Семь осколков

      Юго прильнул к земле, пропуская над головой воздушное лезвие. Свист — то с грохотом врезалось в стену пещеры. В несколько лёгких движений элиатроп послал в ответ энергетический луч — брат его встретил каменным щитом.       Нырнуть в портал, оказаться уже за спиной…       — Довольно! — прогремел голос старого дракона. Юго послушно замер — перестал плести чары и Адамай.       Очередная тренировка. Такая же, как обычно, порядок обычно не сильно отличался. Разговор о способностях каждого, о способностях возможных врагов, о том, как можно было бы им противостоять… Затем — небольшая разминка, порой ещё и упражнения, если Гругал решал, что им надо повторить забытое. Иногда они раздражали Юго, но он подчинялся старому дракону: понимал, что в самом говорит всего лишь гордыня. Затем — тренировочный бой с близнецом. Каждому назначалась «роль» — вот в её рамках и играли. Элиатроп задумчиво посмотрел на свои ладони.       По-хорошему, он действительно мог бы попытаться, уже потом, поступить туда, где учили хуппермагов. Его магия более чем гибкая. Но… смысл? Лучше будет попробовать найти по человеческой магии какого-нибудь личного учителя. Для сегодняшней «роли» элиатропу особо ломать голову не пришлось, чему он в целом был рад. Адамай тоже справился без особых сложностей.       Вот только прежде всего им надо учиться управлять своими силами. Даже, скорее, вспоминать. И сражаться так, как в первую очередь удобно им самим.       Впрочем, сейчас успеется. Юго пристроился на каменном полу, рядом сел Адамай. Они подняли глаза к Гругалу, ныне пребывающему в драконьем облике: тот старику давался пусть немного, но легче, чем человеческий.       — Вы не стараетесь понять то, как они могут сражаться. Сражаетесь так, как сражались бы сами, — проворчал дракон, пустив кольцо дыма. — Гругалорагран надеялся, что вы проявите больше усердия.       Близнец заёрзал: слова наставника его всё ещё могли задеть. Сам Юго только пожал плечами.       — Мы и так знаем это. Тем более что ещё не закончили, верно?       Ключевое было впереди. Чёрный дракон вздохнул.       — Гругалорагран знает, что вы знаете, но всё же он хотел бы, чтобы вы больше жили в настоящем, юный король.       «А не предавались фантазиям о несбывшемся». Конец фразы повис в воздухе, но Юго только стиснул зубы. В какой-то степени Гругал был прав — но поделать с собой элиатроп ничего не мог.       Да и не хотел.       Подарок Харебурга, возможность смотреть за внешним миром, был слишком важен для него. К тому же помогал смириться. Первое время Гругал даже отмечал, что Юго усерднее начал заниматься… но, видимо, по мнению дракона, уже недостаточно. Прошло уже достаточно времени, а «зеркало» манило так же, как в первый раз.       — Я пытаюсь, Гругал. Пытаюсь, — махнул рукой элиатроп. В ответ ему лишь качнули неодобрительно головой, и какое-то время они пристально смотрели друг на друга.       — Так что, сейчас с големами? Или с тобой? — вдруг прервал их Адамай. Юго кинул взгляд на близнеца — тот притворился, что ничего не заметил.       В целом, его можно было понять. Нрав у него был весьма паршивый и порой даже взрывной, но «немые противостояния» между наставником и близнецом Ад не любил, стараясь как-то переключить внимание.       От мысли, что дальше придётся сражаться с големами, Юго чуть не застонал. Обычно после боя с близнецом беседовали обычно какое-то время все трое, обсуждая мысли и идеи — а следом Гругал натравливал на них старых стражей, проверяя, как усвоили урок. Тогда близнецы уже сражались именно что своими способами — а роли отыгрывали наоборот големы. Дракон обмолвился, что со временем станет выходить против них лично, но пока то ли ленился, то ли считал неготовыми. Может, всё сразу. Порой с каменными изваяниями приходилось попотеть.       Особенно учитывая, что скидку Гругал никому не собирался делать. Удивительно, как от Юго ещё освоения превращений в зверей не потребовал, даром что это был чисто драконий навык.       Впрочем, стоило признать, что некогда ограничения во многом сами себе и навесили. Большую часть магии, что считал чисто драконьей, вполне мог освоить и элиатроп.       Но непосредственно учёба будет ближе к ночи. А пока…       — Нет, — ответил вдруг Гругалорагран, и Юго едва не подавился воздухом. — Гругалораграну стоит пока подумать. Он будет ждать вас к вечеру.       Элиатропа бросило в жар. Ни разу ещё Гругал не отменял тренировки… Может, и впрямь перебарщивает уже…       — Ты точно уверен?..       — Да. А теперь, маленькие братья, принесите Гругалораграну обед.              Небо над островом быстро затягивало тучами, и Юго старался уловить последние солнечные лучи перед тем, как разразится гроза.       — Тебе стоило бы лучше держать себя в руках, — пробормотал элиатроп, ощутив, как рядом приземляется близнец. — Без солнца ещё тоскливее.       То, насколько Адамай сейчас мог влиять одним только настроением на погоду, даже пугало. Впрочем, стоило сделать поправку на то, сколько он времени провёл на острове, тем более после того, как они оба «вернулись во времени»: тот уже насквозь пропитался драконьей силой, и Адамая, и Гругала.       Хотя было бы точнее говорить не про возвращение во времени, а про вернувшуюся память. Судя по всему, «выкинуло» их на деле в первые дни после рождения — просто детский мозг оказался неспособен принять всю память. А потом ту поглотила до поры до времени нынешняя жизнь.       Можно было б сказать наверняка, помни сам Юго хоть что-то о своей юности, но увы. Да и в любом случае важен был лишь результат: ныне погода на Ома зависела от настроения одного весьма раздражительного дракона.       — А тебе стоило бы порой помогать, если так жаждешь солнца, — огрызнулся в ответ близнец, и Юго поморщился. Он действительно мог бы разгонять тучи — но желания было для этого всё же маловато. Да и в любом случае вопрос бы не возник, держи себя Адамай получше в руках.       — По-моему, твоё настроение — в первую очередь твоё дело.       — Твоё тоже, вот только в одиночку ты его переживать отказываешься, — парировал дракон. — Удивлён, что ты сейчас не к зеркалу своему пошёл.       — Будь добр, братец, заткнись.       К зеркалу действительно хотелось пойти. Оно позволяло хоть немного прикоснуться к тому, что оставил — и к тому, что только спустя годы предстоит. Юго было тесно на Ома, на этом совсем маленьком треклятом куске земли в океане.       Артефакт позволял украдкой смотреть, как живут отец и бывшие (может, будущие, пусть шансов и мало…) друзья. Евангелина и Амалия сейчас вполне спокойно обитали во дворце. Принцессу садида в своё время изменили странствия, а в этот раз для неё всё прошло куда более мирно, и отличия Юго замечал. Сходства — тоже. Артефакт позволял лишь видеть, не слышать, но, похоже, в этот раз все путешествия изрядно сократились, а в остальном её разве что могли обещать отпустить, как подрастёт. Судить было сложно.       Руэль и Панпан… С ними было посложнее, и вот тут уже действительно элиатроп тренировал вовсю видение вакфу. Они большую часть времени были в странствиях, и потерять их было очень легко. Когда наконец освоится с даром, сможет по своим ощущениям уже находить души, но пока для этого рановато…       С отцом было одновременно и просто, и сложно. Просто — потому что тот всё же довольно часто отыскивался в Емельке. Сложно — потому что тоже путешествовал, хотя в той жизни почти не покидал дома. И что самое паршивое, Юго догадывался, что Альберт ищет. Кого.       Поэтому обычно просто проверял, что с ним всё в порядке — и трусливо бросал дело. Именно что трусливо. Будь в нём хоть толика той смелости, которую он мог бы собрать для иных ситуаций, хоть капля того, что была бы достойна его возраста и положения — он в своё время хотя бы попрощался лично б, а не письмом… Вот только сделанного не воротишь — а около Емельки ныне так и шныряли ноксины. Люди их гоняли: видать, поняли как-то, с чем связано увядание, да только и новые то тут, то там летали.       Если б не шныряли, интересно, хватило бы у него храбрости прийти и объясниться с отцом?..       А сейчас просто пользуется вовсю оправданием, что это опасно, и только и может что украдкой подглядывать за жизнью во внешнем мире. Будь он снаружи, с Ноксом уже было б давно покончено. Даже с Килби уже близились к финалу бы, будь всё по-прежнему… А вместо всего Юго застрял тут. Он понимал, ради чего: чтобы Нокс не смог угрожать королевству Садида, чтобы у самого элиатропа и брата было время нормально вырасти и окрепнуть, а не калечить себя в битвах, чтобы не привлекли внимания кого-то из слишком сильных. Харебург сказал, боги вернулись назад, но вряд ли это коснулось тех же хранителей месяцев, а с той же Дживой в своё время были проблемы… Хотя она всё равно, скорее всего, что-то о них знает, протеже Кселора, как-никак, и за аномалиями тоже следила.       Юго действительно проводил у артефакта много времени. И слова Адамая его ни разу не подбодрили.       Руки нащупали на траве рядом книгу, элиатроп подтянул её к себе. Бережно провёл рукой по обложке, убирая налипшие травинки, положил себе на колени.       — Если ты так на меня ворчишь, что за книгу отцовскую переживаешь, то мог бы просто её снаружи не таскать, — вздохнул Адамай, присаживаясь рядом. — Но обещаю, пока дождя не будет.       — На ней защитных чар больше, чем на моей шапке, — рассеянно ответил Юго, перебирая страницы сборника рецептов. — Не удивлюсь, если извержение вулкана выдержит.       — И именно поэтому ты позавчера орал на нас с Гругалом час кряду, хотя сам додумался прийти и почитать около нас, пока я с ним занимался.       — Когда летит огненный шар прямо в туловище, всё равно приятного мало, — пожал он плечами. Да и проверять прочность чар таким тоже не хотелось бы. Хоть чёрный дракон и сумел показать Юго, что он зря считал себя безнадёжным в почти всей магии, но опыта по-прежнему не доставало. С мелочами жизни колдовство справлялось без помех, и всё же подставлять лишний раз под испытания книгу не хотелось.       Ему и так довольно мало осталось от дома. Смешно сказать, но какое-то время назад понял, что без плюшевых игрушек, забранных с собой, плохо спит. Адамай и Гругал были в таком шоке, что даже ничего не сказали. Юго и сам уже готов был нервно смеяться с самого себя, даром что признавал, что тело слишком влияет на разум. А тот и сам по себе у элиатропа только начал успокаиваться… Всё чаще мелькали вопросы, а стоило ли это всего?       Потом он вспоминал, как садида обращались в деревья, бой с Ноксом, как из самого высосали вакфу, и понимал — стоило. Чтобы не стоял на кону целый народ, по сути даже два: и садида, на которых напали, и элиатропы, судьба которых слишком сильно зависела от Юго и Адамая. Хотя Нора и матушка им бы тоже какое-никакое будущее устроили бы… под своим крылом, где большую часть так и норовят забрать в себя, чтобы защитить. На момент исходного сражения с Ноксом оба близнеца еще не были готовы.       А вот что точно не стоило того, так это…       — Тебе стоило бы честно поговорить с Альбертом хотя бы накануне, — вздохнул Адамай. — Да и я бы уговорил Гругала задержаться на пару минут лишних, чтобы тот подтвердил. Он так-то вовсе не подумал…       — Как и ты изначально, — проронил Юго.       — Потому что мы драконы, даже если порой честно стараемся понять людские обычаи, — близнец поморщился. — И потому что это была прежде всего твоя забота. Богиня и Дракон, я с Альбертом ещё не знаком в этой жизни, а мне уже перед ним стыдно.       Элиатроп перевёл взгляд на океан. Возвышение на острове было не слишком высоким, но всё же достаточно, чтобы видеть воды. Которые с каждым часов всё беспокойнее…       — Выговорился? Думаешь, мне легко? И приятно это слышать?! Я сам уже понял!.. — элиатроп в бессилии стиснул зубы. Его за жизнь не раз храбрецом называли… вот только слишком часто он был просто малодушным трусом, который собственной нерешительностью терзает близких. Не может прямо что-то сказать или объяснить — и в итоге сбегает от ответа, оставляя терзаться.       И он это знал и без слов Адамая. Даже если сейчас вспылил зря…       Стоило бы выдавить из себя за вспышку хотя бы короткое «прости», но слова застревали в горле.       Адамай посмотрел на него, вздохнул — но как-то недовольно отвечать не стал.       — Можно сегодня посмотреть с тобой?.. — тихо попросил он. Юго кивнул. Был бы даже рад… В одиночку всё больше казалось, что он просто проваливается в те видения.       С близнецом, по крайней мере, нестрашно…       — Только ещё поможешь мне перед этим с ужином? — спросил элиатроп в ответ. — Гругалу я ещё что-то найду, а вот нам с тобой…       Адамай бросил взгляд на книгу.       — Так ты поэтому её листал?..       — Искал что-то подходящее. И чтобы вспомнить, — отвёл взгляд Юго. Готовка, то, что во время недолгого пребывания в Емельке успокаивало душу, здесь только больше её бередило… Но вечно так продолжаться не может ведь. Пальцы провели по обложке. Пусть лучше дарит наконец снова радость. Так или иначе, но справится… — Так что, поможешь?..       Адамай кивнул. Немного поколебался — элиатроп успел заметить, как в глазах брата заплескалась небесная синь вакфу. И одним плавным движением за Юго на землю улёгся уже отнюдь не маленький дракон. Не маленький — но всё ещё максимум подросток… Элиатроп провёл рукой по шершавой коже, прикрыл ненадолго глаза. Следом вопросительно посмотрел в морду близнеца, и тот чуть кивнул.       Юго подобрался поближе, пристроил голову на лапу, книгу спрятал рядом с собой. Зашелестели, неловко укрывая, крылья…       — Знаешь, когда только пришла в голову та идея, я надеялся, что будет, как я мечтал в детстве… — тихо сказал Адамай. В такой форме его голос звучал грубее, куда ближе к тому, каким станет спустя несколько лет, и всё равно ещё достаточно юно…       — Мечтал в детстве?..       — Представь себе, было такое. И я даже всё ещё помню… — Адамай помолчал. — Что когда ты прибудешь на остров, то у нас будет здесь несколько счастливых лет.       Элиатроп проскользнул в мысли брата. На самую поверхность — но и этого хватало. Полузабытые детские воспоминания, смешанные с надеждой уже «взрослого», который, как и сам Юго, слишком давно устал от всего…       По сути — почти то же самое, что у них было и сейчас. Только радость и удовольствие вместо застрявших боли и тоски. Без ощущения нависшего меча, без чувства неотвратимой битвы — и всего того, что уже было потеряно из-за такого выбора.       Глаза слипались, и Юго, прижавшись к близнецу, позволил себе наконец провалиться в сон.       Пусть даже, как обычно, беспокойный и полный тревог.              Времени на то, чтобы «посмотреть» всё, после сна и ужина оставалось не так много, но Юго скорее согласился бы опоздать на занятия к Гругалу, чем пропустить хоть день. Адамай в принципе же за временем следить не любил, пускай и был в целом пунктуален — но сегодня и не думал торопить элиатропа.       Знать бы, с чего в принципе попросился…       Напряжение, незаметно витавшее между ними, всё же немного спало, и пускай чем-то действительно важным Юго бы это не назвал, глубоко в душе он всё же был рад. Хотя и слишком давно перекошены у него и брата отношения, чтобы пара лет действительно что-то поменяла… скорее всего. Зарекаться в их случае от всего было рано — тем более что Адамай сегодня почти признался в том, что он и надеялся на лучшее.       Не то чтобы это можно было облечь в конкретные слова. У них связь не «разбилась», чтобы её собирать. Дело было в другом. Слишком много разочарований и при этом доверия…       — Навевает ностальгию, — пробормотал Адамай, пока Юго активировал в нужном порядке руны: хоть и мелочь, а чуть полегче будет. — Сколько раз ты так лично подходил смотреть?       — Сколько приходилось объяснять кому-то, — пожал плечами элиатроп, перебирая пальцами. — Помнишь ведь, что меня обычно вовсе к лабораториям не подпускали, а сам по себе я тогда видел достаточно.       Адамай вспомнил — и немного помрачнел. Неудивительно, за лаборатории в основном отвечали Чиби и Гругалорагран. Младшие братья, чьё рождение означает гибель его наставника — и белый дракон уже сколько времени не мог разобраться, что испытывает. Юго было проще: ему было жаль старого чёрного дракона, но всё же настолько привязан он к нему не был. Жаль лишь немногим больше того, чем было бы жалко кого-то случайного — та ещё ирония. И если раньше к ней примешивалось уважение за стойкость Гругалораграна, что даже спустя долгие века оставался верен долгу и держался вопреки потере памяти, то ныне его осталось… поменьше, мягко говоря. Уважение за то, что выдержал после гибели близнеца — да. У самого элиатропа вышло бы с трудом, насчёт Ада что-то сказать было сложно, но легко бы в любом случае не прошло. И всё же разочарование было немного сильнее.       Юго закончил с рунами — и, сосредоточившись, провёл рукой по зеркальной глади. Артефакт, детище младших братьев, воплощённое ныне Харебургом, «потянулся» к нему — и откликнулся.       Пожалуй, это был чуть ли не единственный случай, когда король элиатропов был рад чему-то энергососущему. От использования видения вакфу таким способом болела голова, причём долго, но это он считал справедливой ценой.       Сперва, как и обычно, Емелька. Деревня выглядела спокойной, параллельно Юго попытался дотянуться уже просто своими способностями — и цокнул языком. Всё ещё рановато.       Сейчас там царила уже глубокая ночь — и это, в общем-то, было одной из причин, почему чаще всего элиатроп смотрел на оставленный мир ближе к вечеру. Было легче его видеть спящим.       Несколько раз изображение дёрнулось, сползая в Запретный лес, а один раз на мгновение в отражении мелькнул рынок Кельба, но всё же Юго совладал. Комната отца. Облегчённый выдох сдерживать элиатроп не стал: нередко Альберт ночевал не в ней, где-то путешествуя, но сегодня повезло. Вроде здоров более-менее…       Послышался задумчивый хмык Адамая.       — Братец, мне кажется, или он…       — Помолчи. Пожалуйста, помолчи, — прервал близнеца Юго. Он догадывался, что тот заметил — и именно по этой причине почти не всматривался в отца. Не хотел думать о том, что сейчас уже не исправит…       И ведь всего-то стоило попрощаться нормально. Всего-то попрощаться…       Недалеко от Альберта спал, прикорнув на столе, Аз, и вид маленького тофу заставил слабо улыбнуться. Хотя какого маленького, с половину головы элиатропа размером… Как там Емелька в округе в целом? Тоже нормально?.. Ну и хорошо.       Снова сосредоточиться — королевство Садида. Амалия и Евангелина спали по своим комнатам, и долго смотреть там, когда рядом близнец, Юго не стал. Не то чтобы он обычно долго смотрел — но иногда мог «зависнуть», застряв в воспоминаниях. Всё же с королевством Садида было связано довольно много в жизни, и с его принцессой особенно. Элиатроп надеялся, что когда дело дойдёт до нового знакомства — а оно так или иначе дойдёт, как минимум ему и Адамаю была бы кстати помощь садида для возвращения народа. Да и с Амакной договориться б суметь… — он сумеет удержаться и не увидеть в Амалии призрака той, кого любил. Тем более что ныне она всё же шла иным путём, чем тогда. Не было путешествия до Ома в их компании, которая стала друзьями принцессы, первыми за пределами дворца и хорошо если не первыми за исключением Евангелины в принципе. Не было и иных приключений. Это всё же повлияло на Амалию… Хотя Юго и хотел бы понять, почему ныне она так упорно тренируется сражаться: замечал пару раз, и судя по реакции остальных, дело было регулярным. Может, в королевстве дело… Жаль, звуки он не слышит, а читать по губам, когда концентрация так и норовила сбиться, было слишком неудобно.       Амалия, похоже, ныне была чуть более горделивой, чуть более привыкшей к именно что дипломатии, но в любом случае всё ещё оставалась собой, в этом Юго не сомневался. Всякой её видел…       А вот Ева, похоже, была немного понерешительнее, да и недоверчивей. Элиатроп уже и забыл вовсе, что когда-то Арманд от неё чего-то добиться хотел, но, похоже, не преуспел и в этот раз и уже прекратил. Насчёт кра Юго мало что мог сказать.       — … Даже не узнал её сразу, — пробормотал Адамай, когда элиатроп уже собирался «отправиться» дальше. Он скептично посмотрел на Еву, затем на Адамая. Дракон только махнул рукой. — Она здесь ещё такая…       — … юная? — закончил за него элиатроп. — Я тоже не сразу понял, что ей на начало наших приключений только шестнадцать было. Она и так себя ответственной за нас за всех считала.       — А после спасения Тристепана и вовсе перемениться решила, — качнул головой дракон. — До сих пор помню.       Он ещё раз вгляделся в кра, а Юго с трудом удержался от вздоха. Когда-то очень давно, удивительно, что вовсе запомнил, Ад пытался после битвы против Нокса поддержать как-то Еву, убедить её, что надо жить дальше, а не у статуи дневать и ночевать, пусть даже он её понимает: наставника тогда потерял… Что было после возвращения из Рубилаксии, помнилось уже откровенно похуже и в основном связано всё с тем, как близнец на самого Юго обиделся… но элиатроп бы не удивился, если б он за тем бурчанием ещё и страх с неловкостью скрывал. После этого, кажется, несколько лет с Евангелиной Адамай и почти не общался.       После похищения её и Флопина было бы удивительно, если б что-то стало получше, и всё равно Юго в своё время озадачился изрядно, как она смогла до хотя бы нейтралитета с его близнецом дойти почти что сразу. А вот потом… Ей оказалось проще общаться с драконом, с которым были непогашенные счёты, чем с элиатропом: Вейвен в целом очень многое поменял. Настолько, что более разбитым, чем после похорон Евы, даром что умерла она спокойно и спустя долгий срок, Юго Адамая не видел, кажется, со самой смерти Гругалораграна Извечного.       Мелькнул соблазн проникнуть в мысли брата и узнать, о чём же он задумался, но элиатроп сдержался. Уже слишком давно решили лишний раз не мешать друг другу что-то переживать в одиночестве.       Наконец дракон качнул головой, и Юго наскоро «осмотрел» королевство Садида. Всё было как обычно, и он уже собирался начать искать Панпана, но близнец попросил остановиться.       — Мне кажется, или здесь что-то не так? — немного озадаченно спросил он, всматриваясь в ночной лес за зеркальной гладью. Элиатроп пожал плечами.       — Не кажется. Какие-то проблемы с грызунами или ещё чем-то, я не понял. В основном поля страдают, но гнёзда они в подземельях под этой часть свили. В тот раз мы с тобой, кажется, большую часть расшугали ещё в первые месяцы.       Юго и самого этот вопрос успел потревожить, но он уже разобрался, что происходит. Помочь хотелось, хотя бы по давней памяти, слишком много что было связано — но сейчас оно не стоило того. Эта проблема и ещё пара-тройка постепенно решались и людскими силами, пусть даже муторно, а он своим визитом только больше подставит дом Амалии: некогда зверьё распугал в том числе тот факт, что он с близнецом там много времени провёл, а сейчас он даже ненадолго задержаться там не может. Количество ноксинов заставляло откровенно скрипеть зубами и желать Ноксу всей этой вакфу подавиться.       — А сейчас это сделать было некому… — пробормотал под нос Адамай, о чём-то размышляя. — Ты про это, что ли, думал, когда в принципе у Харебурга забирал? — кивнул он на зеркало.       Юго мотнул головой.       — Не совсем. Да и с этим… ещё вполне можно смириться, как видишь, — он криво усмехнулся. — Если пытаться помочь сейчас, то только спровоцирую Нокса. А так они и сами потихоньку справляются. Если до нашего возвращения во внешний мир не справятся — помогу.       В конце концов, всегда оставался вариант просто запугать зверьё так, чтобы крепко запомнило, но это надо будет ещё ждать.       Хотя видеть, как страдает то место, которое некогда называл домом и о котором пытался заботиться, как это влияет на людей там, было тяжеловато. Но…       — … оно всё же стоит того, — Юго вздохнул. — Лучше это, чем сражение с Ноксом.       Садида в тот раз выжили только чудом. И слишком много рисков, чтобы он был уверен до конца. Да и ныне… видеть это уже просто не выдержит.       Хоть в этом он был уверен, что поступил правильно.       Дольше «задерживаться» там он не стал: времени не слишком много, а Панпана и Руэля обычно приходилось поискать. Как и отца в период странствий… Когда иоп нашёлся не так далеко от предыдущего места, Юго даже удивился. Нередко приходилось обшаривать половину Заап. Выглядел иоп с одной стороны потрёпанно, с другой весьма бодро. Адамай какое-то время опять молча смотрел, а потом залепил рукой по лицу.       — Проклятье, что он, что Ева… Вот точно нашли друг друга!       — Что, опять не узнал? — сочувственно спросил Юго. Дракон с явным трудом кивнул, хотя удивительного, на взгляд элиатропа, в том не было. В случае богов и духов сознание определяло бытие, Панпана некогда проведённое в пустыне время поменяло внутренне, а смерть и обмен тел с Рубилаксом только сильней закрепил и внешние изменения. Юго тоже сначала изрядно так озадачился, прежде чем наконец опознал бывшего (вернее, ещё не случившегося) друга. Сейчас тот не так уж и отличался от обычного иопа.       На самих Юго и Адамая тоже повлияли в своё время перенесённые испытания, но изменения прежде всего у них касались возраста, а не вопроса, где так загореть круглый год выходит. Эх, Панпан-Панпан… Мысли о том, что с ним в итоге случилось, Юго прогнал из головы. В этот раз такого точно не будет. Ещё б разобраться с тем, что в ближайшие лишь годы…       Около иопа было, как и обычно, немного беспокойно, но в целом мирно.       — Лишь бы опять через Заап не сбежал… — пробормотал себе под нос элиатроп. Искать каждый раз было приятного мало.       — К слову, ты как его в принципе-то в первый раз нашёл? Он же сейчас, как я понимаю, — кивнул Адамай на артефакт, — просто странник. Не умаляя твоих способностей в видении вакфу, но сейчас их ещё явно не хватает на весь мир.       Вопрос был простой и закономерный, но Юго отвёл глаза.       — Он… Он порой заходит почему-то в Емельку. Не знаю, зачем, но там я его и нашёл. С тех пор просто стараюсь не потерять из виду. С Руэлем так же.       — Кхм… Почему Руэль заходит, я вполне себе понимаю. А Тристепан что у Альберта забыл? Так впечатлился искусством владения лопатой? — скептично спросил Адамай.       Юго развёл руками, благо что сейчас мог контролировать артефакт без прямого контакта.       — Не знаю… Мне… Мне кажется, он в первый раз мне поклялся отплатить долг за спасение от Рубилакса, — элиатроп болезненно поморщился, воспоминания буквально приходилось выцарапывать, во многом достраивая на просто логике, которая помогала не всегда. — Вполне в его духе было. В этот раз его тоже кто-то освободить должен был, видимо, отец. Ну и о чём-то договорились…       Была мысль, о чём, но развивать её не хотелось. В очередной раз напоминало, какой всё же Юго малодушный дурак оказался на деле, и что сейчас должен испытывать Альберт. Чтобы отвлечься, Юго перешёл к Руэлю. Старого энутрофа пришлось чуть поискать на сей раз. Неприятно, но обычная история. Отец ныне тоже ведь куда-то порой уходил…       Адамай на сей раз хранил молчание, только чуть хмурился.       — Округу будешь в этот раз рассматривать? — спросил он. По интонации было видно, что у дракона были какие-то свои идеи на этот счёт, а не простое любопытство. Юго пожал плечами.       — Насмотрелся уже, пока искал, — и он потёр виски. Так-то использование артефакта изрядно давило, но элиатроп уже привык к боли в голове. — Время у нас вроде ещё есть, можем просто глянуть Мир Двенадцати. Я делаю так… иногда, когда слишком скучаю.       Покидая некогда вместе с братом планету, чтобы разобраться с последствиями второй войны с некромами, они догадывались, что покидают навсегда, и всё равно порой захватывала тоска. Они вполне справлялись с ней все те годы, но сейчас, когда мир, который Юго столь любил, был настолько близко… Порой в дни, когда их с Адамаем настроение почему-то слишком пересекалось и резонировало, он снова сидел в каменном гроте, слушая шум дождя и бури, и думал о будущем. О том, как будут жить, когда наконец можно будет со спокойной душой покинуть Ома… Оно успокаивало.       Адамай же в ответ на предложение понаблюдать поколебался — но всё же кивнул. Юго ветром смахнул пыль с каменного пола и сел, скрестив ноги, кивком предложив брату присоединиться. А затем — принялся мягко перебирать «струны» вакфу.       Где-то сейчас была глубокая ночь. Амакна, королевство Садида, острова той же долготы… Где-то было чуть светлее, где-то, напротив, не видно ничего. В иных местах вовсю пылал красой закат: значит, примерно сопоставимо с Ома находятся. Здесь ещё рано, но часа три, и всё будет… Рассвет встречал мало кто: на Зините было не так много жителей. Больше искатели приключений да кое-кто из Братства Забытых там устроил себе подобие летней обители. От одного вида Кали Адамай поморщился, и Юго тихонько фыркнул себе под нос. Забавно…       В этот раз им будет проще. Справятся с Огрестом без выкидывания корабля в Шукрут, а там уже с помощью дофусов перестроят всё так, как некогда и сделали: к тому моменту у них уже будет хватать сил. Хотя и немного жалко, что всё же иначе будет выглядеть дом… Как бы ни любил Юго королевство Садида, уют там был в основном связан с Амалией. Действительно вотчиной для него стал Зинит.       Можно было бы поговорить с близнецом о всяком. Обсудить планы на грядущее, свои мысли о том, как всё изменилось с наступлением Вейвена — но они оба молчали. Сейчас этого вполне хватало… Юго перебирал нити вакфу, показывая то одно место, то другое… и вдруг нахмурился.       В тамошней тьме было сложно разглядеть. И всё же внешний вид монстров-нежити, бродящих средь чащи, напомнил что-то…       О ком-то.       Нет!..       — Юго, покажи тамошнюю округу, — дрогнувшим от напряжения голоса попросил Адамай.       Элиатроп молча повиновался. Проклятье, пусть лучше ошибётся, пусть только всего лишь совпадение!..       Вот только треклятая память юности, отчётливо вставшая перед глазами, лишь всё подтвердила. Как и гладь артефакта, где показалась тёмная башня в деревушке среди скал.       Рядом послышалось утробное рычание. Звук был настолько чуждый, что Юго далеко не сразу понял, что это рычит близнец.       Он стремительно обернулся к нему. Адамай только что пребывал в человеческом облике — но сейчас зрачки в глазах стали щёлками, кожа побледнела ещё сильнее, а узоры, напротив, налились цветом. Черты лица исказились — с каждым мигом близнец всё ближе был к драконьему обличью.       Да и у самого Юго почти что вспыхнуло вакфу на коже.       Будь только проклята эта Омбраж!.. Он стиснул зубы. Держаться… Надо держаться, если у них с близнецом срезонирует ярость — Ома они уничтожат вернее Нокса!       Даже если хочется разорвать демоницу!..       — Адамай. Успокойся, — собственный голос со стороны показался чужим. Слишком холодным и властным.       Но, в конце концов, ему не впервой…       — «Успокойся»?! Когда эта тварь!..       — Я не хуже тебя помню, что она сделала, — даже лишь внешнее подобие спокойствия давалось с трудом — и всё же Юго пока ещё мог удержать контроль. Даже за двоих. — Но давай лучше ярость направим на неё саму, а не на Ома.       Гругал лежит неподвижным телом — и только видение вакфу ещё подсказывает, что он жив. Из элиатропов почти никто не стоит на ногах — слишком тяжелы раны. Слишком быстро энергия покидает их — и у кого-то уже покинула окончательно.       Некоторые, напротив, поразительно бодры — и узнать их можно только по душам, застрявшим в искажённых телах вурдалаков. В глубоком смехе демоницы же слышатся знакомые нотки — и непонятно, то ли вцепиться ей сразу в глотку, то ли ужаснуться, ведь в качестве тела она взяла себе одну из тех, кого Юго и Адамай клялись защитить.       Если б они только не опоздали!..       Юго ярость и злость была не чужда. Вот только обычно он всё же оставался при этом в здравом уме. Относительно — с искажёнными, направленными только на цель размышлениями, что едва пробивались сквозь кипящие чувства. Но оставался.       Близнец же отдавался им целиком. Редко тонул в них настолько, куда реже элиатропа — и выплыть ему было посложней.       Мысли стремительно замелькали в голове.       Адамая успокоить можно быстро. Не до конца — но он подчинится Юго, и если самому не позволять магии вырваться, то беды не случится. Омбраж некогда смогли победить весьма неопытной компанией — значит, сейчас демоница не столь сильна и, скорее всего, всё ещё в заточении, просто захватила стража. Если только за прошедшее время, тц, ничего не изменилось, минуло уже минимум полтора года с ухода из Емельки… Но сил справиться с ней должно хватить: видение вакфу защитит от обращения, да она и не сможет подчинить древние души. В остальном уже достаточно умелы в своих силах, чтобы рассчитывать на победу, пусть и не без труда.       Но именно что отговорить обождать близнеца не выйдет. Только привести в себя, чтобы тот мог сражаться с головой на плечах. Да и нет смысла, с каждой треклятой минутой всё больше шанса, что ещё какие-то идиоты, какими некогда было их братство, случайно пройдут через треклятый городок — и среди них найдётся та, что приглянется демонице в качестве сосуда. Пока Юго не видел присутствия Омбраж в Мире Двенадцати, и это ещё один довод в пользу того, что она всё ещё заточена. Когда выберется — остановить её будет куда сложнее.       Попросить о помощи Гругалораграна? Они уже наверняка привлекли его внимание, слишком большая вспышка энергии — и осталось явно лишь несколько минут до того, как он придёт выяснять, всё ли в порядке. Старый дракон силён, он мог бы помочь… и скажет наверняка беречь силы и не вмешиваться, пока это не столь важно: раз Омбраж одолели в тот раз, то это способны сделать и люди, а им троим надо готовиться к битве с Ноксом и не рисковать. Он уже сказал так, когда речь зашла о полтерах. Так с чего ему менять мнение? Попытаться убедить, чтобы всё же присоединился? Они действительно привлекут внимание часовщика, не смогут не привлечь, но если вдвоём с Адамаем у них ещё есть запас времени, то с Гругалом его не будет.       И пока к тому же Юго будет его уговаривать…       — … Юго, я пойду к ней, с тобой или без. — Лицо близнеца сейчас было уже драконьим, голос напоминал смесь рычания и шипения. — Чтоб эта тварь никогда не выбралась!..       — Я с тобой, — коротко бросил элиатроп. — У меня так-то к ней счёт не меньше.       Вспышка света — оба были уже в гроте с осколками. Драконьи пути порой быстрее элиатропских.       Но по порталам им будет проще пройти дальше. Юго пересчитал осколки — и без колебаний сжал в ладони пятый. Осталось ещё четыре.       

      

***

             Вода баюкала. Шептала о потопленных кораблях в пучине, о тех, что ещё бороздили море — но ещё не пересекли ту незримую грань территории Ома. О морских созданиях, снующих то тут, то там. Об острове, о чьи скалы сейчас разбивались высокие волны…       Облик гигантского краламура давался Гругалораграну едва ли не легче истинного. Море поддерживало, позволяло свободно плавать в нём, помогало снова чувствовать в себе прежнюю силу и ловкость — то, что уже едва ему поддавалось на суше. Он всё ещё оставался драконом, но слишком стар был. Раньше принимать это было легче. Когда воспоминания были за дымкой, когда молодость казалась миражом прошлых тысячелетий, что сгинула вместе с близнецом и их народом.       Когда он не помнил.       А правдивым оказалось лишь одно. Что старость подобралась после смерти Чиби — вот только всё остальное было самообманом. Море успокаивало, и прежде Гругал не помнил, когда полюбил пучину. Может, лучше было бы не помнить и дальше… ведь именно море и стало усыпальницей близнеца. Нанесённая ему рана была смертельна, но вернулась душа в дофус именно из вод. И иногда дракону прежде казалось, что здесь, в океане, брат будто всё ещё жив.       А потом воспоминания начали путаться и теряться. Искажаться. До недавнего времени Гругалорагран даже не мог вспомнить имени близнеца, разве что помнил, что тот был. Младшие братья помогли вспомнить…       На несколько мгновений дракон даже заколебался, а не стоит ли идти на тот фонтан энергии, что вдруг резко взметнулся от Адамая. Но… нужна ли им с Юго сейчас его помощь? Они ведь знали, что получат её, если попросят и она будет действительно необходима, Адамай ведь пришёл просить за близнеца…       Но ведь им действительно не стоит уходить с острова, раз безумный часовщик с элиакубом — треклятая ошибка Гругалораграна!.. — так упорно ищет их. Этот мир достаточно крепок, как и люди в нём, чтобы обойтись без помощи последней надежды элиатропов.       Несколько мгновений раздумий — а следом Гругалорагран понял, что помощи они и не ищут. Немного времени, чтобы собраться с силами, и дракон, уже в человеческом облике, осторожно пробирался через расщелину к тайнику младших братьев. Он пересчитал осколки. Четыре. Как он и думал… Вырвался тяжёлый вздох. Порой ему хотелось уничтожить их или по крайней мере спрятать — останавливало лишь то, что младшие братья не были готовы за это прощать. Возможность возвращаться во внешний мир стала для Юго, Гругалорагран знал, одной из главных причин всё же решиться перебраться на Ома. Иначе бы он поступил так, как поступал прежде.       Судя по рассказам Адамая, в тот раз это привело часовщика на остров. И к смерти самого Гругалораграна.       — Гругалорагран надеется, что вы знаете, что делаете, младшие братья… — пробормотал дракон. Куда они направились на сей раз, причём оба, он не знал. Мог лишь надеяться, что вернутся целыми. И дело было не только в «надежде для элиатропов», он действительно не хотел, чтобы они страдали. И чтобы рисковали собой почём зря.       Вот только они ему едва ли бы поверили. Даром что имели полное право не верить — оно всё равно разъедало ядом. Дракон бросил взгляд на детские рисунки Адамая на стенах, и сердце кольнуло болью. Он не мог видеть, что на них нарисовано, видение вакфу не заменяло зрение до конца, но он помнил объяснения тогда ещё просто дракончика. Помнил ли сам Адамай, как рассказывал не так и давно?..       Гругалорагран телепортировался в одну из пещер. С момента, когда младшие братья вернулись, как они это назвали, во времени, слишком многое изменилось в повседневной жизни на острове. И многое изменилось для самого Гругалораграна. Кощунственно, жестоко по отношению к Чиби, но он бы предпочёл не помнить правды о том, что случилось — которую всё же вытащили своими расспросами младшие братья. Которую вытащил Адамай, жаждя наконец услышать правду от наставника, а не терзаться догадками. За это винить его Гругалорагран не мог.       Пещера была та же самая, «тренировочная». Воспоминания о сегодняшней тренировке младших братьев болезненно кольнули. Они умели сражаться друг против друга. Слишком хорошо умели… Гругалораграну казалось, что Адамай доверяет ему, но в подобные моменты он не был уверен, что это так. Слишком о многом тот всё же умолчал — и знать бы, почему…       В памяти вновь всплыло, как пару лет назад он в очередной раз было поддался дремоте, что с годами всё чаще и чаще накатывала — а потом ощутил, как подходит медленно, будто на негнущихся ногах, человек с вакфу дракона. В первый миг Гругалорагран не понял, что происходит, Юго не мог попасть на остров вот так незамеченным… а потом узнал энергию ученика, что отчего-то принял непривычный облик.       Уже потом Адамай сказал, что хотел сразу показать, что что-то не так, что его слова не пустая фантазия. А действительно человеческий вид ему в детстве не слишком давался, только переходный.       — Гругал… Надо поговорить, — хриплым, чуть дрожащим голосом сказал он. — Я…       — Гругалорагран всегда готов выслушать тебя, Адамай, — старый дракон опустил морду к молодому и ласково дохнул на него дымом. В ответ раздался нервный смешок, а у самого Гругалораграна потеплело на сердце: в последние несколько дней младший брат странно себя вёл и избегал его. Может, наконец сможет узнать, в чём дело… — Что случилось?       В видении вакфу было трудно понять, но выражение лица Адамая — лица, не драконьей морды. Богиня и Дракон, когда он только научился, почему не рассказал, Гругалораграну было бы радостно узнать… — изменилось. Старый дракон мало общался с людьми в последние века, но, кажется, такая эмоция у них звалась облегчением.       — Гругал, я и Юго… Мы… — он глубоко вздохнул, а затем вскинул голову. Глаза полыхнули вакфу. — Мы вернулись во времени. И нам нужна твоя помощь.       Помощь… Гругалорагран был бы рад помочь, если бы только знал, как. Но всё, что было, похоже, нужно младшим братьям — время, чтобы повзрослеть, хотя они и слушали порой, что он говорит, и тренировались. Гругалорагран был даже рад, что они знают большую часть того, что им стоило знать: некогда он тревожился, что будет, если у него не окажется достаточно времени научить Адамая и тем более Юго.       Но раз так, он сможет уйти, когда придёт время, со спокойной душой.       И всё же было тяжело смотреть на младших братьев, что даже с лишними веками всё равно старше его не стали. Им нужен был внешний мир, нужно было то, что они когда-то имели, Гругалорагран видел это прекрасно. В первую очередь нужно было Юго: тот явно оставил там слишком многое. Порой чёрный дракон сомневался, было ли правильным решением позволить элиатропу вырасти среди людей — но сейчас понимал, что да. Если б ещё разлука не причиняла ему столько боли. Вернее… если б он мог справиться с ней. Гордый до высокомерия и слишком упрямый, признавать, что уже тонет в своих печалях о былом и попытках хоть как-то прикоснуться к миру, он упорно не хотел. Как и то, что не всегда прав, а порой судит поспешно. Гругалорагран бы смирился, даром что ему было подобное отношение отнюдь не приятно, а Юго только дальше отодвигал срок возвращения, витая в облаках вместо того, чтобы стараться для им же поставленной цели.       Вот только Адамай слишком чутко реагировал на настроение близнеца.       Чёрный дракон вздохнул и провёл рукой по фрескам на стене. Их повредить они уже давно не боялись: и так уже разрушило время. Для младших братьев было вовсе не разглядеть, что тут нарисовано, а вот Гругалорагран ещё знал, как вглядываться через видение вакфу, чтобы уловить остатки былой красоты. Помнит ли Адамай, как слушал рассказы об этом?.. Скорее всего, нет.       Даже если бы тот не рассказал, как быстро после знакомства с Юго Гругалорагран умер в исходном времени, догадаться было бы просто: элиатроп держался с вежливостью и почтением, но оно было для старшего. А не для близкого.       В отличие от Адамая, который даже вопреки всему случившемуся всё ещё тянулся к чёрному дракону. И, пожалуй, только это и наполняло сейчас сердце счастьем… пусть и отравленным тем, по какому поводу чаще всего разговаривали.       — Если б Гругалорагран знал, как помочь тебе, Адамай… — прошептал дракон. Он бы смирился со всем тем, что происходило с Юго — не рань это в первую очередь Адамая. Младшего брата и ученика, которого Гругалорагран вырастил, чьи первые взмахи непослушными детскими крыльями помнил, как и неловкие попытки превратиться, ради которого пытался что-то вычленить — пусть и ошибочное, как оказалось — из ставшей давно постылой и полузабытой памяти, которого баюкал долгими ночами.       Ради которого Гругалорагран прожил бы столько, сколько необходимо, лишь бы обезопасить ученика. Будь они людьми и не будь братьями, это стоило бы назвать иначе, так, как шептал не так давно во время очередного разговора в полубреду Адамай… Старый дракон не знал, достоит ли того, чтобы ученик говорил, будто Гругалорагран заменил ему отца. Но к Адамаю он и впрямь относился так, как относятся, насколько он знал, люди к своим детям…       Они часто разговаривали теперь. Куда чаще, чем прежде, и Гругалорагран старался оправдать доверие молодого дракона. А тот однажды, не выдержав, со слезами рассказал, что чувствовал, когда Гругалорагран погиб, и каково было жить без него. И в последние недели всё меньше проявлял снисхождения к близнецу, которому слишком тяжело дался выбор и, по словам Адамая, собственно малодушие. Гругалорагран не брался судить, хотя и пытался побудить белого дракона поглядеть на себя самого. Но он не хотел, чтобы младшие братья ранили друг друга.       Даже если сам ранит того, кто ныне ему дороже всех, кроме спящего в дофусе Чиби.       Адамай знал, что Гругалорагран не хочет жить. И что перестанет цепляться за жизнь, когда будет безопасно оставить младших братьев. Старый дракон не собирался искать смерти специально, нет, он проживёт столько, сколько будет угодно Богине (даже если Юго и Адамай в поразительном единодушии кривятся от одного её упоминания). Но и когда настанет пора биться с безумным часовщиком, цепляться за мир не станет. Слишком тяжело было существовать одному, особенно теперь, когда снова помнил близнеца…       Белый дракон плакал — но не отговаривал. Только просил не торопиться почём зря и старался больше времени провести вместе, Гругалораграну было даже забавно, насколько Адамай и Юго похожи: оба, как могли, тянулись к тому, что любили, утопая в этом. Гругалорагран знал, что ученику дорог не только наставник, но и его собственные младшие братья. О перерождении самого Гругала и Чиби он рассказывал нехотя, но каждый раз — с любовью, пусть и смешанной отчего-то со стыдом. Гругалорагран не собирался винить его за то, что ему дорого и следующее перерождение, а не только нынешнее. И не хотел, чтобы Адамаю пришлось разрываться между тем, что ему дороже.       И всё же надо подумать, что делать… Адамаю слишком тяжело из-за близнеца, да и самого Юго жаль… Возможно, Гругалорагран что-то не так делает? Надо попытаться пересмотреть подход? Или напротив, дать им отдохнуть и какое-то время не трогать, а просто позволять жить без тяжёлого ожидания?..       И… С полтерами Гругалорагран действительно не видел смысла вмешиваться: их помощь была там практически бесполезна б. Но это не значило, что он бы отказал в других случаях. Вот только понимают ли это младшие братья?..       Старый дракон перебирал планы до самого возвращения близнецов. Возвращения каким-то заточённым демоном — и перепуганных до смерти.