Гарри Поттер и Великолепный век

Утро пробивалось сквозь щели старого сарая. Тонкие лучи солнца ложились прямо на лицо Хедие — так теперь её называли те, кто владел её судьбой. Имя казалось чужим, как и этот новый мир. Оно звенело в ушах, будто не принадлежало ей. Но другого имени у неё не было. Вообще ничего не осталось — ни воспоминаний, ни родных, ни даже чувства, что она когда-то жила. В зеркале отражалась девочка лет четырнадцати. Неужели вся её жизнь вместилась в эти короткие годы? Кем она была? Где её дом? Ищет ли её кто-то? Фарук говорил, что её хотели убить. Но могла ли она верить похитителю? Глупо. Опасно. Хедие решила одно — молчать и ждать. Копить силы. Если появится шанс, она уйдёт. И поклялась: когда вспомнит, кто она, вернётся домой и сделает всё, чтобы ни одна девушка больше не оказалась в такой темноте. Она лежала на узкой кровати и смотрела в потолок, усеянный трещинами, похожими на старые раны. Тишина давила. Она ждала, кто войдёт первым — Фарук или Дайе Хатун. Дверь, как по команде, распахнулась. В комнату вошла Дайе с охапкой одежды. — Лежишь? — бодро бросила она. — Разве я не говорила, что при встрече нужно кланяться? — Я не буду этого делать, — тихо ответила Хедие. — В последний раз прощаю, — холодно произнесла Дайе. — В следующий — прикажу стражникам тебя высечь. Слова кольнули, и страх прошёл по телу, как ток. Хедие не показала вида. Осторожно встала, глядя на платье в её руках. — Это… мне? — Тебе, — кивнула Дайе. — Сегодня твой особенный день. Тебя отведут во дворец Топ-Капы. Сердце ухнуло. — Продадите? — спросила она, хотя уже знала ответ. — За тебя обещали хорошую цену. Но слушай внимательно: не позорь нас. Во дворце не любят дерзких. Любая ошибка — и ты мертва. — Вы там жили? — тихо спросила Хедие. — Да, — коротко ответила Дайе. — Кем? Наложницей? — Это не твоё дело, — резко отрезала она. — Одевайся. Нас ждёт Симбюль-ага. Дайе вышла, и Хедие осталась одна. На кровати лежало серое платье — скромное, но удивительно мягкое на ощупь. Она оделась и попыталась убедить себя, что всё это просто сон. Во дворе слышались голоса. Один из них был чужой — грубый, настойчивый. Хедие сжалась. Её охватило странное предчувствие. Дверь распахнулась вновь. Фарук вошёл не один — за ним следовал мужчина с остроконечным взглядом и мешочком в руках. — Возьмёшь её в счёт долга? — спокойно спросил Фарук по-английски. Мир замер. Девушка не сразу поняла смысл сказанного, но интонация не оставляла сомнений. Мужчина подошёл ближе, грубо взял её за подбородок, убрал прядь волос. — Красивая, — сказал он. — Беру. Как зовут? — Хедие, — ответил за неё Фарук. — Откуда ты? — Она ничего не помнит, — спокойно добавил он. — Тем лучше, — усмехнулся мужчина. — Значит, начнёт жизнь с чистого листа. Эти слова прозвучали как приговор. Хедие дышала тяжело, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её жизнь снова переходила из одних рук в другие — как вещь. Мужчина схватил её за руку. — Идём, — бросил он. Она обернулась. Фарук стоял у двери и смотрел на неё. — Прости, — произнёс он негромко. — Но моя честь дороже. Насух-эфенди хороший человек. С ним тебе повезло больше, чем другим. Хедие ничего не ответила. Повозка тронулась, колёса загрохотали по дороге. Сквозь пыль она видела, как исчезают крыши, двор и сарай — место, где закончилась одна жизнь и началась другая. Она не знала, куда её везут — к дворцу, на рынок или в новый плен. Но в груди теплилась крошечная искра надежды: пока она жива, у неё всё ещё есть шанс. Шанс вспомнить. Шанс бежать. Шанс вернуть себе имя.