Дегрод одинокий

Я, шлак, прилипший к пяткам грязных лет, Мой мозг — помойка, сердце — ржавый гвоздь. Секундный выкидыш в аду планет, Меня б вырвало, если б смог — на злость. Гляжу в стекло. Там плевок и оскал, Кривая рожа, как у мертвой крысы. Сожрал бы сам себя, но смрадный бал — Кишки, как змеи, лезут из жополиза. Хотел бы выжечь кислотой глаза, Чтоб не видеть, какое в зеркале гнильё. Моя душа — дохлый пёс, чума, Её пристрелить — вот мое клеймо. В груди не сердце — шакалий вой, Кусаю рёбра, рву клыками кожу. Я, труп, что ходит, смрадный и глухой, Мир ненавижу, но себя — дороже. Рукой своей (она предатель, тварь!) Скручу удавку из жил и сухожилий. В гробу истории теперь бунтарь, Не родился, в горле моем Вергилий. Собакой бешеной загрыз бы эту мразь, Да сам я, мразь, и глотка полна гноя. О, если б взрыв — чтоб плоть разнесло в грязь, Кости в песок, имя в плевок! Без боя. ...А пока живу. Дышу. Как смрад из рва. Ненависть — топливо. Я машина злая. Убью себя. Но это будет когда-нибудь... Тогда! Ведь даже смерть меня не возжелает. Мир прогнивший в блеске фонарей, Люди тени с глазами могил. Города клетки из ржавых змей, Воздух отравлен, как гной из жил. Природа труп, её соки яд, Реки как шрамы, земля как струп. Деревья кости, туман им саван, Солнце слепой выжженный труп. Власть — это мразь в парче и мишуре, Рты их помойки, указы как плеть. Свобода сдохла в кровавом хоре, Правда раздавлена, пирует смерть. Религия сгнила в позолоте алтарей, Боги-химеры, их смех как нож. Молитвы вони, свечи из змей, Рай — это блевотина, адская ложь. Общество, сволочь в лощёных пиджаках, Их души пусты, как выпотрошенный хлев. Дети их копии, гниль на губах. Цивилизация? Сдохший напев! ...И всё же живу. Дышу как проклятье, Ненавистный кислород подобен чехлу. Мир бы взорвал, но тяжелы затраты, Ведь трусы любят оставаться в углу.