Священная Эльфийская Империя

Флюориэ, как всех медсестёр и врачей, отправили в отпуск поправлять здоровье, потому что регулярное истощение маны неизбежно приводило к ослаблению тела и болезненности. Она говорила Файонолэлль, что поедет в свой родной край, но та забыла, куда именно. Саму Файонолэлль отправили в штаб, обратно в Линтар. Она приехала туда в июле. Почти сразу по прибытии войск был устроен праздник с чествованием победителей. Вести о войне с гномами будоражили умы линтарцев, но не так сильно, как, например, жителей Белера. Однако войну с гномами власти афишировали и подогревали патриотизм на этой почве, так что празднование победы затянулось на славу. Файонолэлль невольно вспомнила выпускной кадетов военной школы, который проходил почти с тем же размахом. Эльфы радовались, танцевали и бросали вверх цветы. Их снова выстроили на площади, и снова на них была надета парадная форма. Файонолэлль носила её последний раз год назад, во время выпускного. Смотр войск какой-нибудь важной персоной во время её пребывания не случился, так что повода покрасоваться не было. А теперь вот произнести речь на праздновании победы собирался сам король, и все ждали этого. Король Фирнэ появился на балконе своего дворца, красивом возвышении с позолоченными перилами, и солнце засияло в его ярко-красных волосах. Его серебряная мантия, расшитая десятками лучших мастериц Гвендолина, тоже сверкала и переливалась. Это великолепие ослепляло, и за ним сложно было даже разглядеть лицо короля – настолько его заслоняли регалии, обозначающие его статус. Это Файонолэлль поняла только теперь, хотя видела короля и до этого. Не было значения, что из себя представляет этот эльф. Все превозносили его только за факт принадлежности к королевскому роду. Король был в расшитой сияющей мантии, его волосы украшали драгоценные камни, ажурные ленты и серебряные подвески. Стоящие рядом с ним чиновники, советники и генералы выглядели почти так же роскошно, конечно, не затмевая его величество. Генеральская форма совсем не напоминала доспехи или шинель простого солдата: она пестрела деталями, изысканными декоративными элементами. Сапоги генералов были идеально вычищены и блестели. Даже с такого расстояния Файонолэлль могла с уверенностью сказать, что на них не было и пылинки. Солдаты же постоянно очищали наплечники и налокотники от ржавчины, без конца штопали брюки, ходили в разбитых от долгих переходов прохудившихся сапогах. Солдаты питались два раза в день впроголодь чёрствым хлебом, жёстким мясом и пустой похлёбкой, а больных в лазарете кормили прошлогодней капустой «для поправления здоровья». Король же ел пирожные на завтрак, обед, ужин, и вообще в любое время, когда ему заблагорассудится. Генералы отдавали приказы, сидя в своих просторных, чистых, со вкусом обставленных изящной мебелью кабинетах, а солдаты отстреливались от атак противника в грязных, тёмных окопах. Где-то в глубине души Файонолэлль стали зарождаться сомнения, которые в будущем положили начало всему её пути.

***

Она отсутствовала всего год, но всё в Линтаре теперь казалось ей очень непривычным. Ей, как побывавшей в зоне боевых действий, выделили жилище даже лучше, чем в Белере. Это была отдельная квартира в доме недалеко от центра Линтара, причём Файонолэлль помещалась там одна. Честно говоря, одной в квартире она вообще никогда не жила. Сначала с родителями, потом в общежитии военной школы, а про последний год и говорить нечего. Файонолэлль отвыкла от таких удобств, как собственная кухня, баня в любое время суток за углом, свежая еда в любых количествах, тишина по вечерам и ночам. Следующие два года она не могла к этому привыкнуть. Всё ещё слышала грохот снарядов и битв, топот множества ног по коридору, лязг оружия и крики. Тело непроизвольно постоянно находилось в напряжении, а разум то и дело бил тревогу. Файонолэлль частенько забывала купить еду или просыпалась по ночам от малейшего шороха. Теперь ей приходилось заново вспоминать, как готовить сложные блюда и как самостоятельно создавать себе распорядок дня. Работы стало меньше по сравнению с фронтом, однако Файонолэлль всё ещё торчала в штабе с утра до вечера. Однако это было похоже скорее на отдых – всё-таки безопасность делала своё дело. Играло роль также то, что теперь, вне условий военного времени, сам характер её работы стал менее срочным. Теперь главными обязанностями капитана Айвенреля была возьня с бумагами, а не передача указаний солдатам на других позициях и контроль их действий. У Файонолэлль теперь было гораздо больше времени поразмышлять, а было над чем. В свободное время она решила заняться самообразованием, и теперь стала частенько захаживать в местную библиотеку. Сначала Файонолэлль не имела цели найти что-то конкретное, а просто брала либо первые попавшиеся книги, либо по рекомендации библиотекаря. Раньше она не наблюдала у себя желания читать, и в основном делала это вынужденно, по заданию военной школы. Но теперь она стала постепенно замечать, что втянулась. Файонолэлль брала литературу на темы, интересующие её пытливый ум: о политике, истории или войне. Тёмные вечера этой зимы она коротала за какой-нибудь книгой при свече. Теперь из отвоёванных недавно территорий, которые раньше занимали гномы, начались поставки дешёвого воска. Кто бы что ни говорил, а гномы были мастера в создании самых разных вещей. Новые свечи стоили в два раза дешевле старых, поэтому Файонолэлль могла без зазрения совести засиживаться за книгой. Но ложилась она всегда в строго отведённое время, и вставала тоже. Всё-таки дисциплинированность всегда была сильной стороной Файонолэлль – её привили родители ещё в детстве. К слову, о родителях: однажды в непримечательный день весны они внезапно нагрянули к Файонолэлль. У неё в тот день был выходной, и она планировала провести его как обычно, ничего не делая. Первой мыслью Файонолэлль, когда она увидела через окно отца и мать, стоящих под дверью её дома, было: «И кто только дал им адрес, капитан Айвенрель, что ли?» Она не готова была встречать родителей. Пожалуй, если бы они дали ей ещё несколько лет на обдумывание своих отношений с ними, она могла бы согласиться на встречу, но не сейчас. Сейчас её мысли были заняты в основном работой и недавно прочитанной книгой, где в подробностях рассказывалась история династии королей Гвендолина от Эаллэйра до предыдущей королевы — книга была старой. Мысленно Файонолэлль проводила сравнение с другой ранее прочитанной книгой на эту тему, и она вот никак не готова была принимать родителей. С ними у Файонолэлль после поступления в военную школу всегда были натянутые отношения, так что она не имела ни малейшего понятия, что они хотели сказать этим внезапным приездом. Первой мыслью было не открывать совсем и подождать, пока они уйдут. Но её Файонолэлль сразу же отмела, как неразумную. Если уж отец и мать выбрались из своей провинции в Линтар, то они так просто не отступятся. К тому же, если уж они узнали у руководства адрес Файонолэлль, то и часы её работы знать должны. Если она не откроет, то они просто подождут до вечера и снова постучатся. Откладывать встречу смысла нет — всё равно она произойдёт: несколько часов ничего не решат. — Ну, здравствуйте, мама и папа. - сказала Файонолэлль, открывая дверь. Она не сумела скрыть выражение обречённости на лице. — Привет-привет, доченька! - мама улыбнулась так счастливо, что это было похоже на притворство. - А что, ты разве не рада меня видеть? — Нет, почему же, рада… - пробормотала Файонолэлль, опустив глаза. - Просто мне сегодня нездоровится и настроение плохое. — О, мне очень жаль, что в твой выходной приключилось такое несчастье. - мать продолжала улыбаться, пытаясь протиснуться в дверной проём, который загораживала Файонолэлль. - Ничего, я надеюсь, что мы поднимем тебе настроение своим приездом, да, Тииллин’аниэль? — Конечно, Ясинь’лиэль. - отец подошёл ближе. — Только у меня… Немного не прибрано… - сделала последнюю попытку Файонолэлль. — Так ты даже дом свой не убираешь? - мать внезапно сузила глаза и пронзительным взглядом прожгла Файонолэлль. — Ладно тебе, Ясинь’лиэль, - примирительно улыбнулся отец. - Наша дочь, вообще-то, занимается важными военными делами. Она доблестно несёт службу день и ночь, отдаёт государству всю себя, когда же ей взять время на такую житейскую вещь, как уборка? — Ты прав, Тииллин’аниэль. - выражение лица матери за мгновение переменилось и стало чрезвычайно милым и учтивым. — Дочь расскажет нам про свои военные подвиги, а мы послушаем. Давайте уже пойдём в дом, а то нехорошо на пороге стоять. Файонолэлль посторонилась, пропуская родителей. Только сейчас она заметила в руках отца большой чемодан, а у матери походную сумку за плечом. «Они что, жить у меня собрались?» - с неприязнью подумала Файонолэлль. — Где тут у тебя кухня? Хотя нет, сначала давай пройдём в гостиную, оставим вещи… - мать прошла по коридору. — Стой, подожди! Я живу в квартире, это не мой личный дом. Моя комната на втором этаже. — А я-то думала, что военным за доблестные заслуги выдают личные дома… - всю радость матери как рукой сняло. — Нет. Ты же знаешь, дела в стране идут плохо, на всех жилья не хватает. Это довольно роскошный вариант по… нынешним меркам. — Ну конечно. Нам, живущим в провинции, этого не понять… Ладно, пойдём тогда в твою комнату. В комнате Файонолэлль мать придиралась буквально к каждой детали, обсуждая и комментируя каждую незначительную мелочь, вроде непротёртой пыли на полке, немытой чашки или упавшего на пол бумажного листка. Она прикрывалась заботой о дочери, однако за этим стояла лишь критика и осуждение. Да, Ясинь, старший лейтенант в отставке, была перфекционисткой ещё хуже, ещё больше ненавидевшей нарушать правила, чем Файонолэлль. Отец Тииллин, младший лейтенант в отставке, часто посмеивался, что её боялись все в дивизии и даже старшие по чину: настолько она была придирчивой. Наконец, её прервал отец. Он выразил желание послушать о днях, которые Файонолэлль провела на фронте, и о её славных деяниях там. Файонолэлль вскользь упомянула, что четыре месяца провела в тылу, прежде чем попасть на фронт, и хотела было замять эту тему, но отец стал расспрашивать. Файонолэлль было неловко, потому что она знала, что он ждёт от неё не разговоров про службу в штабе, и она всячески старалась перевести тему. Ей пришлось приврать, когда она рассказывала об обстановке на Северном фронте. Впрочем, она ничего особо и не делала, потому что к середине разговора отец начал додумывать уже что-то своё про непрекращающиеся обстрелы и жестокие вражеские атаки, а так же про героические деяния Файонолэлль, когда она в одиночку выносила раненых с поля боя. Кое-как, используя все мыслимые и немыслимые предлоги, Файонолэлль спровадила родителей из жилища, предложив им остановиться в гостинице неподалёку. Она в красках нахваливала их сервис, обслуживание, качество комнат и так далее, убеждала мать, что в её комнатушке им тесниться нечего. Когда же родители наконец ушли и Файонолэлль проводила их взглядом из окна, чтобы удостовериться, она вздохнула с облегчением. Родители пробыли в Линтаре ещё несколько дней, но под конец разругались с ней и уехали, почти что по своему желанию, хотя изначально хотели остаться на два месяца. Файонолэлль подумала, что она не зря не писала им письма. Она решила забыть об их существовании до следующего визита, который, по её надеждам, должен был случиться нескоро.

***

На второй год службы в штабе Файонолэлль начала замечать, что сближается с капитаном Айвенрелем. Она обладала достаточно низким уровнем эмпатии, но даже так ей начало казаться, что Айвенрель стал относиться к ней по-товарищески, а не просто как начальник к подчинённой. Когда они впервые встретились, Айвенрель просто отдавал ей приказы, совершенно не воспринимая её как личность, но сейчас он, похоже, разглядел в ней талант и пользу. Файонолэлль всегда безукоризненно выполняла требуемую работу, что не могло не понравиться строгому капитану. Однако прежнего рвения к работе у неё уже не было заметно. Даже при этом, Айвенрель ничего не спрашивал, не лез и довольствовался только тем, что Файонолэлль чётко исполняла приказы, не ленилась и не забывала, куда отнести какой документ. А причина отсутствия у неё рвения была. Файонолэлль не могла похвастаться природной внимательностью, однако к третьему году службы в Линтаре она понемногу развила этот навык. Уже три года Файонолэлль контактировала с более-менее одними и теми же эльфами. Уже три года она наблюдала выпускные церемонии, и начала понимать, что довольно сильно ошибалась. Когда Файонолэлль училась в военной школе, она представляла армию и поле боя как некую военную игру, похожую на те, в которое играли младшие кадеты: фанфары, красивая форма, пышные парады и демонстрация военной мощи. Эльфы сыплют цветы, король произносит воодушевляющие речи. Однако марширование, складывание рук в замок, золотые пуговицы на мундире, блестящие колчаны и ножны, стройные шеренги аккуратных эльфов и тому подобное не имели никакого отношения к действительности. Файонолэлль поначалу не могла понять, почему ей так сложно было вернуться к обычной жизни после пребывания на фронте. Но теперь она осознала: армия на Северном фронте, армия в военной школе, армия в Линтарском штабе — это три совершенно разные армии. На Северном фронте это долгое стояние на месте, наспех сколоченные казармы и бараки, обстрел из катапульт, грязные госпитали, окопы лучников, развороченные конечности, стоны раненых, безрезультатные битвы, недостаток мыла и хлеба, панический страх новобранцев и добровольцев. В военной школе это теоретические уроки, марширование, новая форма, сколоченный по учебнику и всем правилам временный лагерь, тренировочный полигон для занятий в магии, манекены для перевязки и атак, приветствие командира, чествование и прославление героев прошлого. В Линтарском штабе это бумажная волокита, по большей части никому не нужная, подхалимство, чинопочитание, лень, коррупция, бюрократия, эльфы на высоких должностях, совершенно того не заслуживающие, многочисленные секретари, администрации и комитеты военных дел, напыщенность и бездействие, скрытое за маской решения важных вопросов. Как вообще руководство может отсюда принимать решения, как двигаться армии, атаковать ей или нет, сколько должно быть продовольствия у солдат, кого отправить в тыл, сколько должны работать врачи, если они даже не бывают на фронте и не знают о реальном положении дел! Как те, кто не спал на жесткой кровати в бараке, накрываясь засаленной простыней, кто не бегал по протоптанной траве и изрытой земле, когда сердце уходит в пятки только от свиста летящего снаряда, кто не мылся то слишком холодной, то слишком горячей водой, пытаясь сберечь маленький кусочек мыла, кто не лежал в госпитале, оказавшись без руки или ноги, зато с ужасающей болью, как они могут распоряжаться судьбами и жизнями солдат? В классе с Файонолэлль учился один мальчик, Фельконтар. Родители у него, насколько Файонолэлль знала, были важными шишками: отец был полковником и отличился в боях с Туиэролом, а мать работала начальницей одного из многочисленных отделов королевской канцелярии. Учился этот Фельконтар неважно, часто бездельничал на уроках, но учителя почему-то почти не обращали на это внимание. Оценки ему завышали и натягивали, его практически никогда не наказывали. И он был не единственным таким – многим детям богатых и влиятельных родителей предоставлялись льготы. Тогда Файонолэлль не обращала на это особого внимания. Она не любила лезть в чужую жизнь, её занимали в основном свои проблемы. Как-то раз капитан Айвенрель поручил ей отнести майору Фельконтару квартальный отчёт. До этого Файонолэлль виделась с ним лишь мельком, успев составить далеко не лучшее впечатление о своём бывшем однокласснике. Она не хотела к нему идти, но против приказа командира не пойдёшь. Фельконтар был в звании майора и числился в резервной дивизии. Файонолэлль расспросила офицеров и секретарей, которые часто виделись с ним, и узнала, что должность он занимает с самого распределения, а не получил её за военные заслуги перед государством. Майор Фельконтар встретил её в личном огромном кабинете, доверху заставленном диковинной мебелью и прочим декором вроде золотых настенных часов и пресс-папье из слоновой кости. Его рабочий стол стоял на специальном возвышении, так что заходящий всегда находился ниже сидящего майора. Фельконтар даже не узнал Файонолэлль, лишь лениво посмотрел на неё, как на грязь из-под ногтей и промолвил, словно делая одолжение: — Ну где там этот отчёт? Давай его сюда. Откуда-то вместе с липовой должностью пришла непомерная важность, и весь вид когда-то одноклассника Файонолэлль говорил о том, что он мнит себя самым значительным эльфом во всём Гвендолине. В его обязанности входило несколько раз в неделю являться в штаб, разбираться с бумагами и изредка проводить учения для новобранцев и кадетов. Когда Файонолэлль училась в военной школе, у них тоже часто проводили такие мероприятия. Обычно приезжал какой-нибудь военный высокого звания, и кадетов выстраивали на плацу для тренировок. Сначала они маршировали дружными шеренгами, складывали руки в замок и пели строевую песню, а полковник, майор или генерал одобрительно взирал на молодое поколение. Потом он показывал им какие-нибудь боевые приёмы. Они повторяли и иногда устраивали тренировочные поединки. Все тогда старались отличиться, чтобы приглашённый гость обратил на них внимание. После учений он прощался с учителями и говорил кадетам какие-нибудь вдохновляющие слова на прощание. Сейчас Файонолэлль поняла, что всё это – не больше, чем фарс. Богатые и влиятельные родители просто купили её однокласснику тёпленькое место в резерве и высокую должность, пока Файонолэлль, которая при всех своих невыдающихся навыках училась лучше, прозябала прапорщиком. Фельконтар просиживал в кабинете несколько часов в неделю, лениво попивая чай, заботливо приготовленный его секретаршей, а в остальное время разъезжал по светским мероприятиям и прочим развлечениям. А Файонолэлль носилась из отделения в отделение с кипами бумаг, складывала руки в замок перед каждым встречным и это всё каждый день с утра до вечера. И он был такой не один: всего за четыре года между выпускниками военной школы выросла такая непреодолимая стена, что Файонолэлль ужаснулась. Распределение с самого начала не было честным. Результаты базировались вовсе не на оценке успеваемости и навыков кадета, а на его социальном положении. А все пламенные речи о долге перед государством и равных возможностях всех кадетов были лишь мишурой. У Файонолэлль с самого начала не было шансов. Она окончательно замкнулась в себе и стала избегать даже небольших разговоров с коллегами, перестала заходить в таверны. Она углубилась в чтение и изучение истории, политики, социологии, военного дела. Там Файонолэлль пыталась найти ответы на интересующие её вопросы, но главные оставались без ответа. Почему в Гвендолине происходит так много коррупции? Как это исправить? Файонолэлль не замечала красоты вокруг и, когда не читала, бесцельно тратила своё время и не училась ничему новому. Наверное, так могло продолжаться и дальше, однако капитану Айвенрелю было приказано покинуть штаб в Линтаре и направиться в Таирас, а значит, Файонолэлль должна была последовать за ним. Ей было вовсе не жаль покидать Линтар. Наверное, прежняя Файонолэлль бы удивилась перемене в ней самой, но сейчас ей было всё равно.