Гарри Поттер и Великолепный век

Повозка тряслась на ухабах, и каждая кочка отзывалась болью в теле. Пыль оседала на коже, спутывала волосы, щекотала нос. Мужчина, что вёз её, не произнёс ни слова с тех пор, как они выехали. Только изредка бросал короткие взгляды — будто проверял, не пытается ли она сбежать. За окнами мелькали поля, редкие деревни, выжженные солнцем холмы. Хедие не знала, где они — далеко ли от моря, близко ли к столице. Она пыталась запомнить дорогу, но все повороты казались одинаковыми. Иногда ей казалось, что этот путь — не просто дорога, а граница между прошлым и будущим, между тем, кем она была, и тем, кем заставят стать. Под вечер повозка остановилась у большого дома. Белые стены, резные ворота, в окнах — свет. Это было не жилище бедняка и не казарма, а что-то среднее между поместьем и усадьбой знатного человека. — Приехали, — коротко сказал мужчина. Он слез, распахнул дверцу и жестом велел выйти. Девушка послушно выбралась наружу. Её босые ноги коснулись камня, и от неожиданности холод пробежал по телу. — Не бойся, — сказал он уже мягче. — Здесь тебе не причинят вреда. Если будешь разумной. — Это кто? — спросил он. — Подарок от Фарука, — ответил возница. — Передай паше, что долг Фарука уплачен. Слуга кивнул и посмотрел на Хедие: — Следуй за мной. Она пошла, не оглядываясь. Внутри пахло ладаном и прохладной водой. На стенах висели ткани с тонкими узорами, в нишах мерцали лампы. Всё здесь казалось тихим, но не спокойным — словно за этой тишиной пряталось что-то важное. Слуга остановился у дверей: — Не говори, пока не спросят. Не смотри прямо в глаза. И помни — Ибрагим-паша человек добрый, но не терпит глупости. Подожди здесь, пока я доложу о тебе. Хедие кивнула, опустив взгляд. Через минуту дверь распахнулась. В просторной комнате, освещённой мягким светом, стоял высокий мужчина с умными, усталыми глазами. Он был одет просто, но дорого. Взгляд его был не хищный, не грубый — скорее изучающий, будто он видел перед собой не пленницу, а загадку. — Это она? — спросил он, даже не поднимая голоса. — Да, господин, — ответил слуга. Паша приблизился, посмотрел на неё, будто пытаясь рассмотреть что-то за её испуганным взглядом. — Ты правда ничего не помнишь? — спросил он спокойно. Хедие покачала головой. — Что ж, — произнёс он, — память — вещь капризная. Возможно, Аллах решил, что тебе лучше начать жизнь заново. Он сделал знак рукой: — Отведите её в женское крыло. Пусть вымоется, поест и отдохнёт. Потом я поговорю с ней снова. Дверь за ней закрылась. И только теперь, оставшись одна, Хедие впервые за долгое время позволила себе вдохнуть свободно. Она не знала, кто этот человек — спаситель или новый хозяин. Но в его глазах не было злобы. И, может быть, впервые за всё время, она почувствовала крошечную надежду: возможно, именно здесь начнётся дорога, которая приведёт её к истине.

***

Утро во дворце начиналось спокойно. Лучи солнца, пробиваясь сквозь изящные витражи, рассыпались по мраморному полу золотыми бликами. В огромном приёмном зале, где на стенах сверкали узоры из лазурита и золота, уже ждал своей супруги Ибрагим Паша. — Доброе утро, — с тёплой улыбкой произнесла Хатидже-султан, входя в зал. — Доброе утро, моя госпожа, — ответил он, поднявшись. — Надеюсь, вы хорошо спали? — Прекрасно, — рассмеялась она. — Дети ещё спят. Они у нас такие соньки. Ибрагим Паша с уважением поцеловал руку жены и сел за стол. Завтрак проходил спокойно — слышно было лишь тихое звяканье посуды и пение птиц в саду за окнами. Когда трапеза закончилась, Хатидже вновь заговорила: — Говорят, вчера прибыли новые рабыни? — Только одна, — ответил Ибрагим, вытирая руки. — Молодая, красивая. Но… ничего не помнит о себе. — Потеряла память? Зачем нам такая несчастная? — Я подумал, что так даже лучше. Она начнёт новую жизнь под нашей крышей. Хатидже задумчиво посмотрела на мужа. — И что потом? — Махидевран-султан просила найти для шехзаде Мустафы девушку, которая будет ему верна. Она опасается, что Хюррем снова подложит кого-то из своих. Мустафа прибудет через месяц — за это время девушку обучат языку, танцам и дворцовому этикету. Она должна покорить его сердце. — Как же она потеряла память? — Её привёз Фарук-ага. Говорит, она англичанка. Нашёл в лесу — убегала от разбойников, упала и ударилась головой. Возможно, сама не хочет помнить то, что пережила. — Пусть приведут её, — сказала султанша. — Гюльфем, будь добра, позови. — Как прикажете, госпожа, — поклонилась та и вышла.

***

Комната, где жила Хедие, была маленькой, но светлой. Через узкое окно пробивался луч солнца, играя на белых стенах. После сырого сарая, где её держали раньше, это место казалось почти райским. Здесь не было криков, только тишина и запах жасмина. Но внутри у неё было беспокойство. Что им нужно от неё? Почему она здесь? Она попробовала открыть дверь — заперта. Но в этот раз не стала стучать. Силы нужно беречь. Шаги. Замок щёлкнул, и в комнату вошла красивая, ухоженная женщина с мягким взглядом. Она что-то сказала на турецком, но Хедие не поняла. Женщина жестом велела ей следовать. Коридор ослепил роскошью: стены украшены фресками, двери окантованы золотом, пол выложен мрамором. Слуги двигались бесшумно, словно тени. Вскоре они вошли в просторный зал, где воздух был пропитан ароматом роз и ладана. Посреди стоял длинный стол, за которым восседала утончённая женщина в белом платье, расшитом золотыми нитями. На её голове сияла тонкая корона. Улыбка была мягкой, но взгляд — властным. Женщина, приведшая Хедие, сделала знак поклониться. Девушка послушалась. Позади раздался знакомый голос: — Она не понимает турецкий. Хедие обернулась — в дверях стоял Ибрагим Паша, величественный в зелёном кафтане, украшенном изумрудами. — Ты правда не помнишь своего имени? — спросила султан с лёгким акцентом. — Нет, госпожа, — тихо ответила девушка. — Должно быть, это страшно — не помнить ничего. — Наверное, госпожа. — Кто дал тебе имя Хедие? — Дайе Хатун, госпожа. — Это имя тебе не подходит. Я дам тебе новое, — сказала султан, чуть наклонив голову. — Ты будешь Фериде. Это имя — как улыбка. — Хорошо, пусть будет так, — ответила она. — Теперь я Фериде. — Меня зовут Хатидже-султан, — сказала женщина. — Я сестра повелителя мира. Фериде не знала, как ответить, поэтому просто поклонилась. — А Ибрагима Пашу ты уже знаешь, не так ли? Фериде снова кивнула. — Не бойся. Скоро ты выучишь наш язык и полюбишь его. Теперь твой дом — здесь. Если будешь послушной, тебе понравится жизнь во дворце. Знаешь ли ты, зачем тебя сюда привезли? — Дайе Хатун сказала, что по воле Всевышнего. Больше я ничего не знаю. — Тебе оказана честь, — произнесла султан мягко. — Ты станешь фавориткой шехзаде Мустафы. Здесь тебя научат всему. — Как прикажете, госпожа, — ответила она тихо. — Ты не рада? — Разве можно радоваться, когда судьбу решают за тебя? Гюльфем, стоявшая рядом, улыбнулась: — Будь я на твоём месте, я бы ликовала. Не каждой девушке выпадает шанс попасть во дворец. — Довольно, — остановила её султанша. — Завтра начнутся уроки. А пока отдохни. Пусть её накормят, Гюльфем. — Благодарю, госпожа, — склонила голову Фериде. Хатидже удивлённо посмотрела на неё. — За что ты меня благодаришь? — спросила она с лёгкой улыбкой. — За вашу доброту, госпожа. За то, что говорите со мной, как с человеком, — ответила Фериде, глядя прямо ей в глаза. На мгновение в зале повисла тишина. Хатидже чуть кивнула — и впервые улыбнулась искренне. — Ты мудрее, чем кажешься. Она последовала за Гюльфем в свои покои. Комната оказалась светлой, с узорными подушками и резным окном, из которого виден был сад. — Не бойся, — сказала Гюльфем, мягко улыбнувшись. — Мы подружимся. Когда дверь закрылась, Фериде осталась одна. Она села у окна и долго смотрела в сторону садов, где ветер шевелил деревья. Её новая жизнь начиналась.

***

В зале остались Ибрагим Паша и Хатидже. — Она с характером, — произнес султан, глядя вслед. — Это даже хорошо, — усмехнулся Паша. — Мустафе такие нравятся. — Думаешь, он примет её? — Уверен, — ответил Ибрагим. — Мустафе понравится наш подарок.