Гарри Поттер и Великолепный век

Фарук-ага был турецким торговцем. Когда-то давно он был обычным греческим мальчиком по имени Нико. Пираты ворвались в их дом, убили его отца и мать, а самого Нико вместе с сестрой Софией увезли с собой. Он уже почти не помнил сестрёнку, не знал, куда её увезли и какая у неё теперь судьба. Лица родителей тоже стерлись из памяти. Пираты же решили оставить мальчика у себя — на воспитание. Как бы то ни было странно, они заботились о нём, словно о родном сыне. Со временем Нико привык, даже привязался к ним и стал считать своей новой семьёй. Они дали ему имя Фарук — «избранный». Он вырос отважным османским корсаром, и даже сам султан Сулейман слышал о его подвигах. На этот раз Фарук и его команда должны были отправиться в Испанию — за новым товаром и рабами. Но судьба распорядилась иначе. Ничто не предвещало беды: погода стояла ясная, море спокойно. Однако всё изменилось в одно мгновение. Солнце скрылось за чёрными тучами, ветер взвыл, а море взбесилось, словно само Провидение решило уберечь Испанию от налёта корсаров. Приказы капитана помогали команде не падать духом и держаться на плаву. Это была ужасная ночь. Когда надежда почти угасла, вдруг наступила тишина. Всё кончилось так внезапно, что корсары сперва решили, будто умерли. Но нет — все были живы. Шторм вынес их корабль к берегу. Люди, дрожа от холода, падали на колени и благодарили капитана и Бога. Но где они оказались? Что это за место? Фарук и двое его помощников решили осмотреться, пока остальные праздновали спасение. Пройдя немного, они вошли в красивый европейский город. Это была не Испания и не Греция — там всегда солнечно. Здесь же стоял холодный туман. Улицы были чистыми, дома аккуратными, а жители — удивительно опрятными, даже слишком. Они говорили по-английски. Фарук знал этот язык — его капитан, ставший ему отцом, когда-то научил его. Похоже, здесь будет трудно что-либо разграбить: повсюду стояла стража, констебли — кажется, так они их называли. Он не ошибся: к нему подошёл один из стражников и потребовал документы. Не придумав, что ответить, Фарук и его товарищи бросились бежать. Им удалось запрыгнуть в чью-то карету. Пригрозив кучеру и пассажиру расправой, они приказали не кричать. Как только повозка свернула за угол, Фарук велел остановиться и направился дальше — в сторону леса. Нужно было найти хоть что-то полезное. Но вскоре за спиной раздался свист. Оглянувшись, Фарук увидел констебльскую повозку. Ясно — значит, те господа уже успели сообщить обо всём. Что ж, теперь остаётся лишь затеряться в лесу. Как ни странно, стражники не поехали за ними. Видимо, боялись. Может, у местных есть легенды или поверья об этом лесу? Решив переждать до темноты, Фарук и его люди спрятались глубже, привязали лошадей и стали ждать. Когда стемнело, послышались странные звуки. Женский крик. Потом — грубый мужской смех. Девушка снова закричала. Высовываться нельзя — их там, кажется, больше. Помочь ей невозможно. Да и не их это дело. Но вот — резкий мужской голос, приказ: «Схватить её!» Значит, девушка сумела вырваться. Фарук всё же решился вмешаться. Он заметил в темноте фигуру в странной маске. Тот стоял за деревом и направил вперёд тонкий предмет — будто кинжал или прут. В темноте не разобрать. Фарук осторожно подкрался, поднял с земли булыжник и ударил нападавшего по голове. Из-за дерева он вышел к девушке. Она, испугавшись, отступала назад — и вдруг оступилась, рухнув в овраг. Фарук ловко спустился за ней. Проверил пульс — жива. Так же быстро выбрался обратно, вернулся к своим и приказал следовать за ним. Корсары послушались, помогли вытащить девушку и уложили её в повозку. Наконец они вернулись на корабль. Лишь при свете фонаря Фарук смог разглядеть её лицо. Девушка была юна и красива — за такую на рынке можно было бы выручить немалую сумму.

***

Она лежала в его каюте, спокойно дыша, словно весь мир исчез для неё. Фарук сидел рядом на краю кровати. Его взгляд мягко скользил по её лицу, отмечая каждую черту, каждое движение дыхания. Ладонь осторожно касалась её волос, аккуратно убирая листики и мелкие веточки, собравшиеся после леса. Он не отводил глаз, боясь нарушить её покой. В каждом его движении чувствовалась забота: тихая, терпеливая, почти священная. Путь до дома мог бы быть долгим, но для него время будто остановилось. Она спала, а он был рядом — и этого было достаточно. Под звуки любимой морской песни корабль возвращался в Турцию.