Шторм в четырёх стенах

Кайл методично подметал опустевший класс. Шуршание щетки, монотонное и навязчивое, словно шепот осуждения, собирало пыль в небольшие кучки. Он проклинал это занятие, но всё же выполнял работу как надо, ведь он не мог иначе. В этом была вся его натура. Если ему сказали что-то сделать, он сделает это идеально. Даже если это что-то не особенно приятное. Даже если это связано с Картманом. А оно было связано. Толстяк, прислонившись к книжным полкам, лениво вытирал пыль, или делал вид, что вытирает. Он явно не горел желанием помогать однокласснику, несмотря на то, что им обоим выпало на долю оставаться после уроков и пытаться наладить отношения. В голове у Кайла царила звенящая пустота, сотканная из напряжения. Быть наедине со своим заклятым врагом в замкнутом пространстве – вот она, квинтэссенция абсурда. Кайл ощущал на себе сальный взгляд Картмана. Не смотрел, а именно ощущал, как будто тот буравил его кожу исподтишка. Он старался не реагировать, сосредоточившись на ритме движений, на бессмысленной борьбе с всепроникающей пылью. Эта уборка, организованная мистером Маки, казалась ему глупой и непродуктивной. Как будто можно заставить их ужиться, выдав в руки тряпку и ведро. Картман никогда не изменится. Злость поднималась в нем, как ртуть в термометре, но он сдерживал ее, заставляя себя дышать ровно и глубоко. Внезапно Картман хмыкнул. Звук этот был полон насмешки и презрения. — Смотри не надорвись, а то еще кондратий хватит от усердия, — прогнусавил он. Кайл стиснул зубы, продолжая подметать. Он знал, чего добивался Картман. Хотел вывести его из себя, спровоцировать на что-то. Возможно на новую драку. Но он не поддастся. Не доставит ему этого удовольствия. Тишина вновь воцарилась в классе, прерываемая лишь шуршанием щетки. Кайл чувствовал себя измотанным. Не физически, а морально. Он понимал, что эта повинность — лишь жалкая попытка педагога примирить непримиримое. Бесполезная трата времени. Наконец, он закончил. Бросив взгляд на едва прибранные полки, он с трудом сдержал раздраженный вздох. — Я закончил, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Картман оторвался от своего занятия и оценивающе оглядел класс. — Ну, для еврея неплохо, — бросил он, самодовольно ухмыляясь. Кайл напрягся. Конечно, он привык, что Эрик постоянно зациклен на его нации. Его хлебом не корми, дай пошутить про этнос. Но ведь они здесь, стоят друг напротив друга, именно из-за этого. — Жиртрест, до тебя не доходит? — Брофловски скрестил руки на груди и, сдув рыжие кудри с глаз, добавил: — Совсем отупел? Картман изогнул бровь, не совсем понимая, что он имеет в виду. Посмотрел на него пару секунд и хмыкнул. — Сам ты тупой. Что я должен был понять по твоему жидовскому мнению? — он прищурился, всё ещё неотрывно смотря на Брофловски. На лице у него играла злобная ухмылка. — А то, что мы здесь сейчас торчим не из-за меня. — Кайл слегка вскинул подбородок. Рыжие брови сошлись на переносице, тонкие черты лица ожесточились, а в мягком доселе взгляде изумрудных глаз промелькнуло раздражение. Картман громко фыркнул, округлив глаза в удивлённом и даже взволнованном выражении. Школьный двор бурлил, словно Колизей в дни гладиаторских боев. Лицо Картмана пылало багровым жаром гнева, когда он, словно разъяренный бык, ринулся на Кайла с воплем, пронзившим тишину подобно предсмертному крику раненого зверя: — Думаешь, ты самый умный, кошерный выродок? В зелёных глазах Кайла вспыхнули искры ярости. Он встретил атаку Картмана, и они сцепились в яростной схватке, словно два диких зверя, дерущихся за последний кусок добычи. Кулаки засверкали в воздухе, словно молнии, а брань разносилась эхом по двору. Лишь громкий, раскатистый голос учителя физкультуры, прогремевший подобно грому, смог разнять их: — Идиоты! На следующий день школьный психолог, мистер Маки, с лицом мрачным, как беззвездная ночь, объявил свой суровый приговор: — Вы будете месяц вместе убирать класс, готовиться к контрольным работам и учиться терпеть друг друга. Или, может быть… даже понимать... Понятненько? Кайл поморщился, словно откусил кислый лимон, а Картман презрительно фыркнул, как взбешенный кот. Они стояли в классе, где царила тишина, тяжелая, как свинец. Картман, его пальцы впивались в парту перед ним, словно когти, медленно произнёс: — Ты хочешь сказать, что я виноват? Кайл, его глаза сверкнули, ответил резко, но тихо: — Ты всегда виноват, не думаешь? Картман побагровел. Его лицо, и без того склонное к красноте, налилось кровью, словно переспелый помидор. — Да как ты смеешь?! Это все ты, еврейская морда! Вечно ты выпендриваешься своим умом, думаешь, что самый крутой. А на самом деле ты просто жалкий… — Заткнись, Картман, — резко оборвал его Кайл. — Ты сам начал драку. Ты сам называл меня обидными словами. Впрочем, чего я жду? Ты же у нас ангел во плоти. В глазах Картмана плескалась ярость, он тяжело дышал, готовясь к новой словесной атаке. Но вместо этого он вдруг замолчал. На его лице появилось выражение, которое Кайл видел крайне редко — подобие задумчивости. В этот момент что-то переменилось в нём, что-то, что Кайл не мог назвать, что-то едва заметное, и он даже засомневался, не показалось ли ему это. Но почему тогда Картман замолчал? Эрик стоял так несколько секунд, его взгляд был направлен куда-то в сторону, он был напряжен. Что-то кольнуло его в груди. Неужели это была... вина? Нет, не может быть! Он никогда будет чувствовать себя виноватым перед этим рыжим выблядком! Он еще и посмел обвинить его в том, что они оба сейчас убирались в пустующем кабинете, дыша пылью, когда остальные их одноклассники уже давным-давно разошлись по домам. Но всё же... что это тогда было? Почему он стоял, не зная, что хочет сказать: какую-нибудь гадость или что-то ободряющее? Что-то, что не укажет на виновного, но и не испортит их отношения в конец? — Знаешь, Кайл, — медленно произнес Картман, — а может, мистер Маки прав? Может, нам действительно стоит… Кайл удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно, только не этого. Слова Картмана прозвучали почти искренне, в них промелькнула тонкая нотка… слабости? Он присмотрелся к лицу толстяка, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи, насмешки. Но ничего подобного не было. Картман действительно выглядел… неуверенно. Кайл заметил одну странность в Эрике, которую замечал и раньше, но не придавал ей значения: он сжимал, щипал и царапал ногтями тыльную сторону ладони. Брофловски пару раз кинул взгляд на эти действия, но не знал, нужно ли что-то сказать по этому поводу. — Что "стоит"? — недоверчиво переспросил Кайл. Он не мог поверить своим ушам. Картман, признающий свою неправоту? Это было что-то из области фантастики. — Стоит научиться терпеть друг друга? Стоит понимать друг друга? Ты серьезно, Эрик? Это ты сейчас говоришь? Картман нахмурился, словно отгоняя наваждение. В его глазах вновь вспыхнул привычный огонек злости. — Да пошел ты, Кайл! Я этого не говорил. Просто… просто нам стоит перестать тратить время на пустые споры и начать убираться нормально, чтобы побыстрее уйти отсюда. Кайл выдохнул. Похоже, ему все-таки показалось. Картман оставался Картманом, неизменным в своем эгоцентризме и злобе. Но что-то, все же, изменилось в Эрике. На несколько секунд. Он был уверен. Этого было достаточно, чтобы Кайл, как минимум, задумался. Он вдруг осознал, что все эти годы они, по сути, тратили энергию на бессмысленные баталии. Картман, подпитываясь его злостью и раздражением, а он, Кайл, позволяя себя провоцировать и втягиваться в бесконечные перепалки. И что в итоге? Ничего, кроме пустой траты времени и взаимной неприязни. Может быть, где-то в глубине души, Картман тоже это понимал? Кайл украдкой покосился на толстяка, который с остервенением драил полку, словно пытаясь выместить на ней всю свою злость и разочарование. Кайл отвернулся и подошёл к подоконнику, стараясь не смотреть на Картмана. В голове роились мысли. Может быть, мистер Маки все-таки смог достучаться хоть до кого-то в этом классе? Может быть, стоит попробовать изменить тактику? Постараться игнорировать выпады Картмана, не реагировать на его провокации? Это было бы непросто, учитывая многолетнюю историю их противостояния. Но, возможно, это единственный шанс хоть как-то разрядить обстановку и перестать постоянно враждовать. Может быть тогда Картман поймёт, что в этом всём нет смысла и перестанет его задирать. Он вспомнил слова психолога о том, что каждый человек в глубине души хочет быть понятым и принятым. Даже Картман. Это звучало абсурдно, но Кайл вдруг представил себе Эрика, маленького, испуганного и одинокого. Таким, каким он, наверное, был в детстве. Эта мысль вызвала у Кайла неожиданный прилив… сочувствия? Нет, это было слишком сильно сказано. Скорее, понимания. Он вздохнул и посмотрел в окно. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и оранжевые тона. Скоро они закончат уборку и смогут вернуться домой. К своим семьям, к своим обычным делам. И, скорее всего, завтра все начнется сначала. Но, может быть, завтра Кайл попробует по-другому. Может быть, завтра он не позволит Картману снова втянуть себя в бессмысленный спор. Он решил, что попробует. Хотя бы ради того, чтобы проверить, что будет. И, может быть, (хотя это казалось невероятным), ради того, чтобы хоть немного изменить этот мир к лучшему, начав с одного толстого, эгоистичного и злобного парня.