Гарри Поттер и Великолепный век

Фериде ждала этот день. И боялась его. Этот день означал одно — покинуть дворец, ставший ей почти домом, и отправиться в новое, неизвестное место. Сердце сжималось от тревоги, но в то же время где-то глубоко внутри теплилось странное волнение, будто впереди её ждало нечто судьбоносное. Вчера она целый день провела с Зейнеп Хатун, разучивая один и тот же танец — плавный, откровенный, полный чарующей женственности. Каждое движение словно обнажало душу, а не тело. Зейнеп поправляла её позы, приподнимала подбородок, заставляла двигаться мягко и уверенно. — Ты должна быть не девушкой, а огнём, — шептала она. — Пусть он не сможет отвести взгляд. Но Фериде всё равно чувствовала себя товаром на рынке, который хотят продать подороже. И, возможно, это сравнение было слишком близко к правде.

***

Сегодня её отвезли во дворец Топкапы. Карета медленно катилась по мощёным дорогам, усыпанным лепестками цветов. За окнами мелькали белые мраморные стены, высокие арки, тонкие минареты, тянущиеся к небу. В воздухе пахло жасмином, мускусом и свежестью моря. Хатидже султан сидела рядом, величественная и спокойная. Её наряд — изумрудное платье с золотой нитью — искрился в лучах солнца, а лёгкая вуаль мягко скрывала черты лица. — Помни, девочка, — сказала она тихо, — покори сердце шехзаде, и весь мир будет у твоих ног. Фериде опустила взгляд. Зачем ей весь мир? Ей бы удержаться хотя бы на одном месте… Карета остановилась. Когда двери распахнулись, Фериде ахнула: перед ней открылся дворец, будто сотканный из света и камня. Белоснежные стены украшали изысканные мозаики, синие и бирюзовые узоры тянулись по аркам, как морские волны. Золотые купола сияли в лучах заката, отражая огонь заходящего солнца. У входа стояли стражники — неподвижные, как статуи. Они низко склонились, когда проходила Хатидже султан, и не поднимали взгляд, пока она не скрылась внутри. К ним подошёл человек в богатом кафтане — с мягкой улыбкой и глазами, в которых мелькала насмешка. — Хатидже султан, добро пожаловать, — произнёс он, кланяясь. — Шехзаде Мустафа уже прибыл и ожидает вас. — Благодарю, Симбюль, — ответила она. — Это Фериде. Сегодня на празднике она будет жемчужиной для нашего шехзаде. Отведи её в хамам, пусть готовится. Она бросила последний взгляд на девушку, мягко улыбнулась: — Удачи тебе, девочка. Хатидже султан удалилась в сад, а Фериде осталась рядом с Симбюлем-агой. — Так это ты та самая девушка, о которой говорил Фарук? — спросил он, рассматривая её. — Разве тебя не Хедие зовут? — Фериде, — спокойно ответила она. — Меня зовут Фериде. — Очень хорошо, Фериде, — усмехнулся он. — Пойдём, я провожу тебя. Откуда ты родом? — Из Англии, — привычно ответила она. — А из какого города? — Разве это важно? Прошлое осталось в прошлом. Теперь я здесь. — Мудрые слова, — кивнул Симбюль. — Сегодня тебе выпала великая честь — танцевать для самого шехзаде. Береги себя. Здесь девушки завистливы. Особенно Фатьма Хатун — она давно метит в сердце Мустафы. Держись от неё подальше. — Я никого не боюсь, — ответила Фериде твёрдо. — Будь что будет. — Умная ты, — хмыкнул он. — Шехзаде любит таких. Но запомни — главное понравиться его матери. Махидевран султан. Если она тебя полюбит, жизнь в Манисе покажется раем. — Где? — Маниса — главный санджак. Оттуда всегда выходят будущие повелители. — Почему же шехзаде приехал сюда? — Падишах готовится в поход. Пока его не будет, делами государства управлять будет Мустафа. — Значит, ему доверяют даже власть? — удивилась Фериде. — Ещё как. Его все здесь любят, — ответил Симбюль с гордостью. Фериде задумчиво кивнула. Ей вдруг очень захотелось увидеть этого человека — хотя бы одним глазком. После хамама её тело благоухало розовой водой и жасмином. Слуги облачили её в платье из красного шелка — тонкое, струящееся, с золотыми узорами по краю. На запястьях звенели лёгкие браслеты, а на шее переливались камни, словно капли крови. Волосы убрали под полупрозрачную вуаль, оставив лишь лицо — белое, как луна, и глаза, горящие изумрудным огнём. В комнату вошёл Симбюль ага, остановился на пороге и, прищурившись, сказал: — Ай, машаллах… Ты сияешь, как сапфир. Ни одна девушка сегодня не сравнится с тобой. Фериде смутилась и улыбнулась, опуская глаза. Когда вечер спустился на дворец, всё вокруг зажглось. Фонари, похожие на звёзды, сверкали в садах. В воздухе звучала музыка — нежная, пряная, как восточный ветер. Фериде повели в покои шехзаде. Её лицо было прикрыто тонкой тканью, оставляя видимыми лишь глаза. Платье облегало фигуру, подчёркивая каждое движение, но подол был лёгким — чтобы она могла свободно танцевать. Когда двери распахнулись, Фериде остановилась. Перед ней сидел мужчина. Не толстый и не неуклюжий, как она воображала, — стройный, с резкими чертами лица и тёплой, уверенной улыбкой. Его взгляд был острым, но добрым, как лезвие меча, спрятанное в бархат. Она поклонилась. Заиграла музыка. Тихий звон браслетов слился с мелодией. Фериде двигалась, будто плыла по воздуху: плавно, осторожно, словно каждое её движение было заклинанием. Когда танец закончился, шехзаде встал, подошёл к ней и протянул фиолетовый платок — символ благосклонности. Она знала, что это значит. Фериде посмотрела на него — и на миг забыла дышать. В его взгляде было что-то такое, что заставляло забыть обо всём вокруг. Собрав волю, она отвела взгляд, поклонилась и медленно вышла из покоев. В коридоре её ждала Гюльфем Хатун. — Я знала, что шехзаде не устоит, — сказала она с довольной улыбкой. — Скоро ночь. Нужно подготовиться для Мустафы. — Почему ты не сказала, что он такой красивый? — выдохнула Фериде. Гюльфем рассмеялась: — Мне было интересно увидеть твоё лицо. Ты ведь думала, что он толстый и неуклюжий простофиля, который без слуг не умеет жить. Они направились в покои Гюльфем. Там Фериде предстояло переодеться в другое платье — более откровенное, с лёгкой тканью, переливающейся при каждом движении. Когда двери распахнулись, вошла женщина в тёплом коричневом платье, с гордой осанкой и глазами цвета янтаря. Её взгляд был строгим, но не злым. Фериде поклонилась. — Так это ты та самая девушка, что танцевала для моего сына? — спросила Махидевран султан, с лёгкой улыбкой, в которой чувствовалась власть. Фериде кивнула. — Ты красивая. Но я жду от тебя верности — ко мне и к моему сыну. — Я сделаю всё, чтобы осчастливить шехзаде, — ответила Фериде, не поднимая глаз. — Хорошо, — сказала султанша тихо, но в её голосе звучала сталь. — Если предашь его — я собственными руками вырву тебе сердце. Фериде подняла взгляд. Их глаза встретились. Она кивнула. Когда Махидевран ушла, Гюльфем подошла ближе: — Не бойся её. Всё, что дорого шехзаде, она будет беречь. Просто не забывай, где находишься. Фериде ничего не ответила. Её руки дрожали, когда служанки накидывали на неё лёгкий халат. Сердце билось где-то в горле. Она не знала, что ждёт её. Говорили лишь одно — сердце подскажет. Но сердце молчало.

***

Фериде уже почти была готова идти к покоям Шехзаде, когда в комнату вошла служанка Махидевран — Гюльшах Хатун. Её шаги были быстрыми, а взгляд холодным, надменным, как будто она несла невесть какое важное поручение. — Фериде, — произнесла она с надменным видом. — Махидевран султан желает видеть тебя. Немедленно. Гюльфем Хатун, сидевшая рядом, подняла взгляд от шёлковых тканей, которыми помогала Фериде наряжаться, и нахмурилась. — Чего тебе, Гюльшах? — холодно спросила она. — Девушка готовится к приёму у Шехзаде, Хатидже султан сама приказала… — Приказ не обсуждается, — перебила Гюльшах. — Госпожа ждёт. В её голосе звучало что-то предвещающее беду. Фериде почувствовала, как сердце кольнуло тревогой, но молча кивнула и направилась за служанкой. Они шли по длинным коридорам, стены которых были украшены изразцами с золотыми узорами. От каждого их шага звук разносился эхом, будто сам дворец слушал их шаги. В покоях Махидевран стояла тишина. Воздух был пропитан ароматом розового масла и пряностей. У окна стояла сама султанша — высокая, величественная, с надменным взглядом. По правую руку от неё стоял Симбюль ага, опустив голову, а чуть поодаль — Фатьма Хатун. Та держалась смиренно, но глаза её сверкали торжеством. — Госпожа, я привела её, — сказала Гюльшах, поклонившись. — Хорошо, — ответила Махидевран, не оборачиваясь. — Пусть войдёт. Фериде сделала шаг вперёд и почтительно склонила голову. — Вы звали меня, госпожа? Фатьма не удержалась и шагнула ближе. — Да, госпожа, позвольте сказать… Я видела всё! Эта девушка подсыпала что-то в напиток Шехзаде! Я слышала, как она шептала, что это приказ Хюррем султан! — Что ты сказала? — голос Махидевран прозвучал холодно, как лезвие клинка. Фериде подняла глаза, ошеломлённо глядя на обвинительницу. — Это ложь! Я не знаю никакую Хюррем султан! Я не прикасалась к напитку! — Молчи! — резко оборвала Махидевран. — Даже имя этой женщины в моём присутствии — уже дерзость. Симбюль тихо произнёс: — Госпожа, быть может, стоит убедиться, прежде чем… — Я сказала — в темницу! — перебила Махидевран, повернувшись к стражникам. Её глаза сверкали гневом. — Пусть сидит там, пока не выяснится правда. Если её послали от Хюррем — я узнаю это сама. Фериде попыталась что-то сказать, но два стражника уже шагнули вперёд. Всё происходило слишком быстро. Гюльфем в растерянности вскрикнула, но не посмела возразить. Когда её увели из покоев, Фериде почувствовала, как за спиной опускается тяжёлая тишина — густая, как воск. Её сердце билось так сильно, что она едва слышала шаги. Коридоры дворца, где недавно звучала музыка и смех, теперь казались бесконечными и чужими.

***

Фериде опустилась на холодный каменный пол. В темнице было сыро, пахло влажной плесенью и железом. Только один факел у дальней стены тлел, излучая слабый, мерцающий свет. Она обхватила себя руками, стараясь не думать, что будет дальше, когда вдруг услышала шаги. Кто-то подошёл к решётке. В тусклом свете появилось лицо мужчины — приятно знакомое, будто из сна. — Жасмин?.. — его голос дрогнул. — Жасмин, что ты тут делаешь? Фериде подняла голову, растерянно моргнув. — Как вы меня назвали? — Жасмин, это ведь ты! Кто тебя сюда запер? Волдеморт? — мужчина отчаянно дёрнул решётку. — Почему она не открывается?! — Подождите… кто вы? Почему зовёте меня Жасмин? Это моё имя? Он замер, глядя на неё с ужасом. — Ты… ты не помнишь? Что он с тобой сделал?.. — Кто вы? — голос Фериде дрожал. — Я твой крёстный, — тихо произнёс он. — Я Сириус. Жасмин, ничего не бойся. Я спасу тебя, слышишь? Он снова рванул дверь — и вдруг с громким скрипом замок поддался. Фериде вскрикнула — и проснулась.

***

Сириус Блэк резко сел на кровати, тяжело дыша. Пот струился по вискам. Больше месяца от Жасмин не было никаких вестей. Вчера был её день рождения. Кто-то в Ордене шептал, что, возможно, она мертва. Сириус готов был вцепиться в горло каждому, кто посмел бы это произнести. Но что это был за сон?.. Неужели она действительно потеряла память, потому не может вернуться к нему? Почему она была в темнице? Где она сейчас? Он закрыл глаза, чувствуя, как горло сжимает боль. — Жасмин… моя девочка… пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо, — прошептал он в темноту.