Любовь убийцы

От лица Пика: Дело №998. Эти цифры горели на моей сетчатке, даже когда я закрывал глаза. «Джокер». Сахарная вата и вырезанные ухмылки. И этот взгляд. Эти ебучие кошачьи зрачки в тёмно-синих глазах, которые смотрели на меня так, будто видели насквозь. Видели все мои рожки и хвост, который я, блять, отродясь не имел. Участок гудел, как улей. Ромео щеголял в своём розовом пиджаке, рассказывая, как он «чуть не взял» того торговца «Смехом». Феликс, мой личный Сахарный передоз, пытался вручить мне круассан. —Не кисни, Пик! Смотри, какая вкусняха! Я отшвырнул круассан в мусорку. Все их разговоры — белый шум. Единственное, что имело значение, была папка №998. Я перечитывал каждую строчку, каждую фотографию. Я знал, что он это сделал. Я ЧУВСТВОВАЛ это нутром, которое всё ещё скручивалось спазмом от той дряни и от того, как он на меня смотрел. «Котёнок». Чёрт. Я подал рапорт. Мол, проживаю по тому же адресу, что и потенциально подозреваемый в серийных убийствах, требуем установить слежку. Мне вежливо, через хуй, ответили, что для слежки нужны доказательства, а не паранойя младшего детектива, надышавшегося наркоты. Паранойя. Да я сейчас единственный, кто тут не ебланит мозги. Вечером я тащился домой, выжатый как лимон. Голова гудела. В лифте я вжался в угол, стараясь не смотреть на кнопку шестого этажа. Не смотря ни на что, я был детективом. Чёрт с ними, с ордерами. Начну свою слежку. На следующее утро я устроился в подъезде напротив мусоропровода, за углом, откуда был виден вход в лифт. Надел тёмную кофту, натянул капюшон по самые брови. Моя первая самостоятельная операция. Час. Два. Ничего. Только бабка с первого этажа вышла вынести кота. И тут скрипнула дверь лифта. Я замер. Из кабины вышел ОН. Салатовые кудри, яркий пиджак. Он шёл, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, и его взгляд скользнул по моей стороне. Сердце ушло в пятки. Он не остановился, не посмотрел пристально. Прошёл мимо, к выходу. Облегчение ударило в голову, как хмель. Сработало. Он не заметил. Я уже собирался выдохнуть, как его голос раздался прямо у меня за спиной, откуда я его никак не ждал. — Офицер Пик? Какими судьбами в таком глухом углу? Я аж подпрыгнул. Чёрт! Он вышел, сделал круг и зашёл с чёрного хода! Обернулся. Он стоял в двух шагах, его кошачьи глаза сузились от едва сдерживаемой усмешки. Выглядел он свежим и довольным, как кот, нажравшийся сметаны. — Здоровье ваше как? — продолжил он, и в его бархатном голосе звенел яд. — В прошлый раз вы были... не в своей тарелке. Не нужна ли помощь? Может, я вызову врача? Или ваших коллег? Каждая его фраза была ударом хлыста. Он наслаждался этим. Он знал, что я здесь не случайно. — Я... жду кого-то, — выдавил я, чувствуя, как брови наливаются привычным красным. — Ага, — он кивнул с преувеличенным пониманием. — Конечно. Очень романтичное место для свидания. Мусорный аромат придаёт особый шарм. Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступил к стене. — Знаете, офицер, — он понизил голос до конфиденциального шёпота, — а вы довольно криво следите. Капюшон торчит. И дышите слишком громко. Его губы дрогнули. Он смотрел на меня, на мои, наверное, уже красные от злости и унижения глаза, и я видел, как ему дико хочется расхохотаться. Он лишь покачал головой, с фальшивым сочувствием. — Ладно, не буду мешать вашему... ожиданию. Удачи с тем, кого вы ждёте. И он развернулся и ушёл, насвистывая свою чёртову мелодию. Я остался стоять у мусоропровода, раздавленный, уничтоженный. Параноик. Лузер. Котёнок. Он меня обнюхал, как бульдог какого-то шавку. Но я не отступлю. Я тебя достану, ублюдок. Я тебя достану, если это последнее, что я сделаю. От лица Джокера: Ах, какая прелесть! Просто восхитительное зрелище. Я вышел из лифта и краем глаза сразу заметил тёмный комок в углу. Очень неуклюжий комок. С торчащим капюшоном. Это был мой новый сосед снизу, офицерик Пик. Тот самый, что вломился ко мне в квартиру с глазами, полными наркотического бреда и животного страха. «Котёнок» — это было самое точное определение. Нельзя было упустить такой шанс. Я вышел на улицу, сделал круг и зашёл через чёрный ход. Подкрался к нему сзади бесшумно, как и подобает моей второй натуре. Он был так сосредоточен на двери лифта, что совершенно забыл про остальной мир. Когда я окликнул его, он подпрыгнул, будто наступил на гранату. Его широко распахнутые чёрные глаза с жёлтыми белками были просто шедевром. В них читалась паника, злость и полная, абсолютная потерянность. Он попытался что-то буркнуть про «жду кого-то», глядя на мусорный бак. О, боже, это было гениально. Я еле сдерживался. Смех так и рвался наружу, давясь где-то в горле истеричным комом. Он был так жалок и так мило одержим! Настоящий рыцарь в сияющих джинсах, пытающийся поймать Большого Злого Волка. Мне даже стало немного жаль его. Немного. Поэтому я решил дать ему дружеский совет насчёт его навыков слежки. Говорил, стараясь вложить в голос как можно больше ядовитой заботы. И видел, как его густые брови начинают краснеть. Забавная физиологическая особенность. Надо будет изучить её поподробнее. Когда я уходил, я чувствовал его взгляд у себя на спине. Горячий, полный ненависти и беспомощности. Самое вкусное сочетание. Бедный, бедный Пик. Он и правда считает, что охотится на меня. Он не понимает, что настоящая игра только начинается. И что в этой игре я давно уже не добыча. Я шёл по улице и наконец позволил себе рассмеяться. Тихим, счастливым смехом. О, это будет самое веселое представление в моей жизни. И мой личный, одержимый котёнок будет в нях главной звездой. Нужно только как следует его выдрессировать. (Это как бы конец части, но щас я сделаю ещё от лица Пика слежку:) От лица Пика: План был гениален в своей простоте. Чёрная кофта, тёмные джинсы, капюшон, натянутый так, что только полоска лица. Встал в самом тёмном углу подъезда, за выступом, где его не видно из лифта. Я был тенью. Призраком. Настоящий профессионал на неофициальной операции. Я видел, как он вышел из лифта. Салатовые кудры, этот дурацкий пёстрый пиджак. Шёл, насвистывая. Прошёл мимо, даже не косинулся в мою сторону. Внутри всё ликовало. Вот он, успех! Он ничего не заподозрил! Я теперь его тень, его кошмар. Он даже не знает, что за мной будущее всего отдела, что именно я, Пик, достану этого психопата... Мысли прервались, когда его голос раздался прямо у меня за спиной. Не спереди, а СЗАДИ. Я аж подпрыгнул, сердце враз заколотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Чёрт! Чёрт! Откуда?! Я же следил за входом! Как он подкрался так бесшумно? Это же невозможно! Обернулся и увидел его. Он стоял, свежий и ухмыляющийся, его тёмно-синие глаза с этими кошачьими щелями-зрачками светились весёлым немым смехом. Он смотрел на меня, как на диковинное насекомое, и всё моё ликование мгновенно испарилось, сменившись леденящим душу унижением. Он всё знал. Он видел меня с самого начала. И просто решил поиграть. Его слова о моём «здоровье» и «кривой слежке» добили меня окончательно. Я чувствовал себя полным идиотом. Параноиком, которым меня и считали Ромео с Феликсом. Лузером у мусоропровода. Когда он ушёл, я ещё минут пять просто стоял, прислонившись лбом к прохладной бетонной стене, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело от стыда. «Котёнок». Да я и правда был всего лишь жалким котёнком, который мнит себя тигром. Домой я плелся, как побитая собака. Дверь в квартиру 59 закрылась за мной с глухим щелчком, который прозвучал как приговор. Я скинул куртку и в очередной раз пнул ногой диван. Бессилие разъедало изнутри. Он там, наверху. Смеётся надо мной. Над всей системой. А я ничего не могу сделать. Но сдаваться — не в моих правилах. Если я не могу следить за ним на улице, maybe нужно искать улики здесь. Он живёт прямо надо мной. Дом — это его крепость. И у крепости всегда есть щели. Я включил свет и начал методично, сантиметр за сантиметром, осматривать свою же квартиру. Запрокинул голову, вглядываясь в потолок. Может, есть трещины? Может, он что-то роняет? Частички той самой сахарной ваты? Волосок? Я ползал по полу, заглядывал под мебель, проверял вентиляционные решётки. Ничего. Чисто. Слишком чисто. Это лишь сильнее меня злило. Он был осторожен. Напускная эксцентричность, а внутри — расчётливый и педантичный ублюдок. Я подошёл к окну, глядя на мокрую от дождя улицу. Где-то там ходил Джокер. Где-то он готовил своё следующее представление. А я сидел в своей коробке, проиграв первый раунд, даже не успев понять, что бой уже начался. Но это только начало, — прошипел я в стекло, замечая, как моё отражение в нём наливается красным. — Я тебя достану, клоун. Я найду твою улику. Я засуну тебе в глотку твою же сахарную вату.