Гарри Поттер и Великолепный век

Рано утром весь гарем собрался, чтобы проводить шехзаде Мустафу в его санджак. Фериде уже шла в покои Хатидже Султан, чтобы проститься и поблагодарить её за всё, но в коридоре она встретила Хюррем Султан. — Госпожа! — вежливо поклонилась она. — Фериде, — поприветствовала её султанша, — вот вы и уезжаете. Напоследок я дам тебе совет: будь всегда начеку. Сейчас ты на вершине, но удержаться на ней удаётся немногим. Мустафа влюблён, но влюблённость проходит. В этом мире нет ничего постоянного. — У нас с шехзаде не влюблённость, а любовь, госпожа, — проговорила Фериде, а затем подняла взгляд. — А это чувство вечное. Хюррем Султан ничего не ответила. Лишь медленно окинула её взглядом снизу вверх, чуть кивнула и, не сказав больше ни слова, ушла. Фериде снова поклонилась, чтобы попрощаться с султаншей. В глубине души она знала, что Хюррем Султан права, но признавать этого не хотела.

***

— Хатидже Султан! — Фериде поклонилась, войдя в покои. — Фериде! Так грустно с тобой прощаться, я так привыкла к тебе… — Госпожа, я пришла поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали. — Не стоит, девочка. Мне было приятно помогать тебе. Да и моему любимому племяннику мой подарок понравился. — Спасибо, госпожа. Если позволите, я пойду к себе — нужно дособираться. Хатидже кивнула, и Фериде удалилась. Ей было неприятно, что её до сих пор считают «подарком». Она же человек. Неужели в ней до сих пор видят лишь рабыню? Конечно, она и есть рабыня, даже безродная, но неужели вся эта любезность — одно сплошное лицемерие? И лишь Хюррем Султан единственная была с ней искренней — пусть и в своей неприязни. Что ждёт её в Манисе? Мустафа влюбится в другую? А если она не подарит ему ребёнка — просто выгонят? Фериде посмотрелась в зеркало. Да, она красива. Только вот этот дурацкий шрам на лбу так и не зажил и по ночам болит. Может, он у неё был уже давно? Не зря же она и раньше носила чёлку. Глубокий шрам на руке тоже не хотел исчезать. Кто же её так мучил? Она отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то — напрасно. В комнату для фавориток вошла Федан-хатун. — Фериде, Махидевран султан ожидает тебя уже собранную в покоях Валиде султан. — Уже иду, Федан-хатун, — ответила Фериде, а потом спросила: — Федан-хатун, а правда, что Гюльшах выгнали из дворца? — Да, правда. Она оказалась предательницей. Рассказывала секреты госпоже Хюррем Султан. Её выгнали на улицу, как дворняжку, без средств к существованию. Пусть благодарит судьбу, что не казнили. Так будет с каждым, кто осмелится предать Махидевран султан. Фериде лишь усмехнулась. В главных покоях все желали шехзаде Мустафе и Махидевран султан счастливого пути. Через час они уже были в дороге. Мустафа ехал в одной карете с Фериде, а возле — на коне — скакал его верный друг и помощник Ташлы-Джалы. Махидевран с её служанками ехала в другой карете. Дорога была долгой и живописной. За окнами проносились бескрайние поля оливковых деревьев, зелёные холмы и небольшие деревушки с белыми домами под черепичными крышами. Воздух был пропитан ароматом трав и морского ветра. Иногда, когда они проезжали мимо ручья или апельсиновой рощи, Мустафа останавливал карету, и они выходили на свежий воздух. Для Фериде и Мустафы эта дорога стала особенной. За закрытыми занавесками их кареты время будто теряло смысл. Их разговоры то смолкали, то переходили в тихий смех, в шёпот, в долгие взгляды, полные нежности и желания. Когда Мустафа обнимал её, весь мир исчезал, оставаясь где-то далеко за пыльной дорогой на Манису. Иногда они делали привалы, чтобы отдохнуть от долгой езды: ели простую еду, пили прохладный айран и смотрели на закат. Через двенадцать дней они прибыли в Манису. Дворец шехзаде стоял на холме, окружённый садами с кипарисами, апельсиновыми деревьями и розами. Его стены были выложены белым мрамором, а крыши покрыты бирюзовой черепицей, сверкавшей на солнце. Отсюда открывался вид на весь город — шумный, но уютный, с базарами, где пахло специями и свежим хлебом. Он не был таким же величественным, как дворец Топкапы, но в этом и заключалась его прелесть: меньше золота, зато больше воздуха, света и покоя. Во дворце их уже ждала прислуга. Фериде с грустью отметила, что и здесь был гарем. Девушки, нарядные и юные, уже ждали шехзаде. Они приветствовали его с радостью и надеждой в глазах. Фериде выделили просторную комнату для фавориток. Она была уютнее и тише, чем та, что у неё была в Стамбуле. Ночью Мустафа не позвал её к себе в покои, и Фериде заснула одна — с усталостью от дороги и тревогой в сердце.