Фатум

      Спустя семь лет после ЧМВШ. Начало декабря. Дом Ино Яманака, Коноха       Сай решил, что лучшее, что он может сделать, чтобы успокоить трёхлетнего ребенка — дать ему сладости и разрешить смотреть мультики про отважных шиноби, которые спасают принцессу выдуманного клана из лап разбойников. Иноджин не давал уснуть обоим до 5 утра. Когда уговорам пришел конец, а нервам Ино и подавно, Сай решил взять всё в свои руки и пошел с сыном на прогулку. Вернулся через десять минут со спящим мальчиком. Ино вздохнула с облегчением, пока не посмотрела на часы. До открытия магазина оставалось три часа, а про садик речи уже не шло. Придётся совмещать обязанности мамы и владелицы цветочного. А ведь Сай просто уйдёт в Анбу на работу. Где тишина и покой… Хотелось бы того же хоть иногда.       Ино подавила зевок и пошла на кухню за порцией кофеина. С рук всё валилось. Приготовив горячий кофе, она облокотилась на подоконник.       Мама настаивала, чтобы они жили в родовом поместье клана, но помпезность того здания не вызывала желания создавать домашний уют. Поэтому решение купить небольшой дом возле магазина казалось намного привлекательнее. Теперь с кухни можно было увидеть главную дорогу, а за ней — новый дом Сакуры. Вернувшись из пятилетней миссии, Сакура решила, что жизнь с родителями — это последнее чего б ей хотелось. Несмотря на отсутствие клана, она накопила приличную суму. Не то, чтобы Сакура делилась такими подробностями с Ино, но та хорошо знала сколько стоят дома на этой улице.       Пытаясь не кривиться от горького привкуса кофе, Ино грела руки о горячую чашку. На ней красовалась милая надпись: «Лучшей маме и жене на свете». Прикрыв глаза на секунду, она вздрогнула от резкой боли в ладони — слишком перегрела. Она приложила руку к прохладе стекла. Холод всё ближе прокладывался. Только сегодня ночью выпал первый снег, который грозился расстаять к обеду.       В морозных узорах, у дома напротив, мелькнула тёмная фигура мужчины. Фонарь хорошо освещал крыльцо Сакуры. Ино подалась вперед, стараясь рассмотреть ночного гостя Харуно. Тот задержался в дверях, слегка наклонившись, будто что-то хотел сказать напоследок. Его широкая спина заслоняла весь обзор.       Через секунду он зашагал прочь, но не скрываясь — будто просто спешил на работу. Белые волосы, бросавшиеся в глаза в искусственном свете, высокий рост, темная маска… Ино не сомневалась в том, кто это был.       Может Хокаге зашел к Сакуре по важному делу? Потерялись какие-то бумаги по больнице…или Сакура забыла сдать отчёт? А может он ушибся и пришел на приём неофициально — все знали, как он ненавидит больницы.       Ино нахмурено покусывала губу. Пять утра — это слишком рано даже для Хокаге. Она сделала ещё глоток обжигающего кофе, поморщившись от вкуса. Худший напиток в мире. Не выдержав, плеснула остаток в раковину. Чашка со стуком коснулась металла, и утро внезапно стало казаться бесконечно долгим.

***

      Спустя семь лет после ЧМВШ. Середина декабря. Коноха       — Мама, а мороженое купим? — весело спросил Иноджин. Он вцепился в руку Ино и торопливо перебирал ногами, стараясь успеть за ней.       — Сейчас зима, — устало ответила она, крепко удерживая руку сына, когда он поскользнулся на замёрзшей луже.       — Я хочу мороженое, — заканючил Иноджин, приседая, чтобы потянуть её к кафе.       — Иноджин, — голос оставался твёрдым, но Ино остановилась, чтобы посмотреть на него.       — Давай хотя бы тортик, — протянул мальчик.       Ино хотела закатить глаза, тяжело вздохнуть и, плюнув на всё, купить ему этот торт, чтобы он хотя бы день прожил без капризов. Но если бы всё было так просто.       — У нас нет времени, Иноджин. Я должна открыть магазин, — она бросила взгляд на наручные часы, — три минуты назад.       — Ну, мама-а…       Ино лишь покачала головой. Иноджин надул губы. И уже через секунду в её руке осталась только детская перчатка.       — Тогда я сам куплю, — выкрикнул он, подбегая к кафе.       Группа людей как раз выходила, и мальчик смог проскользнуть между ними. Ино, нетерпеливо постукивая ногой, ждала пока все посетители выйдут.              Воспитательница вызвала её в обеденный перерыв, потому что Иноджин плохо себя чувствовал. Свежий воздух действительно благотворно влиял на здоровье, ведь едва они вышли на улицу, как мальчик начал носиться, словно на пилюлях.       Она спокойно вошла, когда проход опустел, с намереньем ничего не покупать, даже если бы на неё наложили гендзюдцу.       Иноджин прислонился лицом к витрине с кусочками тортов, прикладывая руки к стеклу. Он смотрел на них с восторгом, словно на сокровища. Его любовь к сладкому до добра не доведёт. Но тёплый запах выпечки соблазнял не только его.       Ино направилась к сыну, когда её слуха коснулся девичий смех. Лёгкий, тихий — его она узнала бы где угодно. Только что здесь делала Сакура в разгар дня? У неё же дел невпроворот. С тех пор как вернулась месяц назад, она не нашла даже минутки, чтобы заглянуть к подруге. А может времени не было только для Ино?              Она оглядела зал. Он уже начал пустеть — многие спешили обратно на работу. Сакура не выглядела ни уставшей, ни спешащей. На её губах играла улыбка, ладонь подпирала щеку, а другой рукой она медленно помешивала чай ложкой. Она смотрела прямо, иногда застенчиво опуская взгляд вниз. Ино нахмурилась, заметив румянец на щеках девушки. В зале было не так уж и жарко.       Если бы Ино не знала, что перед девушкой сидит Какаши-сенсей, она бы решила, что Сакура на свидании. Её глаза блестели счастьем, а улыбка была слаще любой другой, которую Ино видела за всю их жизнь. Словно другая версия Сакуры — лёгкая, свободная, живая. Не та, что годами мучилась по Саске. Не та, что после войны ходила угрюмой тучей. Эта Сакура будто сбросила с себя все тени и вдруг зацвела. Настолько ярко, что казалось нереальной.              Какаши что-то сказал. Сакура рассмеялась легко, словно в её мире не существовало проблем. Разумеется! У неё ведь не было мужа, пропадающего на работе, не было сына, который не давал ни минуты покоя, не было клана с противными старикашками во главе. Из-за чего ей переживать?              И вдруг пальцы Сакуры скользнули по руке Какаши. На миг, едва различимо. Может, она и не заметила. Но Ино — да. Они были настолько близки? Внутри что-то дрогнуло. Удивление? Чувство неправильности?.. Ино никогда не позволяла такие жесты с Асумой-сенсеем.              Сакура уехала на шесть лет. Не предупредила. Не ответила ни на одно письмо. Всё, что оставалось Ино — это ходить к Хокаге, умолять вернуть её. В ответ звучало лишь: «Она сама может принимать решения». И это говорил Хокаге, который с лёгкостью мог приказать ей вернуться! Даже не ради Ино — ради деревни. Сакура была первоклассным медиком, и её отправили куда-то под видом «программы взаимопомощи». Глупость! Или ложь. Ино была уверена: дело не в Саске. Он ушёл ещё до Сакуры и до сих пор не появлялся. Судя по тому, как вёл себя Какаши… он точно знал правду, если сам не был причиной.              Во рту пересохло. Резинка в волосах словно сильнее стянула кожу. Хотелось сорвать её с себя. Сакура сияла свежестью и молодостью. Ино знала: стоит ей самой взглянуть в зеркало — и она увидит лишь усталую, изнеможденную старуху.       — Это ваш ребёнок, госпожа? — недовольный голос заставил Ино обернуться.       Женщина за прилавком, уперев руки в бока, смотрела на неё так, будто застала воровку. Ино опустила глаза. Она не была далека от правды. Иноджин умудрился стащить кусок торта и теперь с довольной улыбкой уплетал его. Лицо — всё в шоколаде, глаза сверкали от счастья.       Иноджин вскинул голову. Улыбка тут же пропала, а торт взлетел выше, будто мог спрятать его виноватое личико.       — Иноджин, — голос дрожал от злости, которую она изо всех сил старалась сдержать. Она повторяла себе: «Он ребёнок. А я взрослая. Я должна быть сдержанной». Легко сказать, когда взгляды посетителей во главе с владелицей прожигали её.       — Прости, мамочка, — протянул он своим елейным голоском.       На Ино это не подействовало.              — Я оплачу двойную стоимость, — глухо сказала она, не сводя взгляда с сына.        Она вытащила деньги и бросила на прилавок. В груди копилась тяжесть: первая кража. А что дальше? Деньги? Украшения? Ему всего три года. Неужели она настолько плохая мать?               У всех её друзей дети спокойные, образцовые, а у неё — маленький ураган, сносящий всё на пути.       Хозяйка взяла деньги и пересчитала для надёжности. Ино стиснула зубы, чтобы не швырнуть ей ещё пару купюр в лицо.       — Пойдём, Иноджин, — сказала она и потянула сына за руку. Остатки торта он упрямо сжимал в кулачке.       На выходе Ино всё же обернулась к дальнему углу, где только что сидели Сакура и Какаши. Но столик пустовал — ни чашек, ни следов разговора. Будто их и вовсе не было. А Сакура… Заметила ли она их? Или просто отвернулась, как и шесть лет назад?       Мысль о том, что она находила время для Хокаге, но не для неё, кольнула сильнее, чем хотелось бы признавать. Ино крепче сжала руку Иноджина, боясь, что он снова вырвется, и ускорила шаг к цветочному.              — Мама, смотри какой высокий дядя, — восхищенно воскликнул сын, подходя к магазину. Ино бросила взгляд, но на Иноджина. Он выглядел совершенно беззаботно, словно его воровство — пустяк.              — Теперь ты будешь помогать маме в магазине и отрабатывать этот кусок торта, — отрезала она.              — Я просто хотел вкусняшку.              — Но не воровать же её! — вспыхнула она громче, чем хотела. Несколько прохожих обернулись, и щёки Ино налились жаром. Она неловко улыбнулась и тут же присела на уровень сына. Взяла его за плечи, заставив смотреть в глаза.              — Воровать плохо. Я очень расстроена, что ты так сделал, — твёрдо сказала она.              — Я больше не буду, — пробормотал он, прижимаясь к ней. Ино обняла его, но в груди осталась горечь. «Почему воспитание детей сложнее, чем миссии S-класса?»              — Извините, — раздался над ними низкий мужской голос.       Ино мягко отстранила Иноджина и поднялась.              — Высокий дядя, — вскрикнул мальчик и тут же спрятался за спину мамы, крепко вцепившись в её руку.       — Я тебя напугал? — мягко произнёс мужчина, опускаясь на корточки. — Прости. Я лишь хотел спросить у твоей мамы, могу ли я купить у неё цветы. Ты мне поможешь выбрать?       Обычно Ино раздражали чужие попытки разговорить или успокоить её ребёнка. Но этот мужчина не вызывал злости. Его улыбка была такой светлой, что не могла оставить равнодушным. Каштановые волосы отливали медью на зимнем солнце. Отдельные пряди падали ему на щёки. Чёрный плащ резко выделялся на фоне белого снега, будто специально подчеркивая его фигуру. Наверняка — шиноби из другой деревни. Такую внешность Ино запомнила бы.       — Да, — кивнул Иноджин, выглядывая смелее. — Я люблю камелии. Белые, не красные.       — Почему именно белые?       — Белые хорошие, а красные плохие, — ответил мальчик, покачивая пальчиком, словно читал мужчине поучительную лекцию.       — Тогда я возьму белые, — с улыбкой ответил незнакомец и морщинки собрались в уголках его глаз.       У Ино дрогнули губы, и вдруг стало так тепло, что на глаза навернулись слёзы. Что это с ней? Всего лишь вежливый незнакомец. Ей срочно нужен отдых. Стресс действовал слишком сильно, если она могла так растрогаться только от доброты к своему сыну. Ещё немного — и, чего доброго, согласится пойти с ним котят смотреть.       — Простите, если я перешёл черту, — мужчина поднялся. Ино пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Всё в порядке, — мягко ответила она, не в силах отвести взгляд.       — Так что на счёт камелий? — в его тёмных глазах плясали искорки веселья.       Она заворожено смотрела, как он заправляет прядь тёмных волос за ухо. Он был красив - простая констатация факта. Но угрызения совести уже начали сжимать её горло, вынуждая опустить взгляд.       — Камелии белые, не красные, — напомнил он и подмигнул Иноджину. Мальчик рассмеялся и спрятал лицо в плаще Ино.       — Да, конечно. Белые камелии, — выдавила она, стараясь скрыть неловкость.       Хотелось окунуться в холодную воду и забыть этот момент. Нельзя же так пялиться на незнакомца, когда у тебя есть муж, а ребёнок висит на руке. Что на неё нашло? Красивых мужчин не видела раньше? Муж — словно с обложки журнала. А она ведёт себя как школьница.       Ино торопливо открыла дверь магазина. Внутри пахло свежими цветами, влажной землёй и теплом. Ино впустила покупателя и пошла за прилавок. Хотелось как можно скорее снять душивший её плащ. Иноджин уже щебетал, показывая покупателю разные цветы. Ино удивилась тому сколько он помнил из её рассказов. Может не настолько всё плохо с его воспитанием?       — Вам только камелии? Или желаете что-то ещё? — спросила Ино, стараясь вернуть голосу деловой тон.       — Всё, что выберет ваш маленький помощник, — с лёгкой улыбкой ответил мужчина. Казалось, что это его обычное выражение лица. Как же он выглядел, когда был расстроен, задумчив, сосредоточен?..       Иноджин громко хлопнул в ладоши — Ино вздрогнула. Мальчик бросился собирать «самый большой букет в мире».       — Вы очень добры, — тихо произнесла Ино, наблюдая за сыном.       — Детям нужно чувствовать себя важными. Ну и за торт ведь нужно отработать, — с лукавством ответил он и подмигнул.       Ино старалась сдержать жар, но тот предательски окрасил её щеки. Зря она тогда так громко выкрикнула про кражу. Что теперь подумают люди? У старейшин клана появится новая отмазка почему ей ещё рано становиться главой клана.       — Он хороший мальчик. Просто…       — Иногда дети совершают глупости. Это не делает их плохими. И не делает вас плохой матерью, — мягко перебил он. Она удивлённо встретила его взгляд. Румянец усилился, но внутри словно отпустило.       — У вас есть дети? — спросила она, стараясь отвести взгляд. Но его глаза были такие тёмные и глубокие. В них было тепло.       — Нет. Я вырос в детском доме, поэтому часто навещаю то место. С детьми легче помнить, ради чего живёшь.       — И ради чего? — аккуратно спросила Ино.       — Чтобы они засыпали без страха. Чтобы люди были равны между собой.       — Это невозможно, — неожиданно даже для самой себя, возразила Ино. Она бросила косой взгляд на мужчину. Но он не выглядел раздосадованным или удивлённым. Его лицо словно просило её продолжить, обещая выслушать без нареканий, что она слишком много думает, переживает или нервничает.       — Это звучит красиво, но есть кланы, феодалы, шиноби, гражданские. Между нами, всегда будут отличия.       — Да. Но, может быть, когда-нибудь у детей не будет этих ярлыков. Они будут просто детьми, а затем просто счастливыми людьми.       Ино вздохнула.       — Было бы прекрасно.       Они замолчали, наблюдая как Иноджин, высунув кончик языка, изо всех сил пытался перевязать охапку цветов белой лентой. Ино нежно улыбнулась, когда мальчик озарил их ослепительно улыбкой, наконец справившись с узлом.       — Держите, высокий дядя.       Букет был почти с рост Иноджин и далёким от идеала. Соцветия поломались в процессе перевязки, виднелись прорехи, тройной узел вместо банта. Но незнакомец не выглядел разочарованным, принимая букет с рук мальчика.       — Меня зовут Кейджи, — представился тот и слегка склонил голову.       — А меня Иноджин, — мальчик поклонился и выпрямившись подбежал к маме, чтобы прижаться к её боку.       Кейджи оставил несколько купюр на столе. Даже не пересчитывая Ино, знала, что там было гораздо больше нужного. Но не успела она сказать об этом как мужчина произнёс:              — Ещё увидимся.       Он вышел, а звон колокольчика перекликался с теплом внутри Ино. Вспыхнуло желание увидеть его вновь — и тут же Ино оборвала его. Это не то, чего должна хотеть замужняя женщина. Но если бы Сай улыбался ей также… хотя бы иногда.               Дверь отворилась повторно всего через несколько секунд, принося с собой морозный воздух и разнося по магазину переливчатый перезвон.              — Привет. А кто это был у тебя? — нахмурено спросила Сакура, прикрывая дверь.              — Покупатель, — буркнула Ино, убирая деньги с прилавка.       Сакура бросила взгляд в окно, но улица уже пустовала. Её губа была прикушена, брови сведены. В груди Ино заворочалось холодное, липкое чувство. Сакура всегда тянулась к тем же парням.       — Зачем пришла? — резко спросила Ино, стараясь занять руки.       — Мне сказали, что тебе завезли свитки со свежей глицинией, — неуверенность сквозила в её голосе. Она заламывала руки, словно не знала куда их деть.       Ино резким движением достала из-под прилавка ещё не распакованные свитки с цветами и грубо впихнула их растерянной Сакуре.       — Спасибо, — невнятно пробормотала она, словно была глубоко в своих мыслях.       Молчание резало слух. Ино позвала:       — Сакура.       Та не ответила.       — Сакура! — с раздражением повторила она.       Только тогда взгляд девушки медленно скользнул к ней — неуверенно, словно силуэт мысли не хотели её отпускать.       — С тобой всё хорошо? — сухо спросила Ино.       — Да… я просто… — она осеклась.       — Это всё, зачем пришла?       — Эм, да… То есть… нет, — она выдохнула и облизнула губы.       — Ну? — Ино прищурилась.       — Как у тебя дела? — выдавила Сакура, рассматривая свиток в руках.       Ино коротко хмыкнула.       — Значит, теперь моя очередь?       — Что? — Сакуры подняла голову.       — Сначала Какаши-сенсей, теперь я. Есть список ожидания на твоё внимание? — со злой усмешкой спросила она.       — Почему не подошла, если видела нас? — тихо спросила Сакура.       — Не хотела мешать вашей идиллии. — Ино скрестила руки на груди. — Как это, по-твоему, выглядело?       — Как нормальный разговор, — нахмурилась Сакура, но неуверенно пожала плечами.       — Ты смотрела на него… словно это чёртов Саске во плоти, — язвительно отрезала Ино. Она сама поразилась количеству злости в своём голосе.       — Какаши сообщил, что мне выделят деньги на детскую психиатрическую больницу.       — Какаши? Ты не забыла, что он твой сенсей?       — Был. Больше десяти лет назад, — в голосе Сакуры проскользнула сталь.       — А меня он вообще ничему не учил, а я использую приставку «сенсей».       — Мама, — протянул Иноджин, дергая её за юбку.       — Иноджин, сходи в подсобку за игрушками, пожалуйста, — она постаралась сказать это как можно мягче. Иноджин кивнул, но на его лице залегло беспокойство. Он убежал, не захлопнув за собой дверь.       — Да что ты пристала к этой приставке? — голос Сакуры стал тише, но звенел от раздражения. — Не любит он их.       — Он твой сенсей. Хочет он того или нет, — властно ответила Ино, хлопнув ладошкой по прилавку. Сакура внимательно рассматривала её словно впервые видела.       — Что-то произошло?       — Да! — рявкнула Ино. — Ты смотрела на него словно влюблённая!       Сакура замерла на секунду, но уже в следующую — в глазах зажглась холодная решительность.       — Если и так… какое тебе дело?       Тихий, спокойный голос — но он ударил сильнее, чем если бы Сакура начала кричать до хрипоты. У Ино вырвался смешок — горький, резкий, неуместный.       — Ты даже отрицать не будешь?       — Я не на суде, чтобы оправдываться. Видимо, у тебя не лучший день, — холодно ответила Сакура.       — Месяц! — не выдержала Ино. — Моя подруга, которая пропала на шесть лет возвращается, и в первый же день прогоняет меня! Затем и вовсе морозиться весь месяц. Как я должна себя чувствовать? А теперь… теперь я узнаю, что ты и Какаши…       Она сморщила нос и вскинула руки, стараясь передать своё отвращение.       — Вот именно — ты пришла в первый день! Я была только с дороги, — она яростно смотрела в ответ на Ино.       Свиток был сжат в кулаке, а вторая сжималась и разжималась.       — Мы не в отношениях с Какаши, — уже спокойнее добавила она.       На секунду Ино стало легче дышать, но Сакура вновь заговорила:       — Но, если будет возможность, я ею воспользуюсь.       — Это аморально! — не сдержалась Ино. — Это же … — она скривилась, подыскивая слово. — Он же видел тебя еще ребёнком.       — Мне двадцать четыре. Я больше не ребёнок.       — Плевать. Он что ещё в детстве…       — Не неси чушь! — яростно перебила её Сакура.       — А что я должна думать? Как у нормального мужчины могут быть мысли о девушке на … четырнадцать лет младше?!       — Ничего не было, Ино, — твёрдо произнесла Сакура. Свиток рассыпался в её руке.       — Но ты хочешь, чтобы было. Что подумают люди?       Сакура закатила глаза и скривилась, но промолчала.       — А они подумают то же что и я! — Ино видела, как Сакура вздрогнула, словно это был последний гвоздь в гроб. Её кулаки разжались.       — Мне не важно их мнение, — прошипела Сакура.       — Как тебе самой не противно от мысли иметь с ним отношения? — голос Ино стал угасать.       — Тебя это не должно волновать, — отрезала она.       Ино резко выдохнула.       — Деньги за свиток отправлю почтой, — бросила Сакура. Она резко развернулась и вылетела из магазина, громко хлопнув дверью.       Колокольчик звенел слишком громко в тишине, и Ино чувствовала, как силы покидают её. Она облокотилась на прилавок и провела рукой по лицу. Сакура всегда была слишком импульсивной — никогда не знала, когда остановиться. И в любви тоже. Ино уже раз позволила ей упасть в пропасть запретной любви с Саске, но больше она этого не допустит. Какая бы злость ни вспыхивала при её имени, Ино не могла позволить своей лучшей подруге погубить жизнь из-за каких-то временных чувств.

***

      Позднее того же дня. Дом Ино Яманака, Коноха       Войдя в тёплый дом после морозного вечера, Ино почувствовала, как лицо и руки обпекает жар. Она потёрла обмороженные пальцы, а Иноджин стянул рукавицы и бросил их под ноги. Пока Ино расстёгивала сапоги, мальчик стянул куртку и плюхнул её в лужу от талого снега.       — Иноджин! — строго сказала Ино, усталость проскользнула в голосе.       Мальчик проигнорировал её и упал на куртку, пытаясь снять ботинки.       — Встань сейчас же! — не выдержала Ино и схватила его за руку.       — Я сам! — надув губы, прокричал он. Грязь и вода летели во все стороны.       — Я сказала, встань! — Ино подняла его за подмышки.       — Отстань! — проревел он, дернул ногой, и ботинок улетел в угол. Второй он не снял и, вырвавшись, убежал в гостиную, оставляя мокрый след.       Ино сползла по стене на пол. Слёзы подступили без предупреждения. Горло сдавил спазм, дыхание застревало. Она безмолвно закричала в потолок, чувствуя, как влага покрывает её лицо.              Дверь отворилась, задевая её плечо. Она не смогла подавить громкий всхлип.              — Ино, — Сай присел перед ней, — что случилось?              — Иноджин… — она задыхалась, — украл торт… вымазал всё в грязь… Старейшины… скажут, что я плохая мать и… и не отдадут клан, — она прикрыла лицо руками.              Сай провёл ладонью по её голове, тепло и нежно.              — Ты хорошая мама, — мягко произнёс он. — Я поговорю с Иноджином. И старейшины признают тебя. Тебе не нужно волноваться.              — А Сакура… — Ино всхлипнула. — Она влюблена в Какаши… и я…я так устала…       — Она сама решает с кем ей быть. Не переживай так сильно. Это не проблема, — сказал Сай.       Его слова прорвались в сознание Ино резко, словно карандаш сквозь бумагу. Она подняла взгляд и увидела его улыбку — ту самую сдержанную, привычно искусственную, которую он носит для всех.              — Что? — прошептала она.              — Не плачь из-за пустяков, — он провёл по её щеке, стирая слезы. Её губы задрожали. Она отстранилась.              — Это не пустяк. Она погубит свою жизнь.              — Они оба взрослые люди. Тебе не нужно вмешиваться.              — Ты правда не… не понимаешь?              — Что?              Ино зажмурилась. Он говорил спокойно, но выглядел пусто, словно за маской встревоженности нет ничего. Она потянулась к сапогам, отталкивая Сая. Молния не поддавалась, но Ино рванула её, ломая. Вырвался стон отчаяния, и она неуклюже встала.              — Ты куда? — Сай позвал, но она выскочила в ночной холод. Снег и ветер заслоняли дорогу, а слёзы жгли глаза.       Ноги понесли её по привычному маршруту — к теплицам Конохи. Растения не умели притворяться. На улице не было ни души. Всех пугала непривычная для деревни метель. Три теплицы с овощами, цветами и лекарственными травами находились на границе Конохи. Войти туда можно было лишь зная специальную печать.              Ино не включила освещение, прикрывая за собой дверь. Вдохнула шероховатый запах влажной земли, удобрений и цветов. Дыхание приходило в норму, редкие всхлипы утихали. Холод улицы отрезвлял её, но тепло теплицы окутывало, словно плед.              Мышцы напряглись. Шорох донёсся с конца теплицы. Ино активировала сенсорные способности. Мягкая, слегка пульсирующая чакра указывала на присутствие шиноби — не сильного, но потенциально опасного.              — Кто здесь? — прохрипела она, стараясь звучать уверенно, но голос дрожал. Шорох повторился. Холодный воздух скользнул по её щекам, но это, наверное, только нервы. Все окна теплицы должны быть закрыты.              — Это Кейджи. Мы сегодня виделись в магазине, — донесся глубокий, ровный голос.              Плечи Ино медленно опустились, руки расслабились, но сердце ускорило свой ритм. Что-то поднялось со дна и затопило её грудь, заставляя руки покрыться мурашками.       — Что вы здесь делаете? Как вошли? — спросила она, обняв себя, будто защищаясь.       — Я изучаю лекарственные травы, согласно договору между Камнем и Листом. А сейчас мне просто захотелось тишины.       Ино закусила губу, наблюдая, как он делает первый шаг. Уверено, плавно, без всякой спешки — и это одновременно успокаивало, и тревожило её. Она едва различала его очертания, но, когда огонь расползся по его ладони, освещая небольшой участок вокруг них, она вздрогнула.               На его губах не было улыбки, что украшала его днём. Черты лица заострились в свете пламени. Глаза утопали в тени, и сколько бы Ино не пыталась определить направление взгляда, оно оставалось загадкой. Но мурашки, пробежавшие по её спине, ясно намекали, что она была центром его интереса сейчас.              — А почему вы здесь? — прошептал он. Его губы едва дрогнули.              — По той же причине, — также тихо ответила Ино, облизав пересохшие губы и сжав руки вокруг себя сильнее.              Тишина странным образом не казалась ей затянувшийся. Огонь переливался в его ладони, и Ино засмотрелась, как языки пламени ласкают его пальцы, не причиняя боли.              — Присоединяйтесь, — Ино проследила за его рукой. Он указывал на небольшое дерево камелий, а под ним было простелено чёрное пальто.              Она сделала неуверенный шаг к дереву, и Кейджи последовал за ней освещая путь. Сердце вновь подпрыгнуло, и Ино удивлённо поняла, что это уже не тревожность. Что-то теплее, но острее.              Коснувшись мягкого кашемира, она опустилась на край плаща. Последнее, что она должна была делать — проводить ночь в теплице с незнакомым мужчиной. Тело дрожало. «От холода» — пояснила она себе, одновременно ощущая жар огня, когда Кейджи сел рядом. Достаточно далеко, чтобы не претендовать на её личное пространство, но ближе, чем должен был незнакомец.       Ино не смотрела на него, рассматривая упавший цветок белой камелии у кромки плаща. Провела пальцем по мягким лепесткам, чувствуя, как лёгкая дрожь по руке отзывается в груди. «Последствия срыва», — тут же пришло объяснение от её рациональной части.              Тени танцевали на листьях и стеклянных стенах. Ино скосила взгляд: Кейджи играл с огнём, переливая его с ладони на ладонь, растягивая и сжимая, словно глину. Она восхитилась его умением управлять стихией. Но что-то в его взгляде и морщинах на лице говорило не о наслаждении от опасной игры. Что-то тяготило его, погружая всё глубже в себя. Днём он казался ровесником, а сейчас мягкий свете подчеркивал черты, которые делали его… старше, чем она ожидала.              — Почему вы не с семьёй? — тихий голос заставил Ино вздрогнуть, будто он поймал её на подглядывании. Но мужчина не двигался и не отводил взгляда от огня. Круг света заставлял почувствовать себя в другом мире. Маленьком, тусклом, но тёплым. И Кейджи позволил ей присоединиться к нему.              — Я не знаю, — выдохнула она, теребя подол собственного плаща.              Почему она убежала? Саю сложно проявлять эмоции. Она знала за кого выходила. Когда-то, побывав в его голове и узнав его мысли и чувства, она влюбилась. Но это воспоминание со временем казалось всё эфемернее. Что если она сама всё выдумала, а Сай просто не отрицает? Холод, отстранённость, порой искусственные фразы и эмоции… Но Сай пытался. Так ведь?.. Почему она сидит здесь, когда муж и сын ждут её в тёплом доме? Почему огонь Кейджи сейчас казался теплее?              — Я не должна здесь быть, — прошептала она скорее себе, но Кейджи услышал её.       — Раз вы здесь, значит… так нужно, — ровно произнёс он, встречаясь глазами с ней.       Ино первой отвела взгляд       — Я не верю в судьбу. Мы сами виноваты в своих ошибках.       — Сидеть здесь со мной — ошибка?       Она прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания, как гудит внутри от его низкого голоса.              — Да, — выдохнула она, ощущая как кончики пальцев покалывают. Она знала, что должна уйти, но тело не слушалось. «Ещё немного», — повторяла она себе.       — Я не хочу быть вашей ошибкой, — хрипло ответил он, усиливая жар огня.       Ино затаила дыхание, вслушиваясь в тишину. Недосказанность висела между ними, делая воздух терпким. Она несмело подняла взгляд — в его чёрных глазах отражались отблески пламени. «Он… прекрасен», — пронеслось, и не было сил прогнать эту мысль.              Нервная система устала. Завтра она пожалеет, что не ушла сразу, как узнала, кто здесь. Но сейчас она просто хотела передышку. Тишину. Тепло. Наедине с тем, кто не знает её и не пытается фальшиво утешить. Всего на один вечер.       Она слегка коснулась пальцами мягкой ткани его плаща, ощущая связь с реальностью. Достаточную, чтобы помнить, где она, но слишком слабую, чтобы помнить о своей жизни за пределами теплицы.       Кейджи поднял взгляд выше её головы, словно что-то неожиданно привлекло его внимание. Ино заметила, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Пламя дрогнуло в его руке.       — Мне нужно идти, — Ино вскочила, словно жар хотел оставить на её коже ожог. Руки продолжали теребить плащ. Она бросила быстрый взгляд на мужчину, который теперь смотрел на тот же цветок камелии, что и она до этого.       Ино покачала головой, пытаясь отбросить навязчивое желание остаться, и поспешила к выходу. Когда её рука коснулась дверной ручки, мужчина произнёс:       — Я не хочу быть ошибкой… — Ино замерла не в силах вдохнуть, — но, если решите остаться… я не уйду.       Сердце сделало рваный удар, и кровь застыла. Рука сжала холодный металл. Она должна это прекратить. Не могла так поступить с Саем, с семьёй, со своим долгом перед кланом. Короткое мгновение отдыха не могло длиться вечно. С выдохом она надавила вниз, толкая дверь в холод одиночества. Огонь погас, погрузив теплицу в темноту. Мгновение тепла закончилось. Она вышла, не проронив ни слова.

***

      В тоже время. Коноха       Сай на руках отнёс сопротивляющегося и необутого сына в соседний дом Сакуры. Она согласилась присмотреть за ним, хотя была не в духе. Сай отметил: угол её губ опущен сильнее обычного, плечи напряжены сильнее, чем от усталости. Причина была ясна после слов Ино. Но он не мог остаться с Иноджином, пока Ино бродила ночью после истерики.       Он не понимал, что сказал неправильно. В книгах было написано: «Чтобы успокоить человека — нужен физический контакт и слова поддержки». Он поддержал. Но реакция оказалась не той. Возможно следует перечитать книгу.       Скрыв чакру, Сай направился туда, куда Ино часто уходила, чтобы остыть — в теплицы. Он видел её у двери. Она сразу зашла, кутаясь глубже в плаще. Сай запрыгнул на крышу, стекло глухо скрипнуло под ногами. Единственное, в чём он был уверен: если человек уходит — нужно дать время. Но… не тогда, когда внутри Ино не одна.              Он нарисовал маленькую мышь, аккуратно приоткрыл окно и впустил её.              Голоса. Мужчина. Кейджи.       Сай не моргнул, но мышцы пальцев напряглись. У них не было договоров с Камнем на данный момент. По крайней мере таких, что позволили б этому шиноби с лёгкостью рассказывать о них.              Почему Ино не уходит? Почему села рядом с ним?              Сай сжал кисть чуть сильнее. Дерево треснуло. Хороший инструмент не должен так легко ломаться.              Жар внутри не имел названия, но мог растопить снег всей Конохи, вырвавшись наружу. «Ревность» не подходила: жена не изменяла. «Обида» тоже нет. Он отметил, что его дыхание стало неглубоким.              Когда он услышал последние слова мужчины, грудь сжалась, как от удара. Плечи приподнялись, хотя команда не поступала.       Сквозь снежные потоки воздуха, Сай видел сгорбленную фигуру, которая удалялась от теплицы, но то и дело оглядывалась. Ждала, что Кейджи выйдет? Или чувствовала слежку? Сай услышал скрежет собственных зубов. «Плохая реакция», — отметил он в голове.              Его отвлёк скрип двери. Сай притаился. Кейджи вышел спокойно, почти лениво. Не бросив взгляда в направлении Ино, он направился в противоположную сторону.              Сай последовал за ним. Слово «опасность» он зафиксировал без сомнений. Интуиция редко подводила.              На границе деревни, за забором, он увидел её. Девушку с рыжими волосами. Как солнце на закате. Маска до глаз. Ветер развевал волосы в разные стороны. Механически Сай зафиксировал: «Союзник потенциального врага. Уровень угрозы: низкий».              Сай послал мышей вперёд. Они уловили лишь: «не рискуй» и «всё идёт по плану». Достаточно, чтобы вынести вердикт.              Кейджи смотрел прямо в то место, где таилась мышь. Но не атаковал. Развернулся и кивнул девушке. Они сорвались с места моментально, скрываясь в густом лесу. Сай ощутил, как дрогнули пальцы. Кулак он не сжал.              Выбор был очевиден. Доложить Хокаге. Но мысли возвращались к Ино. Её плечи, будто согнуты под тяжестью. Её глаза, которые смотрели не на него. Её голос, признающий ошибку перед чужим мужчиной. Зубы болели от того, что были сжаты слишком долго. Сай выдохнул. Выбор сделан: сначала доклад Какаши. Иноджин с Сакурой. Ино… одна, но в безопасности.              Было ли ему легче от принятого решения? Нет. Но когда его одолевали чувства, что не поддавались описанию, легче было следовать холодной логики, что сейчас кричала выполнять свой долг перед деревней. Отчёты всегда давали ответы. Чувства — только вопросы.