Тайна Примали

Гарретт уговорил Йеру какое-то время отсидеться в тени. Она много времени проводила в башне одна и почти всегда читала книги. Все, казалось бы, налаживалось, если не брать в расчет политические распри, начавшиеся на фоне возникновения Озаренных. Когда Гарретт возвращался с заказов, они проводили время вместе. Часто просто лежали на кровати и разговаривали. Йера клала голову ему на грудь, а он гладил ее черные волосы, запуская в них пальцы. Потом она зачитывала отрывки из произведений, которые непременно ассоциировались с какой-нибудь ситуацией из жизни, удивлялась, улыбалась. Но в последнее время ее поведение постепенно менялось. Йера перестала снимать перчатку, чаще становилась грустной, подавленной и слабой, не могла сосредоточиться. Гарретт думал, что, возможно, она до сих пор восстанавливается после приюта Мойры, но все равно внимательно наблюдал за ней. Йера же, в свою очередь, старалась казаться сильной и оптимистичной, но чувствовалось, что что-то внутри нее явно изменилось после освобождения из приюта. Несколько дней прошло в молчаливом ожидании. Она избегала длинных разговоров, часто уходила в себя, проводя большую часть времени в размышлениях или просто глядя в одну точку.  Этим вечером Йера снова сидела у окна с книгой, и лицо ее выглядело угрюмым. Гарретт вернулся из Буррика и тихо вошел в комнату. Он мягко коснулся ее плеча, а она от неожиданности вздрогнула. Гарретт заметил ее обеспокоенный взгляд и то, как нервно она теребила край страницы.  — Йера, ты в порядке? — спросил он, присев рядом. — Да… — она отвела взгляд и положила книгу на стол. — Сегодня я хочу пойти к Корнелиусу. Одна. Он не понимал, что происходит, и как бы ни пытался узнать, зачем и почему, все заканчивалось тем, что она переводила тему и увиливала от ответа. Наконец, застегнув ремни на новом костюме, Йера накинула капюшон и скрылась и в темноте. Гарретт вздохнул. Она уходила все дальше в себя, отдаляясь от него, и он чувствовал, что теряет ее. Внутренний голос подсказывал, что это может быть связано с тем осколком Примали, который она проглотила. А еще то, что лучше будет держать Йеру в поле зрения, даже если она хочет побыть одна. Решив следовать за ней на расстоянии, Гарретт тихо скользнул по улице, не теряя ее из виду, но оставаясь в тени.

***

Йера бесшумно появилась в темноте коридора и медленно вошла в кабинет. На столе стояла единственная лампа, под рассеивающимся светом которой лежали свитки. Старик изучал их, склонившись с задумчивым выражением лица.  — Корнелиус, здравствуй. — она прошла в центр комнаты, и, подвинув кресло к столу, села рядом. Он поднял голову, услышав ее голос, и мягко улыбнулся, отодвигая в сторону свиток, над которым работал.  — Йера, рад тебя видеть, — проговорил он, наклонившись ближе, чтобы лучше рассмотреть ее лицо. — Что привело тебя ко мне сегодня? Воровка помолчала, на мгновение опустив взгляд и собираясь с мыслями. Затем аккуратно сняла перчатку с руки, открывая перед ним свою иссеченную шрамами и едва заметно светящуюся кожу. Под светом лампы она стала немного ярче. Только кончики пальцев были угольного цвета. — Что-то происходит со мной… с тех пор как я проглотила осколок. Ты можешь помочь понять, что это? У меня плохое предчувствие, с которым я никак не могу совладать. Лицо Корнелиуса преобразилось, когда он заметил угольные кончики ее пальцев. Во взгляде читалась тревога. Он осторожно взял ее руку и начал разглядывать шрамы. — Это… нехорошо, Йера. — наконец проговорил старик. — Прималь, особенно в таких концентрациях может поглотить изнутри. Процесс необратим, если его не остановить. Но я не знаю, как далеко это уже зашло. Тебе нужно быть очень осторожной. — Что мне делать? — голос был тихим и каким-то безнадежным, хотя она старалась сохранить спокойствие. — Я постараюсь выяснить, но потребуется время. А пока, постарайся не использовать силу осколка. Любая попытка активировать ее может ускорить процесс. — Я не знаю, что сказать. — по щеке скатилась одинокая слеза, девушка перешла на шепот. — А еще я не знаю, как объяснить Гарретту, очень боюсь. Корнелиус сочувственно посмотрел на Йеру, подошел к ней и мягко положил ладонь на плечо. — Он должен знать правду, чтобы помочь и поддержать. — Боюсь, если расскажу… он отдалится или начнет винить себя. Ведь я проглотила осколок из-за него. — Гарретт не так прост, как может казаться. Дай ему возможность самому решить, как относиться к этому. — Спасибо, я подумаю над твоими словами. И… если что-то узнаешь, сразу дай знать. — Конечно. Я сделаю все, что смогу. Она тяжело вздохнула. Корнелиус был прав, но страх внутри был огромным и как будто застревал где-то в горле. Выйдя через задний двор, Йера осторожно прошла мимо кустов с розами и прошмыгнула в заваленный проход. Там, возле витрины закрытой лавки стояли друг на друге старые ящики. Воровка прошла мимо и боковым зрением заметила чей-то силуэт в тени. Гарретт не стал выдавать себя, пока она не оказалась достаточно близко. Йера резко обернулась, услышав приглушенный шорох. Когда их взгляды встретились, она почувствовала, как сердце едва не выпрыгнуло из груди. — Я не хотел следить за тобой, но ты заставляешь меня беспокоиться. — его голос был тихим, но напряженным. — Что происходит? — Это не то, что тебе нужно знать сейчас. Я… просто пытаюсь разобраться. — Разобраться с чем? Ты отдалилась. Я знаю, что это связано с осколком или с тем, что произошло в приюте. Они отошли в тень, к стене. — Прости… Я ходила к Корнелиусу, и он сказал мне пока не использовать силы. Мне страшно. Не знаю… все меняется, со мной все не так…  Она медленно стянула перчатку, отводя взгляд, не в силах посмотреть Гарретту в глаза. Чернота распространялась по коже, словно древняя болезнь и, кажется, все глубже проникала в плоть. Йера с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Он протянул руку, осторожно взяв ее пальцы в свои, внимательно осмотрел их, чувствуя, как какая-то теплая энергия, исходящая от темных пятен, отдается слабым импульсом в его ладони. Гарретт оставался спокойным, но взгляд заметно изменился. — Почему ты не сказала сразу? — прошептал он. — Пожалуйста, не скрывай больше такое от меня. Ты не одна, я не оставлю тебя. Йера натянула капюшон, скрывая лицо в тени, и беззвучно заплакала. Затем, все так же молча, снова спрятала руку под перчаткой. Между ними повисла тяжелая тишина. В ней было все: их страхи, неуверенность… доверие, которое они начали строить друг с другом. Гарретт внезапно обнял ее, притягивая к себе. Йера уткнулась носом ему в грудь и спустя какое-то время стала успокаиваться.

***

На обратном пути они зашли к Бассо в Буррик. Гарретт выложил на стол несколько блестящих брошек. Скупщик стал их рассматривать и приготовил деньги. — Хорошие безделушки… Кстати, есть новости. Вы спрашивали про Озаренных. Так вот, Орион хочет встретиться с вами. — Орион? — переспросил вор с недоверием в голосе. — Да. — кивнул Бассо. — Говорит, что у него есть информация, которая может вас заинтересовать. Он хочет встретиться на рассвете в старом храме у каналов. Вы будете? — Я даже не знаю, стоит ли идти. Это точно безопасно? Не хотелось бы участвовать в политике. — Йера обменялась с Гарреттом тревожным, но любопытным взглядом. — Согласен, политика — дело грязное. Но он не похож на обычного политика. — Бассо убрал броши в карман и подвинул монеты мастеру-вору. — Решать вам. — Если мы пойдем, то стоит держать его на прицеле и присмотреть быстрые пути к отступлению. Мне интересно, чего он хочет. Но никогда не знаешь, чего ожидать. — ответила девушка. — Мы всегда сможем уйти, если что-то пойдет не так. — добавил Гарретт. — Тогда я передам ему, что вы согласны. 

***

На рассвете они вошли в храм, весь поросший сухими кустарниками и погруженный в забвение. Снаружи слышался слабый шелест ветра, но внутри отдавалось эхом только падение капель в лужицу на полу. Свет проникал в зал сквозь витражное стекло окон, переливался на стенах и круглом потолке, создавая причудливые узоры. В центре возвышалась мраморная статуя испещренная глубокой сетью трещин. Воры остановились перед ней, оглядываясь вокруг. Тишина в храме казалась почти давящей, а любой звук усиливал тревогу. Вдруг в одном из темных углов, между колоннами, послышались шаги. Из тени медленно вышел Орион. Он был одет в темные одежды, которые почти сливались с окружением. Лицо частично оставалось во мраке, но они видели его глаза в свете витражей. — Вы пришли, — тихо сказал он ровным и уверенным голосом. — Я знаю, что вы не склонны доверять каждому, но я здесь не для того, чтобы предать или втянуть в политику. Я здесь, чтобы предложить помощь. Орион подошел ближе, но остановился на безопасном расстоянии, изучая воров взглядом. Йера вытащила из-за спины составной лук и стрелу, внимательно смотря за каждым его движением.  — Почему мы должны верить тебе? — наконец произнес Гарретт. — Потому что у нас есть общий враг. Не только ваш и мой, но и всего города. Норткрест играет в опасную игру, и если он достигнет своих целей, ни вы, ни я, ни кто-либо другой не будет в безопасности. Я знаю, как остановить его. Но без вашей помощи это невозможно. — он вдруг перевел взгляд на руку Йеры, слабо кивнув в сторону. — То, что произошло с тобой — не случайность. Твои способности — нечто большее, чем дар или проклятье. Но они могут стать как твоим спасением, так и гибелью, если ты не научишься их контролировать. Он медленно обошел статую, двигаясь в сторону ближайшего окна. — И что именно ты предлагаешь? — спросила Йера. — Я могу обучить тебя контролировать силы. Для этого нужно посотрудничать. Мы должны быть осторожны, чтобы барон не узнал о нашем плане. Я предлагаю укрытие и обучение в одном из безопасных мест. Гарретт хотел уже было что-то сказать, но воровка шагнула вперед и выпалила: — К черту город. Откуда ты знаешь о том, что со мной случилось? — Мои источники позволяют мне видеть то, что скрыто от большинства. Но это не значит, что я знаю все. Я только предполагаю, что с тобой происходит что-то серьезное. — Не связывай мою ситуацию с твоими догадками. Как ты можешь быть уверен, что знаешь, что мне это все нужно? — ее глаза сверкнули от гнева и отчаяния. — Ты же понимаешь, что если ничего не делать, то последствия будут хуже. — Это нужно обсудить более детально. Мы должны подумать над этим предложением. Можем встретиться завтра, в том же месте, в то же время. — вмешался Гарретт, заметив, что напряжение между ними растет. — Но если хоть что-то пойдет не по плану… я больше не стану повторять старых ошибок и благородно оставлять врага в живых. — добавила Йера, сильнее нахмурив брови. — Я ценю твою решимость, уважаю готовность бороться за свое будущее. Если мы встретимся завтра, я постараюсь доказать свою искренность. — ответил Орион. Он медленно, но уверенно развернулся и направился к выходу, его фигура растворилась в тенях. — Как ты себя чувствуешь? — Гарретт посмотрел на Йеру. — Я чувствую… как будто умираю. Хочу сделать что-нибудь. Не могу сидеть, сложа руки. Его ничего не получится или Орион обманет, то он пожалеет. А сейчас… я устала, давай вернемся в башню? Они покинули храм, оставив за собой молчаливую тишину.

***

Как только они вернулись, Йера уселась на матрас на полу, погружаясь в свои мысли. Она снова становилась какой-то печальной и задумчивой. Гарретт налил им по бокалу вина и присел рядом.  — Я знаю, что это трудно… но не хочешь немного расслабиться? Не замыкайся, ты только изматываешь себя. Она кивнула, принимая бокал, громко выдохнула. Выпила, почти не заметив, выпила еще. Гарретт говорил, а Йера, казалось бы, слушала его, но мысли все равно были где-то далеко.  — Мы в любом случае будем разбираться с этим вместе. Понимаешь? — сказал он, заметив ее отстраненный взгляд. Сделав еще один глоток вина, она подняла на него свой затуманенный взгляд. Потом отставила бокал, закинула ногу и села на мужчину сверху. Коснулась его лица, провела ладонью по щеке. — Это не помогает расслабиться. — прошептала Йера, опускаясь к его губам и мягко целуя. Гарретт обнял ее за талию, прижав к себе, и продолжил целовать, пока та начала стягивать с него капюшон. — И это не поможет. Но, может быть, отвлечет. — тихо ответил он, запуская пальцы в ее волосы. Его руки опустились ей на ягодицы, сжимая. Поцелуи Йеры перешли на шею, щеки, подбородок. Он жадно вдыхал ее запах, теплый аромат мускуса, наслаждаясь мгновением, а она сама, уже слегка забывшись от алкоголя, все шептала его имя. Йера сняла капюшон с его головы и принялась расстегивать ремни на костюме. Гарретту показалось, что ниже живота что-то начинает гореть. Тогда он повалил ее на матрас. Пружины приглушенно скрипнули. Она томно дышала, притягивая Гарретта к себе, пока он стаскивал с нее брюки. В окно влетела ворона с запиской, приземляясь на стол и громко каркая. Но на птицу уже никто не обращал внимания.