Favela de Sangue

— Какого черта, Тэхён?! — голос Чонгука дрожал от ярости, он изо всех сил пытался держать себя в руках, но злость накрывала его с головой. Едва за ними захлопнулась дверь особняка, он грубо потащил Тэхёна в комнату, что находилась в самом дальнем углу. Эту комнату Ахмад выделил по его просьбе, не задавая лишних вопросов: нужно — значит нужно. — Что происходит, Чонгук? Я не понимаю тебя! — Тэхён вырвал руку, смотрел в упор, не скрывая ни удивления, ни страха. — Всё было нормально… но после ресторана ты словно переменился. Он говорил искренне — не играл, не притворялся. Его глаза метались, он пытался найти объяснение, зацепиться за хоть какую-то деталь, но не находил. — Дай мне свой телефон, Тэхён, — между ними оставалось лишь расстояние вытянутой руки. Тэхён молча вытащил телефон и протянул Чонгуку. В ту же минуту аппарат с грохотом полетел на пол, разлетевшись вдребезги. Глаза Тэхёна расширились, он изо всех сил сдерживал слёзы, которые вот-вот могли предательски потечь ручьём, но он держался стойко. Не растерявшись, Тэхён шагнул ближе к Чонгуку и, не стесняясь, залез в его карман. Достав телефон, он без колебаний повторил то же самое — швырнул на пол и разбил. — А теперь, господин Чон, вон из моей спальни. И если вы собирались ломать собственный подарок — незачем было мне его дарить. И впредь соблюдайте субординацию: вы мне никто, чтобы орать на меня без причины, — голос Тэхёна был твёрдым, хоть руки и дрожали. Он не обратил внимания на то, что Чонгук звал его по имени, а просто направился к одной из дверей. Открыв её, он оказался в ванной комнате и скрылся за дверью, захлопнув её перед самым лицом Чонгука. Чонгук остолбенел. Звук захлопнувшейся двери отозвался в ушах громче, чем звон разбитых телефонов. Он стоял посреди комнаты, дышал тяжело, будто после драки, и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. «Никто… он сказал, что я ему никто…» — эта фраза жгла изнутри, словно яд. — Тэхён! — рявкнул он, подскочив к двери ванной. — Открой немедленно! Ответа не было, только тихий плеск воды и глухая тишина. Чонгук ударил ладонью по косяку так сильно, что дерево жалобно скрипнуло. Он никогда не позволял никому так разговаривать с собой. Никогда. Но сейчас злость и ревность мешались с каким-то непривычным чувством — страхом. Страхом, что Тэхён отдаляется. Он прислонился лбом к холодной двери и выдохнул, пытаясь хоть немного вернуть себе контроль. В ванной комнате Тэхён стоял, опершись руками о раковину, его отражение в зеркале смотрело на него с той же смесью злости и боли, что и он сам. Губы дрожали, но он упрямо кусал их, не позволяя себе сломаться. — Не смей… — прошептал он своему отражению. — Не смей плакать из-за него. За дверью послышался глухой стук — Чонгук ладонью ударил ещё раз, но уже не с той яростью, что вначале. Чонгук замер, ладонь всё ещё лежала на двери. Он сжал зубы так, что заскрипели челюсти. Ненависть к самому себе и к ситуации разъедала изнутри, но оставаться там, за этой дверью, было невыносимо. — Ладно… — прохрипел он, почти не своим голосом. — Но помни, Тэхён… я не позволю тебе уйти. Развернувшись, он вышел из комнаты, шаги его гулко отдавались по коридору, постепенно стихая. Внутри ванной воцарилась тишина. Тэхён долго стоял неподвижно, глядя в зеркало. В горле застрял ком, глаза жгло, дыхание сбивалось, но он держался, пока последний звук шагов не исчез вдали. И только тогда его плечи дрогнули, губы сжались, а слёзы хлынули ручьём. Он рухнул на холодный кафельный пол, прижимая колени к груди, и наконец позволил себе выдохнуть всё то, что копилось последние дни — боль, обиду, бессилие. Сквозь рыдания вырвался шёпот: — Почему ты так со мной?.. Чонгук…

***

— Проверь, кому принадлежит этот номер, — Чонгук без стука вошёл в спальню Ахмада. На нём был лишь халат, волосы ещё влажные после душа, на лице — буря эмоций. Он швырнул на кровать скомканный листок. Ахмад нахмурился, взгляд его стал ледяным. Он едва успел закрыть ноутбук, а из ванной доносился плеск воды — Хамид всё ещё был там. — Для начала выйдем отсюда. Пойдём в мой кабинет, — спокойно, но твёрдо сказал Ахмад. Он поднялся с кровати, положил ладонь на плечо Чонгука и потянул его к двери. Дверь кабинета захлопнулась с глухим стуком. Ахмад развернулся к Чонгуку, скрестив руки на груди: — Ну? Что случилось? И почему ты орал на Тэхёна так, что весь дом слышал? Чонгук стиснул челюсти, пальцы нервно сжимали листок. — Проверь этот номер. Срочно. — Голос его сорвался. — Этот подонок подложил бумажку вместе со сладостями, Тэхён не заметил. Я сразу забрал. Тут написано: “Позвони мне” и номер. Он бросил бумажку на стол Ахмада, словно та жгла ему руки. — Ахмад, меня это уже выводит из себя, — Чонгук ударил кулаком по столешнице, и чернила в ручке, стоявшей на краю, дрогнули. — Я не позволю, чтобы кто-то протягивал к нему руки. Ахмад молча посмотрел на него, затем взял листок двумя пальцами, развернул и внимательно изучил цифры. Его лицо оставалось каменным, но глаза опасно блеснули. Ахмад включил ноутбук и, быстро пробежав пальцами по клавиатуре, подключился к своей закрытой базе. Чонгук нервно мерил шагами кабинет, сжимая и разжимая кулаки, будто любое лишнее движение могло облегчить его ярость. — Спокойно, — бросил Ахмад, не отрывая взгляда от экрана. — Мне нужно пару минут. Пальцы Ахмада скользили по клавишам, строчки цифр сменялись на мониторе. Он остановился, глядя в одну точку, и угол его губ дёрнулся. — Нашёл. — Голос его стал холодным, словно в комнате резко похолодало. — Этот номер зарегистрирован на имя Диего Сантоса. Чонгук резко обернулся, в глазах промелькнула ненависть. — Диего?! — его голос сорвался на яростный рык. — Этот ублюдок посмел сунуться сюда? Он врезал кулаком в стену так, что костяшки побелели. — Успокойся, — Ахмад поднял ладонь. — Если он играет в эти игры, значит, у него цель. Вопрос только — какая. Ахмад не успел договорить, как дверь кабинета с грохотом распахнулась. — Босс! В дом проникли! Восточная часть! — один из охранников говорил отрывисто, обе руки на кобуре, готовый в любую секунду достать оружие. Второй подтвердил, тяжело дыша: — Мы засекли их движение, ждём ваших указаний! Слова ударили Чонгука в виски, как пуля. Восточная часть… Тэхён. Его сердце рухнуло вниз, дыхание перехватило, а паника мгновенно окутала всё тело. — Тэхён… — выдохнул он хрипло и рванулся вперёд, но Ахмад, даже не поднимая головы, резким движением ладони остановил его. — Чонгук, спокойно. Они не в этом доме, — его голос прозвучал уверенно, почти ледяно. Он открыл ноутбук и быстро вбил пару команд. На экране высветились камеры — зернистые изображения, но чёткие. Красные силуэты двоих чужаков двигались по коридору чужого здания. — Смотри, — Ахмад чуть развернул экран к Чонгуку. — Вот они. — Как?.. — единственный вопрос сорвался с губ Чонгука. Он вглядывался в экран, не понимая. Ахмад усмехнулся уголком губ, глаза его потемнели. — Ещё никому не известно моё настоящее место жительства, Чонгук. Я ведь знаю, как сильно они хотят меня нагнуть. Думаешь, я позволю кому-то подойти к Хамиде хотя бы на метр? Его пальцы легко скользнули по клавиатуре, переключая камеры: пустые коридоры, лестницы, крыша. — Они ломятся туда, где меня… давно нет. Это ловушка, — Ахмад прищурился. — И если повезёт, один из них заговорит. Чонгук всё ещё тяжело дышал, пальцы сжались в кулак, будто он боролся сам с собой. Паника постепенно уступала место ярости. — Ты специально оставил им фальшивый след, — произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая. Ахмад кивнул. — Всегда думай на три шага вперёд. Особенно, когда на кону Тэхён. Чонгук вдруг достал телефон и набрал номер, что был на бумажке. На том конце было тихо, только гудки… и наконец-то ответили. — Ну что, получил мой подарок, Матэус? — голос на том конце был ледяной. — Какого чёрта?.. — единственное, что смог сказать Чонгук. — Встретимся. В следующий раз я проникну в точное место… и тогда уже мальчишка… как звали? Ах да, Тэхён. Я его точно украду. Адиос, мой друг. До завтра. — Сукин сын!.. Я тебе трахею вырву, только увижу — и всё! — Чонгук явно был не в себе. За последние годы он прекрасно умел себя контролировать: каждый свой шаг и каждое слово оттачивались с возрастом всё лучше и лучше. Но сейчас… будто вернулся в подростковое время, будто снова оказался в самом начале. Ахмад вскинул взгляд от ноутбука и внимательно посмотрел на Чонгука. — Ты теряешь контроль, — произнёс он ровно, без лишней эмоции. — А это именно то, чего он добивается. Чонгук резко обернулся, его глаза сверкали злостью. — Ты хочешь, чтобы я сидел и ждал, пока он придёт за Тэхёном? Ахмад закрыл ноутбук, пальцы его сомкнулись на крышке, словно ставя точку. — Я хочу, чтобы ты думал. Не эмоциями, а головой. Диего слишком умён, чтобы действовать в открытую. Если он заявил о себе, значит, у него уже есть план. Чонгук провёл рукой по лицу, но дыхание всё равно оставалось рваным. — Если он тронет Тэхёна, я его разорву. — Если он тронет Тэхёна, — Ахмад наклонился вперёд, глядя Чонгуку прямо в глаза, — он умрёт быстрее, чем успеет понять, что случилось. Но до этого не дойдёт, если мы будем на шаг впереди. Чонгук замолчал. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, а в груди клубился гнев, смешанный с тревогой. Впервые за долгое время он почувствовал неуверенность — не за себя. — Чонгук, иди к Тэхёну. На данный момент это лучшее, что ты можешь сделать за день. Думаю, ты очень устал. Иди, поспи. Завтра встреча, ты же знаешь, — Ахмад кивнул ему на дверь. Чонгук лишь благодарно кивнул, тихо пожелал спокойной ночи и вышел из кабинета. Время приближалось к двум часам ночи. Весь день он провёл на ногах: длинный перелёт, разговоры, нервы, напряжение. А потом ещё и ссора с Тэхёном, которая словно выжала последние силы. Тело было тяжёлым, мысли путались, но больше всего мучило чувство вины. Он прекрасно понимал: виноват был не Тэхён. В его венах не текла ни злоба, ни предательство — только искренность и то, что Чонгук сам же оттолкнул. Он вспомнил его взгляд — растерянный, но упрямо твёрдый, его дрожащие руки и голос, сдерживающий слёзы. От этого внутри что-то болезненно сжималось. — Чёрт… — прошептал Чонгук, поднимаясь по лестнице. Остановившись у двери спальни, он несколько секунд просто стоял, глядя на неё. Словно боялся открыть. Словно за ней была не просто комната, а суд, где ему придётся отвечать за свои ошибки. Он глубоко вдохнул, тихо коснулся ручки и медленно открыл дверь. Тишина. В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался через шторы. На кровати спал Тэхён, свернувшись клубком, как ребёнок. Его дыхание было тихим, ровным, но под глазами Чонгук заметил следы слёз. Сердце сжалось ещё сильнее. Чонгук осторожно снял халат, остался в тонкой футболке и подошёл ближе. На мгновение он замер, разглядывая спящего. На мгновение он замер, разглядывая спящего. Линия плеч, чуть вздрагивающие ресницы, приоткрытые губы — всё в Тэхёне казалось хрупким и уязвимым. Чонгук медленно склонился над ним, лёг рядом, стараясь не потревожить сон. Его сердце билось слишком громко, и казалось, что Тэхён вот-вот услышит этот гул. Чонгук медленно коснулся его талии, проверяя, точно ли тот спит. Аккуратными движениями потянул за пояс халата и ловко приоткрыл часть спины. Его ладони скользнули под ткань, и он затаил дыхание, будто боялся, что Тэхён проснётся. Губы сразу нашли тёплую кожу. Сначала лёгкий поцелуй, потом ещё один — дольше, глубже. Дальше он уже не сдерживался: оставлял размазанные поцелуи по всей линии спины, двигаясь медленно, но жадно. Кожа Тэхёна была тёплой, гладкой, от неё пахло розами. Этот запах кружил голову, заставляя Чонгука жадно вдыхать его снова и снова. Он прижимался губами то к лопаткам, то к пояснице, возвращался выше, оставляя влажные следы. В комнате стояла полная тишина, и только звук его прерывистых поцелуев заполнял пространство. Чонгук чувствовал, как уходит злость, как вместо неё накрывает другое чувство — желание. Чонгук всё сильнее прижимался к его спине, не в силах остановиться. Он жадно впитывал каждую секунду, будто боялся, что всё исчезнет, стоит ему оторваться. Его руки скользнули выше, обхватывая талию, пальцы невольно сжали ткань халата. Тэхён во сне слегка шевельнулся, тихо выдохнув, и это движение обожгло Чонгука сильнее любого прикосновения. Он замер на мгновение, сердце забилось быстрее, но, убедившись, что тот не проснулся, снова опустил губы на его кожу. — Прости меня… — сорвалось у него едва слышно, почти беззвучным шёпотом. Он уткнулся носом в изгиб шеи и глубоко вдохнул его запах, словно пытался заполнить им пустоту внутри. В этот момент всё остальное перестало существовать. Чонгук обнял его крепче, прижимаясь всем телом к его спине. Его руки легли на талию, пальцы скользнули по коже, словно вычерчивая невидимые линии. Он больше не пытался остановиться — каждое прикосновение только сильнее тянуло к нему. Его губы снова нашли шею Тэхёна, оставляя медленные, тёплые поцелуи. Он чувствовал, как по телу пробегает дрожь, и не мог понять — от усталости или от желания. — Я сойду с ума без тебя… — выдохнул он в его волосы, почти кусая губы, чтобы не сорваться громче. Тэхён снова пошевелился, будто что-то почувствовал, и тихо вздохнул. Чонгук замер, сердце билось так, будто готово было вырваться из груди. Но тот не проснулся. Он осторожно провёл ладонью по его груди, прижался лбом к его плечу и закрыл глаза. Сил больше не было, и вместе с тягучим желанием его наконец накрыла тяжесть сна. Чонгук заснул, всё ещё держа Тэхёна в объятиях, словно боялся отпустить даже во сне.

***

Смотря на зеркало, в котором отражалось его опухшее лицо и пара красных отметок на шее, Тэхён сжал губы. Вид был такой, будто он всю ночь плакал и боролся сам с собой. И всё это только сильнее раздражало. Он прекрасно помнил — чувствовал каждое прикосновение Чонгука. Каждый поцелуй, каждый осторожный вдох у его шеи. Его сердце стучало так сильно, что он боялся выдать себя, поэтому и не открыл глаза. Но каждое слово, выдохнутое ему в волосы, отпечаталось в памяти слишком отчётливо. — «Прости меня . …» — эхом отозвалось в голове. Тэхён провёл пальцами по шее, задевая красные следы, и тихо фыркнул. Внутри всё бурлило — злость, обида, и где-то глубоко под этим спрятанное тепло, которое он не хотел признавать. Чонгука ещё с утра не было, и пришёл он достаточно поздно. Тэхён всё это время ходил из угла в угол, хотя сам же выгнал его, сам же сказал словами, что тот для него никто. Но сердце всё равно болезненно сжималось от такого отношения, словно каждое его слово обернулось против него самого. Он не понимал — что сделал не так? Почему Чонгук довёл его до этого? В голове крутилось слишком много вопросов, и ни на один он не находил ответа. Тэхён снова посмотрел на браслет на своей руке. Тонкий металл холодил кожу, напоминая о том, что связь между ними всё же была. Но стоило перевести взгляд на своё отражение в зеркале, внутри поднималась злость. Он не мог понять — правильно ли поступает сейчас. Оставаясь рядом с Чонгуком, он словно предавал самого себя, свои принципы, всё то, во что верил раньше. Подстраивался под чужие правила, под то, что ему было совершенно не знакомо и чуждо. И всё ради чего? Ради таких ночей, после которых остаются только следы на коже и пустота в сердце? Ради такого отношения, от которого больше боли, чем тепла? Тэхён провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул, ощущая, как внутри борются два чувства — желание быть рядом и отчаянное сопротивление самому себе. Ещё раз взглянув на своё отражение, Тэхён вышел из душевой комнаты, медленно закрывая за собой дверь. Комната была просторной, утопала в светлых оттенках. Больше всего ему нравилась кровать — огромная, мягкая, будто созданная для того, чтобы забыть обо всём. А панорамные окна, из которых открывался завораживающий вид на Эмираты, казались порталом в другой мир. Это было красиво. Даже слишком красиво для его жизни. Он читал о таких местах в журналах, мечтал увидеть — и вот оно, перед глазами. Но вместо восторга его накрыла пустота. Мысли вдруг вернулись к Мигелю. Его мечта — стать известным журналистом, с блокнотом и камерой в руках — когда-то была такой яркой, почти осязаемой. Но рядом с Чонгуком всё словно растворилось. За два месяца он стал другим, будто потерял самого себя. Тэхён скучал. Скучал по вечерам с Мигелем, по совместным фильмам, по его смешному ворчанию и привычке всегда спорить до конца. И вместе с этим пришло тяжёлое осознание: он совершил ошибку. Он ясно слышал голос Мигеля в голове, почти так же отчётливо, как раньше: — «Не иди туда, Тэхён. Не связывайся. Не трать себя». И сколько раз он это повторял? Десятки. Каждый день. Но Тэхён не послушал. И теперь понимал — ошибка стоила ему слишком дорого. Стоила мечты. Стоила лучшего друга. Он опустился на край кровати, провёл ладонями по лицу и тихо прошептал: — Мигель… я дурак. Вдруг в дверь постучали. Тэхён подумал, что это Чонгук, и поспешил открыть, но на пороге оказался Хамид. Он неловко переступал с ноги на ногу, будто не знал, как начать разговор. — Тэхён, что случилось?.. — лицо Хамида изменилось, когда он увидел огромные синяки, опухшее лицо и покрасневшие от слёз глаза. В его взгляде мелькнуло тревога. Тэхён молча отступил в сторону, приглашая его войти, и тихо закрыл за ним дверь. — Хамид, а стоит ли эта любовь того, что я сейчас имею? — вдруг вырвалось у него, когда они опустились рядом на край кровати. — Тэхён, родной, что произошло? Почему ты так говоришь? Вчера же всё было нормально… — Хамид не понимал причины такого состояния. — После ресторана Чонгук потащил меня в комнату и начал орать, как ненормальный… — голос Тэхёна сорвался, и по щекам снова покатились слёзы. Он так старался сдержаться, но они предательски выступали всё сильнее. — Я даже не понял причины… он взял мой телефон и сломал. Тот самый, что сам же подарил. Я думал… он хороший… — слова тонули в рыданиях, он то и дело захлёбывался в них. — Ну ты чего, наш прекрасный Нур… — тихо выдохнул Хамид, с грустью покачав головой. Он придвинулся ближе, уложил голову Тэхёна себе на колени и начал осторожно перебирать его волосы, которые всё время падали на глаза. — Чонгук… он обычно контролирует себя, свои действия. Но раз он сорвался так… значит, вчера случилось что-то очень серьёзное. Не подумай, я не оправдываю его. — Он просто… знаешь, обидно стало от такого отношения, — Тэхён выдохнул и опустил взгляд. Он сам не понимал, что ещё может сказать и как дальше поступить. — Я понимаю тебя, Тэхён, — Хамид говорил спокойно, но в его голосе была твёрдость, — но и ты должен понять: жизнь — это не сахар и не мёд. Вчера сладко, сегодня горько. У тебя всегда есть выбор: остановить это всё и уйти, пока не стало поздно. Тэхён вскинул на него глаза, в которых смешались боль и растерянность. Хамид чуть улыбнулся уголками губ, словно взрослый, что успокаивает младшего: — غالبًا ما نرتكب أخطاء ليس في الناس ، ولكن في توقعاتنا السخيفة. — Он произнёс фразу на арабском, почти шёпотом. — Что?.. — Тэхён нахмурился. — Мы часто ошибаемся не в людях, а в собственных нелепых ожиданиях, — перевёл Хамид и чуть наклонился ближе. — Спроси у Чонгука, как это звучит красиво. Тэхён молчал, ощущая, как его сердце больно сжимается от этих слов, будто они попадали прямо в цель. — А сейчас, — Хамид внезапно хлопнул его по колену и резко встал, — собирайся. Мы идём завтракать в кафе. — Что? — Тэхён удивлённо моргнул. — Что-что. — Хамид ухмыльнулся и протянул руку. — Ты выглядишь так, будто неделю плакал. А лучший способ перестать думать о проблемах — поесть вкусную еду. Ну же, родной, хватит прятаться в этой комнате. Он крепко сжал ладонь Тэхёна и потянул его с кровати, будто вытаскивая из той тьмы, в которую тот сам себя загнал. Тэхён нехотя поднялся, но всё ещё выглядел растерянным. Он бросил взгляд в зеркало — опухшие глаза, следы на шее, и устало выдохнул. — Хамид, я не уверен, что хочу куда-то идти… — пробормотал он. — А я уверен, что ты обязан, — твёрдо ответил Хамид, поправляя манжеты своей рубашки. — Ты слишком долго позволял себе тонуть в этом дерьме. Пора хотя бы голову высунуть. — Ты иногда говоришь, как старик, — Тэхён фыркнул сквозь усталую улыбку. — Ну вот, уже лучше. — Хамид усмехнулся, хлопнул его по плечу и подтолкнул к двери.

***

Мужчины сидели за большим столом в ресторане. Было светло, солнце пробивалось в окна, но кроме них в зале никого не было. Охрана стояла у выхода, официанты давно всё накрыли и ушли. Во главе стола сидел самый старший, мужчина лет пятидесяти. Рядом пустовало место. Как только Ахмад и Чонгук зашли, все мужчины встали. — Дядя Акрам, — Чонгук подошёл и крепко обнял его. На самом деле они не были родственниками. Их связывал только наркотический бизнес — риск, деньги, сделки. Но за десять лет вместе они привыкли друг к другу, и эта связь стала сильнее многих кровных отношений. Они стали настоящей семьёй, хоть и без родственных уз. — Рад видеть тебя, племянник, — ответил тот, похлопав его по плечу и внимательно посмотрев в глаза. Ахмад поклонился и сел чуть поодаль, а Чонгук занял место рядом с Акрамом. Ахмад поклонился и сел поодаль, а Чонгук занял место рядом с Акрамом. — Ну что же, Чонгук… ходят слухи, у тебя кто-то появился? — один из мужчин, лет сорока, прищурился и в упор посмотрел на него. Ахмад в ту же секунду внутренне напрягся. Он слишком хорошо знал этот тон и этот взгляд. К добру это явно не приведёт. Их традиционные взгляды никуда не делись, и даже спустя годы его собственный брак с Хамидом до сих пор оставался «камнем в ботинке» для половины сидящих здесь. А ведь многие даже не знали всей правды о нём. Начинается цирк… — подумал Ахмад и незаметно поправил манжет рубашки, готовясь к вспышке, которая вот-вот прогремит. Чонгук медленно поднял глаза от чашки и посмотрел на мужчину, что задал вопрос. Его взгляд был холодным, спокойным, но в глубине таилась злость. — Слухи? — он слегка усмехнулся. — Если вы привыкли жить слухами, то зачем мы вообще ведём этот бизнес? Может, стоит газеты читать и гадалки слушать? Несколько мужчин за столом тихо хмыкнули, а атмосфера ощутимо накалилась. — Чонгук, расскажи же, кто она, — Акрам сделал вид, будто не заметил перепалки, словно этот вопрос был самым обыденным, но взгляд его был слишком внимательным, слишком пронзительным. Чонгук напрягся. Сейчас решалось всё: будут ли они дальше сотрудничать или же отношения окончательно оборвутся. Он слишком хорошо знал этих мужчин, их взгляды и принципы. Он прекрасно помнил тот скандал, который они устроили, когда Ахмад связал свою жизнь с Хамидом. Тогда только авторитет и сила Акрамa удержали всё от краха. И теперь, если он решится сказать правду… если назовёт имя того, с кем приехал, — всё, что он строил долгие годы, полетит к чертям. Он знал: эти люди не будут иметь с ним дела, если узнают, что рядом с ним вовсе не женщина, а Тэхён. Более того, они сочтут это позором. А позор в их мире часто кончался кровью. Чонгук сделал вид, что задумался, взгляд его скользнул по столу, по лицам мужчин, и остановился на бокале вина перед ним. Он чуть наклонился вперёд, будто собирался раскрыть тайну, и хрипловато усмехнулся: — Она — не для ваших ушей, дядя Акрам. Когда придёт время, я сам вас познакомлю. А пока… оставим личное при себе. Акрам какое-то время не сводил глаз с Чонгука, потом вдруг тихо хмыкнул и откинулся на спинку кресла: — Упрямый, как всегда. Ну что ж… пусть будет так. Ахмад, мягко говоря, был в полном шоке. Он не ожидал, что Чонгук выкрутится именно так. Он был уверен, что тот скажет правду, признается, что никакой девушки нет, есть только Тэхён. Ахмад прекрасно знал характер Чонгука, его упрямство и умение стоять на своём до последнего. И потому такой ответ выбил его из колеи. Но чем дольше он смотрел на спокойное лицо Чонгука, тем яснее понимал — если тот сказал это, значит, у него есть веская причина. Чонгук никогда не бросал слов на ветер и не шёл на обман просто так. Каждый его шаг всегда был просчитан, продуман до мелочей. Ахмад сделал вид, что слушает обсуждение бизнеса, но мысли его были заняты только этим. Он слишком хорошо знал их общий мир: ложь могла спасти, но могла и погубить. И если Чонгук решил сейчас замолчать правду, значит, он выбрал путь куда более опасный, чем признание. Ахмад скользнул взглядом по лицам мужчин за столом, ловя их реакцию. Он заметил, как несколько человек переглянулись — недоверие мелькнуло, но никто не осмелился возразить Акраму. А это означало только одно: время выиграно.

***

— «Диего Сантоса. Дело о беспризорниках, что крали детей на протяжении нескольких лет, снова открыто. Их глава Диего Сантоса считался одним из самых удачливых людей в этом бизнесе. На него заведено несколько уголовных дел, но из-за слухов о его смерти расследование каждый раз откладывали…» — голос Лючии звучал спокойно, почти лениво, когда она зачитывала текст с телефона. — Лючия, выключи эту бредятину, — мужчина усмехнулся, потянулся к бутылке виски, стоявшей рядом с лежаками у бассейна. — Как видишь, я рядом с тобой — живой и невредимый. Или ты всё ещё мечтаешь найти ключи от моей могилы? Женщина фыркнула, не отрываясь от экрана. Она просто листала новостные паблики и наткнулась на эту «сенсацию», решив зачитать её вслух — исключительно ради того, чтобы позлить своего недоумка-братца. — Спокойная жизнь?.. — Лючия хмыкнула, наконец оторвав взгляд от телефона. — Если бы ты правда сдох, Диего, у меня бы хотя бы нервы были целее. — Ах вот оно что, — он лениво откинулся на спинку шезлонга, налил себе виски в бокал и с удовольствием сделал глоток. — А кто бы тогда таскал тебя по дорогим бутикам и закрывал твои маленькие счётики в казино, сестрёнка? — Поверь, я бы нашла, — она смерила его взглядом, в котором читалась смесь презрения и привычной привязанности. — Мир не крутится вокруг тебя. Диего усмехнулся, качнув бокал так, что янтарная жидкость заиграла на солнце. — Ошибаешься, Лючия. Пока я жив — мир крутится именно вокруг меня. — И вот именно это в тебе бесит больше всего, — Лючия резко щёлкнула экраном телефона и отложила его в сторону. — Ты слишком уверен в своей неуязвимости. Но люди уже верят, что ты мёртв. И знаешь, Диего? Может, это и к лучшему. Он приподнял бровь, с усмешкой поднеся бокал к губам: — Ага, «мертвец», который пьёт виски у бассейна. Отличная легенда. — Легенда работает только тогда, когда ты сидишь тихо, — Лючия наклонилась вперёд, её голос стал холодным. — Но ты не умеешь сидеть тихо. Ты слишком любишь, когда твоё имя на слуху. — Конечно, — Диего рассмеялся низко и хрипло, откинувшись на шезлонге. — Моё имя — это валюта, сестра. Им пугают детей и уважают взрослые. Я исчезну — и все начнут делить то, что мне принадлежит. Лючия сжала губы, но в её глазах мелькнула тревога. — Уже начинают, Диего. Слухи о твоей «смерти» — это не совпадение. Кто-то слишком сильно хочет занять твоё место. Мужчина перестал улыбаться. Он медленно поставил бокал на столик, взглянув на неё внимательно, без насмешки: — Кто-то?.. Или ты что-то недоговариваешь?

***

Тэхёну нравилось в этой стране — хоть они и были тут всего пару дней, но в воздухе витала какая-то свобода. После завтрака Хамид почти силой вытянул его в кафе, а потом — по магазинам. Тэхён не сопротивлялся: сладости, которые он успел попробовать, будто растопили внутри хоть часть той тяжести, что давила на сердце. Восточные десерты он полюбил мгновенно — мягкие, тягучие, с пряным ароматом специй. Он долго бродил между витринами, не удержался и взял пару вещей для Мигеля. О нём он думал чаще всего — писал, хоть и в ответ получал сухие, короткие сообщения. Мигель будто отдалялся, но всё равно оставался важным для Тэхёна человеком. И всё же Лука писал чаще. Его лёгкие шутки, редкие, но тёплые сообщения, давали чувство, что он нужен. А ещё был Густав. За короткое время, проведённое рядом с ними, Тэхён привык к этим людям. Опасные, резкие, но при этом такие живые и настоящие — они дарили ощущение защищённости. С Чонгуком всё было сложнее. Рядом с ним Тэхён ощущал одновременно и спокойствие, и тревогу. Его тянуло к нему, но вместе с тем внутри всё кипело — от злости, от обиды, от желания, которое он старательно прятал. Слова Хамида не выходили из головы: «Жизнь — не сахар и не мёд». Именно поэтому Тэхён принял решение. Хамид вдруг остановился так резко, что Тэхён, погружённый в свои мысли, чуть не врезался в него. Их лбы едва не столкнулись, и оба замерли, переглянувшись. — А… нет. Я даже не помню, где он… — виновато признался Тэхён, почесав затылок. Его голос звучал тихо, будто он боялся, что Хамид отчитает его всерьёз. На нём была простая белая футболка и джинсы. Хамид, в отличие от него, выглядел так, будто только что вышел из модного журнала: лёгкая длинная абая, кеды, и черный платок что скрывал волосы и лицо одновременно. Но Тэхёна это не заботило — важно было одно: он рядом. — Ну ты и засранец, — фыркнул Хамид и ткнул его пальцем в грудь. — Сегодня же вечером, чтобы надел! И чтоб покрасовался перед Чонгуком. Тэхён резко вскинул голову: — Чего?.. Перед ним? — он нахмурился, а уши предательски залились румянцем. — Ага, — ухмыльнулся Хамид. — Пусть увидит, какой у него красавец под носом ходит, а он ведёт себя, как дурак. Тэхён хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. В груди стало горячо, и он лишь отвёл взгляд, делая вид, будто рассматривает витрину магазина. Тэхён молчал, будто проигнорировал подкол Хамида, но внутри всё клокотало. Его пальцы сами собой сжались в кулак, а в голове настойчиво звучала мысль: «Красавец под носом… перед ним? Зачем? Чтобы снова унизил? Чтобы снова кричал?» Он резко вдохнул, стараясь унять бурю эмоций. — Я не собираюсь ради него что-то надевать, — наконец пробормотал он, почти упрямо, но голос всё равно дрогнул. — А вот тут ошибаешься, — Хамид остановился и в упор посмотрел на него. Его глаза светились иронией, но за этим взглядом таилась серьёзность. — Ты не ради него наденешь. Ради себя. Чтобы доказать, что он может беситься сколько угодно, но ты всё равно сияешь. Тэхён вскинул голову, встретив его взгляд. Улыбка Хамида была коварной, но в ней была какая-то поддержка, которую трудно было не почувствовать. — Ты думаешь, это так просто?.. — тихо спросил Тэхён, почти шёпотом. — Жизнь вообще не простая, родной. Но иногда самое сильное оружие — это не слова и не крики. А когда ты выходишь красивый, уверенный, и просто заставляешь их сдохнуть от злости, — Хамид хмыкнул, снова потянув его за руку, увлекая дальше по улице. — Так что готовься. Вечером ты будешь звездой. — Да я даже не знаю, где он, — Тэхён опустил глаза, и в его голосе сквозило что-то детское, растерянное. Он шел за Хамидом, чуть ссутулившись, пока тот уверенно шагал вперёд, задерживаясь у витрин. Хамид на мгновение остановился, внимательно посмотрел на своё отражение в стекле, поправил платок и только потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Он обязательно вернётся, Тэхёни, — сказал он мягче, чем обычно. — Но ты об этом не думай. Не живи в ожидании. Тэхён поднял взгляд, нахмурился: — Как это… не думать? Я же… — Ты же живой, — перебил Хамид, и в его голосе зазвучала твёрдость. — А значит, должен радоваться. Сладостям, одежде, солнцу, музыке. Себе. Пока ты живёшь только мыслями о нём, он будто держит тебя на цепи. Ты же не собака, Тэхён. Эти слова резанули, но в то же время что-то внутри Тэхёна отозвалось. Он замедлил шаг, будто переваривая сказанное. Хамид усмехнулся, заметив это, и снова толкнул его плечом: — Вот увидишь. Сегодня вечером ты сам удивишься, насколько ты другой.