Священная Эльфийская Империя

В Валандаласе стояло чудесное утро. Капельки росы покрывали ещё по-летнему зелёные листья и деревья, но прохлада пробирала уже осенняя. Вдоль дороги от озера потянуло туманом. Тимирн шёл по широкой дороге через лес, стараясь не попадаться в густую и высокую траву, чтобы не намочить штаны и сапоги. Сегодня он мало спал, так как проснулся ещё до рассвета. Наверное, это было необязательно, однако мысль о доме подгоняла его, и оставаться дольше на койке на втором этаже таверны не хотелось. Тимирн мысленно пересчитал оставшиеся деньги. Большую часть он собирался, как обычно, отдать братьям и сёстрам. По его расчётам, у них должны были оставаться средства с прошлого раза, но лучше было бы, если бы они ни в чём не нуждались. Как там без него Кляйн, Виэле, Онни и Сильф? Успевает ли Кляйн отдыхать или всё так же надрывается ради семьи? Онни по-прежнему не слушается её или внял наставлениям Тимирна про хорошее поведение? Не обижают ли соседские дети Виэле и Сильфа? Тимирн постарался отогнать от себя тревожные мысли. Вот уже совсем скоро он расспросит их обо всём. Однако кроме волнения были и приятные воспоминания. Перед его уходом из дома Виэле, Онни, Сильф и даже Кляйн надарили ему множество памятных мелочей, которыми он украсил свою комнату. Каждая из них была ему дорога как воспоминание, так что согревала сердце. Например, гирлянду в виде листьев он делал с Виэле и Сильфом: тогда Виэле ещё не умела ровно вырезать из ткани (которую они использовали за неимением бумаги), и форма листьев получилась кривая, однако Тимирн успокоил её тем, что идеальных листьев в природе не бывает. Совсем маленький Сильф тогда перевернул банку с клеем и измазался, так что пришлось срочно его вытирать, пока Кляйн не заметила. Когда Онни ещё не умел читать, он любил рассматривать картинки в официальных листовках, объявлениях и книгах. Последних в доме было немного, и поэтому мама строго запретила их портить, что, однако, не остановило непоседливых детей. Онни поначалу вырывал их, но Тимирн научил его обращаться с ними аккуратно. Вдвоём они вырезали иллюстрации из книг, бережно собирали любые картинки, просили их у соседей и друзей, а потом крепили на стену. Кляйн давным-давно подарила ему перо для письма, а мама — две вышитые подушки с узорами в виде облаков и одну с кошачьими ушками. Папа как-то завёл экзотическое комнатное растение с длинными-длинными листьями. На пару с Тимирном он старательно за ним следил, да только через полгода оно засохло. Позже, уже во время службы, Тимирн узнал его название и приобрёл себе. В этот раз он разузнал об условиях его содержания как можно больше, чтобы вновь не допустить оплошности. Растение, кстати, до сих пор жило у него… Тимирн не заметил, как расплылся в невольной улыбке. Он зашагал быстрее. Наконец, впереди показались двухэтажные дома окраины. — О, да это же Тимирн’син! Надолго в отпуск к нам приехал? — весело обратилась к нему соседка, выглядывая из-за забора своего участка. — На три недели. Больше не дают. — Тогда уж постарайся отдохнуть за это время! Тимирн кивнул ей и пошёл дальше. Навстречу ему бежал мальчишка, который дружил с Онни и часто захаживал к ним. — О, защитник Родины вернулся! — он помахал Тимирну рукой. — Какой уж я тебе защитник. — усмехнулся Тимирн и почесал рукой затылок. — Хотя работать с поручениями тоже полезное дело… А вот за поворотом уже мелькнул угол родного дома. В саду и на грядках было пусто, поэтому Тимирн предположил, что братья и сёстры ещё завтракают. Он уже хотел постучаться, чтобы сделать сюрприз, но тут дверь приоткрылась, и оттуда показалась Кляйн. На ней красовался заношенный платок, доставшийся ещё от мамы, и старое вязаное платье. — Тимирн’аниэль! - Кляйн прямо просияла, увидев его. Её серые глаза зажглись живым огоньком, а на бледном лице выступили красные пятна — верный признак душевного порыва. — Не ожидала так рано, да? - улыбнулся Тимирн. — Да нет, просто рада тебя видеть. Без тебя наша семья неполная, ты же знаешь... — Кляйн’лиэль, мы же уже говорили на эту тему. Ты ведь и сама понимаешь — я не мог остаться с вами. — Да, может, мы бы больше нуждались, но… Но мы держались бы вместе и что-нибудь бы точно придумали… Её глаза, полные несбыточной надежды, оживили в нём неприятные мысли, возникшие по дороге. — Ладно уж, что сейчас рассуждать. — Да. - Кляйн взяла себя в руки. - Проходи. В коридоре пахло залежавшейся одеждой, керосиновой лампой, горячим хлебом, супом и сухоцветами. Тимирн повесил шинель на потемневший от времени крючок, поставил сапоги на самодельную подставку и понял: он дома. В это безмолвное царство ворвался топот детских ног. — Тимирн’аниэль приехал! Тимирн’аниэль приехал! Сильф наскочил на него и прижался щекой к его мундиру. Тимирн улыбнулся и погладил его по голове. — Ну привет-привет, Сильф’аниэль. Соскучился по мне? Сильф поднял вверх ясный взгляд и надул щёки. — Конечно! Конечно соскучился — ты ведь так давно не приезжал! Но зато я научился собирать и сушить листья как ты! Сейчас я принесу мой гербарий. Виэле’лиэль очень похвалила листья клёна — ты просто обязан их увидеть! Он отлип от Тимирна и собрался уже бежать в свою комнату. — Подожди, давай я сначала переоденусь, помою руки и покушаю, а потом ты мне покажешь, идёт? — Конечно-конечно! - Сильф даже подпрыгнул от переизбытка эмоций. Когда Тимирн вошёл в гостиную, на столе его уже ждали остывший пирог и чашки, которые расставляла Кляйн. — Вот, с позавчера осталось… - прокомментировала она. - Отдохни с дороги, поешь… Тимирн взял оставшиеся чашки и блюдца из её рук. — Да ладно, садись, не надо меня как чиновника какого-нибудь встречать. Кляйн осталась стоять, не зная, куда деть руки. Наконец, она с поспешностью сказала: — Виэле’лиэль на крестьянский рынок ушла, вернётся с минуты на минуту. А Онни’аниэль… погибель моя, снова сбежал, на речку небось. Вымазается весь в грязи, а мне потом стирать… Тимирн печально вздохнул. — Вы поругались с ним? — Да он долго к завтраку идти не хотел, а потом свою тарелку с кашей опрокинул. Я ему подзатыльник дала, негоднику, а он взял — да в окно! Где теперь пропадает… - Кляйн отчаянно всплеснула руками. — Ты постарайся с ним поласковее, ладно? Кляйн хотела было ответить, но промолчала. К счастью, входная дверь в прихожей распахнулась, и оттуда донёсся радостный голос Виэле. — О, Тимирн’аниэль приехал! Его шинель висит! Вскоре показалась и она сама. Семейный обед начался, пусть и немного рановато. Не переставая улыбаться, Виэле крутилась около Тимирна и не хотела садиться на своё место. Однако Кляйн не ругала её, потому что заслушалась историями, которые рассказывал Тимирн. Мечтательная улыбка тронула её губы, и сейчас она казалась беззаботной, а не усталой и нагруженной трудом. Сильф тоже молча и внимательно глядел на брата своими широко распахнутыми умными глазами. Тимирн был рад, что может увлечь этого тихого и замкнутого ребёнка, вызвать на его лице улыбку. — …а оказалось, что я перепутал здания. Ну и кому вообще понадобилось, чтобы штабы находились так далеко друг от друга? К счастью, Флюориэ’син мне подсказала, как точно не ошибиться: на флигеле западного корпуса… Тимирн не успел договорить: внезапно оконная рама приоткрылась, и в гостинную спрыгнул встрёпанный чумазый мальчик в мятой одежде. Кляйн строго глянула на него. — Онни’аниэль, как тебе не стыдно заявиться в таком виде, да ещё через окно! Твоему брату очень неприятно это видеть, знаешь ли. — Да какое ему дело? - проворчал Онни, сердито глянув на сестру исподлобья. — Поздоровайся с Тимирн’аниэлем хотя бы! — Ну, привет. - неохотно сказал Онни. — Ха-ха, видимо, вы всё-таки сильно поругались с Кляйн’лиэль. - тепло улыбнулся Тимирн, а затем встал из-за стола и подошёл к брату и потрепал его по плечу. - Это не дело, что ты её не слушаешься. Помирись с ней и не расстраивай больше, ладно? А то она очень печалится, когда ты грубо ведёшь себя. — Ладно уж… - неохотно пробормотал Онни. - Извини, Кляйн’лиэль… — Ну вот и помирились. - кивнул Тимирн. — А подарки какие-нибудь ты привёз? - как бы невзначай спросил Онни. Кляйн нахмурилась и одёрнула его: — Онни’аниэль! — Нет, к сожалению, сегодня я без подарков. - Тимирн виновато почесал затылок. Онни обиженно хмыкнул и демонстративно сложил руки на груди, отвернувшись. — Пусть я и без подарков, но зато я научу тебя делать удочку, хочешь? Такую, чтобы не ломалась. Меня этому научила Флюориэ’син. У неё глаз намётанный в этом деле, помнишь, я тебе говорил? Садись скорей за стол со всеми, я уже начал рассказывать Кляйн’лиэль и Виэле’лиэль про все новости. Услышав про удочку, Онни сразу стал уступчивее. Он охотно сел рядом с Тимирном и за всё время обеда даже не схлопотал ни одного замечания от Кляйн. В честь приезда Тимирна Кляйн хотела даже отложить работу в огороде, чтобы отпраздновать, но Тимирн убедил её, что поможет им справиться со всем запланированным, чтобы потом можно было спокойно отдыхать. Он починил прохудившийся забор, хотя в процессе без травм не обошлось: пару раз он стукнул молотком по пальцам. Тимирн сам удивлялся своему порыву трудолюбия. На службе он нередко ленился или выполнял нудную работу спустя рукава, только бы поскорее от неё отделаться. Однако здесь, в Валандаласе, он то ли попал в правильную среду, то ли его вдохновила на трудовые подвиги картина страданий самоотверженной Кляйн, которая ничего не жалела ради благополучия своей семьи… Каждый раз, когда Тимирн приезжал, он видел, что их семья пребывает в дисгармонии. Виэле, Онни и Сильф были всё ещё слишком маленькими, чтобы самостоятельно заботиться о себе и обеспечивать других, а Кляйн, добровольно взявшая на себя эту обязанность, не подходила для неё: она требовала от себя слишком многого и выбивалась из сил. Но Тимирн был слабее, безответственнее её и не смог бы взять на себя эту ношу. Он и так ощущал эту тяжесть каждый раз, когда приезжал, когда к нему все обращались за помощью, и жить так всегда, наверное, не смог бы. Это была одна из причин, почему он уехал на заработки — причина, в которой он не мог внятно признаться Кляйн… Ему самому нужна была опора.

***

К сумеркам они уселись на веранде, чтобы пить вечерний чай. Несмотря ни на что Тимирн любил эти уютные беззаботные моменты, когда всей семьёй они собирались вместе и просто болтали, ни о чём не беспокоясь. Когда Тимирн думал о том, что таких моментов будет ещё много — ведь он только первый день в отпуске — на душе теплело. — …Я думал, что Файонолэлль’ли… син сдаст меня, если честно. Она и так сделала мне одолжение, когда не рассказала про кошку первый раз, так что просить о большем было бы уже нагло. Но она прикрыла меня перед её командиром, хотя ненавидит это делать… Я думал, что она обидится, отругает меня или вообще откажется со мной разговаривать, но она сдержалась. — Слушай, да сколько ты будешь уже болтать про эту Файонолэлль? - недовольно отозвался Онни, растянувшись локтями на столе. - Что ни приедешь, всё про неё, хотя Флюориэ’элт явно покруче! Влюбился, что ли? Тимирн вздохнул и решил: была не была. — Ну, да. - сказал он просто. Брови Кляйн поползли вверх. Онни присвистнул. Виэле зарделась и закрыла рот ладошками. — Она мне уже давно нравится, на самом деле… Она ведь тоже посыльная, но выпускница военной школы. Странно, я думал, что из Линтарской школы выходят исключительно генералы, но она всего лишь прапорщик. А ей бы пошло быть генералом… По ней сразу видно — она не просто забрела сюда по воле случая, а имеет амбиции и стремления. Пусть Файонолэлль’син немногословна и достаточно закрыта — я вижу, как от всего, что связано с армией и войной, у неё загораются глаза. Она не какая-нибудь размазня — в ней есть железный стержень. Я чувствую себя за ней как за каменной стеной. Она всегда приходит мне на помощь, когда я влипаю в неприятности… — Да, видно, что ты вторую Кляйн’лиэль себе нашёл. - насмешливо отозвался Онни. - Вытаскивает тебя из передряг и кормит с ложечки. — Онни’аниэль! - прикрикнула на него Кляйн. — Да какая Кляйн’лиэль, Файонолэлль’син совсем другая! - возмутился Тимирн. - Она такая, какие, может быть, один раз на миллион эльфов рождаются! Она дисциплинированная, никогда не ленится, а добросовестно служит, самообразованием занимается, книги читает. Она никогда не паникует и ничего не боится, всегда сначала думает, потом действует, не даёт волю эмоциям, может в короткий срок разобраться с любой проблемой! Онни закатил глаза. — Ой, всё, мне надоело слушать твой любовный бред. Я пошёл. Кляйн хотела его остановить, но не стала. Когда он скрылся за дверью, Виэле осмелела и спросила, пряча смущённый взгляд: — А когда… ты влюбился в неё? Как ты это понял? — Ну, сложно сказать. - улыбнулся Тимирн. - Может быть, я начал понимать после того, как она спасла меня во время дипломатической миссии в Западный Паттадоль… Я вам в прошлый раз рассказывал. Тогда на меня напали пьяные мужики, приняв за девушку. Только я закричал, как Файонолэлль’син тут же прибежала, одного ножом по руке, другого — в челюсть, схватила меня и побежала… Я даже сообразить ничего не успел, а она уже вывела меня к штабу. А когда началось восстание людей, я место себе не находил — искал её, спрашивал всех… Богиня Элу, я не знал тогда, отчего, но я очень за неё переживал. Да, я понимал, что Файонолэлль’син в драках куда искуснее меня и не будет геройствовать, спасая других, но у меня же нет её холодного ума… Под утро, когда мы патрулировали город, я услышал, что её положили во временном пункте и она без сознания. Я помчался туда, не забыв прихватить ей заварку экзотического чая, которую мы обнаружили. Я влетел в комнату, где она лежала, а у неё выражение лица такое спокойное — я удивился даже, ведь обычно она хмурится или просто ходит недовольная… Я чуть не задремал, пока ждал, когда она очнётся. Вышел поговорить с караульными о новостях, пришёл — она уже встала. У меня сердце замерло и гора с плеч свалилась. Может быть, тогда душа моя раскрылась, как цветок… Ну я и выпалил, что так за неё переживал! — А она что? — Она стала спрашивать меня про обстановку в городе и решение руководства. - улыбнулся Тимирн. - В этом — вся Файонолэлль’син… — Она что, не любит тебя? - тихо и грустно спросила Виэле. - Она называла тебя блаженным даже… — Ну, я уверен, что насчёт блаженного Флюориэ’син специально приврала, хе-хе. А вообще, я бы не стал расстраиваться раньше времени. Какая-никакая симпатия ко мне у неё есть. Иначе стала бы она искать со мной встречи и выгораживать меня перед начальством, хотя ненавидит это делать? Хотя не знаю пока, любовь это или нет… — Ты не собираешься признаваться? — А к чему торопить события? Пусть Файонолэлль’син сначала определится со своими чувствами. Она сама мне вряд ли признается, так что… подыщу удобный момент, тогда — может быть.

***

Дети улеглись спать. Тимирн тоже собирался, но остановился на лестнице, увидев свет лампады из приоткрытой двери в комнату Кляйн. «Неужели до сих пор читает? - подумал он. - Совсем забыла о времени, наверное…» Он спустился предупредить сестру, чтобы она не засиживалась допоздна, но замер около входа, когда услышал сдавленные рыдания. Тимирн тихонько постучал и вошёл. Кляйн сидела, облокотившись, за столом, спрятав лицо в ладонях. — Кляйн’лиэль? Что случилось? - обеспокоенно спросил он. Она вздрогнула и подняла заплаканное лицо. Пятна на лбу, щеках и подбородке болезненно краснели в тусклом жёлтом свете лампады. — Да ничего. Ничего. - поспешно ответила она, вытирая глаза платком. - Я глупая — взяла и расплакалась, да? — Ты опять думала о нас? Кляйн отвернулась и тяжело вздохнула, а потом заговорила осипшим голосом после долгой паузы: — Да опять всё то же… Почему, почему ты не мог остаться? Почему Богиня Элу так несправедлива к нам? Ведь ты для них лучше, чем я… Ты так хорошо с ними ладишь, они слушаются тебя… А я всё ругаю их, бедных. Сердце иногда болит — жалко, а не могу по-другому. Они же мне как родные все — Сильф’аниэль, Виэле’лиэль, даже Онни’аниэль… Постоянно ругаю несчастного мальчика. Он не слушается, убегает, злится на меня — а я ведь люблю его, но не могу никак сказать. Надо же как-то обучить его, воспитать, объяснить, что правильно, а что неправильно. Я раз скажу, два скажу — всё бестолку. И срываюсь, и кричу… А ты — ты вот никогда не кричишь… — Кляйн’лиэль… Ты же понимаешь, почему именно я отправился в армию. Была бы моя воля, я бы не покидал вас никогда, но здесь не найти зарплаты, на которую можно прокормить пятерых. А мы вдвоём работать не сможем — кто будет за хозяйством, за детьми следить? Разве мог я остаться? А так вы хотя бы ни в чём не нуждаетесь… — Да, не нуждаемся… Но я ведь могла работать вместо тебя! Я же старше, наконец… - Кляйн всплеснула руками. — Но ты ведь и дня прожить не можешь. Ты только и живёшь нами, но никак не собой. — Тимирн’аниэль… — Да, я не перестану повторять, что это неправильно, что ты должна ставить себя на первое место. Но разлучиться с нами ты совсем не можешь. Повисло тягостное молчание. Наконец, Тимирн продолжил: — Я не знаю даже, как лучше тебе — без нас ты не можешь, а с нами так мучаешься… — Я только вами живу — это ты верно подметил. Всю жизнь свою вам преподношу… Но я не подхожу вам — не подхожу для Виэле’лиэль, Сильф’аниэля и Онни’аниэля. Никудышная из меня замена их матери… — Кляйн’лиэль. - Тимирн приблизился к ней и обнял её за плечи. - Ты уже делаешь намного больше, чем требуется. Ты большая молодец. Я не знаю ни одного эльфа, кто мог бы так преданно и самозабвенно отдаваться заботе о ближних. Онни’аниэль и остальные просто пока этого не понимают. Но я уверен, что, когда они подрастут, они обязательно отблагодарят тебя. Кляйн едва удерживалась, чтобы снова не заплакать. — Мне правда очень-очень жаль, что я не всегда могу быть с тобой рядом. Из меня никудышная опора — мне самому надо на кого-то опираться. - в голосе Тимирна проскочила смешинка. - Но я правда верю в тебя. — Спасибо. Спасибо… Кляйн отстранилась и ещё раз вытерла глаза платком. Тимирн сделал несколько шагов назад и посмотрел на неё: кажется, она уже приходила в порядок. Она даже выдавила слабую улыбку, чтобы его успокоить. — Ладно, я пошёл тогда. - сказал он в дверях. - Я буду строго следить, чтобы ты уделяла время себе в первую очередь. И не забывай про это даже после моего отъезда! Кляйн дождалась, когда шаги на лестнице стихнут, бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и безутешно и отчаянно зарыдала.