Фатум

      Спустя восемь лет и пять месяцев после ЧМВШ. Начало марта. Кладбище Конохи       Солнце мягко касалось спутанных волос. Легкий ветерок тревожил подол чёрного платья. Мокрые дорожки на щеках поблескивали в лучах рассвета. Сакура ненавидела это утро. Оно должно было быть другим: с дождём, с громом, с молниями — а не с этим мягким светом. Веки с трудом двигались от опухлости. Боль в прокушенной губе терялась на фоне той, что сжирала каждый дюйм тела секунда за секундой.       Сакура всхлипнула. Этого хватило, чтобы потерять контроль. Ноги подкосились. Колени ударились о землю, но боль не принесла облегчения. Она подняла лицо к ненавистному чистому небу, и в горле прорезался хриплый смех. На губе лопнула рана, кровь смешалась со слезами.       Это так глупо. Стоять здесь. Лить слёзы. Мечтать, чтобы природа разделила горе. Зачем она здесь? Почему еще не с ним? Почему даже в такой момент она так ничтожна?       Руки вцепились в рыхлую землю. Голова упала на грудь, словно её в миг лишили сил. Земля была такой теплой. Совсем не такая, как его кожа три дня назад. Спина сгорбилась от жжения в груди. Прижав одну руку к животу, Сакура закричала до хрипа. Она кричала, пока голос не сорвался. Но это не помогло. Боль продолжила сжигать её изнутри.       Взгляд зацепился за надпись на табличке. Медленно, буква за буквой, смысл проникал в её разум.

«…муж и отец»

      — Он не станет отцом! — она хотела закричать, но вырвался лишь хрип.       Она желала стереть эту надпись — символичные слова. Металл сверкал в лучах солнца, отливая теплом, упиваясь её болью. Всхлипы переросли в вой. Он никогда не увидит их ребёнка. Он не сможет. Он никогда… Она не смогла защитить их сына. Потеряла единственное, что связывало с ним. Дом останется пустым… Сакура не могла остановить поток слёз. Это её вина. Это всё её слабость. Кого она пыталась обмануть? Она стала сильнее? Из груди вырвался короткий, горький смешок. Она должна быть на его месте.       Вторая рука машинально рыла землю, словно откопав его бездыханное тело она сможет всё исправить.       Они не выберут имя малышу. Никогда не смогут услышать его смех. Она никогда больше не услышит его смех. Он обещал вернуться не поздно. Она — взять выходной, чтобы провести время вместе.       Ноготь обломался об небольшой камень, но она стала только усерднее копать двумя руками.       Столько времени они потеряли. Почему она жила так, будто это никогда не закончиться?       Сакура с силой ударила по земле. Мелкие частички ударили её по лицу. Слёзы смешались с грязью. Руки вцепились в волосы. Воздух исчез. Сакура рвалась между страхом умереть и желанием того же. Это выход. Она просто исчезнет. Уйдёт к нему…       Она повалилась на землю, переворачиваясь на спину. Воздух попеременно, с рваными всхлипами, начал проникать в лёгкие. В небе плыли белые облака. Она застыла, позволяя слезам скользит по щекам к ушам. Лежит живая над телом мёртвого мужа.       Разве это не доля всех шиноби? Они должны были это понимать. Но ведь…       Пространство наполнилось переливчатым пением птиц. Сакура зажмурила глаза, зажав уши руками. Мир хотел забыть о его смерти. Но это неправильно! Он должен жить. Увидеть их ребенка. Воспитать его так, как не смог его собственный отец. Он бы любил его. Держал за руку и учил делать первые шаги. Он был бы хорошим отцом… Сакура свернулась в калачик, уткнувшись щекой в теплую землю. Но слова с таблички не отпускали:

«Лорд шестой. Муж и отец. Хатаке Какаши»

      И тогда в памяти всплыли холодные слова: «Судьба всегда ставит всё на место». Может её место действительно рядом с ним?