i’m lost in admiration, could i need you this much?

Нэнси не могла перестать думать о Робин. Они уже победили Векну, отпраздновали возвращение Макс и Холли и старались жить нормальной жизнью.  Но Робин так и не поговорила с Нэнси. Нэнси считает, что разговоры — это улица с двусторонним движением, и она уже несколько дней старается полностью избегать Робин. Она даже не понимает, почему даже от одной мысли о разговоре с Робин ей становится плохо.  Может быть, она хочет уберечь Робин от позора, который может быть вызван разоблачением ее ориентации. А может быть она убегает от своего же смущения. Возможно, она хочет избежать любых мыслей о том, почему она отреагировала именно так, а не иначе, и почему эта ситуация снова и снова прокручивается у нее в голове.  Робин прижимает Вики к стене. Руки Робин обнимают Вики, когда она притягивает её ближе. Робин целует Вики. Робин целует Вики. Робин целует Вики.  Серьёзно… наверное, она просто… рада, что её подруга нашла кого-то, да? Сжатие в груди — это облегчение, это счастье, что у Робин есть любимый человек. Она каждое утро повторяет эту мантру перед зеркалом, но всё равно чувствует, что лжёт самой себе.  Убеждаясь снова и снова, что она просто скучает по медовому месяцу с Джонатаном, она немного успокоилась. Она изо всех сил пыталась отогнать мысли о том, как Робин целует Викки, когда она целует Джонатана, старалась изо всех сил отогнать мысли о руках Робин на ней, пока руки Джонатана скользили по её телу, старалась вообще не думать о Робин.  Но по ночам, оставаясь в одиночестве, она ловила себя на мысли, что представляет себя вместо Викки. Это всегда заканчивалось слезами, красными глазами, и грудью, вздымающейся от негодования. 

***

Нэнси потребовалось всего пару дней, чтобы понять, что ей нужно расстаться с Джонатаном. Она поняла, их отношения зашли в тупик, что им лучше остаться друзьями, что они пойдут дальше совершенно разными путями.  Она сказала ему то же самое, и он ответил так, как она и ожидала.  «Я буду скучать по тебе. Мы друзья?»  «Да, друзья». И на этом всё.  Нэнси вернулась домой и обнаружила, что отогнать мысли о Робин оказалось сложнее, чем о Джонатане. Даже после многих дней избегания, Робин всё ещё умудрялась проникать в мысли Нэнси.  Впервые Нэнси позволяет ей это без стыда.  Нэнси позволяет мыслям кружиться вокруг образа Робина и Вики в больничной палате. Она позволяет мыслям унести её и в другие места. В тот день в библиотеке, когда Нэнси была убеждена, что у них с Робин ничего не получится, смотрела на неё сверху вниз и впервые, думая, насколько она красива. И эта мысль приходила ей в голову, уж поверьте,не в последний раз.  Она позволяет себе думать о том дне в Пеннхерсте. Она позволяет себе думать об этом и испытывает чувство вины за то, чего она никогда не могла понять. Но кажется, теперь она поняла. Робин — её лучшая подруга. Да, они точно просто подруги. 

***

Но она не поняла. Она вообще не поняла.  Потому что сейчас она сидит в подвале Уиллеров с Макс, и Макс не вызывает у неё тех же чувств, что и Робин. А Макс – её подруга, хорошая подруга, так что если дружба с Робин заставляла её чувствовать себя…странно… то она должна чувствовать то же самое и к Макс, верно? Но это ведь не так. Её чувства к Макс,Эрике и Эл не равны её чувствам к Робин. Возможно, дело в том, что она немного старше остальных девочек. И…её чувства к Робин совершенно не похожи на те, которые она испытывала к кому-либо вообще. Даже к Джонатану, даже к Стиву, и уж точно не к Барб.  Но сейчас их дом наполняется атмосферой вечеринки, по всему дому разносятся споры о фильмах, а дети (хотя она больше не может их так называть) начинают собираться в гостиной, Нэнси не может не искать глазами Робин. 

***

На самом деле, ей не требуется много времени, чтобы найти девушку повыше. Она вдруг почувствовала, как в воздухе разливается запах сандалового дерева. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит за ней, но она всё равно оборачивается.  Робин,кстати, выглядит хорошо. Очень хорошо. Просто великолепно. Но при этом она выглядит отстранённой, грустной, словно думает о чём-то, что её угнетает. Нэнси хочется стереть это выражение с ее милого лица. Она уже собирается начать разговор, но потом осознает, что прошли уже дни, а может, и недели с тех пор, как девушки последний раз обменивались даже парой-тройкой слов. Что бы она вообще сказала?  «Ты заставляешь меня чувствовать себя странно, очень странно». «Я рассталась со своим парнем, потому что не могла перестать думать о тебе». «Мне бы хотелось, чтобы в тот день в больнице ты целовала именно меня, но я не знаю, почему».  Прежде чем она успевает решить, что сказать, Робин ее опережает. «Привет, Нэнси». Робин покачивается туда-сюда, вертит в руках банку с кока-колой и избегает встречи взглядом с Нэнси. Робин же её там не видела, верно?  «Привет, Робин». Её голос звучит слабее, чем она хотела, и этого не должно было быть, ведь это всего лишь Робин. Робин, её подруга, о которой она, возможно, время от времени думает, та, вместе с которой она спасла целый мир.  Робин почесывает затылок, оглядываясь по сторонам, а затем склоняет голову набок и смотрит на Нэнси.  «Мы можем… поговорить?»  Это может быть что угодно, верно? Нэнси пытается успокоиться, кивая и ведя Робин в неожиданно пустой подвал. Ничего страшного, наверное,они идут просто поболтать, верно?  «Можем мы обсудить то, что ты видела?» Робин не теряя времени, заводит разговор, и Нэнси сдерживает желание посмотреть ей в глаза. Она видит, как румянец Робин разливается по её щекам и шее. Это мило. Очень мило.  Господи, что вообще происходит?  «Потому что это сводит меня с ума, понимаешь? Я уже несколько дней пытаюсь придумать хоть что-нибудь, хоть что-нибудь , чтобы сказать. Целых несколько дней! И мне просто захотелось наконец-то покончить с этим, понимаешь?» «Робин, меня это… меня это абсолютно не волнует, не переживай. Мне всё равно, если…» Нэнси оглядывается по сторонам, прежде чем понизить голос: «Если ты лесбиянка. Мне просто стыдно, что я вообще это увидела». Это правда. Ей стыдно, что она случайно нарушила личные границы Робин. Ей стыдно, что это постоянно крутится у неё в голове. Впрочем, знать вторую часть Робин ни к чему.  Кажется, девушка повыше почти сразу успокаивается после слов Нэнси, хватается за грудь и выдыхает от облегчения. А потом она начинает смеяться, по непонятной Нэнси причине. Но в итоге они смеются вместе.  «Я просто... я увидела эту чертову надпись Рейгана снаружи и я...» — говорит Робин между приступами смеха и тщетными попытками отдышаться.  Нэнси рассмеялась ещё громче: «Ты думала, я фанатка Рейгана в семье Уилеров?» «Ну, я не знаю! Я просто подумала… знаешь что, я даже не знаю, о чем подумала». «Да, именно так. Я не разделяю устаревших убеждений моего отца, уж поверьте мне».  В комнате воцаряется тишина, смех стихает, а на языке Нэнси вертится вопрос.  «Итак, какая она?» — Нэнси тут же пожалела о своем вопросе, увидев внезапную перемену в поведении Робин.  «Она… э-э… она была хорошая. Очень хорошая. Много говорила, как и я. Я узнала о ней из-за нашей музыкальной группы». Робин медленно садится на старый диван, Нэнси следует за ней. Их плечи сильно соприкасаются, но ни одна из них не сопротивляется этому.  «Была?» Нэнси не могла не указать на прошедшее время в словах Робин и не могла не заметить грусти на лице другой девушки.  Лицо Робин неловко морщится, словно она только что съела что-то кислое. «Да, мы… э-э… вернее, я с ней рассталась».  Нэнси не хотела этого делать, а может быть и хотела, но ее рука потянулась и накрыла руку Робин своей.  «Робин, мне жаль». Робин отмахивается другой рукой: «Все в порядке, такое бывает». Нэнси знает, что находится на опасной территории, но продолжает любопытствовать.  «Могу ли я спросить, почему?» В этот момент Робин встречается с ней взглядом, и, впервые за всю ночь, по позвоночнику Нэнси пробегает электрический разряд, когда ее осеняет осознание.  Ей нравится Робин. Вот это да.    «Наверное, я осознала, что у меня есть чувства к кому-то другому». И Нэнси почти уверена, что она не единственная, кто испытывает чувства к другой в этой комнате.  "Правда?" "Правда"  Нэнси не знает, кто первый двинулся, но внезапно губы Робин впились в её губы, и всё встало на свои места. Сколько бы раз она ни представляла себе, как Робин целует Вики в больнице, она не была готова к тому, как Робин целует её.  Это не похоже на то, как она целовала Вики. Этот поцелуй был жадным.Как будто она нуждалась в нем, как в воздухе.  Левая рука Робин лежит на талии Нэнси, а другая крепко держит её челюсть, запрокидывая голову.Пальцы Нэнси запутываются в белокурых волосах Робин, слегка потягивая их каждый раз, когда Робин покусывает её нижнюю губу. У Нэнси бегут мурашки по всему телу, смесь озноба и жара разливается по позвоночнику, и ей хочется ещё. Больше чувств, больше Робин.  Робин словно читает её мысли, потому что убирает руку с лица и кладёт её себе на талию, усаживая Нэнси на колени, а поцелуй становится всё глубже и глубже. Нэнси сильнее дергает Робин за волосы, и их губы разъединяются от нехватки кислорода. Откинув голову на диван, она обнажает шею Робин. Нэнси целует шею Робин, поднимаясь к самому уху. Робин покраснела. И Нэнси втягивает ее в еще более страстный поцелуй. Поцелуй с Робин – это всё, о чём Нэнси когда-либо мечтала, только лучше. Она и представить себе не могла, насколько уверенно Робин будет скользить пальцами вверх и вниз по её бёдрам, а затем прижиматься пальцами к её пояснице.  Это все, чего она когда-либо хотела, и она надеется, что сможет целовать ее вечно.  К большому разочарованию Нэнси, им обеим нужно дышать. «Чёрт возьми!» Голос Робин сломан . От этого Нэнси хочет её ещё сильнее. «Да, черт возьми», — Нэнси прижимается лбом ко лбу Робин, и девушки снова разражаются смехом.  «Не могу поверить, что мы только что целовались на диване в доме твоей семьи», — Робин смеется, а Нэнси слегка толкает ее в плечо.  «Ладно, в этом нет ничего странного!» «Я просто констатирую факт. А факт в том, что мы с тобой только что целовались у тебя на диване, и это было идеально ».  «Идеально?»  «Да, именно так». Робин не может скрыть свою ухмылку от Нэнси, прежде чем она расплывается в широкую улыбку.  «Ну, так что насчет этих чувств?» — поддразнивает Нэнси.  Робин смотрит на нее с удивлением, а затем легонько толкает Нэнси, обвиняюще поднимая палец.  «Перестань», — смеется Робин, и сердце Нэнси наполняется радостью, кажется, уже в миллионный раз.  «У меня тоже есть чувства, знаешь ли». Это уязвимо, это страшно, но это так правильно.  «Как будто я не заметила этого, когда ты на меня набросилась», — поддразнивает Робин так же, как и Нэнси. Теперь Нэнси обвиняюще поднимает палец.  «Я на тебя не нападала !» Нэнси, кажется, никогда так не смеялась. Она знает, что это всё из-за Робин. «Как скажешь, Уилер», — говорит Робин, а затем снова наклоняется и прижимается губами к губам Нэнси. Наверное Нэнси стоит к этому привыкнуть.