Гарри Поттер и Великолепный век

На утро Хатидже Султан вернулась во дворец. Узнав о случившемся с Фериде, она сразу направилась в покои Махидевран. — Как ты смеешь обвинять Фериде в том, что она шпионка Хюррем? — строго сказала Хатидже. — Ее я послала. Я подарила Мустафе. Обвиняя её, ты обвиняешь меня! — Мустафе стало плохо после её визита… — попыталась оправдаться Махидевран. — Это разве совпадение? С чего ты взяла, что Хюррем и тебе её не подложила? С этой ведьмы станется! — Довольно, Махидевран! — холодно ответила Хатидже. — Тебе доверили гарем, и как ты им управляешь?! Без выяснения дела сразу посылаешь девушек в темницу! Немедленно прикажи, чтобы Фериде выпустили! — Но, госпожа… — начала Махидевран. — Хватит, — жестом руки прервала Хатидже. — Ибрагим Паша будет во дворце с минуты на минуту. Пусть Фатьма ему всё расскажет. Махидевран кивнула и поклонилась. Для Ибрагим Паши разгадать, кто стоял за этим, было несложно. Он жил во дворце не первый день. Зависть и жестокость правили здесь. Не нужно быть гением, чтобы понять: это Фатьма подставила Фериде. Она подсыпала что-то Шехзаде Мустафе. А посягательство на жизнь сына султана было тяжким преступлением, караемым смертью. Мустафа еще лежал в кровати. Ему уже было лучше, лекари ушли, но он наверняка потребует объяснений. И подтвердит, кто подсыпал ему яд. На что рассчитывала эта женщина? В покои постучались, и вошла испуганная, заплаканная Фатьма. — Проходи, Фатьма, проходи, — спокойно сказал Паша. — Расскажи мне, что случилось в ту ночь. — Паша, я клянусь… — начала она дрожащим голосом. — Эта девушка… она была единственной, кто развлекал Шехзаде. Это она подсыпала яд… больше некому. Я слышала, как она с Гюль Агой шепталась. Он ей флакончик дал. — Вот как? А может, это ты ему подсыпала? — зло сказал Паша. — Посягательство на жизнь Шехзаде — большое преступление, за такое даже жизни мало лишить. — Это она… она… — ответила Фатьма. — А вот Нигяр Калфа сказала мне, что перед этим ты убиралась в покоях. Тебе было проще подсыпать что-то, чем Фериде. Ведь она всё время была на глазах у Шехзаде. Я слышал, он был так ею околдован, что глаз с неё спустить не мог. Фатьма резко изменилась в лице после этих слов. — Поделом ей, пусть сдохнет! — прошипела она. — Что ты сказала? — строго спросил Паша. — Я думала, её сразу казнят. Если бы не она, я бы танцевала. Это я должна была получить платок! — Хватит! — сказал Паша и влепил ей пощёчину. — Стража! Отведите эту дрянь в темницу, пусть там дожидается приговора! Фатьма упала на колени, умоляя: — Нет, Паша, сжальтесь… Рабой вашей буду… Но стражники уже повели её прочь, а мольбы её остались без внимания. Фериде привели в покои Гюльфем. Она была полностью измотана, бессонная, с тусклым взглядом и спутанными волосами. Полночи она ворочалась, не в силах уснуть, и теперь каждый шаг давался ей с трудом. — Бедная моя девочка… — мягко произнесла Гюльфем, обнимая её. — И дня не пробыла во дворце, как сразу в темницу отправили. — Почему меня туда посадили? — тихо прошептала Фериде, дрожащими пальцами поправляя платье. — Что-то с Шехзаде Мустафой? Его отравили? Он жив? — Жив, жив, — успокоила её Гюльфем. — Фатьма Хатун, служанка Махидевран Султан, очень хотела попасть в покои Шехзаде. Влюбилась в него, понимаешь? А тут ты… Вот она и решила избавиться от тебя. Говорит, думала, что тебя сразу казнят. Ведь ты не абы кого, а Шехзаде отравила. — И что с ней сейчас? — спросила Фериде, сжав руки. — Теперь она в темнице, вместо тебя. Ее судьбу будет решать Шехзаде Мустафа. Фериде прошептала: — Бедная… — Бедная? — переспросила Гюльфем с возмущением. — Она ведь тебя чуть не убила! Фериде молча опустила глаза, не находя слов. — Ну что, пойдем в хамам, приведем тебя в порядок, — мягко предложила Гюльфем. — Уже самой не верится, но вечером ты пойдешь к Шехзаде. Фериде кивнула и впервые за долгое время улыбнулась. В покои вошла Хатидже Султан, её взгляд был строгий, но тёплый. — Ну как ты, Фериде? — Спасибо вам, госпожа. Благодаря вам и Ибрагиму Паше всё разрешилось, — тихо ответила Фериде. — Не злись на Махидевран, — мягко сказала Хатидже. — Мустафа — её единственный сын, а Фатьма была ей хорошей служанкой. Поэтому она ей и поверила. — Как я смею? — тихо сказала Фериде, но, под мягким взглядом Хатидже, продолжила: — Я всё понимаю, госпожа. — Иди в хамам. Сегодня я лично прослежу, чтобы ты попала к Шехзаде, — приказала Хатидже. Фериде кивнула. После хамама ей дали выспаться и накормили вкусным пловом с ароматными специями и сладким щербетом. С новыми силами она снова могла ясно мыслить. Ей дали новое платье — ярко-красное, из тонкого шелка, струящееся по бедрам, с аккуратным, но смелым вырезом. Она почувствовала, как одежда возвращает ей уверенность. В сопровождении Гюльфем Хатун она направилась в покои Шехзаде Мустафы. — Всё помнишь? — тихо спросила Гюльфем. — В глаза ему не смотри, поклонись и поцелуй подол платья. — Помню, — уверенно ответила Фериде. Дверь распахнулась. Фериде собрала всю смелость в кулак и шагнула внутрь. Сердце её бешено стучало, дыхание стало ровнее лишь на мгновение, когда двери тихо закрылись за ней. Она поклонилась и поцеловала подол платья Шехзаде, который стоял в центре покоев, в тонком шелковом халате темно-зелёного цвета. Его глаза медленно опустились к ней, и Мустафа мягко дотронулся до её подбородка, приглашая подняться. Их взгляды встретились — и в этот момент Фериде ощутила, как будто время замерло. — Кто ты? — прошептал он, голос был тихим, но полным волнения. — Откуда ты в моем сердце? — Я приехала к тебе издалека… ради тебя, — ответила Фериде, слегка прикрыв глаза, чувствуя, как тепло его рук окутывает её. Мустафа улыбнулся, его взгляд был одновременно страстным и нежным. Фериде ощутила, что вся тревога последних дней словно испарилась. Он мягко провёл рукой по её щеке, затем склонился ближе, и их губы встретились в долгом, тихом поцелуе. Фериде прижалась к нему, ощущая его тепло и силу. В её груди разгорелось новое, глубокое чувство, и она поняла, что больше не боится ничего, пока он рядом. Он держал её за талию, а она, в свою очередь, обвила его руки, словно боясь, что он исчезнет. Когда страсть стихла, они лежали вместе, ощущая дыхание друг друга. Ночь окутывала их покои мягким светом, и Фериде впервые за долгое время почувствовала спокойствие и безопасность рядом с Мустафой. Утром их разбудило пение птиц с открытого балкона. Лучи солнца лениво скользнули по покрывалу, и Мустафа улыбнулся, глядя на Фериде. — Доброе утро, прекрасная фея. — Доброе утро, мой принц. — Не принц, Шехзаде, — рассмеялся он. — Знаю, но «принц» звучит сказочнее, — пожала плечами она. Он снова рассмеялся, и между ними воцарилась лёгкая, тёплая тишина. — Откуда ты? — спросил он, перебивая улыбку. — Я приехала из Англии, — ответила Фериде. — Как же ты оказалась в Турции? — Меня привез сюда Фарук ага, — ответила она. — Фарук ага? Тот самый? — удивлённо переспросил Мустафа. Фериде снова пожала плечами, в глазах — усталость и неясность. Он заметил глубокий порез на её руке. — На твоей руке ужасный порез. Откуда он? Такой можно получить только от ножа, — сказал он. — Я… я не помню, — прошептала она. — Фарук ага говорил, что нашёл меня в лесу без сознания, что спас от бандитов… Я не помню своей жизни до Турции. — Она не хотела говорить об этом, но рядом с Мустафой ей захотелось довериться. — Так ты даже имени своего не помнишь? — удивился он. — Меня зовут Фериде, — улыбнулась она. — Хотя в темнице мне приснилось, будто меня зовут Жасмин. Не знаю, можно ли верить моим снам — они у меня довольно… необычные. Мустафа посмотрел на неё с лаской. — Тебя зовут Фериде. Прошлое тянет назад, не давая расправить крылья. Нужно уметь его отпускать, чтобы легче было идти в светлое будущее. — Он помолчал, затем с лёгкой улыбкой добавил: — Стража! Подайте нам завтрак. Ах да, и позовите сюда Фатьму. — Зачем? — удивилась Фериде. — Чтобы вынести ей приговор, — спокойно ответил Шехзаде. После завтрака Фатьму привели. Её столкнули в покои так, что она сразу оказалась на коленях, вся в слезах и испуге. — Ты знаешь, что бывает, когда травишь Шехзаде? — холодно спросил Мустафа. Фатьма обливалась слезами: — Шехзаде, молю, пощадите меня! Я не хотела… — её голос дрожал, лицо было взъерошено и жалко. — Я не хотела убивать. Там не было яда, только снотворное, очень крепкое. Молю, не губите меня. Мустафа смотрел на неё спокойно, но решительно. — Я знаю, она не собиралась убивать меня. Она хотела убить тебя, Фериде. — Его слова прозвучали тяжёло и ровно. — Так что решай ты: как ей быть. Фериде испуганно посмотрела то на Мустафу, то на Фатьму. Казнить? Сердце её сжалось. Но затем она глубоко вздохнула и, не отводя глаз от пола, тихо произнесла: — Раз я должна решать её судьбу — я прощаю. Пусть возвращается к своей прежней жизни. — Что ты сказала? — В этом мире и так много злобы, Мустафа, — сдержанно ответила Фериде. — Пускай хотя бы иногда мы будем прощать наших обидчиков. Она не хотела причинить тебе вреда, она хотела быть счастливой с тобой. Прости и ты её. Мустафа долго смотрел на неё, и, наконец, отведя взгляд, отдал приказ: отправить Фатьму в старый дворец; там её выдадут замуж. Когда стражники унесли Фатьму, в комнате снова воцарилась тишина. Они остались вдвоём. — Ты — мой ясный лучик света в этом мире, — прошептал Мустафа, глаза полные благодарности. — Я благодарю Аллаха, что встретил тебя. Благодарю Его, что ты моя. Они прижались друг к другу и поцеловались — легко, страстно, как будто весь мир вокруг перестал существовать. Но продолжить не удалось: Ибрагим Паша напомнил, что Шехзаде Мустафу ждут государственные дела.