Favela de Sangue

Мужчины сидели за столом, готовясь к ужину. Время было шесть вечера. Тэхён и Хамид всё ещё находились на втором этаже, и Чонгук с Ахмадом решили не тревожить их раньше времени. Было приказано подать блюда, а только потом позвать обоих к столу. Когда стол уже был накрыт, Чонгук поднялся, чтобы сам пригласить их, а Ахмад остался в зале, разбираясь с новой охраной. — А вот и мой дорогой муж, — раздалось радостно, едва Чонгук вошёл в комнату. Тэхён вскочил и подбежал к нему, обняв крепко, будто они не виделись целую вечность. Чонгук даже не смутился, а, напротив, ответил тем же — крепко обнял в ответ и, взяв его ладонь, легко коснулся губами тыльной стороны. От этого простого жеста уши Тэхёна моментально запылали, но в глазах его читалась решимость. — Что случилось, моя Рухи? — спросил Чонгук, вглядываясь в его лицо. Тэхён нахмурился, не поняв значения слова, а Хамид, стоявший рядом, только лукаво повёл бровями, подходя ближе к Чонгуку. — Сегодня сходим куда-нибудь ночью, — сказал он, сделав нарочито милое выражение лица. — Посмотрим, — ответил Чонгук, бросив на него короткий взгляд. Хамид победно улыбнулся и вышел, явно довольный, оставив их наедине. Тишина в комнате вдруг стала густой, почти осязаемой. Чонгук шагнул вперёд, прижимая Тэхёна к стене, его ладонь легла на талию, пальцы чуть сжали ткань рубашки. В глазах обоих зажглось что-то опасное, ни один не собирался уступать. Чонгук уже наклонился, собираясь коснуться его губ, но Тэхён перехватил инициативу. Его ладонь поднялась, обхватила лицо Чонгука, и он медленно, будто давая время одуматься, прижался к его губам. Поцелуй начался с осторожности — мягкий, почти невинный, будто оба проверяли границы дозволенного. Но они оба уже знали: назад дороги не будет. Чонгук, не торопясь, скользнул одной рукой под футболку Тэхёна, кончиками пальцев касаясь горячей кожи на его талии. Тэхён тихо выдохнул, сдержанный стон сорвался с губ, а тело само подалось вперёд, прижимаясь ближе. Его руки, уже без колебаний, заскользили вверх, обвивая шею Чонгука, пальцы зарылись в его волосы. Чонгук чуть отстранился, взглянул в его глаза, будто давая шанс остановиться. Но Тэхён не отводил взгляда — только сильнее прижался. Тогда Чонгук наклонился снова, углубляя поцелуй. Его губы зажали нижнюю губу Тэхёна, и когда тот невольно дёрнулся, прикус вышел чуть грубее, чем планировалось. На губе выступила капля крови. Чонгук не сразу отпустил его. Сначала он мягко слизал каплю крови с губы Тэхёна, а затем уверенно пробрался языком в его рот. Тэхён приоткрыл губы, принимая его, и больше даже не пытался контролировать ситуацию. — Господин Чон, ужин готов, — раздался за дверью вежливый, громкий голос. Чонгук будто не услышал. Он продолжал целовать, не давая Тэхёну отстраниться, прижимая того к стене всё сильнее. Его руки самовольно блуждали по телу, будто выучивая его снова и снова. — Чонгук... — тихо простонал Тэхён. Воздуха уже не хватало, разум плыл в тумане, но Чонгук не останавливался. Только на второй попытке Тэхёну удалось оттолкнуть его — не резко, но достаточно настойчиво. Он провёл пальцами по губе — кровь осталась на коже. Отдышавшись, оба вышли из комнаты, делая вид, будто ничего не произошло. Спустившись вниз, Тэхён первым заметил, что Ахмад и Хамид уже сидели за столом. Однако к еде они не притронулись — судя по всему, ждали их. Увидев пылающие уши, румянец на щеках Тэхёна и надорванную губу, Ахмад с Хамидом переглянулись. Самодовольное выражение Чонгука говорило само за себя. Хамид тут же всё понял, как и Ахмад, но оба деликатно сделали вид, что ничего не заметили, не желая смущать молодых. Тэхён сел рядом с Чонгуком, стараясь держаться спокойно, но руки предательски дрожали. Он отвёл взгляд, не желая встречаться глазами ни с кем за столом. Ладони были чуть влажными, и он нервно тёр пальцы о ткань брюк. — Ну что же, мои дорогие гости, приступим, — мягко произнёс Ахмад и первым потянулся за хлебом. Стол был щедро накрыт: пряное мясо, жареные овощи, ароматные соусы и десятки видов восточных сладостей — пахлава, басбуса, лукум, финики в мёде и ореховой крошке. Взгляд Тэхёна сразу же приклеился к ним — к янтарным каплям сиропа на слоёной выпечке, к хрустящим краям пахлавы, к нежным кусочкам халвы. Он, словно загипнотизированный, вытянул руку к самой красивой — розовой с пудрой из лепестков — и положил на свою тарелку. Он даже не заметил, как Чонгук подложил ему немного хумуса и мяса. Всё его внимание сейчас было на еде. Сладкое — это было безопасно. Это не прикасалось к его губам, не обжигало кожу и не заставляло терять контроль, как это делал Чонгук. — Приятного аппетита, — тихо сказал тот, всё же не удержавшись от того, чтобы коснуться его пальцев под столом. Тэхён не ответил — он был слишком сосредоточен на своей порции. Он медленно откусил кусочек и закрыл глаза на секунду, позволив сахару разлиться по нёбу. Ахмад с улыбкой наблюдал за ним: — Наши сладости умеют пленять, не так ли? Тэхён кивнул, не открывая глаз: — Очень. — Осторожно, а то могут стать зависимостью, — усмехнулся Хамид, многозначительно глянув в сторону Чонгука. Тэхён всё же открыл глаза и бросил на Хамида быстрый, почти укоризненный взгляд, но отвечать не стал — язык был занят нежным орехово-медовым вкусом, а сердце всё ещё било лишние удары после событий в комнате. Чонгук же ухмыльнулся, как будто это замечание было прямым комплиментом в его адрес. Он спокойно разломил кусочек пахлавы и положил на свою тарелку, но взгляд его то и дело возвращался к Тэхёну, задерживаясь дольше, чем позволяли приличия. — Впрочем, — продолжил Ахмад, сдержанно улыбаясь, — зависимость от сладкого куда безопаснее, чем от некоторых других вещей. Тэхён замер на секунду, услышав это, но Ахмад уже перевёл тему, спрашивая Чонгука о делах. Хамид между тем подлил всем ароматного чая с кардамоном. Тёплый пар окутал лицо Тэхёна, и он чуть расслабился, прижимая ладони к горячей чашке. Он делал вид, что слушает разговор взрослых, но на самом деле ловил каждое едва ощутимое прикосновение колена Чонгука к своему под столом. — Давайте сходим в Dubai Mall, — предложил Хамид, откладывая свои переборы и отпивая чай. — Поздно, — сразу же ответил отказом Ахмад. Но большие, сияющие глаза Тэхёна заставили Чонгука передумать. — Сходим. Всё равно дома нечего делать, — возразил Чонгук, глядя на Ахмада. Тот лишь закатил глаза и зло посмотрел на него.

***

— Почему ты носишь эту ткань? — Тэхён с интересом наблюдал, как Хамид завязывал платок, закрывая лицо и оставляя лишь ярко горящие глаза. Что-что, а глаза у Хамида были поистине прекрасны. Вначале Тэхён даже не верил, что у человека могут быть такие глаза. Теперь стало понятно, почему Ахмад никогда не отводит от него взгляда — эти чудесные глаза невозможно забыть. — Никто не должен знать, что муж Ахмада — мужчина. Здесь такое не принято, скорее даже запрещено. Люди до сих пор думают, что я девушка, — в глазах Хамида промелькнула грусть, и Тэхён пожалел, что задал этот вопрос. — Но знаешь… я люблю Ахмада. И ради него готов на всё, даже на это. К тому же, больше половины его имущества записано на моё имя. Так что если он когда-нибудь захочет меня бросить, я оставлю его ни с чем. Глаза Хамида снова засияли, а он, словно отгоняя грусть, продолжил собираться. Из своего шкафа он начал доставать одежду, прикладывая её к Тэхёну и прикидывая, что подходит, а что нет. Тэхён смотрел на Хамида и не мог понять, как можно любить настолько сильно, чтобы идти против собственных принципов. Скорее он даже восхищался их чувствами — их любовь казалась ему чудесной. Но один вопрос всё же не покидал его: почему Хамид готов на всё ради Ахмада, а Ахмад, похоже, не делает того же в ответ? — Если ты готов на всё ради этой любви… тогда почему Ахмад не делает того же? Почему он не признается миру, что любит тебя? — голос Тэхёна прозвучал твёрдо, и он смотрел прямо, ожидая честного ответа. Хамид слегка улыбнулся сквозь печаль, и в его глазах мелькнула усталость. — Нур мой . . . мир устроен так, что ты не всегда получаешь то, чего хочешь. Думаешь, я хочу, чтобы репутацию моего мужа растоптали грязными сплетнями? Ахмад много раз был готов рассказать всё, но каждый раз его останавливал я. Он — прежде всего мой любимый человек, а уж потом муж. И я не хочу, чтобы о нём отзывались плохо. В глазах Хамида блеснули слёзы. И тогда Тэхён понял: любовь — это не всегда громкие слова и поступки. Любить можно и тихо, так, как это делали Ахмад и Хамид. Не выдержав, он шагнул вперёд и крепко обнял его. В этот момент оба разрыдались. Тэхён крепко прижимал Хамида к груди, гладил его по спине, пока тот изливал душу. Горькие слёзы катились ручьём, платок уже сполз с головы, глаза опухли, но Тэхён продолжал обнимать и плакать вместе с ним. Так они сидели, пока Хамид наконец не успокоился и снова не посмотрел на Тэхёна. — Всё, хватит рыдать, Нур, — сказал он с лёгкой усмешкой, вытирая лицо. — Распустили тут сопли… Надо собираться. Оба рассмеялись, и Тэхён поймал себя на мысли, что так легко и свободно он давно себя не чувствовал. Хамид поправил свой платок и, взглянув на него, с заговорщицкой улыбкой добавил: — Теперь нужно подумать о твоём наряде. Хочешь, наденем и на тебя платок? Он смотрел не осуждающе, а скорее предлагая Тэхёну попробовать что-то новое. — А… мне разве можно? — неуверенно произнёс Тэхён, наконец поднимаясь и подходя к зеркалу. Хамид уже достал из шкафа лёгкий наряд и изумрудный платок, расстелив их на кровати. Ткань мягко переливалась в свете лампы, оттеняя золотистый узор на краях. — Тебе не только можно, — сказал Хамид уверенно. — Тебе это пойдёт. Ахмад аккуратно снял с Тэхёна футболку и накинул на него длинную тунику. Жестом указал на штаны — Тэхён подчинился, и ткань мягко скользнула вниз, пока туника не закрыла ноги почти до пола. Сверху Хамид осторожно накинул абаю, поправляя складки так, чтобы чёрный цвет выгодно подчеркивал фигуру. Последним он взял длинный изумрудный платок и ловко развернул его, укрывая им лицо Тэхёна так, чтобы виднелись лишь глаза. Отойдя на шаг, Хамид дал ему возможность взглянуть на себя. В зеркале Тэхёну открылся новый облик — строгий, непривычный, но завораживающий. Серые глаза, обрамлённые тонкой тканью, казались ещё ярче и глубже. Шёлк приятно охлаждал кожу, а лёгкий вес тканей будто обволакивал его. Он почти не узнавал себя, но отрицать красоту было невозможно. Хамид ахнул и, едва сдерживая смех, воскликнул: — Вот увидишь, Чонгук точно упадёт! Сразу. И не встанет, Тэтэ! Их прервало лёгкое стучание в дверь. Никто не имел права входить в покои без разрешения, кроме Ахмада, поэтому Хамид сразу понял — это был слуга. Он лишь кивнул Тэхёну, отвечая на его вопросительный взгляд. — А мне вот интересно, — тихо сказал Тэхён, продолжая разглядывать своё отражение. — Тебе нельзя показываться другим без платка? Хамид пожал плечами: — Ахмад не разрешает. — А твоя семья… они не были против? — осторожно спросил Тэхён. На лице Хамида промелькнула тень. Он опустил глаза и чуть тише произнёс: — У меня нет семьи. Я из приюта… жил раньше в Рио. Когда Ахмад увидел меня, мне было тринадцать. Он забрал меня к себе. Ну… не к себе домой, а скорее к своей семье. Меня воспитывал его дядя. И уже тогда я знал, что принадлежу Ахмаду. На глазах у Тэхёна выступили слёзы, но Хамид продолжил: — Восемь лет я продавал салфетки на улицах, Тэхён. Меня били, и, скажу больше, несколько раз пытались насиловать… один из них оказался успешным. Ты живёшь в Рио и, наверное, знаешь, как там всё устроено. А Ахмад… — Хамид запнулся. В его глазах не было слёз: спустя столько лет он мог без колебаний говорить об этом и вспоминать. Но стоило коснуться воспоминаний об Ахмаде, как в душе разливалось тепло. — Он забрал меня к себе, дал еду и, главное, спокойный сон. До шестнадцати лет меня воспитывал дядя Ахмада, но когда узнал, что Ахмад собирается заключить со мной брак, все восстали против этого. Ахмад же… он не отступил. Сейчас об этом знают только самые близкие родственники. Я не показываю своё лицо и не позволяю слышать свой голос — многие, возможно, догадываются, но открыто говорить я не могу. Знаешь, рядом с Ахмадом я обрёл спокойствие. И сейчас я не променяю его ни на что. Пусть для кого-то это унижение, пусть придётся втоптать свою гордость в землю — рядом с ним я всегда буду стоять с гордо поднятой головой. Тэхён продолжал смотреть через зеркало, и внутри него что-то сломалось. Слёзы сами скатывались по щекам, но он не рыдал — просто позволял им течь. Возможно, он не до конца понимал всё, что пережил Хамид, но услышанное было достаточно, чтобы осознать: его ломали, и не раз. И всё же глаза Хамида по-прежнему сияли счастьем рядом с Ахмадом. Тэхён понял всю серьёзность этих отношений, но прошлое Хамида заставило его сердце треснуть в сотый раз. Он смотрел на него через зеркало, не решаясь подойти, пока Хамид сам не сделал шаг вперёд. Он оказался сильнее: осторожно снял ткань с лица Тэхёна и начал убирать слёзы с его щёк. Тэхён открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хамид перебил его: — Нет, Нур. Мне не нужна жалость. Я прошёл этот путь, и если бы снова оказался перед ним — прошёл бы ещё раз. Всевышний сам дал мне надежду, провёл через ад и показал, насколько я силён. Тэхён лишь крепко обнял его, уже без слёз. Спокойствие постепенно возвращалось. — Сегодня какой-то день… будто мы должны всё время плакать, — тихо сказал он, шмыгнув носом и чуть отстранившись.

***

— Скоро приедет Диего, заключать с тобой контракт о совместной продаже, — сказал Ахмад, поправляя часы. — Ты ему товар, он тебе транспорт. Чонгук фыркнул, откинулся в кресле и зло усмехнулся: — Ага, заебись, значит, они хотят выебать меня сразу в две стороны — и Испания, и Мексика. Не дохуя ли они на себя берут? — Чонгук, они уже несколько лет подряд пытаются выебать тебя в обе стороны, но ты слишком хитёр и уворачиваешься, — засмеялся Ахмад. — Забудь, поговорим об этом в день сделки. Где сейчас Тэхён и Хамид? В этот момент по лестнице уже спускались они двое. Тэхён был одет так же, как и Хамид. Лица Чонгук не видел, но по глазам сразу понял — оба плакали, особенно Тэхён. На нём был изумрудный платок, закрывающий всё лицо, кроме глаз. И, чёрт возьми, Чонгук снова поймал себя на том, что влюбляется в него. Хамид уже стоял напротив Чонгука, пока Чонгук что-то ему тихо шептал, так, что никто вокруг ничего не слышал. — Благодарю, что исполнил мою просьбу, — тихо, но с улыбкой на улице поблагодарил Чонгук Хамид, на что тот лишь кивнул с той же тёплой улыбкой. — Вы посмотрите, сам Матэус нам соизволил улыбнуться. Что ни день — то праздник, — развёл руками Ахмад. — Выходим. Мы вас уже полчаса ждём, — сказал Чонгук, бросив на Ахмада злейший взгляд.

***

— Диего, напрасно. Он не примет твоё предложение, — женщина в строгом костюме с алой помадой на губах произносила каждое слово отрывисто, будто вбивала гвозди в его голову. — Лючия, я ценю твою заботу, правда. Но ты слишком переживаешь, — мужчина лет пятидесяти смотрел на неё спокойно, хотя в голосе слышалась усталость. — Переживаю? — женщина усмехнулась. — Ты прекрасно знаешь Матэуса. Он оставит тебя ни с чем, втопчет в грязь. А если рядом окажется муж Ахмада… тебе вообще крышка. Забыл, что делал с тем мальчишкой? — она сделала паузу, намеренно вонзая слова, словно нож. — Забыл, что это были твои руки, твои приказы?

***

Восьм лет назад. — Какого чёрта ты крадёшь у тех, кто даёт тебе место спать и жрать?! — мужчина снова замахнулся на мальчишку тростью. Тот вздрогнул, прикрывая лицо руками. Организм уже привык к подобному. Удары всегда приходились так, чтобы не оставлять следов — чтобы никто не задал лишних вопросов. — Ты кого пытался обмануть, засранец?! — голос мужчины перешёл на крик. — Думал, спрятал деньги и всё?! — Прошу, не бейте… я так больше не буду… — мальчишка захлёбывался в собственных слезах. Они катились по лицу ручьём. В голове билась только одна мысль: пусть уж лучше убьют сейчас, и это всё закончится… Мужчина отступил, спрятав палку за спину. Его взгляд был холоден и мёртв. — Мальчики… заходите. У мальчишки в голове промелькнули воспоминания обо всех днях, когда это могло произойти. Всегда что-то мешало. Но сейчас… сейчас оно случится. Они торговали детьми. Крали их. Делали куклами для утех по ночам и средством для заработка днём. И вот теперь очередь дошла до него. — Нет… нет-нет-нет!.. — мальчишка сорвался на отчаянный крик, дополз до мужчины и вцепился в его колени. — Умоляю, господин! Не делайте этого, прошу! Его трясло от ужаса. Он боялся не боли, не ударов… Больше всего он боялся того, что этот день всё-таки настал. Дверь скрипнула, и в комнату вошли не мальчишки, а мужчины. Богатые, ухоженные, в дорогих костюмах. Их лица были холодными и чужими, в их взглядах читалась не жалость, а скучающий интерес. Для них всё это было просто игрой, развлечением, за которое они платили деньги. Мальчишка замер. Он сразу понял, что именно этот момент — тот, которого он боялся больше всего. — Господа, прошу, располагайтесь, — мужчина, что бил его палкой, с уважением склонил голову перед гостями, словно это был роскошный ужин, а не грязная комната с ребёнком на полу. — Он новый? — лениво спросил один из мужчин, снимая перчатки. — Да, — хозяин ухмыльнулся. — Ещё не тронутый. Мальчишка вцепился в пол, ногти скребли по доскам. Сердце выскакивало из груди, слёзы застилали глаза. Он снова упал к ногам своего мучителя, в голосе звучала паника: — Нет… нет, пожалуйста… не делайте этого… я всё вынесу… побейте меня… только не это… Но мужчина лишь с раздражением оттолкнул его ногой. — Хватит ныть. Твоё слово тут ничего не значит. Мужчины засмеялись.

***

— Почему тут нет людей? — Тэхён смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами, словно ребёнок в сказке. Он никогда не видел столько роскоши в одном месте. — Чонгук всё забронировал. Здесь, кроме персонала, никого нет, — спокойно ответил Хамид, беря его под руку и увлекая вперёд, пока Чонгук и Ахмад шли позади, переговариваясь о чём-то своём. — Прямо весь торговый центр? Разве так можно? — Ну, как видишь, его состояние позволяет, — Хамид тихо хмыкнул. — Советую привыкать и пользоваться, пока есть возможность. Они вошли в Cartier. Для Тэхёна это было как шаг в другой мир: витрины переливались золотом, алмазами и изумрудами. Он остановился, зачарованно разглядывая украшения, будто впервые видел подобное. Хамид, напротив, двигался уверенно, без тени удивления. Это было не впервые — в его комнате Тэхён уже заметил шкатулку, полную колец, браслетов и запонок. — Ты ведь… правда всё это носишь? — не удержался Тэхён. — Иногда, — Хамид усмехнулся. — Ахмад любит радовать меня. Часто дарит просто так, без повода. Зная, как я отношусь к украшениям. В его голосе слышалось что-то тёплое, и Тэхён вдруг почувствовал лёгкую зависть. Не к самим камням, а к тому, как легко Хамид принимает этот мир, который для него, Тэхёна, был ещё чужим и пугающе огромным. Чонгук уже давно не слушал Ахмада. Его взгляд был прикован к Тэхёну, который, стараясь влиться в суету, пытался что-то выбирать вместе с Хамидом. Но стоило ему увидеть цену, как глаза тут же отворачивались, и интерес гас. Чонгук решил, что не позволит этому продолжаться, и подошёл сам. — Хочешь это? — внезапно раздался его голос совсем рядом. Он стоял так близко, что горячее дыхание касалось кожи. Рука легла на талию Тэхёна, слегка прижимая к себе, и разговор стал доступен только им двоим. — Это слишком дорого, — тихо возмутился Тэхён, но спорить не стал. — Рухи, рядом с тобой ходячий банкомат. Почему ты до сих пор смотришь на цены? — Чонгук вопросительно взглянул на него. Щёки Тэхёна запылали. Хорошо ещё, что ткань скрывала лицо и были видны лишь сияющие глаза. — Дорого, Чонгук, — едва слышно повторил он. Чонгук уловил только одно: обращение без «господин» и без почтительного «вы». Улыбка сама собой тронула его губы. — Не имеет значения, Тэхён. Если тебе нравится — выбирай любой. Это будет твоё, и только ты вправе решать, как носить его, — Чонгук говорил серьёзно, почти твёрдо. Он видел, с каким интересом Тэхён рассматривал шкатулку с украшениями у Хамида, и в тот момент ему захотелось завалить его всем этим блеском, лишь бы увидеть ту искру в глазах снова. Тэхён мягко провёл пальцами по стеклу, взгляд зацепился за тонкий платиновый браслет с крошечными сапфирами, холодно мерцающими в свете ламп. Чонгук едва заметно кивнул продавцу, и тот достал браслет, протянув для примерки. На руке Тэхёна украшение смотрелось особенно изящно — минималистично, эстетично, будто создано для него. На миг ему показалось, что вещь совсем не из дорогих, но, увидев цену, он ахнул, глаза округлились в два раза. — Нет, — начал он было, собираясь отказаться. Но Чонгук уже настойчиво надевал браслет на его запястье, и Тэхён понял: спорить бесполезно. Купит — в любом случае. Он ещё раз взглянул на браслет, и тут его внимание отвлёкли Хамид и Ахмад. Те стояли чуть в стороне, наблюдая. Ахмад, по привычке, наверняка сказал бы что-то колкое, но Хамид держал его за руку — крепко, не позволяя вмешаться. Чонгук смотрел на Тэхёна так, будто перед ним было самое дорогое сокровище в его жизни. Взгляд его был наполнен трепетом и любовью — такие моменты в его судьбе случались редко. Он почти никому ничего не дарил, кроме Лукаса, да и то — в далёком детстве. Теперь у него была собственная безлимитная карта, и он мог позволить себе всё, что угодно. Но с Тэхёном было иначе. Впервые Чонгук видел, чтобы чьи-то глаза сияли так ярко. — Нравится? — спросил он, не отпуская руки Тэхёна. Тот лишь кивнул и улыбнулся так искренне, что его глаза засверкали ещё сильнее. — Оформляйте, — коротко сказал Чонгук, доставая карту. Аппарат тихо пикнул, подтверждая оплату, и продавец принялся оформлять покупку. — Спасибо… но не стоило, господин Чон, — произнёс Тэхён. От этого «господин Чон» у Чонгука уже начинал дёргаться глаз. Причём оба. — Называй меня просто Чонгук. Даже мужем можешь — но не господин Чон. Думаю, эту грань мы давно перешли, — с лёгкой улыбкой и подмигиванием сказал он. — хорошо, Чонгук. В этот момент к ним подошли Ахмад с Хамидом. Хамид, не дав никому опомниться, почти сразу увёл Тэхёна в сторону, оставив Чонгука и Ахмада идти позади медленным шагом. Теперь они с Тэхёном прогуливались по центру, будто весь мир вокруг исчез. — Тэхён, я сделаю вам оформление свадьбы, согласен? — глаза Хамида сияли, он был явно воодушевлён этой мыслью. — Что?! — Тэхён резко замотал головой, едва не споткнувшись. — Нет! Никакой свадьбы! — в его голосе слышалась паника, он явно не ожидал подобного предложения. — Ты видел, как он смотрит на тебя? — Хамид не унимался, активно жестикулируя, будто хотел нарисовать словами картину. — Да он был готов купить тебе весь этот магазин, лишь бы видеть тебя таким каждый день! Я тебе гарантирую, это не просто так. Тэхён украдкой бросил взгляд на Хамида и зашёл в очередной магазин, лишь бы закрыть неудобную тему. Но как назло, это оказался салон одежды, причём далеко не самой скромной. Хамид только хитро улыбнулся, явно предвкушая забаву. Снаружи Ахмад и Чонгук остались на лавочке, тихо обсуждая что-то серьёзное. — Видишь? Это чистый шёлк. Красота, правда? — Хамид указал на бордовый халат, который сверкал в витрине. Ткань казалась живой, переливалась при каждом движении света. — Можно вас… — Хамид подозвал девушку-продавщицу и наклонился, что-то быстро сказав ей на ухо, так тихо, что даже Тэхён не расслышал. Пока Хамид о чём-то договаривался, Тэхён молча бродил между вешалками, осторожно касаясь ткани пальцами и делая вид, что просто разглядывает ассортимент. Хамид тем временем достал карту и передал её девушке, чтобы она провела оплату. Вернувшись, он словно между прочим заговорил: — Тут действительно очень красивые и качественные вещи. — Угу… — пробормотал Тэхён, всё ещё рассматривая полки. — Деточка, — Хамид усмехнулся, скосив на него взгляд, — это же шёлк. Конечно, красиво и качественно. В этот момент подошла девушка с двумя пакетами. Она протянула их, слегка поклонившись и тихо поблагодарив за покупку. Её взгляд всё время оставался опущенным. — Держи, — Хамид протянул один из пакетов Тэхёну. — Это тебе. Прошу, прими мой подарок. Не отказывайся — он от чистого сердца. Тэхён растерялся. В руках явно было что-то очень дорогое, целое состояние. Он чувствовал неловкость, а в хитроватом взгляде Хамида легко читался подтекст — явно нечто совсем не скромное. И всё же, видя настойчивость и почти умоляющий тон, он осторожно принял пакет. — Спасибо… но впредь, пожалуйста, не покупай мне такие дорогие вещи. — А я и не собираюсь спрашивать, покупать или нет, — с улыбкой подмигнул Хамид и мягко подтолкнул его к выходу, где на лавочке их ждали Ахмад и Чонгук. — Пошли кушать, а то съем вас сам! И ни слова, что дома уже ужинали. Я хочу ещё! Ахмад тихо усмехнулся и встал, беря мужа за руку. Они пошли впереди, оставляя Чонгука и Тэхёна немного позади. — Что там у тебя? — Чонгук скользнул взглядом на пакет, потом на лицо Тэхёна. — А я и не знаю. Хамид купил и сказал, чтобы я открыл дома. — Давай, я понесу твою ношу, — сказал Чонгук и, не дожидаясь ответа, забрал пакет. Второй рукой он крепко взял ладонь Тэхёна, переплетая их пальцы в замок. — Он не тяжёлый, — хотел возразить Тэхён, но взгляд Чонгука заставил его быстро смириться с тем, что пакет понесёт он. Шли они не так долго, но Тэхён уже успел устать. Казалось, дорога растянулась бесконечно: ноги нили от шагов, хотя дома он мог гонять мяч по двору хоть часами. Здесь же что-то было не так — то ли жаркий воздух, то ли сам ритм прогулки. Наконец они добрались до огромного ресторана, в котором, как и прежде, не оказалось ни единого посетителя — только рабочий персонал суетился по залу. — Господин Матэус, господин Ахмад, приветствуем вас в нашем заведении. Мы рады, что вы выбрали именно нас, — мужчина в костюме, с планшетом в руках, поприветствовал их так, словно встречал самого президента. А может, Чонгук и вправду важнее президентов… кто знает, — невзначай подумал Тэхён и бросил взгляд на Хамида, который стоял рядом, пока мужчины обменивались фразами на арабском. — Почему они так приветствуют Чонгука? — шёпотом спросил Тэхён у Хамида. — Потому что он здесь особый гость. Поверь мне, Тэхён, он куда влиятельнее, чем ты думаешь, — уверенно ответил Хамид. Мужчина в костюме проводил их до столика, за которым им предстояло сидеть, и, поклонившись, удалился. — Чонгук… — тихо, но настойчиво потянул за рукав его пиджака Тэхён, пытаясь привлечь внимание. — А как мне кушать? — Сними её, она тебе тут ни к чему, — Чонгук едва заметно коснулся его ноги, делая вид, будто это естественно, и вновь отвернулся к разговору с Ахмадом. Тэхён кивнул и снял ткань с лица — наконец-то кожа смогла свободно дышать. Персонал не поднимал взгляда, не осмеливался. Все прекрасно знали: стоит кому-то осмелиться встретиться с ним глазами — голова с плеч полетит. Официанты начали подавать блюда — одно за другим, будто всё было подготовлено заранее. На стол легли большие блюда с дымящимся мансафом — нежной бараниной на подушке из риса с йогуртовым соусом, рядышком поставили тарелки с хумусом, баба гануш и тёплыми лепёшками. Запах приправ, куркумы и кардамона сразу наполнил зал. Чуть позже появились восточные сладости: золотистая баклава, рассыпчатые маамули с финиками, яркая халва, щедро политая фисташковым сиропом. Всё это переливалось в свете ламп, словно драгоценности на подносе. Тэхён невольно сглотнул, не зная, за что взяться первым. Блюда выглядели слишком богато и чуждо, будто предназначены для кого-то другого, не для него. Чонгук спокойно подвинул к нему небольшую тарелку с кусочком баранины и мягким рисом. — Попробуй. Это самое лучшее здесь, — тихо сказал он, внимательно наблюдая, как Тэхён тянется вилкой. Тэхён осторожно зачерпнул ложкой немного риса с соусом и кусочек мяса. Во рту сразу раскрылся новый для него вкус — мягкая баранина таяла на языке, а йогуртовый соус с пряностями обволакивал, оставляя лёгкую кислинку. Он даже невольно прикрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать сочетание. — Вкусно?.. — спросил Чонгук, чуть склонив голову и не отводя взгляда. — Очень… — выдохнул Тэхён, искренне поражённый. — Я такого никогда не ел. Его слова вызвали лёгкую усмешку у Чонгука. Он будто гордился тем, что именно он смог открыть для него этот вкус. — Тогда ешь ещё, — мягко, но настойчиво сказал он, положив на тарелку Тэхёна ещё кусок мяса. Ахмад и Хамид между тем беседовали вполголоса, погружённые в свои разговоры. Их смех иногда прорывался сквозь общий полумрак ресторана, но Тэхён слышал только спокойный голос Чонгука рядом с собой. Уже начали подавать сладости. Один из официантов подошёл с подносом, на котором аккуратно были разложены небольшие кусочки необычной сладости — словно крошечные янтарные кубики, блестящие от сахарного сиропа. На краю тарелки неприметно лежала сложенная записка, но Тэхён, увлечённый видом десерта, её не заметил. Он поднял взгляд на официанта, едва заметно кивнул и поблагодарил его тихим голосом: — Спасибо. Официант слегка поклонился и отошёл, словно ничего особенного не произошло. Чонгук же заметил лишнюю деталь. Его взгляд скользнул по краю тарелки, задержавшись на маленьком белом уголке бумаги. Он ничего не сказал, лишь медленно протянул руку, будто поправляя поданную тарелку, и прикрыл записку салфеткой, чтобы никто, кроме него, не догадался о её существовании. Тэхён уже тянулся попробовать сладость, когда Чонгук, словно между делом, положил ему кусочек на тарелку, а сам незаметно забрал записку к себе. — Попробуй, — сказал он, мягко улыбнувшись, но взгляд его оставался сосредоточенным и внимательным. Тэхён послушно взял вилку, а Чонгук тем временем под столом аккуратно развернул маленький клочок бумаги и быстро пробежался по строчкам, не выдавая ни малейшей эмоции. На клочке бумаги был всего лишь ряд цифр и короткая надпись на арабском: «Позвони мне». Буквы были написаны спешно, неровно, будто автор торопился и боялся, что его заметят. Чонгук прищурился, прочёл дважды, словно проверяя, правильно ли понял, и незаметно сжал бумажку в ладони. В глазах на миг мелькнула тень недовольства, но лицо тут же стало таким же спокойным и отстранённым, как всегда.