком дома у деда. Еще один стук бамбуковой трубки о твердую поверхность. Гию подорвался на кушетке, игнорируя головокружение. Дверь медкабинета была слегка приоткрыта. Страх тут же охватил его. Кочо минут десять назад вышла через эту дверь и не закрыла. Сквозь маленькую щель не было видно ничего. Сплошная кромешная тьма. Томиока обернулся к окну — полуденное солнце вовсю освещало мир. Выбора другого не оставалось. Глубоко вздохнув, Гию быстрым шагом вышел из мед кабинета и захлопнул за собой дверь. Вместо привычного звука закрывающейся деревянной двери послышался стук сдвинутых сёдзи. Как и думал Томиока. Глаза понемногу привыкали к темноте. В тускло освещенном пространстве прорисовывались предметы интерьера, которым бы и сам Гию не смог бы сразу дать название. Одно было очевидно — это чья-то спальная комната. Тяжелый цветочный аромат окутывал и успокаивал бешено стучащее сердце. От прилива адреналина преподавателю заметно похорошело. Он — мужчина, а, судя по всему, комната принадлежала женщине. По неизвестной причине, хозяйки не было дома, а встречаться с ней, откровенно говоря не хотелось. Томиока уже привык к тому, что судьба любит над ним подшучивать. Не может быть такого, чтобы он, Томиока Гию, оказался НЕ в ее комнате. Его единственная задача — молча и тихо вернуть любопытную Шинобу, его Шинобу, домой, пока она не натворила дел. Быстрыми шагами он направился к единственному источнику света — крошечной щели между сёдзи, ведущими на улицу. Густой аромат цветов сменился нежной прохладой. Гию глубоко вдохнул, осмотрелся. Его догадки подтвердились — тогда, когда они с Кочо видели дверь в прошлое из подсобки, они видели выход из покоев, из которые преподаватель только что покинул. В лунном свете вид казался сказочнее. Оголенные ветви вишни, украшенные снежными шапками, поблескивали в белом свете. Одно такое дерево в два раза больше любой вишни в парке у дома Гию. Вся земля вокруг, усыпанная тонким снежным слоем, одним своим видом успокаивала. Тенген был прав. Словно к истокам прикасаешься. Наверное, Шинобу страсть как хотела сюда попасть. Томиока ее понимает. Но это не их время. Они должны покинуть это место, желательно, чтобы их обоих никто не заметил. Резкий порыв ветра вернул в реальность. Гию напрягся всем телом. Уши не улавливали ни шороха, ни шагов, ни дыхания. Но Томиока уверен. Кто-то стоит позади него. Собравшись с силами, он мысленно поблагодарил ее за ожидание. Тело не подчинялось, пришлось приложить усилия, чтобы обернуться. Она стояла у входа в свои покои. Прямая осанка, гордо вздернутый подбородок, твердый, слегка потерянный, но обжигающий взгляд фиолетовых глаз, легкая улыбка. — Извините за вторжение, — хриплым голосом начал Гию. Услышав его, женщина слегка наклонила голову в бок. Ветер всколыхнул фиолетовые кончики волос длинной челки. Томиока старался не опускать взгляд ниже — он не знал, верхняя на ней накидка или это такая красочная разномастная пижама. В любом случае, рассматривать так пристально — неприлично. — Кочо Шинобу.

***

— Будь у меня возможность поговорить с ней вживую, — не унимался Доума, — я бы высказал ей все, что накипело. — Не успел бы. — хмыкнул Аказа. — Она бы тебя убила, едва ты открыл рот. Доума согласно кивнул. — Она истребила вас всех за несколько дней? — напомнил Узуй. — Точно-точно. — хихикнул Доума, — как и обещал, расскажу про наше второе истребление. Демон закрыл веер, пряча его в рукавах. Он встал и медленно подошел к окну: — Это история о семейных узах, предательстве и любви… — Хватит драмы. — недовольно зашипела Даки. — Все-все, — рассмеялся Доума, усаживаясь на подоконник. — Как мы ранее говорили, наша сестрица Тамае сговорилась с лекарем охотников по имени Кочо Шинобу. Та каким-то образом очаровала демона, убедив перейти Тамае на сторону врагов. Уверен, план возвращения в прошлое — идея Кочо, а не Тамае. Хотя, не отрицаю, что наша сестра просто хотела от нас избавиться и нашла действенный способ. — Убить названных братьев и сестер? — скептически спросил Ренгоку. — Мудзан лично вырезал семью Тамае, перед тем, как обратить ее. Его излюбленный ритуал создания высшего демона. — ответил Аказа. — План заключался в том, что наши бесплотные духи вторгаются в наши тела, возвращая память о последней битве. Тамае умудрилась убедить нас не говорить о битве и возможном повторном проигрыше главе, мол, Мудзан жесток, может, убьет нас всех за то, что допустили проигрыш. Он действительно мог убить за то, что мы позволили охотникам победить в битве, которая еще не произошла. Узуй отложил гитару в сторону, хмурясь, не решаясь говорить. За него спросил Гию: — Если тот Мудзан так силен, что его боялись даже вы, то почему его нет среди местных призраков. Доума покачал головой: — Молодой человек, о таком даже думать грешно, а говорить и подавно. Благодари богов, что глава умер не на территории этой школы и не остался здесь. — Не на территории Академии? — послышался голос Кеджуро. Доума хлопнул, привлекая внимание: — Все по порядку! О чем я? Точно. Мы разработали действенный план победы. Изучив все наши ошибки в прошлом, мы поняли, что не нужно было убивать сильных охотников друг за другом, оставляя слабейших на десерт, они ведь сами подохнут рано или поздно. А вот избавиться от настоящей угрозы — дело сложное, но возможное. — Как вы поняли, что угрозой была Шинобу? — поинтересовался Гию. — О, мы не знали, что маленькая милая Кочо так опасна. — ответил демон. — Мы оценивали физические способности каждого охотника высокого ранга и пришли к выводу, что будет достаточно убить двоих, чтобы победить. — Только двоих? — подскочил недоумевающий Узуй, но, словно что-то осознав, он с открытым от изумления ртом плюхнулся обратно на диванчик. — Именно, — кивнул Доума, — нашими целями были наследник техники Солнца, Камадо Танджиро, и единственный выживший в той битве охотник. Демон решил не упоминать имя Томиоки Гию. — У вас вышло? — глухо спросил Кеджуро. — Почти. — ответил Аказа. — Мы вернулись ровно в тот день, когда Мудзан напал на клан Камадо, и Доума отправился с главой, зная, что Танджиро был где-то в окрестностях горы, а вместе с мальчишкой там был и Томиока. — Однако, — продолжил Доума, — каким-то магическим образом, — демон усмехнулся, — Камадо Танджиро исчез. Я лично обследовал гору дважды, но среди живущих там людей не было юноши. А вот Гию Томиока был. Физрук напрягся, осознав, что сейчас услышит что-то, что ему не понравится. — Я едва снова на тот свет не отошел, — рассмеялся Доума. — Но смог одолеть его. Гию был слишком силен и напорист, даже после смерти ухватился за мою лодыжку крепкой хваткой. Гию почувствовал на плече чью-то широкую теплую ладонь — Тенген уже стоял позади преподавателя физкультуры, а тот даже не заметил его шагов. От чего-то стало намного легче. — Но, как я говорил, Тамае была предателем, который предупредил охотников о нас и о нашем плане. Уже к рассвету, когда я безуспешно пытался отцепиться от хватки Гию, я почуял запах нескольких сильных охотников. Пришлось отрубить себе ногу и спрятаться, потому что гора была окружена организацией охотников, а я был слишком слаб. Томиока сгорбился, глубоко вздыхая, предчувствуя, что среди тех прибывших мечников была она. — Обзор был хороший, и я, с чувством облегчения наблюдал, как первые лучи солнца озаряли пустырь: разорванное на три части тело Томиоки Гию, окровавленное поле битвы, маленький одинокий силуэт, возникший посреди пустыря, склонившийся над мертвым Гию. У меня было несколько секунд, чтобы успеть скрыться, но я смотрел… Доума замер, на его лице застыла гримаса ужаса, словно он переживал самый страшный момент своей жизни. — Я был уверен, что Мудзан — владыка самого Ада, самое страшное существо в мире, самый могущественный демон, для которого захват страны — лишь вопрос времени. Но я ошибся. В тот день, несколько сотен лет назад, когда я убил Томиоку Гию и увидел лицо Кочо Шинобу, упавшей на колени подле его тела, я понял… что такое на самом деле… дьявол во плоти. Гию почувствовал, как к горлу снова подступает тошнота. Дав преподавателю физкультуры время отдышаться, Доума продолжил: — Никто не ожидал, что Кочо Шинобу возьмет Камадо в ученики. Примерно за три года положение охотников укрепилось. Новички начали вступать в бои с совершенно новыми техниками, при этом их катаны и одежды были пропитаны ядами, которые замедляли, обескураживали и убивали почти всех демонов. Количество жертв среди охотников стремительно уменьшалось. Мелкие деревни и крупные села во всей империи за два года были напичканы цветами глицинии, и ни один демон не мог подойти к поселениям. В крупных городах дежурила стража, тоже напичканная ядами. Крупные кланы шиноби, нанятые сегуном, караулили плантации и дороги между селами и городами. Сам император дал распоряжение выращивать во всех домах глицинию. Вся страна оказалась готова к принятию того факта, что демоны существуют, и их надо истребить. И все это заслуга Кочо Шинобу. Томиока удивленно вскинул брови: — Разве у организации охотников была такая власть? — Нет. — подтвердил Аказа. — Но у охотников была Тамае, а ее магия крови — иллюзии и убеждения. Шинобу и Тамае первым делом пошли в императорский дворец под покровом ночи, где с помощью магии повлияли на мировоззрение императора. Пусть, нареченный глава страны власти особо не имел, но одного его указа было достаточно, чтобы призвать сёгуна и всю военную мощь империи в столицу и начать действовать. Охотникам даже не нужно было прилагать усилия — закаленные войнами самураи и их предводители быстро организовали охранные посты по всей стране. Преподаватели молча переваривали услышанное. — Они ослабили демонов, лишив нас пропитания. — продолжил Доума. — Нужно было срочно думать, как набирать силы, ведь охотники могли собрать всю свою мощь и заявиться к нам. До момента, когда Камадо Недзуко победит дневной свет оставались какие-то жалкие недели, а наша армия из нескольких тысяч демонов за три года сократилась в десятки раз. — Теперь и шиноби, и стражники знали, как истреблять нечисть. — вмешалась Даки, — Весь этот медленный геноцид продолжался до тех пор, пока мы не поняли, что нас предали. — Как? — вырвалось у Томиоки. — Тамае все это время не вызывала подозрений, все верили ей, — ответил Доума, — и она никогда не давала повода усомниться в ее желании сохранить наш род, — он усмехнулся. — Однажды она привела в наше логово сотню живых людей, чтобы мы могли насытиться хоть чем-нибудь, перед великой битвой. — Или великим поражением. — подхватил Аказа. — Живые люди? — вскрикнул Узуй, — Но как? Она же была на стороне людей? Или решила обмануть охотников? Или… — Дослушай, а? — раздраженно сказала Даки. Тенген мигом замолчал. — Мы с братьями и сестрами решили не есть. — продолжил Доума, — Отдали мясо подчиненным — им оно было жизненно необходимым, а мы могли стерпеть. Тамае незаметно покинула нашу резиденцию и больше не возвращалась. Мы думали ее убили охотники, пока не поняли, что все люди, которые были съедены в тот день были отравлены. — Отравлены? — переспросил Томиока. — Кочо Шинобу убедила Тамае выкрасть сотню осужденных на смертную казнь преступников, напичкала их своими ядами и отправила к нам на ужин. — ответил Аказа. — Зрелище было ужасное. — продолжила Накиме. — Зелья Шинобу обратили три сотни мелких демонов обратно в людей. — Но как? Доума нахмурился, словно задумался о составе яда. Несмотря на то, с какой легкостью он рассказывал о прошлом, воспоминания вызывали в нем болезненные эмоции. — Препараты на основе крови Недзуко и глицинии. Вместе со специфическим ядом Тамае. Она могла влиять на сознание. А Шинобу умудрилась создать оружие массового поражения, использовав яд демона в лекарстве от демонизма. Сначала наши дети снова стали людьми. Они волками выли от боли, корчились, падали на полы, моля о помощи. После того, как лекарство от бессмертия подействовало, последовала в ход магия Тамае… Доума замолк. За него это сказал Аказа: — Обращенные в людей, они начали нападать друг на друга в беспамятстве. Мы не могли их остановить. Дети начали убивать друг друга. Чтобы облегчить их страдания нам пришлось… — За одну ночь мы лишились трех сотен подчиненных. — продолжил Доума. — От нашей некогда могучей армии осталась жалкая сотня демонов. Мудзан в тот момент странствовал по крупным городам. Глициния его почти не отпугивала, так что он изредка мог питаться там, где караула практически не бывало. Да и его личные дела, а он носил личину крупного торговца, не требовали отлагательств. Мы были рады, что глава не отведал того мяса, не зная, что, пока мы убивали наших драгоценных подчиненных, Мудзан, находясь в императорской столице, попал в ловушку охотников, и подвергался жестоким пыткам. Кочо Шинобу потребовалось несколько минут, чтобы обратить его в человека. После… ей потребовалось полдня, чтобы запытать его до смерти. Гию подавился воздухом. Не такого конца демонического рода он ожидал. Сердце беспокойно билось в грудине, ожидая продолжения. Доума отстраненно глядел в темную пустоту за окном. Напряженное молчание затянулось. — Так значит это и был ваш конец? — неловко спросил Узуй. — Начало конца. — хрипло ответил Гютаро. — Тамае могла создавать демонических питомцев, — начал Аказа, — Нам нравились. Милые и разумные зверушки. Доума едва слышно хмыкнул: — Эти котята и принесли в наше логово Мудзана. По частям. — Мы должны были умереть вместе с ним. — вмешалась Даки, — Его магия крови напрямую поддерживала жизнь всех демонов, но Кочо обратила его в человека, лишив сил, разорвав нашу связь. — Разве не проще было убить Мудзана демоном? — спросил Ренгоку. — Ей нужен был не Мудзан. — ответил Доума, возвращая взгляд на Томиоку. — И вы, лишенные основных сил, решили попытать удачу в битве с охотниками на этой земле? — перебил Тенген. Аказа странно хмыкнул. — Нет. — сипло ответил Гию, — Вы целенаправленно шли на бой, чтобы умереть. Яркие глаза Доумы сверкнули в темноте, демон странно и тепло улыбнулся: — Мы винили во всем Тамае. Но между высшими демонами была другая связь — мы… любили друг друга… насколько возможно назвать это чувство любовью… — Когда твоя сестра руками твоих заклятых врагов истребляет весь твой род… — подхватила Накиме. — Ничего не остается, кроме как убить ее, как предателя, или принять смерть. — закончил Доума. — Раз главы больше не было с нами, а наша близкая кончина была очевидна, мы решили прийти сами к палачу. Лицо Тамае до сих пор перед глазами стоит. Уверен, она еще тысячу лет не захочет нас видеть. — Она где-то здесь? С вами? — встревоженно спросил Ренгоку. — Вы не знаете? — недоуменно сказал Аказа, косясь на Доуму. Тот в ответ покачал головой. Гию нервно теребил рукава ветровки, вдумываясь в слова демонов. Среди присутствующих не было только Кокушибо — тот, как сказал Аказа, не любил выходить на контакт. Возможно, та Тамае тоже где-то в Академии и не желает показываться… — Если она была на стороне людей, почему ее убили? — Она уже несколько сотен лет тут отшивается. — закатила глаза Даки. — Живая и здоровая. Чувствую ее запах повсюду. Томиока почувствовал, как волосы встают дыбом. Первая мысль была о единственном человеке, который действительно мог бы быть древним демоном. Уловив перемены в настрое Гию, Узуй шепнул: — Спокойней, нам еще с ним работать. «Так ты знал?!» — вскинулся Томиока, но его остановил голос Доумы. — Мы думали Тамае соберет армию. Ее способностей бы хватило, чтобы убедить и объединить всех охотников, самураев, шиноби, может, ронинов, чтобы точно и сразу стереть с лица планеты демонов. — Но мы не знали, кто именно стоит за всем вплоть до того момента, пока мы не пришли в резиденцию охотников. — Кочо Шинобу стояла посреди улицы в гордом одиночестве, держа наготове катану. — рассмеялся Доума. — Только подойдя ближе, я увидел не человека, а такого же демона. Огонь в ее холодных глазах сжигал изнутри. Одетая в одежды Томиоки Гию, которые были на нем в день смерти, взяв в руки его клинок, овладев его техникой фехтования, она молча ждала, когда мы нападем. Клянусь, даже ее выражение лица было таким же, как у Гию… — демон выдержал паузу, прежде чем продолжить, — Представьте ее удивление, когда девяносто с лишним демонов просто встали перед ней в ожидании скорой кончины. Глаза Томиоки предательски жгло. От одной мысли, что той Шинобу пришлось пережить настоящий ад, чтобы перестать быть человеком, становилось тяжело. — Мы не сразу поняли, что уже тогда были отравлены. — сказал Аказа. — Узуй Тенген был мастером по созданию бомб, поэтому создать бесшумные взрывающиеся устройства, распыляющие газ, который лишил нас нюха и слуха, ему не составило труда. — пояснил Гютаро. — Это судьба. — шепнул историк. — Мы даже не заметили, как под землей были спрятаны охотники с… как те штуки называются? — Салюты. — пояснил Доума. — Воздух вокруг оказался пропитан смертельным для демонов ядом за считанные секунды. — Убийственно прекрасный салют. — усмехнулся Аказа. — Понравился? — спросил Тенген. Демон кивнул. — Но мы стояли неподвижно. — продолжил Доума. — Мы ожидали, что нас тоже превратят в людей и будут пытать, но нас просто лишили чувств и сил. Меня она сразу узнала. А я по взгляду понял, что должен подойти. «На колени» — одними губами приказала она, и я подчинился. Она свернула мою голову к братьям и сестрам. И заставила смотреть. Смотреть на то, как одиннадцать охотников, все это время находившихся в домах вокруг, медленно, не встречая сопротивления, вырезали мою семью. Меня она пощадила, если считать смерть от яда, убившего меня за мгновение, милосердием. Томиока не знал, что именно нужно говорить в таких случаях. «Вы это заслужили»? «Вы могли сбежать»? «Хорошо, что сейчас вы другие»? Однако кое-что Гию понял, присмотревшись в лица окружающих его существ. Демонам нельзя принимать такую роскошь, как сочувствие или утешение. А винить их после услышанного он, как бы не хотел, не мог.

***

— Томика Гию, полагаю. — вежливо и тихо сказала женщина. — Наслышана о гостях из будущего. Не знала, что и вы решите нас навестить. Преподаватель попытался скрыть очевидное волнение доброжелательной улыбкой: — Еще раз извините. Не знал, что дверь выведет меня сюда… — Вас беспокоит какой-то недуг? — вдруг перебила она. Томиока опешил. Вспомнил, что он только что вышел из медкабинета, и что пару минут назад лежал пластом на кушетке. — Все в порядке. — голос предательски дрогнул, — Спасибо за беспокойство. Шинобу недоверчиво оглядела его, кивая своим мыслям — это, видимо, отличительная черта всех Шинобу Кочо. — Я бы порекомендовала вам здоровый сон и больше отдыха. — с такой же интонацией продолжила она. — У меня есть успокаивающие отвары, вы, наверное, пребываете в шоке. Не знаю, что будет с моими лекарствами в вашей эпохе, но, надеюсь, они не испортятся от временного скачка. Томиока почувствовал, как его немного отпускает. Его Шинобу смотрит так же. С необъятной теплотой. Только, если его милая Кочо прячет чувства за озорством в глазах, то эта Кочо, погруженная в глубокие раздумья, смотрит на него всепоглощающей пустотой. В груди потяжелело от одного только взгляда на нее. — Простите. — Вам не за что просить прощения, Томиока-сан. — покачала головой Шинобу, — За любопытство не бьют. — А за беспокойство? Женщина хмыкнула: — За беспокойство благодарят. Вы уже это сделали. Странная боль за эту незнакомую, но почему-то очень хорошо знакомую женщину, прожигала изнутри. Одним своим видом Гию напомнил ей о том, что она когда-то потеряла. Судя по виду, ей немного за тридцать. Интересно, во сколько умер тот Томиока? Сколько лет она носит траур? Вышла ли она замуж? Есть ли у нее дети? Ответ был очевиден, но Гию уверен, тот Томиока бы не хотел бы для нее одинокой жизни. А она по-другому не может. — Чем могу помочь вам? — словно прочитав его мысли, тихо спросила Шинобу. — Я ищу Кочо Шинобу. — сипло ответил Гию. — Мою Кочо Шинобу. Женщина, быстро осознав, о ком говорит Томиока, резко выпрямилась: — Я только вернулась в поместье. Она вошла в ту же дверь, что и вы, Томиока? — Да. — Не чувствую ее присутствия в доме. Ночью здесь опасно, в последнее время дикие кабаны зачастили. Простите, это все мой цугуко… «Иноске» — быстро догадался Гию, сдерживая смех. Никто, кроме Хашибиры не мог притащить домой кабана. От мыслей, что эта Кочо здесь с Иноске стало легче. — Она любопытная, уже порывалась сюда, но… — Томиока не знал, как продолжить. Кочо кивнула, слегка приподняв уголки губ. Гию выдохнул, мысленно еще раз благодаря ее за понимание, — Куда она могла пойти? «А если уже что-то случилось?» — В поместье живет двадцать охотников. — пояснила женщина, — У некоторых прекрасно развиты слух, нюх, зрение и осязание, — стоило ей произнести эти слова, как возле них появилось двое мужчин и одна женщина. — Если кто-то на кого-то нападет — мы предотвратим трагедию. — Спасибо. — прошептал Томиока. — Кочо-сама, мы почувствовали ваше и чье-то присутствие, но… — сказала подошедшая незнакомка, недоуменно всматриваясь в Гию. — Иноске пошел за вами, но как вы оказались здесь? — продолжил, вероятно, Камадо Танджиро. Очень похож на отца. А тот юноша со светлыми волосами — Зеницу… Зеницу на самого себя похож. Агацума, хмуро окинул взглядом территорию: — Иноске нашел… Вас? Кого-то похожего, но моложе… Нелепица… Что происходит? — Что с девочкой? — строго спросила Шинобу. Агацума прислушался. — Без сознания. — Кочо-сама, — неуверенно начала незнакомка, указывая на Гию, — это ведь… — Томиока Гию потерял здесь свою спутницу, нужно помочь им вернуться в свое время. Канао, подготовь мой кабинет, будь добра, не хочу слуг тревожить. — Я помогу. — сказал Танджиро, пропустив Канао вперед. — В свое время? — спросил Агацума, — Так Тенген не наврал? Он из будущего? — Что за шум? Гию дернулся, услышав знакомый голос. Ранее, только заметив его вдали, Томиока обходил кварталы, лишь бы лицом к лицу не сталкиваться. Он обернулся и увидел его. «Невыносимый говнюк» — чуть не вырвалось у преподавателя физкультуры. Такие же пепельные волосы, лицо, украшенное россыпью рваных шрамов, безумный яростный взгляд. В груди что-то снова заныло. Мужчина, заметив Томиоку изменился в лице. — Невозможно. — Санеми, успокойся. — твердо сказала Кочо, встав между ними. — Ты вернулся? — с надрывом в голосе спросил Санеми Шинагудзава, подойдя к ним ближе. Кочо, выдохнув, отступила, а Гию оказался зажат в крепкие объятия. Непривычно. Раньше они с Санеми только ругались и дрались. Томиока игнорирует его звонки по праздникам. Сам не выходит на связь и не приезжает, когда зовут. «Надо будет ему написать…» — сказал себе Гию. — Шинагудзава-сан, — позвал Агацума, — Это не тот Томиока. Прошу, пройдемте со мной. Ему и его подруге нужно вернуться домой. — Но вот же он, наш Гию. Пусть остается. — Санеми, — голос Шинобу дрогнул, — Прошу. Мужчина с неохотой отстранился, впиваясь взглядом в Томиоку. Позволил Агацуме себя увести, постоянно оборачиваясь. — Это вас Узуй не видел. — грустно усмехнулась Кочо. — Залил бы слезами улицу. Томиока проверять не хотел. Одного Санеми хватило. Из-за угла показалась знакомая фигура — Иноске. Высокий и широкий, чуть ли не второй Тенген, он нес на руках Шинобу, повисшую безвольной куклой. — В мой кабинет. — тихим голосом скомандовала Кочо.

***

— Иноске нашел ее на местном кладбище. — бурчала Кочо, склонившись над своей молодой копией, — Я так и знала, что отстраивать поместье на этих землях нет смысла, лучше бы оставили погибших в покое. Видимо, мертвые вам досаждают? Заклинание сильное, раз через столько веков еще работает… — как между прочим спросила женщина. — Нисколько. — отстраненно ответил Томиока, держа свою Шинобу за руку, пока взрослая Кочо проводила осмотр. — Мы почти подружились. Женщина на мгновение замерла, осознав, о каких мертвых говорит Гию. — Даже с… ним? — Это он рассказал мне обо всем. — Знаете, я не удивлена. — покачала головой Кочо. — Полагаю, время меняет все. Томиока кивнул. Взгляд то и дело возвращался к своей Шинобу. От чего-то в груди забурлило странное противоречивое чувство. В этой битве выжили все, кроме Томиоки Гию. Все знакомые ей лица в этом времени живы, кроме одного человека. Словно снова прочитав его мысли, взрослая Кочо прошептала: — В прошлый раз я не смогла спасти ни сестру, ни учеников, ни друзей. А в этот раз они живы. Если бы я знала, чем мне обернется новый мир… Двенадцать лет прошло, а я все еще сутками сижу у его могилы. — Вы сделали то, что должны были. — в тон ответил Гию. — Знаю. — поджав губы и сжав до хруста кулаки ответила она. — Знаю. — хрипло повторила Шинобу. — Ваша Кочо потеряла сознание от потрясения, полагаю, она так быстро и безошибочно нашла кладбище, потому что шла… на мой зов? Не уверена, что она и я — перерождения, но мы тесно связаны, я чувствую. Вам здесь плохо, потому что нашего Томиоки в этом мире уже нет. Вероятно, каждое перемещение во времени у вас сопровождается либо плохим самочувствием, либо сильными болезненными эмоциями. Наш уклад жизни не изменится, но такие путешествия в прошлое могут пагубно сказаться на будущем. Гию кивнул, понимая, к чему она ведет. — Я потеряла связь с Тамае, она победила солнце, думаю, она жива и в ваше время. Отыщите ее и найдите способ прекратить перемещения во времени. С Шинобу все будет хорошо, я дам вам свои лекарства. Томиока осторожно поднял ученицу на руках, прижимая к себе. Та, кажется, начала понемногу приходить в себя. — Вам нужно идти. — прохрипела Кочо. — Пожалуйста, — добавила она, едва сдерживая слезы, протягивая глиняные сосуды с отварами, — не возвращайтесь сюда. Гию кивнул, глаза жгло, а в горле встал ком. Прежде, чем открыть сёдзи, он спросил, не оборачиваясь: — Неужели охотникам-лекарям необходимо было брать в руки катану? Женщина не ожидала такого вопроса, долго думала, прежде чем выдать ответ: — Я и не собиралась изучать врачевание, пока в голову не пришла идея создавать яды. Мастер и учитель из меня вышел немного лучше, чем лекарь. — Согласен, — кивнул Томиока, не сводя глаз со своей ученицы. — Будьте счастливы. — Вы тоже. Гию осторожно раскрыл сёдзи, щурясь от ослепляющего света. Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Он обернулся, чтобы удостовериться, что прошлое осталось позади. Кочо Шинобу в его руках зашевелилась: — Домой. — Я отвезу тебя. — прошептал ей на ухо Томиока. — Сможешь сама идти? Девушка кивнула. Гию помог ей встать, придерживая ее за спину. — Простите, что ушла… Я не знаю… как… А потом… Там была ваша… Ее голос дрожал, а в сиреневых глазах стояли слезы. Казалось, еще немного, и она снова упадет в беспамятство. — Я здесь, Шинобу. — ласково ответил он, опуская ладонь на ее лицо, нежно оглаживая большим пальцем скулы. — Я с тобой. Он не помнил, кто потянулся первым, вроде как, Кочо, но уже через секунду их губы встретились. Шинобу невинно чмокнула его, оставляя после касания едва ощутимый привкус лекарств. Они так и застыли в непозволительной близости, ощущая на своих лицах жаркое дыхание друг друга. Гию подался вперед, уверенно целуя, устроив дрожащие руки на талии девушки. Кочо обвила его шею, сначала робко, затем активнее отвечая. Касание за касанием, будоражащие душу липкие звуки поцелуев, прижимающаяся к нему Шинобу. Гию с каждой секундой терял связь с реальностью, утопая в взрыве чувств в своей голове. Легкие начали гореть от нехватки воздуха, губы болезненно немели, а попытки Кочо перехватить хоть каплю кислорода, лишь бы воздуха хватило, лишь бы это не прекращалось, распаляли сильнее. Послышались приглушенные голоса из-за двери. Томиока оторвался от Шинобу, отворачиваясь, переводя дыхание. — Гию, я не нашел медсестру, извини, что так долго, Тенгена встретил, он был в ярости… Историк остановился в дверях, осматривая их. Быстро сообразив, что прервал их, Кеджуро скрылся, захлопнув дверь. Через несколько секунд он вернулся, возмущенно приговаривая: — Ну не в Академии же!