Гарри Поттер и Великолепный век

Планы Лорда Волдеморта рушились один за другим. Сначала эта девчонка сбежала, затем этот старик догадался, что он вернулся. Хорошо ещё, что этому блаженному никто не поверил. Но вот девчонка могла представлять опасность. Уже сам факт, что она смогла сбежать, говорил о том, что она слишком ловкая. Её нужно найти. Найти — и наконец уничтожить. Она слишком долго мешает ему. Главное — найти её раньше остальных. Тогда он убьёт её и объявит всему миру о своём возвращении. – Мой Лорд, вы звали меня? – раздался голос из тени. Волдеморт обернулся и увидел в проёме двери Северуса Снейпа. – Северус, мой друг, проходи, – прошипел он своим змеиным голосом. – Какие новости? – Всё по-прежнему, милорд. Дамблдор пытается доказать, что вы вернулись, и продолжает искать девчонку. – Кстати о ней… Скажи-ка, неужели за столько времени люди Дамблдора так и не смогли выйти на её след? – У Ордена есть лишь догадки, но ни одна ещё не подтвердилась. – Вот как… – медленно произнёс Волдеморт. – Что ж… Северус, я простил тебе твоё предательство однажды. Но если разочаруешь меня снова… я сделаю так, что ты будешь умолять меня о смерти, – прошипел он, наклоняясь к самому уху Северуса. – Мой Лорд, для меня честь умереть от вашей руки. Но клянусь, я ничего не знаю о девчонке. – Можешь идти. Северус чуть заметно поклонился и вышел. Разумеется, он знал, где она должна быть. Он получил сведения от Дамблдора, а тот — от Сириуса. Северус боялся Волдеморта до дрожи, но он должен… он обязан спасти дочь Лили. Пусть девчонка похожа на своего отца, но глаза… у неё были глаза Лили. И ради них Северус был готов рискнуть всем — даже солгать самому опасному магу Британии. Жасмин снова вернулась в столицу. Как и в первый раз, она не была этому рада. Но теперь рядом с ней были те, кого она любила. Столица пылала. Почему? Что хотят янычары, если даже Стамбул не устоял? Они добрались до дворца. — Шехзаде, что вы здесь делаете? Вам запрещено покидать санджак без разрешения повелителя! — встревоженно произнёс Ибрагим. — Здравствуй, Ибрагим. В столице бунт. Что с моими братьями? Что с отцом? — спокойно, но твёрдо спросил Мустафа. — Ваши братья в безопасности. Отец-повелитель во дворце. — Я иду к нему. — Но… Мустафа даже не стал дослушивать и направился прямо к повелителю. Фериде хотела пойти следом, но Ибрагим-паша резко схватил её за локоть и остановил. — Тебя отправили к шехзаде, чтобы ты удерживала его! А не затем, чтобы он ещё больше лез в неприятности. — И как, по-вашему, я должна его остановить? Он слишком любит свою семью. — Это твои проблемы. Если ты меня разочаруешь — я мигом заменю тебя другой. — Попробуйте, — тихо, но уверенно ответила Фериде. Она знала: пока она жива, Мустафа ни на кого больше не посмотрит. Симбюль-ага отвёл Фериде и Айше в покои фавориток. Он, конечно, поворчал, что входить во дворец с котом строго запрещено, но сделать ничего не смог — у Фериде был весомый аргумент: шехзаде разрешил. Вечером Симбюль проводил её к Мустафе, оставив Айше в покоях наедине с Орионом. — Мой отец был разгневан на меня, — тихо сказал Мустафа, — но я был к этому готов. — Он знает, что ты бы не смог поступить иначе. — Он так мне и сказал, — улыбнулся Мустафа. Фериде заметила, что улыбка быстро исчезла. — Фериде… не сегодня, так завтра янычары дойдут до дворца. Лицо Мустафы побледнело. — Но почему? Что им нужно? — спросила она. — Ты не поверишь, но всё из-за Хюррем султан. Вернее… она лишь одна из причин. Говорят, будто ведьма правит в покоях падишаха. Будто из-за неё он отменил поход на русские земли. Конечно, это не её вина, но… — Мустафа тяжело вздохнул. — С её приходом многое в Империи изменилось, а люди боятся перемен. — Знаешь, Мустафа… иногда я даже восхищаюсь Хюррем. Она идёт напролом, не считаясь ни с правилами, ни с запретами. Но это же и пугает. Она с лёгкостью может причинить тебе вред — и ей за это ничего не будет. Пожалуйста… держись от неё подальше. — Говоришь, как моя мать. — Махидевран султан тоже от неё натерпелась. — Верно… — Мустафа опустил взгляд. — Завтра мой отец отправится к янычарам. — Это же самоубийство! — Нет. Они не посмеют его тронуть. Он — падишах. — Мустафа, посмотри, что они сделали со столицей. — Именно поэтому они и творят беззаконие: думают, что им всё сойдёт с рук. Пусть увидят того, кто может в один миг лишить их жизни. — Не обманывай себя, Мустафа. Я вижу — тебе страшно. Он молчал, а потом признался: — Да, Фериде… Ещё никогда страх потерять отца не был так велик. — Никто не посмеет тронуть падишаха, — тихо прошептала она. Мустафа крепко обнял её. Фериде ответила объятием. Он почувствовал, как тревога постепенно отступает, уступая место тёплому, тихому чувству — желанию и любви. Султан Сулейман, как и обещал, утром отправился в корпус янычар — показать им силу своей воли и свой гнев. Фериде видела тревогу в глазах Мустафы. Но она также понимала — ничем не может вмешаться. Всё, что ей остаётся, — быть рядом. Прошло три долгих, мучительных часа. Когда наконец во дворец внесли Сулеймана, Фериде непроизвольно вскрикнула. Повелитель был бледен как мрамор. За ним шёл Ибрагим-паша — и на его лице был настоящий ужас. — Стрела… — только и смог произнести он. — Падишах уже проучил мятежников, но лучник из укрытия выстрелил. Чудом не задел сердце… Слова застревали у него в горле. — Лучника поймали сразу… но он успел выпить яд. Единственное, что осталось, — татуировка на шее. Метка Сефевидов. Уже ведутся допросы — но он умер до того, как смог выдать хоть слово. Фериде не пустили в покои повелителя. Повелителем занимались лучшие лекари. Фериде стояла у дверей покоев, чтобы быть рядом с Мустафой, который не отходил от своего отца. Рядом с покоями находилась и Хюррем султан. Она едва держалась на ногах — лицо было мертвенно бледным, дыхание сбивалось. Казалось, ещё миг — и она потеряет сознание. Фериде слышала её отчаянные мольбы: — Сулейман, прошу… не оставляй меня. Не уходи… Увидев, как Хюррем покачнулась, Фериде быстро подбежала и поддержала её, не дав упасть. — Госпожа, пожалуйста… Вы упадёте, — тихо сказала она. — Уйди от меня! — Хюррем резко оттолкнула её и опёрлась о стену, пытаясь удержаться. Фериде, испугавшись за неё, шёпотом попросила Симбюля агу срочно привести лекаршу — теперь уже для Хюррем султан. В этот момент Фериде ещё раз поняла, насколько велика любовь Хюррем и Сулеймана. Но её мысли прервал быстрый шаг. К покоям приближался стражник. Даже не дождавшись разрешения, он ворвался внутрь: — Шехзаде, Паша… Простите за дерзость, но янычары идут к дворцу! Сердце Фериде болезненно сжалось от страха. И в тот же миг Хюррем султан, не выдержав напряжения, обмякла и рухнула без сознания.