Что задумала Кочо?

В кромешной темноте, к которой почти привыкли глаза, Томиока осторожно осмотрел присутствующих, замечая Тенгена, склонившегося над гитарой, и Ренгоку, шарящего рукой по полу в поисках резинового мяча. Нутро гудело, каждая вторая мысль, проскакивающая в охваченном страхом сознании, была о незамедлительном побеге. В глазах еще месяц назад намертво отпечатались образы тех существ, которых они повстречали в полнолуние. Однако, вопреки здравому смыслу, трое преподавателей остались и в эту черную ночь в Академии. Простой человеческий интерес и осознание, что ничего страшного в эту ночь с ними не случится, пробудили желание выйти на контакт с неизвестными сущностями. Вокруг Гию сновали дети в старинных, потертых поношенных одеждах. На них было больно смотреть — существа явно когда-то были этими детьми. И участь каждого была буквально написана на их лицах. Голод, холод, насилие, болезнь, а, возможно, у кого-то из присутствующих все и сразу. Страшная смерть, которая в наше время кажется чем-то диким, пять сотен лет назад была чем-то обыденным. Тварями их называть язык больше не поворачивался. «Наши милые маленькие подчиненные.» — пояснил демон, представившийся Доумой. Демоном он провозгласил себя сам, но Томиока почему-то ему поверил. — «Это их настоящее человеческое обличье, удивительно, что они до сих пор помнят, как выглядели до смерти…» Увиденное выходило за рамки ожидаемого. Гию буквально ждал орду обозленных Шинобу, а не милость со стороны тех существ. Если их желание поиграть с преподавателями было милостью, то их физические облики были наказанием. Было ли это доверие со стороны… детей… или очередная шалость, выходящая из-под контроля — было не ясно. Но за последние пять часов никто ни на кого не нападал, а резвящиеся мертвецы вызывали неоднозначные чувства. Например, желание опустошить желудок в ближайшей уборной. Хорошо, что свет никто так и не предложил включить. Узуй напевал современные мотивы тем детям, которым понравилась его музыка, Ренгоку же оказался посмелее — играл в мяч с существами, иногда срываясь на истерический хохот. К Гию дети проявили мало интереса, может, он не такой веселый умелец, как его друзья, может, по нему было видно, что его вот-вот вырвет. — Я все понять не могу, — как между прочим начал Доума, постукивая кончиком веера по подбородку, — Как вы заряжаете эти светящиеся камни? Как вы через них связываетесь с другими людьми, если у них нет проводов? Томиока достал смартфон и протянул демону, тот осторожно прикоснулся к прохладной стеклянной поверхности, принял гаджет, держа его как сокровище, рассматривая со всех сторон. Телефон не включался, и наверное, к лучшему. — Будь у меня такой при жизни, я бы горя не знал. — Горе? — насмешливо спросила девочка, назвавшая себя Даки, — Как будто знаешь, что это такое. — Знаю! — встрепенулся Доума, — У меня нет телефона, вот и горюю! Аказа раздраженно закатил глаза: — Тебе он зачем? — Вам звонить! — рассмеялся демон, — Вот сделаю… фотографию? — он обернулся к Гию, тот кивнул, — рассвета и буду каждый день смотреть на солнце! Томиока невольно перевел взгляд на окно — рассвет наступит через пару часов, а, судя по разговорам этих существ, те уже несколько столетий не видели солнечного света. Гию бы так не смог. — Вы все… — осторожно начал он, — хотите увидеть солнце? Демоны разом повернулись к нему, отчего по спине пробежал неприятный холодок. — Мы были лишены этой привилегии много лет назад. — сухо ответил Аказа, — Некоторые из нас целую тысячу лет не находились на улице при свете дня. Томиоке снова поплохело — он находился в классе музыки с такими древними существами? — Даже до того как вас прокляли здесь? — послышался голос Ренгоку с другого конца кабинета. — Да, — ответил Гютаро, — мы, по сути, были прокляты еще раньше, когда стали демонами. — Демонов убивает солнце. — пояснила Даки. — Убивало. — тут же добавила она. Между демонами повисло молчание, от которого становилось не по себе. Давящую тишину между взрослыми, которую перебивали веселые выкрики детей, разрушил Тенген, дернувший струну слишком сильно, от чего тонкий пронзительный звук заставил невольно поежиться. — Как так вышло, что все эти… дети… — глухо произнес Гию, — оказались прокляты вместе с вами? Лицо Аказы искривилось, казалось, вопрос Томиоки пробудил нежелательные воспоминания: — Каждый из наших подчиненных умер смертью, которую не пожелаешь даже врагу. — Души, которые так и не нашли свой покой, заручились нашей поддержкой, — продолжил Доума, — Мы дали им силу, дом, семью, которой у них никогда не было. Вопросов в голове становилось все больше, Томиоке потребовалось время, чтобы непослушный онемевший язык снова начал подчиняться. — Тогда почему они больше не подчиняются вам? Вдруг послышался звук бивы, от которого нутро снова взвыло, умоляя найти более безопасное место. Мир в глазах потемнел на мгновение, после чего посреди кабинета показалась невысокая женская фигура. — Охотники на демонов освободили их от нашего влияния во время последней битвы. — хриплым голосом пояснила женщина, чье лицо было закрыто волосами, Гию ее раньше не видел. Она устроилась на полу подле играющего Узуя. Наверное, его музыка вызвала в демонице интерес, раз она решила себя показать. — Если вы помогали обездоленным детям, тогда почему вас истребили? — спросил Кеджуро. — Потому что количество спасенных нами душ, — холодным голосом пояснил Аказа, — было в десятки раз меньше погубленных нами же. Впрочем, озвучивать это не было смысла. Томиока невольно напрягся. Заметив его реакцию, Доума вскинул ладони: — Но это дела далекого прошлого! В любом случае, будь у нас шанс вернуться в тот год, мы бы, наверное, все равно добровольно выбрали встретить свой конец. — Вы больше не хотите существовать? — не унимался Ренгоку. Аказа странным взглядом посмотрел на историка, а концы его губ приподнялись в слабой улыбке: — Не хотим. Неловкое молчание снова повисли между мужчинами. Гию прокашлялся, пытаясь подобрать слова так, чтобы деликатно сменить тему в нужное ему русло. Ведь ему все еще есть, что спросить. — К слову о шансе попасть в прошлое…

***

Шинобу кивнула, не оттолкнула протянутую руку, позволила помочь залезть на подоконник, спрыгнула на деревянный пол, поправляя юбку. — Куда можно сесть? Гию прикатил ей кресло, усаживаясь рядом на стопку матов. Минут пять они молчали, вслушиваясь в тишину. Язык Гию понемногу проходил, и жгучие болезненные ощущения уже не мешали спокойно говорить. — Я думал, ты уже дома. Кочо дернулась, заерзала на кресле, словно оно вдруг резко стало неудобным. — Не хочу домой. Гию достал из-под стола бутылку с водой, открыл крышку, попробовал на вкус, убеждаясь, что жидкость безопасна, и налил ее во вторую чашку, протягивая ученице. — Тогда можешь побыть тут. Еды у меня нет здесь, зато вода в твоем распоряжении. Шинобу благодарно кивнула. — Не замерзла? — Нет. — коротко и смущенно ответила она. Томиока не знал, о чем с ней говорить, казалось, все разумные идеи для адекватного диалога учителя-ученицы покинули его разум. Но неловкую тишину нарушила сама Шинобу: — Извините за то, что сорвалась. Гию тут же вскинулся: — Это ты меня прости. Моя вина, что не доглядел за Зеницу. Я все исправлю, клянусь… Сиреневые глаза девушки опасно сверкнули в тусклом свете настольной лампы, брови сильно нахмурились, а слабая улыбка скривилась. Гию ожидал любой реакции, начиная от новой ссоры, заканчивая игнором, но Шинобу, казалось, была готова расплакаться. Паника внутри Томиоки нарастала с каждой секундой давящего молчания. Не выдержав, он вскочил: — Ты хотела побыть наедине, но я тебе помешал. Здесь теплее, чем на улице. Я оставлю тебя здесь, ты можешь взять мой ключ себе и приходить сюда, когда захочешь, у меня есть запасной. Гию спешно схватил куртку и сумку с документами, намереваясь побыстрее покинуть кладовку, не давая себе шанса найти причину остаться, но его резко схватили за рукав толстовки: — Останьтесь. Томиока рвано выдохнул, прикусывая язык, чтобы не проговорить: «спасибо». — Хорошо. Он сел ближе к ней, нарушая обычное почтительное расстояние, которое старался поддерживать. Кочо снова замолчала, нервно теребя край юбки. Со временем ее дыхание замедлилось, а покрасневшие глаза снова обрели привычный здоровый блеск. — Я не знаю, как мне быть. — тихо промолвила она. Гию медлил с ответом, прикидывая, правильно ли он ее понял. — Все стало таким сложным, не то чтобы раньше было проще, просто… Это «просто» несло в себе слишком много того, что было трудно озвучить. Но Томиока понял без объяснений. — Если хочешь моего мнения, — он осторожно посмотрел на девушку, — то лучше тебе неделю отсидеться дома и подумать обо всем хорошо. Хочешь, я договорюсь с преподавателями не спрашивать с тебя домашнюю работу? Шинобу замотала головой. — Все же я настаиваю на том, чтобы ты взяла перерыв от учебы и просто отдохнула. — продолжил он, — Иногда один маленький перерыв действительно помогает разобраться в себе. Кочо снова сгорбилась, хмурясь, нервно кусая губы: — Мне нужно готовиться к экзаменам, я… — Тебе даже стараться не нужно, чтобы набрать высшие баллы. У тебя есть еще целый месяц, чтобы порядком устать от учебы, — перебил ее преподаватель, — Потом ты сразу пойдешь учиться дальше, нет смысла так нагружать себя. Возможно, ты успеешь сто раз передумать поступать в медицину. — Вы до сих пор не понимаете… — Понимаю. — четко ответил он, — Я тоже был подростком с мечтой и большими амбициями и хотел стать тренером боевых искусств. — И почему вы выбрали Академию? Гию тихо усмехнулся, вспоминая себя в возрасте Кочо. — Мне тогда только исполнилось восемнадцать, как и тебе, но мозгов было раза в четыре меньше. — Не поверю. — улыбнулась Шинобу. — А придется. — рассмеялся Гию, — Я даже не собирался поступать на высшее, подрабатывал то тут, то там, чтобы помочь сестре, она тогда забеременела сразу двойней, нужна была помощь с деньгами, а родители мало зарабатывали. Я был готов всю жизнь проработать так: по утрам поломойщиком, днем грузчиком, а вечером в баре, лишь бы сестра с племянниками ни в чем не нуждались. Честно, мне это не нравилось. Я хотел большего. Свое додзе, своих учеников, что-то, что принесет удовольствие исключительно мне. Родителям было все равно, кем я работаю, любимицей в семье была сестра, а меня это устраивало. Казалось, что моя жертва была во благо, что моя жизнь имеет ценность только в этом. — Вы очень любите сестру. — с пониманием кивнула Кочо. Томиока ласково потрепал ее по волосам, задерживая пятерню в шелковистых черных волосах на неприлично долгое время. — Люблю. — ответил он. — Поэтому, когда она пришла ко мне на одну из работ, держа в руках двоих сыновей, и сказала, что нашла себе избранника в Корее, который будет ее содержать, я почувствовал жгучую обиду. Мне казалось, что я больше не нужен, что моя задача приносить в дом деньги на этом закончилась. Мы тогда поругались, и она уехала, оставив меня совсем одного. В глубине души я был рад, что нашелся хороший человек, который был готов позаботиться о ней и ее детях, но эта обида не проходила так долго, что мы не разговаривали несколько месяцев. — Она не хотела вас обременять? — спросила Шинобу. — Это тоже, — кивнул преподаватель, опуская руку на ее лицо, — Но ее уход дал мне понять, что неважно, насколько сильно в тебе нуждается семья, нельзя забывать о себе. Я позволю себе наговорить лишнего, но прошу, выслушай. Дождавшись кивка, он продолжил: — Твои родители справятся без тебя. У всех бывают моменты, когда жизнь летит под откос, уверен, вы выберетесь из денежной ямы. У людей, воспитавших тебя и Канаэ, не может быть другого выхода, кроме как идти вперед несмотря ни на что. Твоя сестра справится без тебя, потому что я вижу тебя каждый божий день, я знаю, что Канаэ не из робкого десятка, предполагаю, в супруги она выбрала такого же неумолимого мужчину, который бы ни в коем случае ее не оставит. Шинобу фыркнула, закатывая глаза: — Пусть попробует. — Об этом я и говорю. Никто, кроме тебя не может распоряжаться твоей судьбой. Вся эта система одного шанса — полный бред, если честно. Я смог как-то сам заработать и выучиться, а ты любые препятствия прогнешь под себя. Тебя никто не гонит в медицинский против воли. Всегда можешь выбрать что-то другое. Ты ведь переживаешь, из-за того, что избила Кайгаку? Это ведь не свойственно человеку, который выбрал путь спасения жизней. Может, медицина не твой путь? У тебя есть время, чтобы подумать, нужно ли это тебе. Не думаю, что твои родители откажутся платить за твое обучение, если выберешь что-то другое. Кочо вздохнула, утыкаясь в ладонь Томиоки носом, отчего по спине мужчины пробежался табун мурашек. — Знаю я. — прошептала она, опаляя горячим дыханием кожу, заставляя нервно сглотнуть. — Отдохни. Если что - мой номер у тебя есть. Гию резко поднялся, намереваясь выйти, чтобы скрыть собственный румянец, но, стоило ему схватиться за ручку двери, как его остановил голос Шинобу: — Как вы стали преподавателем? Гию все еще стоял к ней спиной, не имея ни малейшего желания разворачиваться. — От скуки подал документы в педагогический. — сбивчиво пояснил он. — Не думал, что найду свое призвание в школе. Он открыл дверь, бросая последний взгляд на ученицу через плечо. Та, кажется, прекрасно понимая его реакцию, деликатно смотрела вглубь подсобки, махнув рукой, мол, идите. Не успел Томиока сделать шаг, как тут же осекся и ступил назад. Перед ним не было его спортивного зала. Прямо за порогом подсобки, вместо деревянных полов находился каменный выступ со ступеньками, ведущими к дорожке из белой гальки. В нос тут же ударил запах цветущей вишни, растущей не так далеко от выхода. Вдалеке виднелись одноэтажные постройки старой, нет, древней архитектуры. — Это что за… — послышался удивленный возглас Кочо. Гию захлопнул дверь и попятился назад, пока не уперся спиной в стену подсобки. Смущение вперемешку со стыдным возбуждением тут же схлынуло. — Дверь в прошлое? — спросила Шинобу, подойдя к выходу. — Там может быть опасно. — Томиока осторожно схватил ее за предплечье, останавливая. Девушка прислонилась к двери, прислушиваясь, медленно потянулась к ручке свободной рукой, нажимая на нее. Открыв дверь, они увидели привычный взгляду спортзал.

***

— Так наше колдовство еще действует? — Доума удивленно вскинул редкие брови, прикрывая искривившуюся улыбку веером. — Оно должно было развеяться после первого использования сотни лет назад! — зашипел Аказа. — Доума, ты напортачил?! — Почему сразу я?! — демон захлопнул веер, указывая концом в глубь класса, — Накиме-сан ответственная за порталы, я тут не причем! Демоница чуть повернула голову в их сторону: — Доума-сан помогал чертить иероглифы, но заклинание перемещения во времени нам дал Кокушибо-сан. Аказа нахмурился: — Его магия даже тогда была слишком сильной, неудивительно, что она еще действует. Гию, ничего не понимая, осторожно спросил: — Значит, те наши путешествия во времени были действием вашей магией? — Да, мы, похоже, переусердствовали с желанием вернуться в прошлое. — улыбнулся Доума. — Но зачем вам возвращаться в прошлое? — Томиока спросил это, заранее чувствуя, что ответ ему не понравится. — Чтобы отомстить. — с такой же доброжелательной интонацией ответил демон. Тенген, который до этого вяло играл незамысловатые мотивы на фоне и вовсе остановился: — И вас снова истребили? Живые люди, беснующиеся вокруг дети и демоны резко замерли, словно произнесенные Узуем слова выбили их из колеи. — Да. — странным хриплым голосом отозвался Гютаро, хранивший молчание до этого момента. Аказа все еще не спускал глаза с Ренгоку, тот, словно почувствовав это, обернулся к демону. — И все-таки похожи. — шепотом сказала Накиме, рассматривая преподавателей. — Очень. — кивнул Доума. — На кого похожи? — спросил Томиока. Демоны молчали, словно не хотели поднимать эту тему, но ответил Узуй: — На тех охотников, которые их истребили. Помнишь, я говорил, что встретил свою жену в прошлом, а она перепутала меня с Тенгеном из ее времени. — Тенгеном? — заговорил Кеджуро, — Даже имя то же? — Не просто ваши имена, — начал Аказа, — но и внешность, характеры, повадки и судьба во многом схожа с теми охотниками. — Это тоже ваша магия? — поинтересовался Гию. — Скорее прихоть Вселенной. — неловко рассмеялся Доума. — Хотя, не удивлюсь, если она смогла переломить волю богов, и нашла способ переродить их души в это время… Аказа возразил: — Не придумывай. Она была человеком и умерла им. — Человеком ли? Гию отчаянно замотал головой, окончательно теряя смысл разговора: — О ком вы говорите? Доума странно улыбнулся, смотря на Томиоку: — Тут так просто не объяснить. — Почему нет? — отстраненно сказала Даки, — Они могут хоть завтра узнать у охотников из прошлого, что произошло, раз проклятие еще действует. Так пусть выслушают как было в двух временных параллелях. — Ты откуда такие слова выучила сложные, — взвыл Доума. — Это все равно происходило не с нами, да и сотни лет назад… — осторожно начал Ренгоку. — Вы не выглядите устрашающе, уж извините, ваши дети в этом побеждают, не думаю, что ваш рассказ что-то изменит… — Экзорцистов вызывать не будем. — кивнул Узуй, — Честно. Аказа хрипло рассмеялся: — Странно слышать подобные вещи от точных копий людей, которых собственными руками убил однажды… У Томиоки снова сердце упало в пятки. — Начнем, наверное, с нашего первого истребления? — предложила Накиме. — Да, — кивнул Аказа, — так будет разумнее. Гию прислушался к низкому баритону, чувствуя, что рассказ ему не понравится: — Мы были крупной и единственной демонической организацией в стране. Несмотря на это, было одно странное правило — убивать людей можно было, но небольшими селениями или группами. Мы могли бы взять резиденцию сегуна за пол ночи, могли бы вырезать всю императорскую столицу, поставить страну на колени, заставить мужчин в страхе бежать, а их женщин рожать для нас еду. Наших сил, как нам на тот момент казалось, хватило бы и на весь мир, но глава организации демонов, Мудзан, все время боялся охотников на таких, как мы. И запрещал сильно выделяться, чтобы наше логово, не нашли, а нас самих не поубивали. — Неужели люди оказались сильнее демонов? — спросил Ренгоку. Аказа рассмеялся, продолжив: — Нашей единственной слабостью было солнце, и глава не решался идти на открытый конфликт с охотниками, пока не найдет способ жить демону под солнцем. Сначала это выглядело смешно, ведь мы вершина пищевой цепи, чего нам бояться? Пока охотники не начали развивать свои учения и боевые навыки, плодя на свет еще больее сильных охотников. Каждое поколение превосходило предыдущее, мы, конечно, сами не отставали, становясь могущественнее с каждым убитым человеком, но наших сил оказывалось зачастую недостаточно. Одного охотника высокого ранга хватало, чтобы всю ночь сражаться с нашими братьями вплоть до рассвета. Даже, если у этого простого человека с катаной не было сил отрубить голову, у него была возможность убить демона с помощью солнца. — А много было демонов? — перебил Тенген. — Наш глава, двенадцать высших демонов, — ответил Доума, — и несколько сотен мелких демонят, — он кивнул на притихших детей, которые с самого начала рассказа расселись на полу, тоже слушая. — Дошло до того, — продолжил Аказа, — что малолетние охотники со средним рангом могли истребить несколько наших подчиненных за один взмах катаны, а нам самим в тот момент пришлось притихнуть до тех пор, пока в клане Камадо у подножья горы на севере не родились Танджиро и Недзуко. — Наш Танджиро? — вскинулся Ренгоку. — Не совсем. — понимающе улыбнулся Аказа, — Те Танджиро и Недзуко рано стали сиротами — наш глава нашел их семью, когда искал последователей техники боя одного охотника, который чуть не убил Мудзана еще тысячу лет назад. Танджиро тогда не было дома, а Недзуко Мудзан обратил в демона, оставив на той горе. Старший сын Камадо тогда нашел всю свою семью убитой, а сестру на пороге обращения в страшное существо. В тот день их нашел странствующий охотник по имени Гию Томиока. Томиока дернул плечом, почувствовал на себе взгляды демонов, детей и коллег. Впрочем, он этого и ожидал. Аказа продолжил еще более хриплым голосом: — Томиока обучил Камадо своему искусству фехтования, поручился за его сестру перед организацией охотников и вел мальчика за собой, взращивая достойную замену себе. Сначала все было не так плохо, — демон невольно бросил взгляд на Ренгоку, — пока Танджиро каким-то магическим образом не вернул своей сестре разум, и та не начала помогать ему истреблять нечисть. Камадо и его двое дружков убили четверых наших братьев меньше чем за полгода, при этом они даже не были мастерами своих техник. Тогда на поле боя вышли и мы. План главы был простым — по одному истребить сильнейших охотников и самого Танджиро, пока этот чудом выживший наследник техники Солнца не обрел полную силу, взять штурмом поместье Убуяшики, главы охотников, обратить всех выживших в наших подчиненных и жить спокойно. Аказа опустил взгляд в пол, словно не решался продолжать. За него это сделал Доума: — Начали с самого надоедливого и сильного, — демон усмехнулся, разворачиваясь к историку, — Ренгоку Кеджуро пал первым, едва не забрав с собой моего дорогого коллегу, — он кивнул на Аказу, — Так что мы поверили в свои силы и позволили себе расслабиться. Ренгоку стоял, не двигаясь. Томиока не знал, что творилось в голове друга, но лицо историка не выражало ни ярости, ни сожаления. Он с интересом слушал рассказ демонов, словно читал захватывающий роман, прекрасно осознавая, что происходящее в книге, никак его не касается. — Это стоило нам жизней сразу двоих. — невесело усмехнулся Гютаро. — Нас с братом умудрился погубить самый заурядный шиноби и самый глупый охотник. — фыркнула девочка, впиваясь высокомерным взглядом в Узуя. Музыкант, поймав взгляд, неловко указал пальцем на себя, мол, я? Аказа, усмехнувшись, нашел в себе силы продолжить: — Смерть Даки и Гютаро ослепила нас, так что мы, полагаясь на свою бесконечную ярость, послали несколько высших демонов разобраться с Узуем Тенгеном, надеясь, что раненый охотник скоро встретит свою смерть в руках демонов, но нас встретил Камадо и несколько других охотников высокого ранга. Узуй хищно усмехнулся, словно его действительно волновала победа того Тенгена из далекого прошлого. — Тогда остался я, — начал Доума, — Аказа, Накиме, Кокушибо, Тамае, две сотни наших подчиненных и наш глава. Мы, откровенно говоря, не знали, что делать. Наши силы были ограничены, а охотники уже не боялись выступать в бой. Казалось, природа, создав однажды демонов, решила от них избавиться. Но судьба такая беспощадная штука. Мудзан обратил сестру Камадо в демонов, а она, как и ее брат были последними последователями техники Солнца. Камадо Недзуко, вернув свой разум, улизнув из-под влияния Мудзана, умудрилась победить запреты самой природы, выйдя на солнечный свет. — Демон, победивший солнце, да еще и на стороне охотников. — заключил Ренгоку, — весело вам пришлось. Аказа усмехнулся, повернулся к Гию, отчего у второго неприятно засосало под ложечкой. — Нам нужно было срочно собрать все наши силы и перебить всех охотников, по возможности, захватить Недзуко, но проблемы было две. Первая — остатки клана Камадо охранялись Томиокой Гию, а он был бельмом на глазу еще до того, как повел Танджиро за собой. Вторая проблема была почти незримой, уж на фоне первой, — тут Доума странно рассмеялся, утирая несуществующие слезы, — в организации охотников был врач, умудрившийся создать лекарства от всех возможных наших ядов, даже тех, которые убивают за час. Этот лекарь казался неумелым мечником на первый взгляд, и никто из наших особо не обращал внимания на то, что охотники в последнее время сами начали использовать весьма действенные яды во время битв с демонами. Гию почувствовал, как нутро снова упало куда-то вниз. Он искренне надеялся не услышать это имя. Чье угодно, но не ее. Словно прочитав его мысли, Аказа, понимающе кивнув, продолжил: — Последняя битва вышла кровавой. Во всех смыслах. Головы наших подчиненных слетали с их плеч с той же скоростью, с которой более сильные демоны голыми руками разрывали хрупкие человеческие тела охотников. Эта земля оказалась пропитана кровью за несколько часов настолько сильно, что ноги буквально утопали в багровых лужах. Запах смерти вокруг перебивал даже острый демонический нюх. В конечном итоге, остались сильнейшие охотники и четверо высших демонов, которые могли бы с легкостью истребить остатки людей, если бы не яды того лекаря, умудрившегося отравить нас всех во время этой битвы. Томиока, почему-то, не был удивлен. — Как она умудрилась отравить четырех сильнейших демонов? — Узуй, поняв, как именно звали того лекаря, резко встал с диванчика, уронив гитару. Кажется, не у одного Гию нервы были на пределе. — Ее ученики ценой своих жизней во время этого хаоса, резали нас и кололи отравленными оружиями. — пояснил Аказа. — Яд Шинобу Кочо в тех количествах, которые мы приняли не был смертелен, но значительно нас ослабил. — Это вас ее яды ослабили, — возник Доума, — Меня она убила. В ушах зазвенело, а тошнота снова накатила. От одной мысли, что для той Кочо Шинобу тот бой был последним, внутри что-то с тонким звуком оборвалось. Аказа выдержал паузу, косясь на побледневшего на несколько тонов Томиоку. Рассказ близился к логическому заключению, поэтому хотелось, наконец, услышать, как демоны встретили свою смерть. — Кокушибо и Накиме убили другие охотники, а я… — Аказа снова посмотрел на Гию, — Умер от рук Томиоки и Танджиро. — Впрочем, только они вдвоем и выжили в той резне, — продолжил Доума. — А Мудзан? — спросил Кеджуро. — Глава к тому моменту, как и рассчитывал, захватил Камадо Недзуко и попытался перенести свое сознание в ее тело, чтобы сбежать, он тоже был сильно отравлен. — холодно ответил Доума, — Когда у него получилось, Камадо Танджиро и Гию Томиока несколько часов сражались с тем, что когда-то было их любимой Недзуко. Ее тело было слабее тела главы, так что они вдвоем добили ее. В ту же секунду, когда Недзуко обратилась в пепел, ее брат упал на землю замертво. А тот Томиока Гию остался единственным выжившим. Гию почувствовал на себе обеспокоенные взгляды товарищей, тряхнул головой, собираясь с мыслями, и спросил: — И вы вернулись в прошлое, чтобы исправить ошибки? Накиме, все это время хранившая молчание, чуть повернула голову в его сторону: — Это была идея Тамае. Было очевидно, что подавляющее большинство демонов погибнет в той битве. Она убедила нас создать порталы в моем пространстве, чтобы вернуть наши воспоминания с того дня в прошлое, в случае проигрыша или колоссальных потерь. — Даже уговорила сохранить все в тайне от Мудзана. Обманула сестрица, — щелкнул пальцами Доума, — спелась с одной замечательной коварной женщиной, точнее стала жертвой ее злых чар, и предала свою семью. — Не говорите так о ней. Резкий голос Томиоки привлек общее внимание. В воцарившемся неловком молчании никто не знал, как продолжить разговор. — Все же, — неожиданно спокойно начал Доума, — мы говорим не о твоей Шинобу. Женщина, о которой сейчас пойдет речь, за три дня истребила весь род демонов, Гию. Думаю, вторая часть нашей истории тебе понравится больше.