Гарри Поттер и Великолепный век

Она сидела на берегу озера, вдыхая свежий прохладный воздух. Ей было спокойно: на плече уютно устроилась белая полярная сова, рядом смеялись двое друзей. Они устроили небольшой пикник — сидели на теплом покрывале, несмотря на прохладу, пили тыквенный сок и лакомились пирогом с патокой. Рядом лениво спал огромный рыжий кот. Смех и разговоры о самых разных вещах наполняли воздух вокруг, создавая ощущение тепла и уюта. — Эй, Жасмин, ты чего грустишь? — спросил рыжий веснушчатый мальчик. — Мы же победили в прошлом матче! Гриффиндор снова станет чемпионом! — Я грустная, — тихо ответила она, — потому что не помню вас. Хочу вспомнить, но не могу. — Какие глупости! — возмутилась девочка с густыми непослушными волосами. — Как ты можешь нас не помнить? Мы же твои лучшие друзья! — Конечно, — поддержал рыжий мальчик, — мы же клялись друг другу: что бы ни случилось, друзья навсегда. Почему ты забываешь об этом? — Я совсем ничего не помню! — голос ее дрожал, — даже ваших имен! — Тогда мы напомним! — сказал рыжий мальчик. — Я… И внезапно сцена сменилась. Она оказалась привязанной к могильной плите. Кто-то резал ей руку. Ей было страшно, но даже крикнуть она не могла. Ночь окутывала все вокруг, летающие вороны кричали над головой. Кровь текла по руке, а к ней подходил мужчина с лицом, похожим на змею. Шрам на ее теле разрывался от боли. Он взял нож у своего слуги и направил его к сердцу… Фериде резко проснулась. Сердце колотилось, дыхание было прерывистым. Это он. Он — тот, кто жаждет убить ее. Но кто он? Что Жасмин ему сделала? Почему он гонялся за ней в лесу? Когда ее дыхание пришло в норму, Фериде подумала о своих друзьях. Она знала, что они есть, что они ждут ее. Хотелось вспомнить хотя бы их имена, но память отказывалась раскрывать больше деталей. Маленький пушистый сосед, почувствовав тревогу хозяйки, запрыгнул к ней в постель, мурлыча и трясь о нее, словно пытаясь успокоить. Гермиона проснулась посреди ночи. Она заметила, как плачет, только когда слезинка упала на подушку. Ей ужасно не хватало Жасмин. Некому было открыть душу, рассказать о чувствах. С Джинни это не получалось, с кем бы то ни было другого — тоже. Только с Жасмин она могла быть собой, говорить обо всем на свете и быть услышанной. А еще Гермионе ужасно хотелось знать: все ли с Жасмин в порядке? Жива ли она? Здорова ли? Скоро ли вернется? Рон проснулся среди ночи. Жасмин, еще одна его сестренка, пропала. Он был готов отдать все, лишь бы знать, что с ней все хорошо. Пусть она просто не хочет возвращаться, пусть нашла новых друзей, — лишь бы была в порядке. Пусть будет цела и невредима. И еще… пусть вернется как можно скорее. Без нее даже Хогвартс казался пустым и тоскливым.

***

Махидевран Султан отдыхала на просторном и уютном балконе. На столике рядом с диваном стоял поднос с фруктами и щербетом. Недалеко, тихо и почтительно, ждали две служанки. Вошла третья служанка, вежливо поклонившись: — Госпожа, пришла Фериде-хатун. — Проси. Служанка удалилась, и на её место вошла Фериде. — Проходи, Фериде, — произнесла султанша, жестом приглашая девушку сесть на тахту. Фериде послушно присела. — Ну, рассказывай, — с улыбкой начала Махидевран, — как тебе здесь живётся? — Всё прекрасно, госпожа, мне не на что жаловаться. — Рада слышать. Скажи-ка лучше… как твоё самочувствие? — Госпожа? — Не тошнит ли тебя по утрам? Не тянет ли живот? — Нет, госпожа, ничего такого нет, — с грустной ноткой в голосе ответила Фериде. — Вот уже три месяца ты рядом с моим сыном. На других наложниц он даже не смотрит. Поэтому я жду от тебя наследника. — Госпожа, я и сама мечтаю подарить шехзаде ребёнка. Я мечтаю о настоящей семье… — Фериде, во дворце каждая мечтает занять твоё место. Все ждут, когда ты ошибёшься, сделаешь оплошность. — Я понимаю это, госпожа. — А мне кажется, ты не слишком ценишь своё положение. Будь иначе — ты бы уже обрадовала меня долгожданной новостью. — Я уверена, скоро смогу вас порадовать. Прошу… подождите ещё немного. — Вот и славно. Можешь идти, Фериде. Фериде поклонилась и направилась в свои покои. Её утомляло это сладкое лицемерие. Султаны улыбаются, говорят мягко — и тут же напоминают: ты рабыня, всего лишь подарок. Теперь она понимала, почему султан так любит Хюррем. Та — искренняя. Если недовольна, говорит в лицо, не притворяется. И в этом дворце, полном лжи и фальши, такая прямота действительно может всколыхнуть сердце. — Фериде! — окликнула её на полпути Айше. — Я тебя везде ищу. Где ты была? — У Махидевран Султан. — Посмотри, — она указала на свёрток с мясными лакомствами, — это для котёнка. — Как здорово! Пойдём скорее. Когда девушки пришли в покои фавориток, их встретил маленький рыжий котёнок. — Привееет, — ласково протянула Айше. — Смотри, что у меня есть для тебя. Котёнок, почуяв запах мяса, жадно принялся есть, издавая смешные злобные звуки. Девушки рассмеялись. — Ты уже дала ему имя? — спросила Айше. — Пока нет, ничего в голову не приходит, — призналась Фериде. — Может… Зевс? Смотри, какой он злобный. — Не нужно. А то ещё вырастет настоящим тираном. — Евсей… так на моей родине зовут кошек. Хотя нет! — глаза Айше вспыхнули. — Я знаю. Орион! — Орион? — Да! В честь созвездия охотника. Пусть будет добытчиком. — Прекрасная идея, Айше. Орион… Орион, кс-кс-кс. Доев своё лакомство, котёнок подошёл к ним, словно принимая своё новое имя, и позволил себя погладить. Этим вечером ужин Фериде и Мустафы был прерван внезапным появлением Ташлыджалы. — Шехзаде! — произнёс он, почтительно поклонившись. На Фериде он даже не взглянул. — Что произошло, Ташлыджалы? — насторожился Мустафа. — Что заставило тебя прийти в такой час? Воин молчал пару мгновений, ясно давая понять, что желает говорить с Мустафой наедине. Но Мустафа этот намёк проигнорировал: — Говори. Ташлыджалы опустил голос: — Шехзаде… из столицы пришли новости. Янычары подняли бунт.