Священная Эльфийская Империя

— Лейтенант Файонолэлль’ифэ, я здесь, чтобы тебя спасти. Файонолэлль мгновенно оживилась и подняла на Керенис глаза, полные удивления. — Вы… — Тебе пока не нужно знать причины, почему я поступаю именно так. Сегодня ночью к тебе в камеру ожидания придёт мой подчинённый, охранник. Он и ещё несколько моих эльфов помогут тебе уехать отсюда, я же в свою очередь сфабрикую документы и оправдаю тебя. Несмотря на это на несколько лет тебе придётся залечь на дно, я думаю, что ты сама позаботишься об этом. Когда вернёшься в Линтар, найди там ателье, которое держит мой бывший сослуживец, он ныне на пенсии. Назови моё имя, и он выдаст тебе всё необходимое. Мои подчинённые дадут тебе точный адрес. Пока возвращайся в камеру ожидания. — Так точно! - с готовностью выкрикнула Файонолэлль. Она покинула комнату допроса, всё ещё ничего не понимая. Ясно было лишь одно: по какой-то причине полковник Керенис на её стороне. А по какой именно, сейчас было делом второстепенной важности. Ей сохранят жизнь! До этого момента она слабо верила, что её оправдают, но после недавнего короткого разговора вновь воспряла духом. Файонолэлль не стала раздеваться и ложиться спать, однако и без того не смогла бы сомкнуть глаз. До глубокой ночи она просидела как на иголках. Один из охранников что-то шепнул второму, и тот удалился. Первый подошёл к одиночной камере Файонолэлль и открыл её ключом. Её вывели в темноту улицы и посадили на одну из хозяйственных повозок, ехавших в город на границе региона. Файонолэлль попросила свернуть к старому сараю загородного участка на отшибе, где она прятала ценные вещи. Пытаясь уснуть до рассветных лучей в ужасно трясущейся повозке, Файонолэлль не верила, что покидает этот город — в руинах, залитый кровью, — и отправляется куда-то в совершенно другое место, возможно, очень далёкое от войны и революции.

***

Первым делом после остановки в маленьком городке, также разрушенном восстанием, Файонолэлль попыталась разузнать информацию о нынешнем положении «Союза спасения» в здешнем районе и в Гвендолине, однако получила довольно запутанную информацию. Кто-то говорил, что повстанцы взяли Линтар, а кто-то — что там до сих пор идут бои, однако ясно было одно — из здешних мест их вытеснили. Файонолэлль путешествовала с хозяйственной повозкой недолго. Когда подчинённые полковника Керенис остановились в нужном им городе, ей пришлось попрощаться с ними. У Файонолэлль оставались деньги, на них она купила лошадь, снаряжение и пару кинжалов. Она опасалась путешествовать на извозчиках и в военной форме, выбирала безлюдные дороги и скрывала прошлое, однако эти опасения были излишними. Никто не искал её и не следовал за ней по пятам, однако прошло много дней, пока Файонолэлль смогла позволить себе спать без оружия. Пусть в этом районе восстание подавили, в некоторых отдельных местах Гвендолина оно всё ещё бушевало. Пусть полномасштабная гражданская война не развернулась, неудачная революция принесла огромный ущерб мирным жителям как города, так и деревни. Они одинаково опасались и мятежников, и военных, поэтому Файонолэлль в очередной раз похвалила себя за сообразительность. Вряд ли военную, пусть и дезертирку, приняли бы на постой так же охотно, как бродягу, дом которой оказался разрушен войной (Файонолэлль придумала себе такую легенду). Однажды, когда она проезжала через лес, по дороге к ней выскочили несколько эльфов в рваных плащах с капюшонами и оружием наперевес. — Стоять! - крикнул один из них, направляя на Файонолэлль натянутый лук. - Отдавай всё ценное, что есть! Она почему-то вспомнила свою первую встречу с повстанцами на баррикадах и решила попытать удачу: вдруг это их остатки, а не простые разбойники? — Вы — «Союз спасения»? - спросила она и, не мешкая, достала свою заколку. - Я состою в вашей организации. — А вдруг ты стащила её? Чем докажешь свою принадлежность организации? - лучник подозрительно сощурил глаза и не опустил оружие. Файонолэлль без утайки рассказала про сражения на баррикадах, проигрыш, помощь полковника Керенис и про то, куда она держит путь. Она назвала имена руководителей «Союза спасения» и значимых членов, и их узнали. После того, как она закончила говорить, главный из разбойников опустил лук, и по его команде остальные также убрали оружие. — Твой рассказ похож на правду. В качестве уважения к товарищу по идее мы отпустим тебя с миром. — Постойте, я хотела бы спросить вас насчёт положения «Союза спасения» сейчас. Крестьяне и горожане ничего не знают, а к военным я не стала приближаться из-за опасений. Какова обстановка в стране, получилось ли захватить столицу, что планирует делать генерал Бериан’лиан? — Парой слов тут не обойтись. - подала голос эльфийка с двумя высокими хвостиками. Она обернулась к остальным. - Я думаю, что можно пригласить её к нам переночевать. Многие согласно кивнули. — Почему бы и нет. - ответил их лидер. Повстанцев-разбойников оказалось больше, чем Файонолэлль предполагала. Их база помещалась глубоко в лесу и состояла из шалашей и самодельных землянок. После того, как они поужинали, угостив Файонолэлль, дали овса её лошади и уселись вокруг костра на поленьях, девушка с хвостиками начала говорить: — Ты не думай только, что нас всех легко перебить за год! Да, здесь революция накрылась, везде теперь шастают военные, поэтому мы и скрываемся в лесу. Ты не держи на нас обиду, что мы тебя ограбить хотели, — без этого, увы, никак не прокормиться. Основное восстание сейчас идёт в Северных районах и в Южных, а тут нас всех побили, да. — Вы не планируете присоединиться к своим? — Хотим, да только рискованно сейчас передвигаться, считай, через всю страну такой маленькой шайкой. Мы бы сначала хоть с другими своими встретились. — Значит, со столицей дело провалилось? — Провалилось. - эльфийка с досадой плюнула в сторону. - Нас разбили уже на подходах к городу — не по силам нам оказалось тягаться с холёными столичными офицерами. — А генерал Бериан’лиан? — Были слухи, что её схватили жандармы, но это враньё! Генерал Бериан’лиан сейчас скрывается, только неизвестно, где она. Кто-то говорит, что она нашла политическое убежище в Восточном Паттадоле, а кто-то — что она до сих пор среди нас, только тайно. Я уверена в этом! Не могла она нас бросить. Скоро, как только представится подходящий момент, она вернётся, и тогда-то мы заживём! Сидящие рядом подтвердили это одобрительными криками. Файонолэлль постелили в одном из шалашей и поставили возле часового. Она ничуть не обиделась этой мере предосторожности, потому что сама поступила бы так же. Утром в дорогу ей дали жареное мясо, заменили стёршуюся подпругу у лошади и проводили весёлой революционной песней. Теперь она прояснила ситуацию. Подавление восстания — лишь вопрос времени, потому что вряд ли многочисленные разрозненные группы мятежников смогут собраться в большую силу ещё раз. Это произойдёт лишь в том случае, если генерал Бериан действительно объявится и возглавит «Союз спасения». Но в это верилось с трудом — она пропала без вести, то есть либо убита, либо схвачена, либо сбежала и сейчас скрывается под другим именем, но не с намерением вновь собрать вокруг себя революционеров, а чтобы избежать ответственности. Раз она смогла спланировать бунт и собрать вокруг себя эльфов, то теперь поняла, что её дела безнадёжны. Если Бериан попадётся в руки военных или жандармов, судьба у неё одна — быть казнённой, что деморализует остатки непокорных и навеки оставит её имя в истории как посредственного лидера провалившейся революции. Возможно, Бериан просто малодушно испугалась смерти, испугалась конца. Это, конечно, не делает ей чести — многие верные ей и тем же идеям революционеры предпочли смерть попаданию в руки правосудия… Файонолэлль хотела связаться с Тимирном, по возможности и с остальными друзьями. Но она понимала, что это вряд ли осуществимо: из-за восстания почтовое сообщение нарушилось, и письмо могло вообще не дойти. К тому же она не знала, по какому адресу посылать. Она сомневалась, что Тимирн и остальные найдут её сами: Файонолэлль же специально старалась скрываться и не оставлять следов. Так что пришлось свыкнуться с мыслью, что в ближайшее время она вряд ли увидит их. Как-то раз зимой она остановилась в забытом Богиней селе. Владелица трактира постелила ей в чулане под лестницей. Из этого уголка были видны чьи-то ноги, беспокойно поднимающиеся и спускающиеся по скрипучей лестнице, и большое окно с деревянной рамой, зияющее чёрным провалом беззвёздной ночи. Завывала метель, раздавались негромкие разговоры. Файонолэлль бил озноб, она куталась в толстое жёсткое одеяло, однако оно оставалось ледяным и совсем не согревало её. Вдруг Файонолэлль подумала о родителях. Она очень давно не вспоминала про них, так что даже мысли показались ей непривычными. Дошло ли до них восстание? В порядке ли они, уцелел ли их дом? Вспоминают ли про свою дочь, затерянную на просторах холодного, разрушенного Гвендолина? Файонолэлль не знала. Конечно, в теории, она могла бы явиться к ним и попросить приюта, ей бы не отказали, но она не смогла бы. Между ними и так была пропасть, а теперь она разверзлась ещё больше. Файонолэлль пыталась не думать об отце и матери, но воспоминания из детства уже запрыгали перед её глазами и смешались в одну сплошную кучу с картинами лестницы, по которой всё время спускались и поднимались чьи-то ноги, с завывающей метелью и чёрным-чёрным окном. Утром она проснулась с температурой и болью в горле. Файонолэлль пролежала больной около двух недель, а затем тронулась в путь и о родителях больше не вспоминала.

***

К весне она прибыла в один из отдалённых восточных районов Гвендолина. Восстание затронуло его меньше всего, поэтому Файонолэлль решила обосноваться здесь. Она попросилась в работницы к пожилой паре, которые жили в двухэтажном доме, держали кур и небольшой огород. Она повторила ту же легенду, что придумала при путешествии сюда через пол-Гвендолина: она сирота, дом которой был разрушен войной, поэтому она вынуждена скитаться в поисках приюта. Ей довольно легко поверили. Свою военную выправку и манеру держать себя Файонолэлль объяснила непродолжительной службой. Она помогала паре по хозяйству: поливала цветы, пропалывала сорняки, носила воду из колодца, кормила кур. С этим не было проблем, потому что родители Файонолэлль тоже имели огород и кормились оттуда, так что она с малых лет помогала им. Спокойная, мирная жизнь без войны ощущалась странно первые несколько лет. Файонолэлль никак не могла привыкнуть, что утром её день начинался не с подъёма в полупустой комнате или в тесном бараке, а с пения птичек за окном и мягкой подушки с залежавшимися перьями. После водных процедур она не спешила в штаб, проглатывая состряпанный бутерброд или купленную по дороге булочку, а медленно ела блинчики, затем поливала комнатные цветы из лейки и шла в сарай подсыпать зерно в кормушку для кур. Старшие по званию не кричали на неё, и она тоже никого не ругала и не отчитывала — хозяйка с седыми волосами и молодым лицом без морщин всегда обращалась с ней приветливо и радушно. Рядом не грохотали взрывы магии, не звенели мечи, не свистели стрелы и пушечные ядра, её сон не тревожили громкие разговоры или яркий свет. Над землёй мягко расстилалась тишина, прерываемая лишь природными звуками: шелестом листьев, журчанием воды, стуком шагов по земле. Файонолэлль терялась. Она так отвыкла от мирной жизни за шестьдесят лет службы и обучения в военной школе, что эта жизнь казалась ей совершенно иной, пришедшей из другого мира. Как это часто бывало с ней после возвращения с войны в тыл, особенно в первые годы службы, она подолгу не могла уснуть. Руки с трудом вспоминали хозяйственную работу. Несмотря на то, что Файонолэлль мало кого убивала лично, война и сопутствующая жестокость настолько прочно вошли в её сознание, что она удивлялась мирному решению бытовых конфликтов и житейских неурядиц, тут и там возникавших в жизни пары и остальных крестьян. Однажды они подобрали котёнка со сломанной лапой, выходили и откормили его. Файонолэлль не понимала, зачем они это сделали, ведь усилия, пошедшие на его восстановление, не окупились. Мыши в доме и огороде, к счастью, не водились, так что не было необходимости их ловить. Кот просто жил на попечении хозяев, ел и спал, но отчего-то они его чрезвычайно любили. Когда Файонолэлль смотрела, как пожилые эльф или эльфийка гладили его пушистые бока или чесали живот, в её голове шевелились какие-то неясные образы и воспоминания. Она долго не могла понять, кого же ей напоминает вся эта добрая, тихая и незаметная жизнь. А потом Файонолэлль поняла — напоминает Тимирна. Его добрая, чистая и искренняя душа вполне соответствовала духу этой деревни и этого дома. Здешние жители находились в неразрывной связи окружающего мира и внутреннего, природы и эльфа. Файонолэлль не могла жить, как они, и, наверное, никогда бы не научилась, но теперь, после стольких лет войны, жестокости и равнодушия ей хотелось навсегда остаться в этом простом и уютном месте. От войны страдают все — и рядовые, и командиры, и гражданские, а кому становится лучше? Зачем кровопролитные восстания, казнь пленных, грабёж на чужой и на своей земле, муштрование в школах, бесконечная бойня на Северном континенте? А нужна ли вообще эта революция? Есть ли толк от смены власти? Файонолэлль не знала, что ей делать. Она запуталась. Правильно ли было то, чем она жила всю свою жизнь до этого? Правильно ли то, чем она живёт сейчас? Она была здесь совершенно одна, отрезана от привычной обстановки, от своих близких. Теперь потребность видеть Тимирна заполнила все её мысли. Файонолэлль не могла больше ждать, даже в интересах собственной безопасности. Она не могла больше прятаться. На девятый год пребывания у гостеприимной пожилой пары Файонолэлль простилась с ними, собрала немногочисленные вещи и направилась в путь. Она не знала, где находится Тимирн, но планировала найти его по армейским спискам. Сейчас она держала путь в столицу. Конечно, по пути Файонолэлль интересовалась произошедшем в стране за то время, пока она «залегла на дно». Мятеж «Союза спасения» был окончательно подавлен меньше, чем за год. Последние остатки банд давно перебили, так что дороги снова стали относительно безопасными. Организаторов восстания казнили, однако многим рядовым членам «Союза спасения» смерть заменили на пожизненную каторгу. Это произошло и с недолгим знакомым Файонолэлль, Эинайоном. На каторге близ гор Оффен, когда-то бывших гномьими землями, он и умер два года назад, не выдержав непосильного труда в шахтах и невыносимых условий жизни. Файонолэлль отреагировала на эту весть достаточно равнодушно и не почувствовала жалости. Это был закономерный конец для такого, как он. К тому же, он не оставил о себе никаких приятных воспоминаний. В Линтаре она нашла ателье, про которое ей говорила Керенис. Не тратя время, Файонолэлль попросила встречи с владельцем ателье и назвала ему причину своего визита. Он с готовностью принял её и выдал необходимые документы. Теперь любой, кто заподозрил бы что-то неладное, нашёл бы в личном деле Файонолэлль лишь информацию про то, что во время подавления мятежа она получила тяжёлые раны, так что несколько лет провела в отпуске. Никаких следов от её пребывания в «Союзе спасения» не осталось. Через этого эльфа Файонолэлль передала благодарности Керенис. Она, конечно, не верила, что та поможет ей бескорыстно, поэтому ожидала какой-то просьбы, однако пока что её не последовало. Файонолэлль решила, что она понадобится Керенис позже, что та приберегла её как ценную карту в своих будущих планах. Файонолэлль не хотела чувствовать себя обязанной, однако девять лет назад на кону стояла её жизнь, и она была согласна отплатить за своё спасение. Новость о том, что Керенис поддерживает революционеров или хотя бы находится на их стороне, безусловно, сильно удивила Файонолэлль, однако в тот момент её затмили более значимые события. Позже Файонолэлль поразмыслила об этом в спокойной обстановке. Если бы раньше её попросили назвать наиболее вероятных кандидатов в революционеры, то Керенис была бы среди них последней. Она создавала впечатление образцовой служащей, безукоризненно преданной своим обязанностям и королю. Однако это оказался лишь фасад. Для Файонолэлль пока что оставалось загадкой, чего она хочет и добивается. Керенис, по всей видимости, не состояла в «Союзе спасения», иначе бы присоединилась к мятежникам во время восстания и подговорила других военных к мятежу. Но почему? Её не устраивали их методы или идеи? Она, как и Файонолэлль, была уверена, что революция провалится? Она была лично знакома с генералом Бериан и они разошлись во взглядах на революцию? В любом случае, сейчас Файонолэлль находилась далеко от готовых ответов. Стоило в первую очередь обеспокоиться своей жизнью. Получив документы, она несколько дней обивала пороги комиссии военных дел, чтобы получить доступ к спискам военнослужащих. Она уже успела отвыкнуть от громоздкой и бессмысленной машины бюрократии и потому испытывала бессильное раздражение. Она не помнила, хотел ли «Союз спасения» упразднить эту систему, но решила, что непременно сделает это в первую очередь, если когда-нибудь окажется в руководящем аппарате государства. Наконец, она узнала, что Тимирн сейчас находится в тылу на Юге, где опять идёт война с орками. Файонолэлль не осталась более ни одного дня в Линтаре. Она собрала немногочисленные вещи и села в первый попутный транспорт. Перед этим она отправила Тимирну письмо, впрочем, не особо надеясь, что оно дойдёт. В нём она извещала о своём скором прибытии и о том, что она в порядке. Файонолэлль бы, наверное, рассказала подробности своей жизни и о том, как скучала, но письма никогда не были её сильной стороной. Она замарала много бумаги, но то всё выходило слишком искусственно, то она упускала много деталей. В итоге она смяла черновики и остановилась на коротком варианте письма. Лучше она расскажет Тимирну лично. В любом случае, он поймёт. От такой мысли в душе стало теплее. По мере приближения к Югу Файонолэлль узнавала больше о нынешней войне с Медной Ордой. Орки оказались не так глупы и воспользовались ослабленным положением страны после восстания. Уже захваченных территорий с прошлой войны им было мало, и теперь они устроили серьёзную атаку на столицу. Однако её удалось отбить, пусть это и повлекло за собой большие потери. Теперь не только приграничные территории, но и центральные земли оказались разорены, не успев восстановиться после разрушений мятежа. Война шла уже седьмой год, боевые действия то усиливались, то ослабевали. Для того, чтобы финансировать армию, король повысил и так немаленькие налоги до непосильных высот. На фоне этого поднялся уровень нищеты и народного недовольства, вспыхнули стихийные крестьянские и рабочие бунты. Эльфы хотели перемирия, но власть оставалась глуха к их просьбам. Мирные демонстрации разгоняли оружием, а бунты жестоко подавляли, чтобы не допустить размахов восстания «Союза спасения». Когда Файонолэлль прибыла в городок тыла, где находился Тимирн, налицо стали видны все последствия войны. Всюду стояла разруха: выбитые окна недостроенных домов, разбросанный мусор на улице, длинные очереди, пустые полки магазинов, дети в многослойных лохмотьях, взрослые в полинявших шубах, злые и постные лица. Файонолэлль прошла в штабную приёмную и попросила какую-то посыльную привести Тимирна. Она не села на скамью, а осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу. Несколько минут ожидания показались ей вечностью. Вдруг отчего-то она почувствовала неловкость, хотя много раз до этого представляла сцену их воссоединения. Файонолэлль рассердилась на себя — уж что-что, а раскисать сейчас явно не стоило! Тимирн вошёл незаметно. Первым, на что Файонолэлль обратила внимание, увидев его, была одежда — поношенная, явно старая форма и сапоги со стёртыми носками. Файонолэлль удивилась этому, ведь Тимирн всегда обращался со своей одеждой аккуратно и не допускал неряшества. Видимо, армия сейчас настолько бедствовала и новое обмундирование не выдавали так давно, что даже у Тимирна они износились. Только потом Файонолэлль подняла глаза на его лицо, на котором отразилось удивление, сменившееся радостью. — Файонолэлль’лиэль! - крикнул Тимирн и бросился её обнимать. Она тоже обняла его в ответ и почувствовала запах его волос, такой родной и знакомый, что она растерялась. — Ты не представляешь, как я обрадовался, когда получил письмо от тебя. Я не верил, ни дня не верил в то, что ты умерла. - бормотал Тимирн. - Ты не могла просто так умереть. — Прости… Я говорила, что никогда с тобой не расстанусь, но сама же нарушила данное обещание. - с печалью в голосе проговорила Файонолэлль. — Тебе не за что просить прощения! - Тимирн отодвинулся и посмотрел ей в глаза. - Если бы была твоя воля, ты бы ни за что так не поступила. Я не знаю всех обстоятельств, но уверен, что другого выхода просто не нашлось. Ты вернулась как только смогла. — Тимирн’аниэль… — Это не имеет значения. Сейчас не время ругаться. Главное, что мы вместе, да? — Да. Да… Файонолэлль снова прижала его к себе. В этот миг ей показалось, что прошедшего времени и всех разногласий как будто и не случалось.

***

Все понимали, что что-то должно было измениться. Эльфы протестовали, солдаты устали от одной войны за другой, силы государства истощились, и закончились все соки, которые оно могло вытягивать из народа. Гвендолин заключил долгосрочный мир с орками и гномами. Даже боевые действия на Северном континенте поутихли, по слухам. Взамен на это эльфы отдали Медной Орде плодородные земли на Юге и Востоке, а гномам — горы Оффен и прилегающие к ним территории. Многие оставались недовольными условиями мира, что даже породило некоторые выступления и волнения, но большинство счастливо вздохнуло от облегчения. Помимо отдачи территорий Гвендолин обязался частично разоружить армию, так что текущие войска отправили в резерв, многих сократили, отправив в отпуск. Конечно, так государство подставляло себя под угрозу, ведь при внезапной атаке не удалось бы быстро мобилизовать войска, однако иного выхода не было. Продолжать кровопролитную и изнуряющую войну не представлялось возможным. На фоне этого и её собственных соображений, Файонолэлль поняла, что и в её жизни что-то должно измениться. Она собирала вещи из своей неказистой и временной комнаты в казармах. Она совсем не имела памятных и дорогих сердцу вещей, в отличии от Тимирна. Ей не за что было цепляться, некуда вернуться. Файонолэлль остановилась посреди пустой и неуютной комнаты, положив узелок с вещами у двери, совсем как тогда, уходя из военной школы. Тогда она была полна наивных надежд и восторженных мечт — и куда это её привело? Но теперь… теперь всё было иначе. Она собиралась сделать другой выбор. Файонолэлль оставила вещи лежать у двери, а сама вышла на улицу. Она спросила у прохожего, осталась ли в городе уцелевшая ювелирная мастерская, и получила положительный ответ. На самом деле Файонолэлль не то чтобы очень надеялась на благополучный исход своего стихийного желания, потому что для неё казалось странным, что кто-то посреди огня войн и восстаний оставался верен мирному делу. Хотя это, наверное, было очень в духе Тимирна. Конечно, никакой роскоши на витринах она не встретила, но на её робкую просьбу изготовить ей парные кольца-серёжки (по эльфийской традиции их можно было носить как на пальце, так и в ушах) ювелирша с улыбкой согласилась. Похоже, что она приняла Файонолэлль за какую-то тонко чувствующую романтичную натуру, что явно читалось в её взгляде. Она пообещала, что кольца-серёжки будут готовы через три дня. Три дня. Конечно, никто не принуждал военных покинуть город немедленно, так что она вполне могла подождать. Файонолэлль пришла в казармы и развязала узел, достав запасную шинель и обувь, мыло, расчёску и прочие вещи первой необходимости. Она чувствовала себя странно и несколько неуютно, а вовсе не торжественно или окрылённо, как чувствовали себя персонажи любовных романов, которые любили читать Флюориэ и Тимирн. Она не придумала чёткого плана, ни перед заказом, ни во время ожидания, ни после получения колец-серёжек. Иногда она пыталась, но всё выходило скомканно, сумбурно и ненатурально. В конце концов, Файонолэлль отбросила эти попытки — всё равно это было лишь притворство, попытка казаться той, кем она не является. К тому же, у неё осталось презрение к излишествам и роскоши линтарских богачей. Она собиралась изменить свою жизнь. Пусть не навсегда, а временно, однако это был важный шаг. Файонолэлль никогда не тратила время на стеснение в подобных случаях, поэтому днём она подошла к Тимирну и довольно спокойным тоном попросила его о встрече этим вечером. — Встретиться? Конечно, я только за! Правда, я буду занят почти до ночи… и не смогу выйти куда-нибудь прогуляться. - Тимирн неловко почесал затылок. — Ничего. Можно встретиться и в штабе, в каком-нибудь из пустых кабинетов. Мне надо кое-что тебе сказать. — Хорошо! Несколько озадаченный Тимирн удалился, а Файонолэлль вспомнила, что в штабном кабинете всё и началось. Когда она явилась, он уже ждал её. — Начну сразу. - серьёзно сказала Файонолэлль. - Пусть мы с тобой вместе не так долго, но за это время в моей жизни случилось множество изменений благодаря тебе. Да, мы очень разные, и я зачастую не могу полностью понять тебя, но это не мешает моим чувствам. Ты очень дорог мне, и я бы хотела перейти с тобой на новую ступень в отношениях… Файонолэлль достала из сумки коробочку с кольцом-серёжкой и, пока ошарашенный Тимирн не сводил с неё взгляда, встала на одно колено перед ним. Она вдохнула побольше воздуха, открыла коробку и подняла глаза. — Тимирн’аниэль, ты будешь моим мужем? Он закрыл рот ладонями, а потом бросился на шею Файонолэлль, пряча у неё на плече своё покрасневшее лицо. — Да, да, конечно же да! Файонолэлль не заметила, что улыбнулась.