i’m lost in admiration, could i need you this much?

Когда Нэнси натягивала на себя розово-белое платье, взятое из подвала больницы, она думала, что этот план немного глупый.  Ладно, это был невероятно глупый план. Выдавать себя за волонтёра из больницы, чтобы тайком пробраться и допросить их недавно избитую мать о пропавшей сестре, возможно, было не самым умным решением. И да, еще, она не была уверена в возвращении Холли.  Более того, она нашла своих родителей в их собственном доме, залитых кровью. Отвратительные рваные раны по всему телу казалось были смертельными. Нет. Она не может думать об этом сейчас. Она даже мыла руки, думая о том, как она навсегда изменилась в таком юном возрасте из-за исчезновения Уилла. А ведь сейчас, спустя столько времени, всё стало только хуже. Нэнси вонзает длинные ногти в ладонь, отгоняя мысли. Вдох, выдох. Она привыкла к успокаивать себя ещё в пятнадцать лет, и четыре года спустя она использует это так же часто, как и тогда. Но когда она замечает Майка, который выглядит таким жалким, стоящим у стены в синем больничном халате, она решает, что этот план не так уж плох.  Пока они идут по коридорам, избегая врачей и медсестёр, Нэнси чувствует, что платье всё больше стесняет её движения. Майк пробует прихрамывать. Получается не очень.  «Ты когда-нибудь видел людей, хромающих так?»  «Видел. Это абсолютно обычная хромота».  Нэнси лишь тяжело вздохнула, потому что её взгляд внезапно упал на комнату прямо перед ними. Дверь была слегка приоткрыта, и ей было практически невозможно оторвать взгляд от комнаты, где находились люди. И это была не единственная причина, по которой она замерла на месте.  Это был ее смех.  Смех Робин и ее хриплый голос привели её к какой-то маленькой комнате. Словно Робин была сиреной, а Нэнси – всего лишь бедным старым моряком, не осознающим, что мчится навстречу собственной смерти.  И да, за дверью стояла Робин. Нэнси была права, это был её смех, это был её голос. Нэнси могла услышать её голос где угодно, с небольшим хрипом и забавными переливами. Но она заметила, что Робин не одна.  Какая-то рыжая девушка прижимает её к стене, нежно обнимает, смеётся в поцелуи и даёт тихие обещания, думая, что их никто не слышит. Нэнси видит, как целуется Робин, и, если сосредоточиться, практически чувствует это на своих губах. Она целуется так же, как говорит, сначала неуверенно, но потом всё глубже, с большей уверенностью, которая есть не у всех. Нэнси не хочет пялиться на неё, правда, не хочет, но мозг как будто отключает ее способность ходить.  Во-первых, она удивлена. И ещё она чувствует себя глупо из-за этого, потому что, конечно же, Робин… была любимицей женщин. Она ведь так упорно настаивала, что она и Стив никогда не начали бы встречаться. Как Нэнси раньше не поняла? Так что теперь, она чувствует себя ещё и глупой. Глупо, что не обратила внимание, и еще раз глупо, что навязала ей всю эту историю со Стивом. Помимо собственного шока и глупости, она ощущает что-то еще. Кажется, словно кто-то схватил её за руку, проломил ей грудину и начал сдавливать сердце. Словно кто-то взял кувалду и ударил её прямо в живот. Словно кто-то выбил почву из-под ног, отбросив её назад, и она начала падать в пропасть.  Она совершенно не против людей нетрадиционной ориентации. Но так почему же, чёрт возьми , её желудок скручивало от гнева и ярости, когда она смотрела, как Робин целует кого-то? Грудь сжимается, в ней недостаточно места чтобы сделать вдох. Она чувствует, как гнев разливается от самого нутра, по всем венам, и достает до самого сердца.  Похоже, она уже чувствовала это раньше. Когда девушки флиртовали со Стивом в коридоре, или когда Джонатан говорил об однокласснице в Калифорнии. Это… ревность? Но с чего бы ей ревновать? Получается, что когда Робин так нежно целует девушку прямо у неё на глазах, перебирает пальцами её волосы, улыбается в поцелуй – это ревность? Вероятно, это просто случайность. Она убеждает себя, что скучает по медовому месяцу с Джонатаном. Это должно быть причиной. Этого будет достаточно.  И она в полном порядке. Она совершенно спокойно смотрит, как Робин целует другую девушку прямо у неё на глазах. В голове проносится мысль: ей хочется поцеловать Робин… —«Нэнс, это…» …если бы Робин была парнем. Конечно, нельзя забывать, что Нэнси гетеросексуальна.  Потому что Нэнси по мальчикам... "Дерьмо." …верно? Она наконец осознаёт, что Майк тихонько бормочет что-то себе под нос и врезается в тележку медсестёр, стоящую прямо у входа в палату. Раздаётся громкий шум, и, прежде чем она успевает опомниться, они с Майком уже несутся по коридору. Она не оборачивается, не просит Майка остановиться, просто бежит, пока неприятные ощущения не проходят.  Она думает, что так и будет бежать вечно, если бы не комната ее матери, которая находится всего в одном коридоре от нее.