Священная Эльфийская Империя

К месту назначения шли полторы недели. Файонолэлль давно столько не ходила пешком. Пронзительные звуки трубы, похожей на те, что были в военной школе, поднимали всех засветло, а останавливались роты только на обеденный перерыв и на сон. Первые дни Файонолэлль просто валилась с ног от усталости с непривычки: даже на многочисленных практических учениях их столько не гоняли! Стояла ранняя осень 11891 года. Места, по которым они продвигались, были относительно сухими. Дожди случались лишь пару раз, так что, к счастью, никаких особых задержек из-за грязи не случилось. Обозы с продовольствием и вещами, которые должны были прибыть к войскам вместе с новобранцами, шли почти в ногу с пешими ротами. Самим новобранцам редко что-то объявляли напрямую, как будто лейтенанты с презрением относились к ним. Однако друг с другом они судачили охотно, причём особенно не скрываясь, поэтому Файонолэлль и другие новобранцы легко подслушивали их. В основном, конечно, они ворчали без дела, как бы пытаясь наговориться вне строгого глаза начальства. Вспоминали, как в прошлом году из-за ранних дождей и сильной грязи продовольственные обозы задержались в пути на целую неделю, поэтому все получили хороший такой выговор. Судачили о новом оружии, которое привезли к действующим войскам ещё весной. Особенно много споров вызывала новая модель лука, о ней мнения разделились. Кто-то говорил, что стреляют эти луки намного дальше, а осечек случается меньше, а другие отвечали, что “вы сами и на фронте-то не были, откуда вам знать?” Споры велись зачастую об одном и том же из-за отсутствия новостей. Но иногда до Файонолэлль доходили и интересующие её темы. Например, о текущем положении на фронте и расположении войск. На самом деле оказалось, что не все войска на ней не находятся. По обобщённым прогнозам, в будущем году планировалось новое наступление, потому что армия, находящаяся на фронте, уже истощила свои силы. А до этого все резервные войска должны были собраться и соединиться. Поэтому основная их часть не спешила с наступлением. Они, как и роты новобранцев, собирались встретиться по пути во временном лагере, а затем направиться в тыл в Белере. Оттуда они и хотят направиться в наступление, как говорили лейтенанты. Файонолэлль хотела верить, что это так. Во время долгих переходов по опустевшим осенним дорогам она часто думала об армии, о своей будущей работе, о линии фронта. Когда они пойдут в наступление? Файонолэлль полагала, что ранней зимой, ведь в октябре-ноябре непременно будет сырость и грязь, а лёгкий мороз очистит дороги, заморозит их, чтобы войска могли легче передвигаться. Зимы здесь не бывают суровыми, а тёплой одежды должно хватить. Но это были только её домыслы. Распоряжения от руководства ещё не поступило, а если и поступило, то Файонолэлль и роты новобранцев не знали о нём. В любом случае, никаких признаков отклонения от первоначального плана не наблюдалось. Пока что стояли тёплые деньки, и военные носили летнюю форму. Ели в основном консервы с продовольственных обозов, привезённые из Линтара. По ночам вокруг разбитого лагеря и повозок стояли и ходили взад-вперёд часовые с фонарями, которые резко светили в лицо. Бельё и форму стирали в реках, попадавшихся на пути. Вода начинала становиться по-осеннему холодной, и пальцы в ней коченели. Однажды Файонолэлль порвала штанину об острую ветку, когда они продвигались через лес. Пришлось во время вечерней остановки штопать её, согнувшись в три погибели, чтобы в слабом свете фонарей получилось что-то разглядеть.

***

Утром небо, как обычно, заволокли светло-серые тучи. Дул лёгкий, но промозглый ветерок. Наконец, впереди показался лагерь во всей своей красе. С холма Файонолэлль, щурясь, уже успела оценить его размеры, но теперь, вблизи, он показался ей по-настоящему огромным. Тут и там в поле стояли палатки, а те, что не помещались, располагались у опушки леса и даже дальше. Трава была притоптана так, что Файонолэлль показалось, будто части стоят здесь уже очень давно, хотя она знала из разговоров командиров, что это лишь временная позиция, занятая неделю назад. Такая остановка была нужна для того, чтобы дождаться телег с вещами и оружием, которым не посчастливилось проезжать по дождливым местам. Несмотря на сентябрь, в регионах уже стояла грязь, и тяжёлые повозки застряли. Ещё неделю назад здесь было чистое, никем не тронутое поле, а сейчас повсюду сновали туда-сюда солдаты, стояли палатки, ограждения, колыхались знамёна, валялись деревянные ящики, тряпки и мешки с песком, густой дым поднимался из котелков. Новобранцы толпились, превратившись из стройной шеренги в шевелящиеся группы, пока лейтенант не приказал им стоять неподвижно. Он шепнул что-то посыльному, и тот резво побежал, совсем скоро скрывшись в пестроте военного лагеря доложить о прибытии. Пока он отсутствовал, Файонолэлль с любопытством разглядывала обстановку. Атмосфера здесь казалась довольно мирной и ненапряжённой. Видно было, что за неделю здесь солдаты освоились и расслабились. Они спокойно занимались повседневными делами: точили оружие, варили похлёбку, штопали прохудившуюся одежду или мешки, смеялись, тогда как на карауле и охране стояло очень немного эльфов. Вскоре посыльный возвратился. Лейтенант обернулся к новобранцам, передал их в попечение сержантам, а сам пошёл докладывать главе лагеря. Их разместили по палаткам, выдали новые комплекты одежды, сказали пару слов и оставили осваиваться. Скоро должен был начаться ужин, и тогда их позовут, а пока им следует разместиться, сказал сержант, помощник лейтенанта пятой роты. Какая-то эльфийка, стоящая рядом с Файонолэлль, окликнула его и спросила, неужели их не проведут и не покажут тут им всё? Сержант нахмурился и отчитал её заранее заготовленными словами, что, мол, тут вам не школа, и никто за вами бегать не будет. Файонолэлль довольно быстро нашла свою палатку. Она подошла ко входу, огибая валяющиеся на земле доски, и отодвинула ткань, служившую входом. Там никого не оказалось, и Файонолэлль беспрепятственно проникла внутрь. Снаружи палатка казалась меньше, но на практике она была довольно вместительной. Ткань, натянутая на каркас, колыхалась от сильного ветра, и сквозь неё просвечивало солнце. Файонолэлль увидела разложенные на полу циновки, служившие спальными местами. Она спустила походную сумку с плеча и остановилась в нерешительности: стоило ли ей сейчас разгружать вещи? Недолго раздумывая, Файонолэлль решила не рисковать, ведь вещи могли потеряться. Она обратно натянула лямку на плечо и встала. Через несколько часов начинался ужин, а завтра её представят капитану, у которого она будет служить посыльной. Файонолэлль не стала забивать себе голову домыслами о том, каким тот капитан будет, какую работу поручит ей, потому что такие мысли всё равно никак не повлияли бы на реальность. Пока что Файонолэлль решила прогуляться по лагерю. Насколько она поняла, это не запретили. Она подняла ткань у входа, вылезла из палатки и хорошенько её оглядела, чтобы запомнить: не хватало ещё заблудиться и потеряться. Она окинула взглядом округу, в поисках места, куда бы ей пойти сначала. В военной школе кадетов, конечно, обучали устройству временного лагеря. Они даже несколько раз ходили в походы и самостоятельно учились разбивать такой же, поэтому обстановка, в которой оказалась Файонолэлль, не была ей нова. Однако её будоражила одна лишь мысль, что она впервые прикоснулась к настоящему быту войск, поэтому она загорелась идеей всё здесь осмотреть. Она не знала, как долго военные останутся на этом месте. Вероятно, ещё несколько дней, потому что сперва надо будет разобраться с новобранцами, приставить их к должностям и познакомить с остальными военными. Конечно, как слышала Файонолэлль из разговоров лейтенантов и сержантов, то, что они оказались в условиях палаточного лагеря, не слишком упрощает эту задачу. Даже так, скорее усложняет. Лучше бы сразу привести их в штаб в тылу, а не пытаться сделать что-то в полевых условиях, говорили они. Но что делать, приказ есть приказ, а если начальство требует скорейшего сближения войск и новобранцев, значит так тому и быть. Файонолэлль оторвалась от своих мыслей, поёжившись от внезапного ветра. Флаги и знамёна трепетали, высились на фоне светло-серого неба. Она, наконец, решила идти куда глаза глядят. В учебном лагере, который они не раз разбивали, всё было одновременно и такое же, и совсем другое. Первым, что отметила Файонолэлль, прогуливаясь около ограждений, было свободное, если даже не халтурное устройство лагеря. По правилам и учебникам, забор должен ограждать лагерь полностью, а сам лагерь иметь прямоугольную форму. Причём забор не должен быть сплошным. Он состоял из множества частей, которые во время пути складывали и переносили, а, остановившись, расставляли согласно прямоугольной схеме и форме местности, скрепляли и вбивали колышки в землю. Это позволяло не тратить много древесины и сил для сооружения нового забора каждый раз. Такая схема, впрочем, работала не только с ограждениями, но и со всеми важными постройками и, собственно, палатками. Все они состояли из деревянного каркаса и натянутой ткани, весили относительно немного, легко складывались и разбирались. Поэтому второе название палаточного лагеря было переносной лагерь. А здесь всё было по-другому. Лагерь занимал всё пространство поля, выходя за его пределы, имел неровную, подвижную форму, под которую и подгонялись ограждения. Часто между ними были существенные пробелы. Постройки тоже располагались не так, как рекомендовалось в учебниках. Часто они стояли ближе к тропам, особенно кухни. Файонолэлль отошла подальше, стараясь взглянуть на лагерь со стороны и сопоставить его со схемами, которые она видела в военной школе. Отличить разные части войск по палаткам не представлялось возможным, поэтому для удобства ориентирования около групп палаток стояли шесты с надписями. Вообще, по правилам стоило ещё соорудить земляной вал и вырыть ров, особенно, если лагерь ставился на время более нескольких дней. Но, видимо, командиры могли позволить себе такую беспечность, потому что нападения не ожидалось, да и от линии фронта они находились далеко… Но всё же, Файонолэлль не могло это не беспокоить. Всех позвали на обед пронзительным звуком трубы. Файонолэлль поспешила к столовой. Хотя столовой это получалось назвать с натяжкой: несколько каркасов поставили рядом друг с другом и накрыли общей крышей, чтобы получился импровизированный коридор. Солдаты сидели на скамьях. Когда Файонолэлль прибежала, многие уже держали в руках деревянные чашки и столовые приборы. Эльфы громко разговаривали и находились в явно приподнятом настроении. Файонолэлль отыскала глазами свою группу новобранцев и протиснулась к их рядам. На ужин подали довольно простую похлёбку из овощей. Сидящие передавали тарелки поварам, а те накладывали половниками густое дымящееся варево. Только получив свою тарелку, Файонолэлль поняла, как голодна. Она проглотила еду всю без остатка, несмотря на её незатейливость. Она любила полевую кухню и была совсем не искушена в еде. Она понимала, что продовольствия на всю армию не хватает – ведь страна переживает не лучшие времена. Необходимо довольствоваться тем, что есть, и неизменно верить в будущий успех в войне. После Файонолэлль сразу же отправилась спать. Она не осталась болтать с местными солдатами, как многие новобранцы, а решила сразу же лечь, чтобы сберечь силы. Завтра ей надлежало познакомиться с её новым начальником, а для этого стоило подготовиться. Файонолэлль проснулась от шума снаружи. Где-то суетились, слышались шаги, звуки голосов, звон оружия и доспехов, которые проверяли и чистили, шорох ткани палаток, стук ложек или инструментов. Файонолэлль некоторое время неподвижно лежала, прислушиваясь к доказательству жизни военного лагеря. Она подняла голову: сквозь ткань палатки просвечивалось солнце, уже вставшее над горизонтом. Файонолэлль удивилась этому, потому что она полагала, что всех разбудят с рассветом. Она протёрла глаза, собрала растрёпанные волосы в хвостик и выглянула из палатки. Картина, представшая перед ней, ничуть не изменилась со вчерашнего дня. По-видимому, многие уже успели пробудиться, и военная жизнь шла во всю. Внезапно Файонолэлль услышала голос, обращавшийся к ней: – Эй, ты же прапорщик Файонолэлль’элт! Собирайся, капитан Айвенрель’лион ждёт тебя. Файонолэлль обернулась и увидела сержанта из пятой роты. Он явно запыхался, направляясь к ней. – Уже? – Да, иди за мной. Сержант схватил её за руку и потащил за собой. Файонолэлль последовала за ним, но была сильно удивлена такой внезапной просьбой. Нет, конечно, она знала, что сегодня будет представлена капитану, но не в такой час же! Она даже не позавтракала и толком не привела себя в порядок. Тем более, Файонолэлль слышала, что встреча должна была произойти до обеда. Новобранцы говорили, что с подобным наоборот задерживают… Наконец, сержант привёл её во временный штаб. Он оставил её стоять около входа, по бокам от которого стояли вооружённые солдаты. Палатку с руководством попытались выделить как смогли, и сколоченное наспех здание выглядело действительно внушительно на фоне остальных. Его Файонолэлль приметила ещё вчера вечером, пока осматривала лагерь, но не решилась подходить. Сейчас же по её коже пробежали мурашки страха, но она сглотнула слюну и выпрямила спину. Не хватало ещё поддаваться панике. Вскоре сержант вынырнул из дверей. Снова, ничего не объясняя, он схватил Файонолэлль за руку и повёл за собой. Они быстро свернули к одному из отделений. Прежде чем зайти, сержант обратился: – Капитан Айвенрель’лион! К вам ваша новая посыльная. Следом сразу же послышался мужской голос: – Входите! Капитан Айвенрель был высоким эльфом, одетым с иголочки. От его фигуры так и веяло строгостью и какой-то отстранённостью. Весь его внешний вид – нахмуренные брови, сложенные за спиной руки – как бы говорил, что с ним шутки плохи, он не потерпит халатности в работе, но и с подчинёнными не особо близок. Айвенрель окинул Файонолэлль внимательным взглядом, а потом обратился к сержанту, стоящему в дверях: – Можете идти. Тот кивнул и удалился. Файонолэлль вытянулась по струнке, как учили в военной школе, сложила руки в замок и оттарабанила выученное на зубок приветствие старшего по чину: – Капитан Айвенрель’лион, прапорщик Файонолэлль по вашему приказу прибыла. – Вольно. Он ответил так, как требовал устав, но потом добавил менее строгим тоном: – Здравствуй, Файонолэлль’ифэ. Насколько я знаю, раньше ты училась в Линтарской военной школе, поэтому правила и порядки как должности посыльной, так и армии в целом должны быть тебе знакомы. Как видишь, сейчас мы находимся во временном лагере, поэтому тебе придётся освоиться сначала здесь. Я покажу тебе здесь всё и расскажу о твоих обязанностях. Иди за мной. Айвенрель, даже не глядя на неё, направился к двери. Файонолэлль последовала за ним. – Ты будешь выполнять роль, среднюю между помощницей и секретаршей. В зависимости от обстоятельств я буду давать тебе разные поручения. В мирное время или в тылу ты будешь разносить различные документы от меня к другим военнослужащим и адресованные мне. Также я могу дать тебе поручение передать устный приказ, просьбу или попросить уточнить у кого-нибудь информацию. В военное время, на линии фронта, ты будешь передавать мои приказы и распоряжения, устно и письменно, также собирать информацию с позиций и передавать лично мне или другим военнослужащим, если я этого потребую. Пока что всё понятно? – Так точно, капитан. - откликнулась Файонолэлль. – Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы тебе доставили все необходимые письменные инструкции. Он провёл её в импровизированные «кабинеты» – то есть отделённые друг от друга отсеки здания, огороженные висящей тканью, также познакомил с находящимися здесь офицерами и показал папки с документами на своём рабочем столе. Поначалу Айвенрель не стал поручать Файонолэлль много работы. Он держал её около себя и периодически давал лёгкие поручения. Через несколько дней переносной лагерь свернули, и войско двинулось к опорному пункту в тыл. Когда палатки были сложены и погружены на телеги, когда роты и взводы выстроились и двинулись в путь, Файонолэлль обернулась, чтобы окинуть взглядом поле, служившее им пристанищем. Вытоптанная трава и сиротливо голый участок земли могли бы вызвать жалость у сердобольных любителей природы, но не у Файонолэлль. Её голову в дни путешествия до города Белера занимали совсем другие мысли, вовсе не философского характера. Она размышляла о своей работе в качестве посыльной, о повседневной военной жизни и ситуации на фронте в целом. У солдат давно не было вестей, поэтому толки ходили самые разные: от оптимистичных до удручающих (последних, конечно же, было больше), но Файонолэлль особенно не вмешивалась в эти разговоры, хотя сама не раз предавалась подобным мыслям.

***

Наконец, войска добрались до Белера. Для Файонолэлль, последние несколько недель проведшей в пути, шум повседневной жизни горожан оказался довольно непривычным. Они с радостью и оживлением встретили военных, и нетрудно было догадаться, что всё последнее время весь город стоял на ушах в ожидании их прибытия. Хотя были, конечно, и недовольные. Здание здешнего штаба оказалось устроено намного сложнее, чем временный лагерь. Оно состояло из нескольких этажей и большого количества комнат. Файонолэлль через капитана Айвенреля уже была знакома с полковником, подполковником, младшими и старшими лейтенантами, а также с некоторыми сержантами. Айвенрель представил её остальным прапорщикам, старшинам, сержантам и ефрейторам, научил её на вид различать все виды документов (хотя Файонолэлль всё равно часто путалась). Он был довольно терпеливым и не требовал, чтобы она по первому же приказу вроде: “отнеси полугодовой отчёт об инвентаризации младшему лейтенанту” сразу же безошибочно схватила нужный документ и нашла требуемого младшего лейтенанта. Наоборот, Айвенрель часто сам поправлял её или подсказывал, чему она несказанно удивлялась, потому что это контрастировало с её первым впечатлением о нём. Другие военнослужащие тоже относились к Файонолэлль терпимо, хотя и без особого уважения. Новичков в армии не сильно жаловали – и не важно каких, выпускников военных школ или добровольцев. Однако на это Файонолэлль обратила внимание многим позже. Попадались, конечно, не очень вежливые эльфы, которые считали, что если они хотя бы на чуть-чуть выше Файонолэлль по званию, то им позволено обращаться с ней, как со служанкой, но таких было немного. Файонолэлль старалась не обращать внимания, ведь она прекрасно знала, что таковы порядки армии. В военной школе и не такое происходило. Солдаты разместились в основном в домах горожан, а некоторым достались незанятые помещения. Файонолэлль поселили в небольшую комнатушку на втором этаже какого-то мелкого хозяйственного магазина. Комнаты там сдавались уже несколько месяцев. На протяжении этого времени их никто не протирал и не убирал, поэтому там скопилось порядочно пыли. Хозяйка дома, круглолицая эльфийка в годах, быстро прибрала пыль магией и расставила скудную мебель. Позже она принесла снизу несколько горшков с цветами, чтобы облагородить внутреннее помещение, но дальше этого преобразования комнаты не зашли. Если бы кто-нибудь посторонний в те месяцы зашёл в комнату Файонолэлль, то, вероятно, он бы посчитал, будто там никто не живёт. Действительно, Файонолэлль проводила мало времени в жилище, которое её язык не поворачивался назвать домом. Почти целыми днями она торчала в штабе, а когда возвращалась, то особо ничем не занималась. Иногда Файонолэлль просто валилась на кровать и засыпала, а иногда лежала подолгу, думая о всяком-разном. Часто её взгляд цеплялся за это едва жилое помещение с кроватью, комодом, полкой и старым пыльным матрасом в углу, на котором лежала грязная занавеска. Хозяйка забыла их убрать, а Файонолэлль стало неловко ей напоминать, когда прошло слишком много времени. Комната действительно была довольно аскетичной и неуютной: совершенно без картин, с полудохлыми цветами в горшках, кои бы определённо засохли, если бы не заклинание автоматической поливки, которые установила на них хозяйка. Файонолэлль совершенно не знала, как обустроить уютное жилое помещение, чтобы его без зазрения совести можно было бы назвать домом. Она отвыкла от таких вещей во время учёбы в военной школе, а родители не обучали её такому. Как помыть пол, протереть шкаф и приготовить быстрый завтрак хоть в тылу, хоть в окопе — да, а созданию уюта нет. С хозяйкой отношения у неё тоже не сложились. Та была неплохой эльфийкой, довольно общительной и словоохотливой, причём находила все действия военных мудрыми и правильными, а всё, связанное с войной – «прелестным», как сама выражалась. Она всегда была готова дать совет по бытовой части, стирала и гладила одежду Файонолэлль, приносила ей продукты. При этом она отмахивалась от неловких благодарностей, приговаривая, что это её гражданский долг и обязанность перед Файонолэлль, как перед защитницей Родины. Файонолэлль никогда не любила таких людей, причём без веской причины. Голова хозяйки, как Файонолэлль довольно скоро выяснила, была забита только бытовыми мелочами, вроде цен на куриные яйца в ларьке неподалёку или способами стирки деликатных тканей, да военными новостями. Да и теми, видимо, только потому, что ничего другого в этом маленьком захудалом городишке Белере не происходило. После того, как хозяйка потерпела неудачу с разговорами о быте, которые претили Файонолэлль, она переключилась на военные новости, и разбалтывала ей все распоряжения начальства, которые доносились до простого эльфа, известия с фронта и все местные слухи, которые собирала у таких же словоохотливых соседок. До неё все никак не доходило, что Файонолэлль и так должна была всё это знать, так как работала непосредственно в штабе. Впрочем, скоро Файонолэлль научилась проскальзывать по лестнице сквозь заднюю дверь магазинчика незамеченной. Она старалась не придавать особого значения своим отношениям с хозяйкой и верила, точно как и та, что скоро войска покинут тыл и направятся на фронт участвовать в боевых действиях. Да, Файонолэлль надеялась на это. Не то, чтобы она могла жаловаться на должность посыльной. Но когда она решилась на авантюру тайно записаться в войска, когда торжественно шагала по Линтару в новой красивой форме, а потом ждала результатов распределения, она ожидала не этой работы. В «мирное» время, каким окрестили эту осень в штабе, Файонолэлль, на самом деле, выполняла обязанности скорее секретарши. И ей это совершенно не нравилось, хотя плюсы в её положении несомненно были. Файонолэлль не приходилось самостоятельно сидеть за бумагами, заполнять отчёты или делать что-нибудь нудное, однако её работа была так же далека от военной службы в её представлении, как зима от лета. Её день обычно начинался промозглым утром, не очень ранним, но и не поздним. У Файонолэлль не было чёткого распорядка дня, как в военной школе, и ей не требовалось приходить в какое-то определённое время, но она любила порядок. Утром она не зажигала свечу по соображениям экономии. После пробуждения Файонолэлль, по обыкновению, не чувствовала себя особенно бодрой. Невзирая на это, она довольно быстро собирала лохматые волосы в хвостик, проглатывала скудный завтрак, застёгивала форменную куртку, одевала сапоги и выбегала на улицу, к пронзительному ветру и мелкому дождю. Сумка посыльной хлопала её по бедру, пока она скакала по вымощенным улицам, чтобы не замёрзнуть от долгого нахождения на одном месте. Кончики ушей на улице мёрзли быстро, потому что какой-нибудь шапки в летней форме не предусматривалось: эльфы редко носили головные уборы. Свежий и неуютный ветер, гоняющий облака по небу, отрезвлял и пробуждал Файонолэлль, окончательно прогоняя все остатки сна. Так что прибегала в штаб она уже в полной рабочей готовности. Иногда ей приходилось несколько минут ждать Айвенреля в приёмной. Она бесцельно пялилась в потемневшую деревянную стену, пока не слышала скрип двери и окрик, зовущий её. С утра она бегала по отделам и раздавала первые бумаги и распоряжения от капитана. Нередко ей приходилось мотаться в другой корпус, находящийся в квартале неподалёку. По дороге туда Файонолэлль не могла не повернуть голову в сторону большой котельной. Из её труб валил густой дым, рассеивающийся высоко над крышами в сером небосводе. Она где-то слышала, что в армии легко найти друзей. Однако Файонолэлль за всё время пребывания в Белере так ни с кем обстоятельно не познакомилась. По долгу службы ей не приходилось много разговаривать с эльфами, она просто приносила документы и уносила их, в общем, выполняла свою работу. Но многие её сослуживцы часто после работы в штабе собирались выпить в тавернах, поиграть в бильярд, на светские вечера или прогуляться вокруг Белера, полюбоваться местными красотами. За крепостной стеной шумели леса, и эльфам нравилось многоцветье ускользающей осени. Поэтому, пока багряные, рыжие и золотые краски не опали на мокрую землю почерневшими листьями, солдаты прогуливались по тропам среди пёстрых деревьев. Вторым досугом для менее искушённых в изяществе природы была выпивка. В местных тавернах подавали отличный эль, и компании часто допоздна засиживались там, проводя время с песнями и танцами. Файонолэлль нередко видела жёлтый свет из окон кабаков и иных питейных заведений, но почти не заходила туда. Приятелей у неё не было, а выпивать одной — скука. Ещё многие собирались в местном светском обществе на вечерах: танцевали, сплетничали, играли в бильярд и карты. Файонолэлль однажды побывала на таком вечере, и впечатления у неё остались неважные: она не смогла бы вспомнить ничего скучнее и бесполезнее в своей жизни. К первому снегу в декабре ничего не изменилось. Если раньше все просто ждали каких-то перемен, то теперь это ожидание повисло в воздухе, набрало силу и стало ощутимым. А может быть, Файонолэлль просто себе это надумала. Теперь она куталась в длинную шинель и зимнюю шапку с кармашками для ушей, а по вечерам зажигала свечу: без света в её жилище не получалось разглядеть вообще ничего, поэтому с доводами по экономии пришлось поступиться. Каждый день она всё ждала новостей с фронта, надеялась, что не сегодня так завтра поступит распоряжение о переводе войск к нему, пополнении тамошней армии и начале боевых действий. Но некоторые сослуживцы и в ус не дули: если опали осенние листья, которыми можно было любоваться, они переключились на очарование медленно кружащихся в воздухе снежинок. А Файонолэлль словно перестала быть эльфийкой: время тянулось ужасно медленно, как никогда ранее. К зиме работы с бумагами стало меньше, и Айвенрель давал ей значительно меньше поручений, чем в начале осени. Он теперь отпускал Файонолэлль “домой” пораньше, но она совершенно не знала, чем заняться в жилище. По вечерам, когда непроглядная темнота опускалась на городок, Файонолэлль прогуливалась по тихим улочкам, освещённым магическими фонарями, в свете которых был заметен падающий снег. Она приходила в жилище совсем под ночь, чтобы лечь спать и ни о чём не думать. Хозяйка с присущей ей поспешной торопливостью помогала Файонолэлль снять тяжёлую шинель, припорошенную снегом, и приговаривала: — Ох, совсем вы поздно пришли, заработались. Не хотите ли горячего чаю? Она часто предлагала Файонолэлль чай, но та почти всегда отказывалась. И теперь Файонолэлль устало покачала головой и уже направилась вверх по лестнице, из царства магазинчика всех мелочей в свою неуютную комнату. – Файонолэлль’син, милая, вы слышали? - продолжила хозяйка, гремя вешалками. – Говорят, что планируют переместить войска к Северному фронту, чтобы совершить наступление. – Кто говорит? - без особого интереса спросила Файонолэлль. – Да вот, приехали почтальоны с посылками из Оффена. Файонолэлль не обратила на эти слова особого внимания и скрылась на лестнице вверх. Однако они оказались правдивыми, и всего через несколько дней полковник, глава войск в городе, сообщил солдатам о том, что они покидают тыл и направляются в одноимённый город к горам Оффен, на Северный фронт.