Суд по телевидению

      Рана никак не хотела заживать. Как бы её ни зашивали и ни перевязывали, какие бы местные средства ни применяли, всё было бесполезно. Казалось, со временем рана становилась только шире, глубже и болезненнее. Попытки использовать свою силу приводили к потрескиваниям, шипению и мучительным ударам, которые вызывали лишь слабость и разочарование. Небесное оружие оставило свой след.       В приступе гнева Аластор сбросил со своего туалетного столика все зелья, мази и средства первой помощи. Его посох, прислоненный к дереву, случайно искрил. Он был всего лишь проводником его силы, но, как и сам Аластор, был непоправимо поврежден.       Это… возвращение… не работало. Всё было не так, как когда он ушёл. Ад жил своей жизнью без него. Он был не так силён, как думал. Возможно, он никогда и не был таким сильным. Какой толк быть самым сильным грешником в Аду, когда ангелы вроде Адама и Люцифера порхают вокруг, способные отмахнуться от него, как от надоедливого комара?       Пришло время переорганизоваться, переориентироваться и перестроиться. Ему нужен новый пятилетний план и новый покровитель. Рози явно исчерпала свою полезность. Теперь нужно целиться выше, потому что открылись новые уровни пищевой цепочки, и Аластор намерен пробиться на самую вершину.       Но будет трудно добиться какого-либо прогресса, пока у него есть раны, которые нужно зализывать. И эти мирские обязанности в отеле тяготят его, хотя он ещё не готов отказаться от поддержки доверчивой принцессы Ада. В последнее время он в значительной степени забросил эти обязанности, и это не осталось незамеченным.       В вестибюле отеля сам Король Ада был там, чтобы напомнить Аластору, что ему нужно исправить свою постоянно сползающую маску. Аластор попытался проигнорировать его колкости. Это был враг настолько вне его досягаемости, что не имело смысла даже связываться с ним.       — Ахаха, куда же наша милая Чарли сегодня отправилась? — заметил Аластор с натянутой любезностью, уклоняясь от грубого замечания о том, чем он на самом деле занимается в отеле.       — Она говорила, что-то о том, чтобы дать интервью в прямом эфире, чтобы попытаться загладить вчерашнее фиаско, — пропищал наркоман, свернувшись калачиком.       Глупая девчонка. Если ей нужна была трибуна, ей достаточно было подняться по лестнице и попасть в его логово, но он подозревал, что она могла бы посчитать нужным что-то доказать после того, как Вокс растоптал её, в её собственном доме.       — Исправление репутации отеля, предоставление интервью и тому подобное, похоже, должны входить в компетенцию человека, называющего себя радиодемоном, не правда ли? — лукаво вставил Люцифер.        — Можно было бы подумать, что Король Ада сможет быстро положить конец этому медийному абсурду, — легкомысленно ответил Аластор.       — Чарли не одобрила бы моего вмешательства, — ответил Люцифер, в его голосе прозвучала нотка оборонительности. Аластор продолжал сверлить его взглядом. Очевидно, ему не удастся заставить ангела решить свои проблемы.       — Полагаю, не стоит ввязываться в скандалы Чарли, рискуя настроить против себя своих дорогих грешников, — сказал вместо этого Аластор. — Если такое случится, кто-нибудь может просто прийти и свергнуть вас с вашего жалкого, маленького трона. — Улыбка сползла с лица Люцифера.       — Это прозвучало как угроза, но я почти уверен, что ты не настолько глуп, особенно после событий зачистки, когда тебя так блестяще поставили на место, — прошипел золотой ангел. Аластор издал темный смешок.       — О нет, я бы и не посмел мечтать о подобном, Ваше Величество.       — Мне кажется, — продолжал раздраженно Люцифер, — что эта проблема Чарли целиком и полностью связана с тем, что ты всё ещё торчишь здесь, словно кровососущий паразит. Теледемону плевать на Чарли и её отель. Нападение на неё — это нападение на тебя. Даже глупец это заметит. Поэтому я предлагаю тебе перестать прятаться в своей башне принцессы, разобраться с тем, что ты устроил, и перестать усложнять жизнь Чарли, чем она есть.       Аластор кипел от злости за своей улыбкой. Он встал и разгладил несуществующие складки на пиджаке.       — Знаете что, вы совершенно правы. Немного трудностей закаляет характер. Неудивительно, что Чарли такая независимая и никогда не удосуживается привлечь вас к своему любимому делу. Тем не менее, я останусь предан Чарли и её миссии, в конце концов, мы команда, и я сделаю всё, что в моих скромных силах, чтобы положить конец этой беспощадной травле       Это была полная чушь, но Люцифер не мог его уличить во лжи, пока Аластор пользовался доверием и дружбой Чарли Морнингстар.       Аластор засунул руку во внутренний карман.       — Прежде чем я уйду, я должен вручить вам счет за этот месяц, — сказал он Люциферу, покачивая перед ним сложенным листом бумаги. — Вы увидите крошечную плату за безрассудное разрушение гостиничного имущества, но это пустяк для такого обеспеченного человека, как вы». Увидев сумму, Люцифер поперхнулся своим кофе. — Доброго дня, уважаемый гость.       В коридоре улыбка исчезла с глаз Аластора, если не с его губ. Еще один путь исчерпан. Люцифера нельзя было ни очаровать, ни подкупить. Возможно, его можно было бы запугать через Чарли, и уж точно можно было бы убить, как доказала Камилла. Но этот план пришлось отложить на потом.       Терпение, Аластор, не стоит торопиться.       Пришло время вернуться к основам. К аналоговому. И теперь, к несчастью, именно Аластору предстояло снять давление, которое Вокс оказывал на горло каждого из них. Этот чертов телевизор всегда жаждал внимания и устраивал детские истерики, когда его игнорировали. Аластора раздражало, что ему придется уделить ему внимание.       Вокс был творением рук самого Аластора, приспешником, выращенным и сформированным так идеально… пока не проявился этот роковой недостаток. Вокс был таким многообещающим протеже — таким послушным и преданным питомцем — но это начинание закончилось разочарованием, потому что у Вокса была отвратительная слабость, которую он едва пытался скрыть.       Проще говоря: Вокс был влюблен.       Тот факт, что объектом желания Вокса был сам Аластор, не имел никакого значения. Он был испорчен! Уничтожен! Навеки неисправим в глазах Аластора. Идиоты влюбленные ошибаются, они совершают промахи, они чаще всего саботируют собственные цели. И что еще хуже, эта ужасная напасть Вокса почти активировала долг, который Аластор был должен той демонице-старухе, Рози.       И поэтому Аластор отбросил его. Безжалостно.       Аластору не нужны были такие обременительные чувства… по крайней мере, тогда, когда он без проблем карабкался по лестнице сам. Когда его восхождение на вершину было почти гарантировано. Он следил за Воксом все эти годы, понимая, что Вокс все еще может оказаться козырем в рукаве в будущем.       Теперь он чувствовал, что его заставляют действовать. Ему придется ускорить все свои планы. Ему придется сыграть козырной картой — Воксом — гораздо раньше, чем он ожидал. Всё должно было стать очень грязным и очень быстро, и Аластору оставалось только молиться, чтобы на Вокса можно было положиться и он сделал то, что нужно.       Пришло время взять под контроль величайшую слабость Вокса, управлять ею и использовать в своих интересах. Телевизор в конце концов сделает такую добровольную жертву, и этот конец должен быть славным — конец должен оправдать средства, ведь это была, без сомнения, одна из самых отвратительных затей, которые когда-либо приходили в голову Аластору.       Вернувшись в свой люкс, Аластор пригладил волосы и начистил туфли до блеска. Он сменил привычный костюм на что-то более яркое — розовые полоски и стройные черные брюки.       Ой, посмотри, какая ты красивая, маленькая шлюха. А теперь иди и посмотри, стоит ли ещё чего-нибудь эта твоя перепроданная душа и твое поспешно начищенное тело хоть чего-то.       Перед тем как покинуть комнату, он заглянул на соседнюю радиовышку и передал закодированный сигнал — секрет между старыми друзьями.       Таверна в самой обветшалой части Кольца Гордости была их первым пристанищем. Там всё и началось, когда стать повелителем было еще далекой мечтой, а их имена были неизвестны. Демон, обслуживавший бар, был новичком и едва взглянул на Аластора, когда тот вошел. Даже в свои лучшие дни люди обычно узнавали Аластора по голосу, а не по лицу, что его вполне устраивало. Подойдя к бару, Аластор один раз постучал посохом по музыкальному автомату, и музыка сменилась на медленное, плавное джазовое произведение.       Создадим настроение.       — Виски со льдом, — сказал Аластор бармену, затем повернулся к автомату с сигаретами.       Тяжелая тень упала на него, когда он доставал сигарету. Аластор выпрямился, протягивая сигарету, и тут искра электрического разряда зажгла её конец.       — Хм, я знал, что ты не сможешь устоять перед зовом, — протянул Аластор.       — Я так терпеливо ждал дня, когда ты решишь умолять меня о пощаде. Готов признать поражение? Сказать мне оставить твой глупый отель? — ответил четкий, хорошо различимый голос.       — Признать поражение? — повторил Аластор, обдумывая эти слова, ощущая горечь на языке. Они заняли свои обычные места, и Аластор выдохнул клубок дыма в экран Вокса. — В любом случае, Винсент, продолжай свою крестовую войну против этого отеля, но скоро именно Люциферу ты будешь наступать на пальцы ног, — предупредил он, опираясь посохом о бар. Его явно сломанный посох. — Я здесь из-за этого. Как ты, наверное, уже догадался, последнее истребление оставило меня повреждённым, а ангельское оружие, использованное против меня, означает, что меня нельзя легко починить.       — Отличные новости! Завтра сделаю из этого заголовок, — прищурился Вокс, и голос его понизился, — Но я уверен, что не ради этого ты мне это рассказываешь. В чём твоя игра — ты мерзкий маленький ублюдок?       — Никаких игр, Винсент. Я признаю своё поражение. С меня хватит. Тост. Готов. Что угодно. И я хотел бы вернуться к нашему последнему разговору в этом месте.       Как и следовало ожидать, Вокс взорвался безумным смехом.       — Ты опоздал, Ал. Этот поезд уже ушёл. К тому же, я думал, ты слишком хорош для таких, как я. Я думал, ты работаешь в одиночку, — прорычал Вокс прямо в лицо. — Ты хочешь сказать, что теперь я тебе нужен? — Аластор отмахнулся.       — Да, да, тогда я был слишком хорош для тебя, когда правил Кругом Гордыни почти официально. Но теперь я просто ископаемое, хазбин и трус. А ты, Винсент, — Аластор бросил самые обаятельные взгляды, выдохнул ещё один дымок и провёл пальцами по барной стойке, пока они не встретились с пальцами Вокса, — в последнее время ты меня вдохновляешь. — Вокс отдернул руку, словно она обожгла его.       — Ты жалок. Тебя кто-то сбил с толку? Облил водой?       — Именно! Я такая бедная, несчастная душа, недостойная внимания самого сильного повелителя Ада, так почему бы нам не оставить прошлое и не стать снова вежливыми?       — Мне слишком весело выводить тебя из себя, Ал, — с самодовольной улыбкой сказал телевизор.       — Оставь меня и этот глупый отель в покое, и я публично признаю в своём эфире, что ты — лучший повелитель и медиум, — предложил Аластор. Вокс улыбнулся, но встал и повернулся спиной, словно собираясь уйти.       — Это была пустая трата моего времени, — ответил Вокс. Простая тактика переговоров.       — Я буду работать на тебя. Моя сила станет твоей. Я стану частью твоего бренда, — попытался Аластор.       — Кто вообще слушает эту твою устаревшую трансляцию? — ответил Вокс. — Ты уже всё, ты вчерашний день.       Глаза Аластора сверкнули. Он загнал Вокса в угол. Теперь оставалось лишь предложить ему то, чего он действительно желал.       — Свидание. Раз в неделю. Пока длится наше партнерство.       Это остановило телеведущего. Это прозвучало бы нелепо, если бы Аластор просчитался, но он был уверен, что нет. В затянувшемся молчании Аластор наслаждался ощущением возвращающейся к нему силы. Теперь Вокс знал, что Аластор знает его секрет. Попытается ли он отрицать это? Аластор издал низкий, соблазнительный смешок, подошел сзади к Воксу, положил руку ему на плечо и прошептал туда, где у человека было бы ухо.       — Моя башня такая одинокая, Винсент… поздно ночью, и смотреть нечего по телевизору…       — У тебя нет… — Вокс сглотнул, — ... телевизора. Я бы знал. И сердца у тебя тоже нет.       — Но разве я не буду хорошо смотреться рядом с тобой? Твой для всего мира. Твоя куколка. Ты победил, Винсент. Я. Нуждаюсь. В тебе.       Изображение Вокса на мгновение покрылось помехами, и всё его тело, казалось, замерцало. Он пришел в себя и оттолкнул Аластора.       — Что скажешь? — промурлыкал Аластор, когда Вокс снова повернулся к нему. — Партнёры?       На экране Вокса мелькнуло колебание, словно он понимал, что обрекает себя, соглашаясь, но затем он тихонько хмыкнул и пригладил свою антенну.       — Ты совершаешь большую ошибку. Я заставлю тебя пожалеть об этом задолго до того, как я пожалею… — Он схватил руку Аластора и дернул так, что Аластор невольно пошатнулся и уткнулся в него. Одна рука обвила его талию. — … дорогой.       Аластор чуть не подавился собственной желчью. О, это будет восхитительно ужасно!