Любовь убийцы

Он был просто восхитителен в своей ярости. Видеть, как он теряет сознание от собственного бессилия, чувствовать, как его горячее, напряжённое тело обмякает у меня на руках… это был настоящий триумф. Я уложил его в свою постель, сняв этот вечно-нахальный пиджак. Он был таким беззащитным. Таким… податливым. И эти рожки, что он так тщательно скрывал под капюшоном, на ощупь были тёплыми и живыми. Настоящими. Оставив ему свою ядовито-заботливую записку, я знал — реакция последует незамедлительно. Мой котёнок либо сломается окончательно, либо его ярость достигнет точки кипения. И в тот момент, когда он будет наиболее уязвим, нужно нанести решающий удар. Не силой, нет. Сила — удел примитивных умов. Нужно очарование. Путаница. Нужно заставить его усомниться во всём, особенно в себе. Я выбрал бар «Грог». Уютное, полумрачное место, куда захаживают уставшие детективы, чтобы утопить свои провалы в стакане виски. Я сидел в дальнем углу, за кружкой тёмного эля, и ждал. Расчёт был прост — после такого унижения он обязательно придёт напиться. Это базовая психология. Пока я ждал, мои мысли блуждали среди прошлых… развлечений. Сколько их было? Мария Котова была двадцать… пятой? Или двадцать шестой? Я уже начал забывать их лица. Одни были слишком громкими, другие — слишком тихими. Одних я очаровывал сладкими речами и фокусами, других привлекал налётом опасности. Все они были предсказуемы, как раскрытая колода карт. Они видели во мне экзотику, загадку, плохого парня. И все они, в конечном счёте, разочаровывали. Но Пик… О, Пик был другим. Он не велся на очарование. Он шипел, царапался и смотрел на меня глазами, полными ненависти, за которой скрывалась настоящая, неистовая жизнь. Он был вызовом. Игрушкой, с которой не хотелось расставаться. Мысль о том, что его могут посадить в клетку или, что ещё скучнее, приговорить к стулу за мои же «подвиги», вызывала у меня тоску. Нет, эту игрушку я не отдам. Я её сломаю, пересоберу по своему усмотрению, но она останется моей. И вот он вошёл. Как я и предполагал. Один. В той же чёрной кофте, капюшон на этот раз был сброшен, фиолетовые волосы взъерошены. Он выглядел измотанным и потрёпанным. Идеальная мишень. Я дал ему заказать выпивку, дать первый глоток огненной жидкости затмить его разум, и только тогда подошёл. — Простите, это место свободно? — мой голос был мягким, вежливым, лишённым привычной насмешки. Он вздрогнул, поднял на меня взгляд, и его чёрные глаза с жёлтыми белками расширились от шока, а затем мгновенно сузились в щёлочки. Я видел, как его рука непроизвольно сжала стакан. — Убирайся к чёрту, — просипел он. — Я понимаю вашу неприязнь, — я сел напротив, не дожидаясь приглашения, и поставил своё пиво на стол. — Но, видите ли, я считаю, что нам нужно поговорить. Без протоколов и ордеров. По-человечески. Он фыркнул, отпивая ещё один большой глоток виски. —Ты не человек. Ты маньяк. — Все мы в чём-то маньяки, офицер, — я улыбнулся меланхолично. — Кто-то в работе, как вы. Кто-то в поиске острых ощущений, как я. Мы просто две стороны одной медали. Одинокие души в этом шумном городе. Я видел, как мои слова находят отклик. Он не ожидал этого. Он ждал насмешек, угроз, но не… понимания. — Я видел, как ты на меня смотришь, — продолжил я, опустив голос до доверительного шёпота. — В твоих глазах не только ненависть. Там есть интерес. Потому что ты чувствуешь, что я не такой, как все. Так же, как и ты. Я позволил своему взгляду на секунду скользнуть по его волосам, туда, где под ними скрывались рожки. Он заметил это и напрягся, словно ожидая удара. — Оставь свои психологические трюки для лохов, Джокер. — Меня зовут Джо, — мягко поправил я. — Для друзей. А трюки… — я сделал пасс рукой, и между моих пальцев появилась маленькая фигурка из сахарной ваты. Он замер, глядя на неё с ужасом и очарованием. — …они просто способ скрыть то, что внутри. Как твой капюшон, Пик. Я протянул ему фигурку. Он не взял, лишь смотрел на неё, словно загипнотизированный. — Что ты хочешь? — его голос дрогнул. — Ничего, — я разжал пальцы, и фигурка исчезла. — Просто поговорить. Показать, что монстры бывают разные. И что некоторым из них не обязательно быть врагами. Я отпил из своего бокала, глядя на него поверх края. Он был сбит с толку. Его картина мира, где я был одномерным злодеем, дала трещину. В его глазах читалась борьба — привычная ненависть против нового, странного любопытства. Ему нужно полное доверие. А для этого нужно стать для него кем-то большим, чем просто целью. Нужно стать отражением. Загадкой, которую он захочет разгадать. И когда он подойдёт достаточно близко, когда впустит меня в своё пространство… вот тогда я смогу управлять каждой его мыслью, каждым шагом. И никакая тюрьма или электрический стул ему уже не будут грозить. Потому что он будет принадлежать мне. — Знаешь, Пик, — я сказал, поднимаясь, — иногда тот, кого ты считаешь чудовищем, может понять тебя лучше, чем все твои «нормальные» коллеги. Подумай об этом. Я оставил его за столиком с его недопитым виски и разбитым миропониманием. Идя к выходу, я позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку. Игра начала загрузку. И я уже чувствовал вкус победы. Я только-только вернулся домой, скинул пиджак и размышлял, сколько ещё дней понадобится моему котёнку, чтобы переварить наш разговор в баре, как в дверь постучали. Настойчиво, но без той яростной энергии, что была раньше. Посмотрел в глазок. И не поверил своим глазам. На пороге стоял ОН. Пик. Без капюшона, с пустыми руками и странным, потерянным выражением лица. План сработал быстрее, чем я ожидал. В душе что-то ёкнуло — не триумф, а нечто более тёплое, почти радость. Ах, какая прелесть! Я открыл дверь, сделав удивлённое лицо. —Пик? В такой час? Случилось что-то? Он не смотрел мне в глаза, его взгляд блуждал где-то за моим плечом. —Нет. Просто... Ты говорил о том, чтобы поговорить. По-человечески. Сердце моё запрыгало от восторга. Он пришёл! Добровольно! Зашёл в ловушку, даже не подозревая, что это ловушка. — Конечно, — я отступил, пропуская его. — Проходи. Как раз собирался заварить чай. Он вошёл, осторожно, как дикий зверь на неизвестной территории. Я наблюдал за ним краем глаза, пока кипятил воду. Он был напряжён, но не агрессивен. Любопытство перевешивало ненависть. Идеально. Мы сели в гостиной. Я налил ему чай в самую безобидную на вид кружку. И пока его внимание было приковано к пару, поднимающемуся над напитком, мои пальцы совершили один ловкий, отработанный фокус. Щепотка белого порошка, без вкуса и запаха, растворилась в его чашке. Не яд. О, нет. Нечто более... веселящее. Виагра. Прекрасный катализатор для сближения. Пусть его тело скажет за него то, что его разум ещё боится признать. — За твоё здоровье, — я поднял свою кружку, улыбаясь самой безобидной улыбкой. Он что-то пробормотал в ответ и сделал глоток. Мы говорили ни о чём. О городе, о работе, о том, как тяжело быть не таким, как все. Я видел, как лекарство начинает действовать. Он стал менее скованным, щёки порозовели, его чёрные глаза, обычно полные гнева, теперь смотрели на меня с нарастающим замешательством и... интересом. — Мне... что-то нехорошо, — он провёл рукой по лицу. — Жарко. — Может, снять куртку? — предложил я мягко. — Здесь безопасно, Пик. Ты можешь расслабиться. Он колебался, но затем, медленно, словно снимая доспехи, стянул с себя чёрную кофту. Он сидел передо мной в простой тёмной футболке, и я видел, как напряжены его мышцы, как быстро бьётся сердце под тканью. Его рожки, теперь полностью открытые, казались менее угрожающими и более... уязвимыми. И тут что-то в нём переключилось. Возможно, смесь алкоголя из бара, стресса и препарата сделала своё дело. Его взгляд из растерянного стал тёмным, полным животного желания. Он резко встал, и в его движениях уже не было прежней неуверенности. — Чёрт с тобой, — прохрипел он, и это прозвучало не как проклятие, а как капитуляция. Он шагнул ко мне, его руки грубо схватили меня за плечи, и его губы впились в мои с такой яростью и жаждой, что у меня на секунду перехватило дыхание. Это был не поцелуй, это был укус. Вызов и сдача одновременно. Я ответил ему с такой же страстью, позволив ему прижать себя к спинке дивана. Его руки рвали на мне рубашку, пуговицы со звоном отскакивали в стороны. Мои пальцы вцепились в его фиолетовые волосы, и я почувствовал под ними твёрдую, тёплую текстуру его рожек. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился, лишь глубже вдавил свои губы в мои. Он был силён, порывист, абсолютно потерян в этом новом для себя ощущении. Это было даже лучше, чем я предполагал. Он срывал с меня одежду, его дыхание было горячим и прерывим... ...Когда его рука потянулась к пряжке моих брюк, а мои пальцы скользнули под его футболку, ощущая горячую кожу и напряжённые мышцы спины, я знал — точка невозврата пройдена. Мой котёнок попал в капкан, расставленный его же собственными желаниями. И самое прекрасное было в том, что он даже не подозревал, кто нажал на спусковой крючок.