Семь осколков

      Сейчас стоило, конечно, заняться чем-то полезным. Почитать кое-какие свитки и книги по магии, у Гругала много любопытного хранилось, и часть Адамай определённо раньше не видел. Последовать примеру Юго, когда на того накатывало в кои-то веки желание чем-то заняться: тогда близнец изучал немногочисленные книги о внешнем мире, его устройстве, обществе и прочем. Для него это скорее было напоминанием, всё давно на своей шкуре прочувствовал и разве что для уверенности в своих силах заново смотрел, всё же Мир Двенадцати они по «своему времени» покинули несколько веков назад и с людьми мало встречались. А вот Адамаю бы память оживило сильнее, он некогда не так этим всем увлекался.       Можно было бы просто позаниматься магией. От того, как с каждым днём всё легче давались чары, всё на большее хватало сил и умения, что-то в душе радостно замирало: белый дракон будто возвращал потерянную часть себя, даром что чародейством не увлекался. Тут важнее был сам факт, что он всё же может.       Радость оно приносило. Но при этом — и напоминало, что будет, когда наконец сил будет действительно хватать. Вернее, когда посчитают, что их хватает. Проклятье, Адамай даже не знал, жаждет ли он этого мига или желает, чтобы он никогда не наступал.       Поэтому сейчас лежал на Гругалорагране, принявшем истинное обличье, пока сам Адамай всё ещё сидел в «детском» человекоподобном. Оно ему ведь в целом нравилось-то, просто ассоциации даже у Юго, не говоря уже о менее знающих его, вызывало не вполне те… Но Гругалу не надо было ничего доказывать, ни в чём не надо было уверять.       Разве что в одной вещи… вот только Адамай себя уже не вправе чувствовал. Да и скучал слишком по младшим братьям.       Проводить время наедине с наставником белый дракон любил… вот только сейчас оставалась одна проблема. Наедине он и не был.       — Друзья Юго рассказывали, что когда на тебя тут наткнулись, то ты их убить попытался, — задумчиво сказал Адамай.       Жар чёрного дракона успокаивал, позволяя почувствовать себя немного, но лучше, чем за последние дни. Кому-то другому Гругал бы не позволил себя использовать вместо, по сути, подушки, разве что Юго, и то б поворчал для проформы. Но белый дракон мог не бояться.       Кольцо на подвеске тем временем на миг потеплело, и он понял, что Омбраж слушает. И к лучшему. Аккурат для неё полезно будет…       — Гругалорагран не обладает склонностью убивать людей с чистой душой, — задумчиво проворчал наставник. — Хотя и топит плывущие мимо корабли ради защиты острова. И Гругалорагран думал, по рассказам Адамая, что друзья Юго благородны.       Белый дракон невольно хихикнул — но скорее болезненно, веселиться настроения особо не было. Пускай и отчасти забавно, что Гругал в целом миролюбив — но при этом не видит проблемы топить моряков, которым просто не повезло подобраться слишком близко. Юго такое не слишком нравилось, и по негласной договорённости при нём о подобном не говорили, а он, в свою очередь, не пытался что-то узнать.       Братец всё же куда больше был человеком. Даже спустя всё, что им обоим и ему отдельно довелось пережить. Заговорили о том, что ждёт незваных гостей острова, только раз.       «Мне это не слишком нравится, Адамай, даже ради защиты можно было бы придумать другое, пускай и немного менее надёжное. Но я знаю, чем для Гругала обернулись прошлые визитёры. Так что осуждать я его не могу».       Прошлые — Оропо и его банда. Гругалорагран прежде смутно помнил, что именно там произошло, ныне же, Адамай подозревал, и хотел бы не вспоминать, но забыть не осмеливался. Наставник ожесточился к людям именно после потери близнеца. И как бы сам белый дракон ни хотел много о чём спросить и осудить за бездействие тысячелетиями… Гругала случившееся слишком изменило, слишком большой раной стало.       О чём-то говорить было б уже несправедливо.       Удивительно ещё, что после этого охоту на элиотропов не открыл, а просто решил любой ценой сберечь дофус и покинул на долгие годы Ома…       — Благородны, хотя и много что сказать можно… Но это пустое, просто черты характера. Души у них были в тот час яркие, и потом не тускнели. — В голове мелькнули воспоминания о том, как, следуя заветам наставника, проверил, едва отошёл от его гибели, товарищей Юго. И как захотел стать частью их совместной жизни, влиться. Иронично, что несколько лет спустя сам всё и разорвал… — Тут в другом дело было. Ты ведь помнишь, я говорил, что Тристепан страж шушу… Он тогда при нём и был.       — Большинство шушу слишком мелкие, чтобы затмить свет душ, — Гругалорагран выдохнул немного дыма, и нос белого дракона пощекотал запах, напоминая о почти забытом детстве.       — Такой великий дракон не мог ошибиться… — ласково чуть ли не пропела Омбраж, и Адамай поморщился, будто ему снова велели разгребать учинённый братьями беспорядок.       — Большинство шушу. При нём тогда был Рубилакс, — уточнил белый дракон, стараясь унять вспыхнувшее раздражение на демоницу. — По рангу он пониже Омбраж будет, но как личность куда как более приятен и небезнадёжен. На тот момент, впрочем, до этого ещё далеко было, но когда меч-сосуд куда-то откинули, ты увидел среди душ Руэля.       — Гругалораграну это имя что-то должно говорить?.. Помимо того, что он был одним из друзей младших братьев? — добавил наставник, показав, что всё-таки слушает и запоминает то, что ему рассказывал Адамай. На душе потеплело.       — Он был рядом с Альбертом в тот день, когда ты отдавал ему Юго, ну ты и запомнил его, — пожал плечами он, даже если жест был не слишком удобен лежа и Гругалу не видим. — Повезло, по мне, всем тогда изрядно. А то неловко бы перед Юго вышло…       — Неловко… Гругалорагран уже понял, что ему следовало побольше задуматься о том, как будет добираться до Ома юный элиатроп, — гулко рассмеялся чёрный дракон, но смех был смешан с сожалением.       С Гругалораграном рядом было хорошо. Не так, как рядом с Юго в лучшие времена. Не лучше или хуже, просто иначе. Да и знал Адамай ныне, что наставник отнюдь не столь непогрешим и не всегда прав, каким казался в детстве. Но всё равно сейчас белый дракон чувствовал себя почти что дома.       Почти что — потому что всё же это была добровольная клетка. Но в один конкретный миг оно было не столь важно…       Как же хорошо, что Гругалорагран не стал отмахиваться, когда Адамай к нему пришёл, рассказав о перемещении во времени. Изначально не хотелось, боялся реакции, но без всей правды Юго не вытащить — а увиливать и лгать белый дракон не желал, да и в целом не в его натуре. Гругал выслушал спокойно, кое-что уточнил. По голосу — определённо был удивлён… но всё равно сказал, что Адамай и Юго для него останутся младшими братьями, он всё равно прожил куда больше.       Но при этом и к как неразумному несмышлёному дракончику он не относился. Именно как к младшему, но скорее равному сородичу, просто признающему главенство. И это отношение грело отдельно.       А ещё Адамай знал, что теперь может задать Гругалу любой вопрос — и наставник на него ответит честно. Не станет ныне отмахиваться общими фразами, веря, что так будет лучше.       И… один вопрос терзал белого дракона слишком давно. Но он каждый раз за эти несколько лет то не решался, то забывал его задать. Ответ ничего ныне бы не изменил — а значит, и смысла знать его не столь много. Он не настолько бередил душу.       На то, что их сейчас слышит и Омбраж, в целом скорее плевать. Неприятно, но демоницу он от себя не отпустит в любом случае.       — Гругал… я у тебя ещё до возврата спрашивал, тогда ты мне толком не отвечал. Но… — Адамай немного помолчал. — Почему ты всё же решил отдать Юго людям? Да, он в первую очередь куда больше человек, но в нём достаточно от дракона, чтобы можно было его растить со мной. А драконы могут вливаться в общество людей, я ведь сумел.       Ответил чёрный дракон не сразу. Пустил несколько колец дыма, Омбраж что-то вякнула про великую мудрость решения — следом получила пожелание заткнуться. Адамай ждал ответа.       — Нет, Гругалорагран не был мудр в этом решении… Но всё же не сожалеет о нём, ибо куда больше бы сожалел, если бы оставил вас вместе, — наконец произнёс чёрный дракон.       Что?..       Внутри будто что-то оборвалось.       Проклятье… Думал, что уже не тронет ничего, а тут… Адамай прерывисто выдохнул.       Похоже, он всё же надеялся на иной ответ, сам не отдавая отчёта…       Слишком прекрасны были в своё время детские фантазии о жизни вместе с братом, в которые реальность внесла слишком много корректив — и в первую очередь то, что Адамай для него был чужаком. И слишком сильной болью отзывались все ссоры и разногласия, вызванные тем, что всё же были они слишком разными. Эхо юности даже сейчас на них слишком сильно влияло.       — Почему ты сожалел бы больше?.. — тихо выдавил белый дракон. Гругалорагран вздохнул.       — Ты говоришь, что сумел влиться к людям — но не потому ли, что тебя было кому вести? Гругалорагран не может говорить наверняка, лишь судит по тому, что ему рассказали. А ещё Гругалорагран не уверен, сумел ли бы воспитать юного элиатропа, Гругалорагран далеко не без пороков, а Юго беспокойнее Адамая. Гругал помнит, что рассказывал Адамай… И ты бы не нашёл того, чего жаждешь, даже так, младший брат.       — О чём ты?..       — Гругалорагран видит, как ты жаждешь понимания от Юго. Как ты сожалеешь о том, что ему куда дороже призраки прошлого. — В памяти мелькнул маниакальный блеск в глазах брата, когда тот изучал через артефакт внешний мир, и Адамай вздрогнул. — И что ты хотел бы разделить с ним всю жизнь, а те двенадцать лет считаешь мукой. Но даже расти вы вместе, вы бы не нашли понимания, которое, по твоим словам, было у Гругалораграна и Чиби в новой жизни… Их было кому наставлять.       — Гругал, я всё ещё не понимаю…       — Ну что же ты, тут достаточно всего лишь немного подумать… Разве кто-то столь гордый, как твой брат, смирился бы с бессилием?..       — Заткнись, демон!       Наставник пошевельнулся, и Адамай от неожиданности только чудом не упал.       — Гругалорагран вынужден признать некоторую правоту шушу, пусть и только на сей раз, — с сожалением сказал он. — Ему было бы сложно одновременно учить Адамая — и воспитывать Юго, лишённого сил, ещё и так, чтобы между вами не было раздора, и вам был бы дорог внешний мир. Хотя Гругалорагран не рассчитывал, что не успеет привить маленькому элиатропу любовь к его же народу.       Сначала белый дракон хотел возразить… но слова проглотил. В памяти всплыло, как иногда дулся Чиби, спокойный Чиби на то, что с Гругалом уже занимаются, в то время как к нему относятся как к ребёнку. Но элиатропы в детстве были более хрупкие… Адамай и так, проклятье, порой боялся за брата! И это с учётом их обстоятельств.       И Юго всё же действительно был довольно гордым и упрямым, причём не в слишком положительном смысле. Воспитание Альберта сгладило острые углы, и то порой что-то прорывалось, особенно когда уже постарше стали.       И всё же, может, расти они вместе, то хотя бы потом не стали бы друг другу наполовину чужими…       — А поселиться в Мире Двенадцати?.. Хотя бы вместе с тем же Альбертом? — тихо спросил Адамай. — И человеческое воспитание Юго, и разрывать нас не надо, и ты бы смог за нами обоими присматривать…       — Гругалорагран изначально не подумал об этом. Должно быть, после смерти Чиби ему была противна сама мысль жить с кем-то из людей рядом, — с сожалением вздохнул он. — Но Адамай забывает, что Гругалораграна в любом случае нашёл Нокс, хотя он искал родителя для Юго не так долго. Два дракона точно привлекли бы внимание часовщика, а Гругалорагран не уверен, что смог бы защитить вас обоих разом.       И всё равно при этом оставил Юго… Адамай прикрыл глаза. Наставник всё же с такой точки зрения поступил не безрассудно: элиатропы до пробуждения дара излучают не так много вакфу, вернее, её довольно просто замаскировать, это и сделали, судя по всему.       Вот только всё равно было тяжело.       Треклятый часовщик, треклятый элиакуб, треклятый Хаос Огреста.       — Гругалорагран жалеет, что всё обернулось так, Адамай. — Несколько колец дыма снова поднялось в воздух. — И что ваша разлука с Юго обернулась для тебя такой болью.       «Врёшь, — с болью подумал белый дракон. — Не жалеешь, просто хочешь утешить меня».       Хотя и это стоит-то дорого…       Да и, по-хорошему, во многом Адамай виноват сам. Именно он сам, а вместо этого пытается упорно винить внешние обстоятельства. Всё у него как обычно… Вот только признавать всё равно тяжело.       — У вас ведь есть сейчас возможность исправить и нагнать всё, так чего вы колеблетесь? — вкрадчиво прошептала Омбраж. Белый дракон непонимающе дёрнул ухом. Слышать от демоницы что-то, что могло бы в других условиях быть действительно разумным, а не очередную попытку вывести его, как-то странно…       — Хоть демон и могла бы быть разумной, Гругалорагран всё же напомнит Адамаю, что она жаждет исключительно свободы, — проворчал чёрный дракон. — И будет стараться посеять сомнения в душе Адамая, сделать его виноватым, чтобы воспользоваться этим.       Со «сделать виноватым» он и сам прекрасно справится, просто другим никогда оценить не даёт…       — Для нас с ним всё равно поздно практически всё менять, — кривовато усмехнулся белый дракон. — Выросли уже.       Разве что если только поверить, что тело куда больше влияет на разум, и вместе с юностью они вернули и некоторую подвижность из давно утраченной. Но ей всё равно надо ещё воспользоваться…       — Гругалорагран рад этому, как только может быть рад старый дракон. Ему было слишком тяжело думать, что случится, если он не успеет обучить Юго и Адамая… — От слов, даром что смысл давно белый дракон знал, пробежали мурашки по коже. — Но сейчас он знает, что несмотря ни на что, младшие братья справятся, и сможет уйти со спокойной душой.       «Уйти»… Адамай провёл рукой по горячей шкуре наставника и сглотнул. Он знал, что не имеет права пытаться его удержать, порой вспоминал собственных младших братьев и хотел выть, и всё равно не хотел расставаться…       У него ушло немало времени когда-то, чтобы примириться, что маленький шебутной дракончик хоть и перерождение наставника, но не стоит возлагать на него груз прошлой жизни. А сейчас было тяжело примириться, что наставник готовится к смерти.       — Только пожалуйста, не торопись… — кое-как выдавил из себя Адамай. В ответ Гругалорагран гулко рассмеялся.       — Гругалорагран не будет. Он проживёт столько, сколько ему отмерено, и поможет младшим братьям. Но он слишком скучает по Чиби и слишком сложно ему, чтобы ныне цепляться за жизнь…       Надо было как-то возразить, сказать, что всё равно нужен им… Но он и впрямь слишком многое пережил. Говорить, что со смертью брата жизнь не кончается? А сам Адамай много-то прожил без Юго?! Именно зная, что у них больше в принципе не будет шанса встретиться в этой жизни, что брат именно мёртв, а не пропал?!       У него всегда оставалась надежда… Которая в итоге и оправдывалась. Гругал лично Чиби «похоронил».       Про физическое состояние и говорить не стоило. Смерть близнеца и бой с элиотропами его слишком состарили. По отдельности, может, он бы выдержал и не застрял бы в возрасте старика спустя тысячелетия пребывания в молодом… Но вряд ли. И те же элиотропы… Слишком тяжело видеть знакомую душу, понимая, что это её искажённое подобие. А в случае Гругала ещё и виновное в смерти самого близкого ему существа…       В случае Перворождённых сознание слишком определяет бытие. Мало слепоты от элиакуба — Гругал и в остальном был отнюдь не молод. Но держался, не позволял себе уйти на перерождение, вернуться к брату — ради Адамая и Юго.       — Вы сильнее меня… — белый дракон прижался к наставнику. — И ты, и Фаэрис…       — Адамаю не стоит считать себя и своего близнеца слабыми.       — Я не считаю. Но вы сильнее: вынесли то, чего я молюсь избежать. Но всё ещё живёте…       Он прикрыл глаза. Смерть близнеца для него была для него одним из кошмаров. Какое-то время, может, удалось бы продержаться, опять-таки ради тех же младших братьев и чтобы закончить начатое. Но именно что «может».       Гругалорагран прожил без Чиби пару столетий — но в эти века постепенно терял самого себя, в какой-то момент окончательно запутавшись в фантазиях, пусть и сохранив в остальном разум. Фаэрис тысячелетиями нёс вахту, не зная, придёт ли кто-нибудь хоть однажды.       Да даже Бальтазар, если так вспоминать, тоже всё же сумел удержаться после смерти Глипа. Хотя и при этом осмелел настолько в итоге, что выбрал вернуть своего близнеца, даже рискуя не только собой…       И хотя можно было бы многое сказать о старших драконах, что они могли что-то сделать для элиатропов, что могли не просто коротать века… Всё же кое-что у них было не отнять.       От мыслей, что Юго — его Юго, его неугомонный, порой по-гоббальи упрямый, порой торопливый, порой немного жестокий, но всё же добрый братец — может однажды погибнуть…       Скорее всего, Адамай бы пошёл по пути Бальтазара (ставшего к тому же едва не одержимым молодым близнецом, на которого связь со стариком слишком давила), наплевав на риски для себя и окружающих — а они были, и было много, элиакуб так-то оставался разумной тварью. Хотя, может, и не рискнул бы — но вряд ли из благоразумия, скорее из трусости. Почти всю жизнь опасался прикасаться к слишком большой силе.       Даром что перед глазами слишком часто бывал пример, когда кое-кому приходится, ибо больше некому…       Забавно, что он раз за разом при этом, когда Юго в очередной раз приходилось заходить слишком далеко, корил его за то, на что сам не мог осмелиться. И как же им всем повезло, что прислушивался к нему близнец далеко не всегда, кое-что для себя решая твёрдо… Наверное, Юго бы и смерть Адамая пережил легче, чем сам Адамай — его.       Спрашивать белый дракон не рисковал.       — У Гругалораграна всё же была надежда в жизни. А потом появилась и радость. — Голос старого дракона звучал тепло.       — Даже если я не лучшим учеником был? — слабо улыбнулся Адамай.       — Не лучшим, но Гругалорагран не стал бы просить о другом. Ему будет жаль оставлять Адамая.       «Но к брату и нормальной жизни хочется вернуться сильнее».       — Я всё понимаю, Гругал, — слова застряли в горле, как и каждый раз, едва речь заходила о подобном. И каждый раз выталкивать их удавалось кое-как. — Спасибо, что заботишься о нас столько времени.       Чем больше времени проходило, тем ближе был бой с Ноксом, когда бы ему ни суждено случиться.       Даром пророка Адамай не обладал. Но был достаточно наблюдателен и интуицией владел неплохой. Часовщик в изначальных событиях победил Гругала, заставив его отпустить вакфу в дофус — и даже если сражаться будет наставник не один, даже если он будет всего лишь одним из… Нокс всё так же, как и в том времени, будет отнюдь не слаб.       А кому-то другому получить опасный удар наставник не позволит. Подставится сам.       Наверное, и хорошо, что Гругал всё решил… Потому что если бы Адамая спросили, кто ему дороже — младший брат или наставник — ответить он бы не смог.       — И всё же какая решимость, какая сила духа… — чуть ли не мечтательно протянула Омбраж. Белый дракон, погрязший в мыслях, сначала даже не понял, к чему она.       Когда понял, что о наставнике — выдохнул сквозь зубы.       — Гругалорагран предлагает не из сомнений к Адамаю, но чтобы ему не мешала шушу, запереть её в глубинах вулкана Ома. Гругалорагран знает подходящую нишу, что затапливается лавой…       — И если кольцо треснет от перепада температур, то она, так как материального тела века как лишена, освободится и сбежит, — возразил Адамай. — Я справлюсь, Гругал. В конце концов… — он криво усмехнулся, — слишком хорошо знаю, что самая опасная ложь — когда говорят в целом правду.       

***

      С наставником поговорили ещё немного. Осталось кой-чего, что стоило б обсудить, даже если их постоянно подслушивает демоница. В конце концов, она никуда не денется уже. Хотя и опасно ей давать очередные способы надавить на что-то…       — Гругалораграну любопытно наблюдать за превращениями Адамая, — улыбнулся наставник, когда спрыгнувший на землю белый дракон перекинулся в человеческий облик. Черный сделал то же самое. — Хотя он и хотел бы разобраться, за что Адамай недолюбливает это обличье, но часто в него превращается.       — Слабое и слишком хрупкое, к тому же воспоминания не лучшие. Мы тогда с Юго едва не потеряли себя.       На деле он немного лукавил: да, кожа была не столь прочна, как в гибридном облике, на пальцах не было когтей, да и одним видом внушать опаску посложнее, но всё же действительно серьёзной разницы в физическом удобстве для этого облика не было, особенно если сражаться не надо. Да и коль придётся, то перекинуться много времени не займёт, и он всё равно сильнее людей остаётся. К тому же сейчас-то у него просто повседневная жизнь…       — Тогда странно, что младший брат так часто его принимает.       — С Юго тогда разговаривать иногда проще, он физиономию, похожую на его собственную, воспринимает легче, — махнул рукой Адамай. Он бы ещё кой-чего рассказал, но с близнеца, если б узнал, сталось бы вспомнить одно давнее обещание-угрозу. — А мне в таком виде не настолько неудобно, чтобы этим пренебрегать.       Гругал покачал головой. Белый дракон знал, что «видел» он хорошо, видение вакфу у старого дракона было хорошее и почти заменяло обычное зрение, но именно что почти. И что всё, что говорит сейчас наставник, относится больше к наличию такого облика, к тому, что Адамай, способен в него перекидываться.       — Однако же Адамай использует его не только чтобы говорить с близнецом в сложные времена, — немного лукаво улыбнулся Гругал.       Адамай выдохнул немного дыма — но отвечать не стал, только неопределённо пожал плечами. Признавать, что порой его в этот облик тянуло, всё же не слишком хотелось. Да и всё равно к нему привыкать надо: годы жизни показали, что к «человеку» отношение проще. Детский гуманоидный облик в принципе воспринимают странновато, а гибридный взрослый, столь любимый Адамаем, куда больше подходил, чтобы внушать и запугивать с первого взгляда, а не заводить знакомства. Ему ещё найдётся применение, и не раз, но с ним и проблем никаких не было, в отличие от действительно человекоподобного.       (А ещё не только Юго всё же скучал по прошлому. Адамай тоже хотел снова почувствовать узы дружбы — и на сей раз не «шестым лишним». Братству Тофу едва ли бывать, но всё равно так или иначе пообщаются со всеми, кто туда входил…)       Гругала отсутствие ответа же скорее позабавило. Старый дракон усмехнулся… чтобы следом провести рукой по голове Адамая, лохматя волосы.       — Эй!..       Вскрик был больше от неожиданности, белый дракон немного дёрнулся от прикосновения наставника.       — Гругалораграну просто отрадно за младшего брата, — немного загадочно ответил он. — Он надеется, что тот не откажет в такой малости.       — Не откажу, но… Грх, я так-то уже взрослый по факту, Гругал!.. Мне и Юго тысяча лет есть, ну, семьсот точно!..       — Так тысяча или семьсот? — усмехнулся наставник, ещё раз потрепав волосы. Ощущение было странное и далеко не неприятное, скорее даже наоборот — но слишком непривычно это было.       — Мир Двенадцати мы в где-то пятьсот покинули, и века два путешествовали точно, — пояснил немного нехотя Адамай. Вспоминать о той части жизни он не любил: годы странствий их постепенно выпивали, не хуже, чем некогда выпивали Нору и Эфрима. — В кросмозе календарей не было, так что точно не знаю.       — Адамай и в самом деле не свежевылупившийся дракончик… Но и Гругалораграну всё равно тринадцать тысяч лет, — со смешком ответил наставник. — Поэтому Адамай всё равно ему младший брат.       И точно… Белый дракон бросил быстрый взгляд на наставника. Тот ведь по сути бездну времени прожил… И всё же сколько из неё именно прожил — а сколько мелькнуло неразличимой молнией? Адамай по себе знал, что при одних и тех же условиях годы сливаются в единое целое.       — Только при Юго не надо лишний раз… — немного неловко попросил белый дракон, для проформы скорее бурча. — Он как придёт в себя, мне годами припоминать будет…       — И всё же у вас чудесные узы, Адамай, — улыбнулся Гругал — и следом уже обнял. Застыв на мгновение, Адамай обнял наставника в ответ и уткнулся в него лицом.        Его тепло действительно согревало, хотя особой разницы температур быть не должно: они оба драконы. И всё же сейчас в душе пробуждалось что-то давно забытое.       Кажется, он в последний раз позволял себе чувствовать себя под чьей-то защитой и опекой только до Оропо. Самому наставнику и отчасти Альберту, а после «возвращения» уже и не смел, и не их с Юго обстоятельствам позволять себе бывать детьми. Что было с самим Оропо, вспоминать не хотелось — да и всё равно это разве что могло обосновать, что сделал по его воле. Не оправдать.       Адамай прерывисто выдохнул.       Он знал, что должен быть сильным. Что должен направлять брата, раз уж, такой дурак, не смог найти для себя в жизни предназначения получше — тем более что Юго и впрямь нужна помощь и порой опора, порой напротив пинок. Что когда они выйдут во внешний мир, Юго помощь (настоящая помощь, а не то, что обычно выходит у Адамая!) нужна будет вдвойне, Фаэрис и Бальтазар старше, но решать уже не им, а они могут не согласиться. Что поддержка, о Богиня и Дракон — проклятье, он сам не верит, что поминает их! — близнецу нужна уже сейчас, потому что он слишком зацикливается, даром что имел шансы не доводить ситуацию с хотя бы отцом.       — Проклятье, я должен держаться, ему нужна помощь, а я и без того много раз ошибался… Но как суметь, Гругал?.. — едва слышно прошептал белый дракон.       Наставник сумел услышать даже это.       — Гругал не жалеет, что разлучил вас… Но жалеет, что не сумел вовремя понять, что сам делает с Адамаем, — тихо вздохнул чёрный дракон. Белый почувствовал, как его приобнимают крепче. — И просит, чтобы Адамай позволял себе побыть ребёнком, пока может.       — Я не ребёнок…       — Гругалорагран говорит «побыть», а не что Адамай ребёнок.       Что-то ещё говорить наставник не стал, и белый дракон с трудом — но всё же постарался выдохнуть. У них будет возможность с близнецом ещё ребячиться, они в принципе за всю ту жизнь не превратились в «стариков». Но…       В голове мелькнула одна мысль. Жестокая по отношению к Юго, предательская. И всё же.       Альберт в той временной линии прожил долго. Проживёт и в этой. Он дождётся возвращения сына, пусть, может, и легко для него всё это не идёт, но у него есть ради чего жить.       У Юго ещё долго будет отец.       Адамай сильнее прильнул к Гругалу, вдыхая немного терпкий запах дыма и стараясь запомнить как можно лучше.       

***

      К близнецу белый дракон всё же пошёл. С тренировками наставник и сделал им послабления на некоторый срок, а чем занимался в свободное время Юго, Адамай знал. Вариантов было немного, и на сей раз угадать вышло со второй попытки. Братец сидел на так полюбившейся ему вершине острова, невидящим взглядом смотря вдаль. Хотя последнее было скорее исключением, обычно настолько от реальности он не отрывался.       Адамай мог ступать бесшумно, как и сам близнец, но сейчас было лучше напротив немного пошуметь. Было б — ныне были громкими разве что последние шаги. Юго вздрогнул, взгляд стал более живой, да и в целом больше не напоминал статую.       — А… Ад? Что случилось?       Забавно, что просто так, без какого-то повода, они и впрямь друг друга не слишком беспокоят.       — Ничего особо серьёзного. Гругал хотел спросить, надо ли нам с тобой что-то на день рождения. Он через пару-тройку недель вроде будет.       Когда Адамай жил с наставником на острове один, праздновали не особо. Саму концепцию белый дракон знал, но чем-то важным не считал, на повод для праздника больше тянуло, когда что-то вышло сделать по наставлениям Гругала или справиться с чем-то. Например, когда складывал вместе осколки дофуса обратно в яйцо и закончил… Не то чтобы Адамай так любил учёбу, но на Ома действительно было не столь много развлечений, а праздники — в первую очередь люди (и драконы) рядом, так что почти что случайная дата была не тем поводом.       С появлением Юго дело чуть поменялось. По-прежнему ничего серьёзного, но для близнеца это было всё же важнее, чем для самого белого дракона. Гругал мало что мог подарить им, но всё же пытался как-то приободрить.       Ради одного вопроса Адамай, впрочем, сейчас беспокоить бы Юго не стал — но с братца бы сталось гулять до ночи, а Гругал решил всё же установить снова какую-то ясность в тренировках и попросил сегодня к вечеру быть. Сам наставник единственного на весь остров элиатропа тоже нашёл бы крайне быстро, но зачем лишний раз гонять Гругала, когда Адамаю будет проще?       Хотя тут уже вопрос, а что сам Гругал ныне делает, если добыча пропитания тоже на младших, а сферу невидимости Адамай с согласия наставника замкнул на себе ещё до появления здесь Юго… В памяти мелькнула картина, как наставник лежал однажды в истинной форме на песчаном берегу кверху животом, перед этим объевшись банацитрусов, но белый дракон её отогнал. Гругал заслужил. И надо что-то попытаться будет делать с погодой…       — День рождения… — Юго тряхнул головой и глянул на собственные руки. — Значит, уже пятнадцать исполнится.       Последние слова были уже скорее горьким шёпотом. И вот не поймёшь, то ли он действительно на деле не хотел, чтобы его слышали, то ли привык, что его напротив в любом случае услышат.       — Ну, взрослеем потихоньку, — пожал плечами Адамай, взглянув на Юго. До того, чтобы окончательно повзрослеть, тому оставалось ещё несколько «лет», но и ребёнком он уже давно не был. Видимо, действительно сильно в этот раз не хочет всех объяснений и возни с тем, что выглядел бы при обычном порядке младше своих лет.       … хотя кое-что не слишком приятное для Адамая во всём этом было. Юго прихватил с собой на Ома одежду, но та была для него двенадцатилетнего. Вырос он из неё уже довольно быстро, а найти что-то ещё на острове… задача не из лёгких, если можно так выразиться. Пока рылись по пещерам, нашли старые покои Чиби, и кой-чего оттуда пригодилось, хотя всё равно Адамаю пришлось перешивать что для себя, что для близнеца. Каким бы в той жизни Чиби, белый дракон не знал, но габаритами точно удался не хуже, чем в следующей — а рядом с ним Юго вечно тощим казался.       С другой стороны, шитьё всё же немного успокаивало… Заняться снова, что ли? В первом детстве-то свою тунику себе сам сшил ведь, это потом уже в лоне цивилизации обленился.       — Потихоньку. А снаружи тем временем идут года, — тем временем бросил Юго в ответ. Адамай помассировал виски.       — Что у тебя случилось? — ещё раз спросил он. Близнец вздохнул, будто собираясь с мыслями.       — Во-первых, Амалия и Ева путешествовать начали… Ума не приложу, зачем, — он поёжился. — Искал их час кряду, и только случайно повезло. Кажется, в этот раз именно с позволения Окхарта, у них там в сопровождающих один старый солдат из садида, я его будто уже видел, но не помню…       — Амалия приключения любила так-то, — пожал плечами Адамай. — Просто оставлять дом почём зря не хотела, а так с поводом вполне путешествовала по молодости. — В голове мелькнуло, как думал, что хотя бы Амалия из всего братства осталась, хоть не один из друзей в компании со взрослыми и новорожденным Гругалом. Именно что «думал». Недолго. — Что не так?       — Сейчас вроде спокойно всё…       — А она просто так путешествовать не может? — поинтересовался дракон в ответ. Растерянность Юго начинала понемногу раздражать. — Жизнь так-то не только вокруг нас, братец, вертится. Может, она и после полтеров где-то «гуляла» ещё вместе с Евой, просто вернулась до того, как ты это треклятое зеркало притащил.       «Треклятое» вырвалось случайно — но Юго услышал. Бросил быстрый взгляд на Адамая, но ничего пока, видимо, решил не говорить. И хорошо…       — Да, но… Ладно! Но в любом случае всякое случиться может! А я даже не знаю, что примерно когда и как… И где вообще искать…       Интересно, когда в этой реальности с Амалией и Евой познакомятся, они как отнесутся к «присмотру» в принципе…       — А ещё может метеорит на голову упасть. Кто-то найти очередной артефакт и устроить локальный или не очень конец света. Юго, успокойся. Если ушла Амалия с одобрения отца — значит, он думает, что с ней всё в порядке будет, тем более что она сильная так-то и быстро учиться. А что ушла в принципе… Или ты думал, что наше с тобой отсутствие влиять не будет?       Адамай с шумом выдохнул. Близнец слишком полюбил уходить с головой в то, что показывал ему артефакт.       Настолько, что в такие моменты белый дракон уже перестал к нему подходить.       Пещера освещалась вместо факелов парой-тройкой шаров вакфу. Адамай поёжился: свет был холодный и неприятный. И почему только Юго не использовал обычный огонь… Хотя если на пару минут заскакивать куда-то, то шары удобнее всё же. И гасить вручную, и чистить после них не надо, разве что силы пьют.       Близнец стоял напротив артефакта, где торопливо сменялись одна за другой картины. С губ срывался беспорядочный шёпот заклинаний, а руки перебирали нити вакфу. Адамай вздрогнул. Обычное дело для того же Чиби или даже него самого смотреть через артефакт примерно так, но Юго даже в этой жизни обходился-то без этого…       Или у него уже не хватает сил не использовать «костыли»?       — Юго?.. — на пробу окликнул Адамай брата, подходя ближе к нему. Шары вакфу дрожали в воздухе.       Близнец тем временем продолжал перебирать места на глади артефакта.       Будто даже не услышал.       — Юго!       На сей раз окрик был громче, и брат наконец обратил внимание на реальность. Изображения на артефакте пошли рябью — и через мгновение Юго обернулся.       Адамай вздрогнул и едва не попятился назад. Радужка в глазах близнеца сияла голубым, а по контуру напоминала портал. Редкое проявление, долгие века появлявшееся, лишь когда он слишком глубоко уходил в видение вакфу. На коже элиатропа горели узоры — и вглядевшись, Адамай увидел, какие именно сияют на предплечьях.       И наверняка на ногах.       Сколько он тут уже провёл, что кандалы отреагировали на видение вакфу?! Видение вакфу!!!       — Адамай… Что-то случилось? — близнец наклонил голову в сторону. Но глаза горели всё так же. Будто мыслями он всё ещё за той гладью.       — Сколько ты здесь уже находишься?.. — с трудом выдавил Адамай, стараясь сдержать дрожь. Изначальная цель визита выскочила из головы напрочь. — Юго, сколько?..       — Не знаю. Не считал. А что, уже куда-то надо?       — Нет, но…       Последние слова застряли в горле.       «Но сейчас уже середина ночи».       — Тогда позовёшь, когда понадоблюсь, — пожал плечами близнец, его глаза всё ещё сверкали, и снова повернулся к артефакту, чуть дёрнувшись, когда снова коснулся зеркальной глади. Одновременно с этим вспыхнули ярче кандалы — а Адамай по связи почувствовал отголосок боли.       На которую Юго не обратил внимания вовсе.       Можно было бы просто дёрнуть брата, вытащить из видений… Но Адамай слишком испугался тогда. Да и реакция Юго в голове встала весьма живо: без ссоры они бы не обошлись. Белый дракон решил тогда на следующий вечер всё же попытаться… вот только утром по Юго едва ли можно было сказать, чем он занимался ночью. Разве что был виден недосып — а в остальном близнец был настолько адекватен, что Адамаю стало жутко.       Поэтому он всё же рискнул оставить события на самотёк. Оказалось не сказать что сильно плохим вариантом.       Хотя, может, он просто посчитал, что не сильно плохим.       — Адамай… Ты знаешь, что случилось в Катропате после нашего ухода? — глухо спросил Юго. — Что происходит в той деревне с живым источником на Сахараш? И соседней, где уже давно нет воды, почти всю привозят Смиссы? Что творится в парке Шак Шаки? Ты знаешь? Я — да! — близнец вскинул голову, его лицо исказила боль. Голос сорвался на крик. — В тех местах, где мы с братством когда-то проходили и помогли — и кому сейчас оказалось помочь некому! Да, Адамай, я знаю, что наше отсутствие влияет.       Последние слова прозвучали у брата уже упрёком — Адамаю пришлось постараться, чтобы не вспыхнуть сразу же.       — Но всё ещё жив Гругалорагран. Королевству Садида не грозит исчезнуть, Джива не напала на Емельку и не убила Фаэриса, Килби всё ещё спокойно сидит в белом измерении. Оропо, надеюсь, вовсе не возникнет. Ты считаешь, оно того не стоит?       — Я считаю, что оно стоило ухода. А не сидения тут годами, — бросил Юго.       Сидения тут годами?..       Сидения, значит…       А сам на себя посмотреть не хочет?!       — Из-за кого же мы, позволь спросить, тут сидим… — Голос Адамая превратился в почти что шипящий свист. — Кто же тратит всё свободное время на то, чтобы смотреть мир снаружи, когда мог бы вместо этого тренироваться… Мы сами решили сразиться с Ноксом, как будем в силе — и что ты делаешь вместо этого?! Ты сам оттягиваешь всё!       Юго рывком встал напротив Адамая. Глаза вспыхнули на миг голубым.       — Я пытаюсь убедиться, что не пожалею об уходе ещё больше, и чтобы он не был напрасным вовсе! И пытаюсь хоть как-то удержаться в здравом уме! Я скучаю по тому миру, Ад! Понимаешь ты или и нет?!       — Можно подумать, я не скучаю! Что мне не надоело месяцы и годы по одному распорядку жить, сидеть здесь, как в клетке! Но я не прирос к артефакту, тормозя сам себя!       — У тебя вместо артефакта Гругал есть! — выкрикнул Юго. — Сколько ты с ним времени в день проводишь, а? Когда я с отцом…       Говорит, Гругал есть…       Да он хоть что-то кроме собственных страданий видит?!       — Ты сам решил сбежать без объяснений! — выплюнул Адамай. — Сложно было рассказать правду, да?! Мне Гругалу — тоже! Но я рассказал! И Альберт у тебя будет жив ещё долго, ещё успеешь с ним поговорить… А Гругал уже хочет умереть!       Брат, было собиравшийся что-то сказать в ответ, осёкся. Белый дракон, тяжело дыша, смотрел на него.       Чего хотел добиться — сам не знал.       И надо ли?!       — Хочет… умереть? — переспросил Юго, машинально делая небольшой шаг навстречу. Адамай рыкнул — второго не последовало. С шумом выдохнув, дракон заговорил:       — Что, удивлён, что не только ты страдать можешь? Да. Он не то что стар, он во многом калека по сравнению с собой же помоложе, а из-за нас ещё и вспомнил Чиби и прошлое. Он уже хочет вернуться к близнецу, и единственное, что его держит — необходимость помочь нам. Убивать себя он не станет — но пожертвует собой при первой возможности.       — Адамай, я не… — растерянно пробормотал близнец. Договорить ему белый дракон не дал.       — Что, не знал? Я не удивлён. Так что да, Юго. Я провожу много времени с Гругалом. Потому что потом я это сделать не смогу!       Белый дракон развернулся. Миг — за спиной, только чудом попав в прорези туники, расправились появившиеся крылья.       — Ад!..       Но оклик уже потонул в шуме ветра. Едва ли минута — Адамай оказался у входа в пещеру, где сейчас ждал Гругал. На негнущихся ногах белый дракон сумел дойти до чёрного — и в ответ на встревоженный взгляд вдруг расхохотался, схватившись руками за голову.       Какой он дурак!..       Думает, что должен Юго помогать, даже если у самого выходит всё криво… А Юго вообще нужна помощь?!       Была ли вообще — такая — нужна?!       Хоть раз?!              Гругалорагран не успел ничего спросить. Да и сам Адамай — толком успокоиться. Элиатроп появился, едва только белый дракон смог дышать спокойно. Появление близнеца снова всколыхнуло злость, но разгореться она не успела: брат, и без того встревоженный, при взгляде на Адамая и вовсе вздрогнул.       Белый дракон бросил взгляд на руку… и стиснул зубы. То-то Омбраж молчала, хотя такой момент достать.       Просто попыталась напрямую добиться своего. Миг — было начавшая расползаться по рукам чернота исчезла.       Вдох, выдох.       Ещё раз.       Выдох.       Ничего, по сути, не случилось. Ни-че-го. А словесные ссоры того не стоят, слишком часто у них были.       Проклятье. И ведь он никак навредить Омбраж не может, она и так в кольце. Если только… Вряд ли бы она захватила — но Гругал мог испугаться, если б заметил. Хоть какая-то польза, что он слеп…       — Что случилось между вами, маленькие братья? — встревоженно спросил Гругал, опуская морду к ним. — С вами всё в порядке?       С заметным усилием Адамай кивнул.       — Да.       Ложь. Ни Рушу не в порядке, будь неладна его демоница. И будь неладен сам белый дракон.       Вся было вспыхнувшая совсем недавно ярость потухла, оставив после себя лишь усталость. Повёл себя, как мальчишка-подросток. И мало того что поругался с близнецом, так ещё и напугал наставника. Ещё и позволил себе эмоций слишком много для того, кто выбрал носить при себе Омбраж.       «Надо начать нормально спать, — отстранёно подумал Адамай. — И перестать наконец обращать внимание на её болтовню. И отстать от Юго, пусть делает как знает».       Забавно, но сейчас, кажется, ему и правда стало всё равно. Всего-то за пару минут, стоило лишь «обжечься».       — Да, всё нормально, — кивнул тем временем в ответ близнец, помедлив и снова бросив взгляд на Адамая. — Мы разберёмся.       Да пусть уже делает, как хочет.       «Адамай, я действительно не знал», — раздался голос Юго, и белый дракон едва не вздрогнул, когда понял, что говорит с ним брат по связи.       Они общались по ней действительно редко. Сражение с Омбраж было по сути исключением из правил.       «Потому что тебе не было интересно. И это нормально. Для тебя здесь изначально было лишь временное убежище».       В то время как для самого Адамая, пусть и когда-то очень давно — дом. Стоит наконец признать.       Упрекнуть сейчас дракон брата не хотел — но того, видимо, слова задели.       «А что… что ты сам думаешь о Гругале?»       Адамай посмотрел на близнеца — сейчас тот выглядел напряжённым, будто ответ для него слишком много решал.       «Я люблю наставника. А ему уже слишком тяжело с нами. Я не могу решать за него».       Любит. И именно поэтому должен отпустить.       Юго вздохнул, медленно кивнул. Вся беседа едва ли заняла пару секунд. Элиатроп повернулся к Гругалу, тревожно в него вглядываясь. Адамай скрестил руки на груди: подходить к близнецу он сейчас не собирался.       Что-то говорить — тоже.       Что бы сейчас Юго ни сказал и ни сделал, это едва ли что-то изменит. А чего-то пытаться добиться, изменить… зачем?       Всё равно.       Да и едва ли братец сейчас сможет чем-то удивить. Скорее всего, спросит Гругала, правду ли сказал Адамай. Помедлит, но право чёрного дракона распоряжаться своей жизнью признает. А затем нырнет в портал и уйдёт снова где-то бродить по острову, к артефакту он после «отповеди» подойти сегодня больше не сможет, а уже вечером попытается поговорить с Адамаем.       А брат тем временем положил ладонь на морду чёрного дракона, задумчиво провёл по ней рукой.       В чём Юго не отказать, так это в том, что тот никогда не боялся драконов — и трепета тоже не испытывал. Хотя его и не сказать что к ним тянуло…       — Гругалорагран… Ты действительно хочешь умереть? Когда уже сможешь оставить нас в безопасности?       Как и думал Адамай. Даже интонации те же. С потаённой мольбой всё же передумать. В чём-то близнец действительно не меняется…       — Гругалорагран не считает это смертью, ведь он родится вновь, — прогудел чёрный дракон, выдохнув по привычке немного дыма, и Юго закашлялся. У Адамая чуть дрогнули уголки губ — но едва-едва. А ведь наставник-то это скорее чтобы приободрить сделал, просто немного забылся… — И если судьбе будет угодно воссоединить его с Чиби, он не станет противиться. Но он надеется, что не его желание стало причиной размолвки между братьями.       — Нет, нет… Просто… У нас всё как обычно, — сбивчиво ответил Юго, а следом прикрыл глаза и медленно вдохнул. Когда он снова заговорил, то уже выглядел более собранным, и Адамай прекрасно чувствовал, что он о чём-то напряжённо размышляет. — Я не знал. Ад был прав. Я слишком погряз в своих собственных… — он криво усмехнулся, — «страданиях».       Белый дракон удивлённо приподнял брови — не ожидал, что близнец признает вслух, при Гругале, — но ничего говорить не стал.       — Разлука с домом всегда тяжела. Гругалорагран помнит, когда рушился его привычный мир, и как он скучал по нему. Он не знает до конца, что именно вам довелось пережить до того, как вы вернулись сюда, но он многое видит. И будь его воля, он бы даровал вам мирную жизнь, какую ты и Адамай хотели бы. Чтобы вы успели излечить раны своих душ.       От того, как наставник прав, было паршиво. Насчёт себя Адамай ничего сказать не мог — пусть другие судят, — но Юго бы точно сумел потихоньку прийти в себя, если бы выбрал ту жизнь, какая была прежде.       А так ещё немного, и они начнут все трое потихоньку сходит с ума. Если не уже.       Хотя в любом случае разница?       На намёк-укор Адамай, как и прежде, промолчал. Гругал просил не давить на Юго, да. Но сейчас белый дракон уже просто не сдержался. Гордиться нечем — но и цели поиздеваться над братом он всё же не ставил.       — И всё же я слишком им поддался. Гругал, обещаю, когда ты переродишься, мы позаботимся о тебе и Чиби. Только всё же не слишком торопись. И прости, что я так себя вёл.       — Гругалорагран не в обиде на Юго.       Элиатроп в ответ кивнул. Адамай ожидал, что сейчас близнец бросит взгляд на него и нырнет в портал…       Взгляд действительно бросил.       И направился к стойке с оружием.       — Расчёт простой. Единственное, чем на Ома можно заниматься — учёбой, — Юго сделал несколько пробных взмахов снятым мечом, примериваясь к нему, и с прищуром посмотрел на Адамая. — Ради одного вопроса о подарке можно было и подождать, так что, скорее всего, Гругал ещё хотел провести занятие где-то вечером. Я прав? Отлично. Тогда и смысла ждать нет, только разомнусь.       Адамай несколько мгновений молча смотрел на близнеца.       … пожалуй, он всё же погорячился, решив, что тот ничем не удивит.       — А, и ещё, — добавил Юго, когда драконы направились к стойке подбирать оружие уже для себя. — Ад спрашивал, что случилось, кроме кое-чего. Я нашёл во внешнем мире элиотропов.