кошачий номер два

вечер начинался тихо, медленно, будто сам город давал санвону время собраться с мыслями. он стоял у открытого шкафа, перебирая вещи, не из-за того, что волновался, скорее потому что хотел выглядеть так, будто он не старался вообще. вечеринки у лео всегда были непредсказуемыми, и санвон знал, чем проще он оденется, тем легче ему будет пережить любой хаос. он выбрал свободные тёмные джинсы, мягкие, давно разношенные, в которых можно и сидеть на кухонной столешнице, и танцевать, если вдруг начнётся безумие. накинутый сверху чёрный бомбер выглядел так, будто он носит его годами, чуть потертые манжеты, лёгкий блеск ткани, который становится заметен только под уличным светом. под ним простая серо-графитовая футболка, широкая, с чуть растянутым воротом. на шею он надел тонкую серебряную цепочку, едва заметную, но добавляющую ему ту самую мягкую дерзость, которую он редко показывал кому-либо вне льда. он посмотрелся в зеркало. волосы чуть растрёпаны, как будто он только что провёл рукой через них. глаза спокойные, сосредоточенные, привычный взгляд человека, который привык держать контроль. в этом и был весь санвон. свободная одежда, расслабленные движения, но внутри выверенная точность, как будто он и тут рассчитывал траекторию на пару шагов вперёд. телефон завибрировал, сообщение от гону: «я у подъезда кэп.» санвон ухмыльнулся, забрал ключи, кошелёк, пару жвачек. оглядел комнату. всё лежало на своих местах. форма аккуратно сложена, клюшка прислонена к стене, перчатки сушатся. уютный порядок, который он любил. порядок, который вечеринка наверняка разрушит хотя бы внутри него. он натянул кеды, те самые, с чуть сбитым носом, но любимые, и вышел в коридор, закрывая за собой дверь щелчком, будто ставил точку перед новой страницей. спускаясь по лестнице, он чувствовал лёгкое, почти незаметное возбуждение, не от предвкушения хаоса, нет. он не любил хаос. но что-то в воздухе сегодня было другим, тонкое напряжение, как перед первым выходом на лёд, когда ледяной запах смешивается с адреналином, и ты знаешь, что что-то может случиться, но не знаешь что. он не пытался это чувствовать. просто ощущал. когда он вышел на улицу, прохладный воздух слегка ударил в лицо, а у подъезда уже стояла машина гону. свет фар мягко подсвечивал двор, делая тени длиннее. гону сидел за рулём, локтем опираясь на окно, и посмотрел на санвона с той спокойной теплотой, которая всегда успокаивала перед важными моментами. — нормально выглядишь, — сказал он, когда санвон сел внутрь, пристёгивая ремень. — я думал, ты выйдешь в своём привычном «я на тренировку иду», но сегодня ты прям стильный. санвон усмехнулся и покачал головой. — просто вечер. ничего особенного. но даже он чувствовал, что сегодня что-то будет. внутри как будто лёгкий холодок пробежал по рёбрам, не неприятный, а обещающий. гону включил музыку. ритмичную, с лёгким хип-хоп акцентом. звук заполнил салон, и машина плавно тронулась. свет фонарей отражался в окнах, музыка вибрировала в груди, цепочка на шее чуть звенела от движений. — лео сказал, что вечеринка будет большая, — произнёс гону, выруливая на главную дорогу. — и вроде как он позвал половину кампуса. и ещё пару соседних. санвон закрыл глаза на секунду, выдохнул. «лео, только без беспредела», — сказал он ему днём по телефону, но уже тогда знал, просить лео не перегибать, всё равно что просить санхена не выглядеть милым. бесполезно. — я просил его не устраивать цирк. — это лео, — напомнил гону. — он не умеет иначе. дорога до дома лео оказалась длиннее, чем ожидал санвон. почти сорок минут по загородному шоссе, где фары выхватывали из темноты то мокрый асфальт, то силуэты деревьев, то редкие указатели. музыка в машине играла ровно, мягко, создавая ощущение, будто весь мир за стеклом, просто размытый фон. гону вёл уверенно, иногда подпевая под бит, а санвон смотрел в окно, чувствуя, как нарастает какое-то странное внутреннее напряжение, лёгкое, но цепкое. когда они свернули на узкую дорогу, ведущую к коттеджному посёлку, стало ясно, вечеринка слышна ещё издалека. вдалеке светился огромный двухэтажный дом лео, будто фонарь среди темноты. гирлянды освещали сад, музыка гремела так, что вибрация шла по земле, а у ворот уже толпились люди. гону довольно присвистнул: — о да, вот это я понимаю. санвон только выдохнул. когда они подъехали ближе, уровней шума стало в два раза больше. дом был огромный, светлый, с широкими стеклянными окнами, с открытой террасой, откуда доносились крики и смех. казалось, в нём живёт не один десяток людей, а целый фестиваль. на крыльце стояла толпа. кто-то пил из пластиковых стаканов, кто-то курил, кто-то уже качался под музыку. некоторые лица были знакомыми, пара ребят со старших курсов, пару санвон видел на лекциях. но большинство незнакомые. явно из других факультетов. из других университетов. одна компания спорила о какой-то игре, другая громко смеялась над тем, кто-то пытается танцевать на ступеньках. гону открыл дверь первым: — ну, пошли. — и, улыбаясь, вдохнул шум всей вечеринки. санвон шёл рядом, оглядывая хаос. внутри дом оказался ещё громче. свет был тёплый, жёлтый, но постоянно мигал, видимо, кто-то подключил гирлянды и лампы так, что они создавали лёгкий клубный эффект. пахло алкогольными коктейлями, чем-то сладким, духами, едой, дымом и чуть влажным деревом, смесь, в которой можно утонуть. в гостиной толпились люди, кто-то присел на край стола, кто-то лежал на кресле, кто-то танцевал на ковре, разбрасывая блёстки. — о, санвон! — кто-то крикнул сбоку. санвон обернулся и встретил взгляд парня, которого он абсолютно точно не знал. тот с улыбкой хлопнул его по плечу, как старого друга, пробормотал что-то невнятное поздравительное и пошёл дальше, шатаясь. санвон тихо наклонился к гону: — это кто вообще был? гону заржал так, что чуть не пролил напиток. — без понятия. но, кажется, ты теперь его лучший друг. дальше санвон здоровался автоматически. видел ещё пару смутно знакомых лиц, несколько явно пьяных людей попытались с ним пообниматься, кто-то щедро похвалил его бомбер, и он просто кивал, улыбался краем губы и двигался вперёд. а потом он увидел это. огромный баннер. во всю стену гостиной. настолько огромный, что даже свет гирлянд отражался от него. на баннере сияющий санхен. в хоккейной форме, с широкой улыбкой, с поднятой клюшкой и какими-то глупыми искрами по бокам. сверху большими буквами: «с днём рождения, санхен!» внизу сердечки, блёстки, и даже нарисованный торт. и главное, возле баннера стояли пьяные студенты, фотаясь, обнимая санхена на картинке, делая селфи, позируя с бокалами, будто это туристическая достопримечательность. санвон остановился и произнёс абсолютно честно: — пиздец. гону вздохнул, но больше от смеха: — стой я должен это снять. он достал телефон и начал фотографировать баннер с разных ракурсов, пока санвон стоял рядом, пытаясь осознать масштаб катастрофы. а потом гону повернулся к нему: — встань рядом, я тебя сфотографирую. — ты шутишь? — вообще нет. и прежде чем санвон успел протестовать, гону буквально подтолкнул его к баннеру и щёлкнул пару снимков, причём один ещё и со вспышкой. — офигенно. я это сохраню навсегда, — гордо сказал гону. санвон только покачал головой. дальше, продравшись через толпу, они заметили остальных ребят. джунсо, у которого лицо уже горело от смеха, и сам санхен красный, счастливый, полностью пьяный, стоящий между двумя подругами с факультета. санвон подошёл, слегка обнял санхена за плечи и поздравил: — с днём рождения. посмотри потом карту, я тебе отправил подарок. санхен улыбнулся так широко, как мог, что было понятно, он не понял ни слова, но рад полностью. из-за спины санхена появился лео. волосы растрепаны, глаза блестят, в руке бокал. он был явно уже навеселе, но всё ещё держался уверенно. — ну что скажешь? — спросил лео, широко улыбаясь и показывая рукой на весь дом. санвон посмотрел на баннер, на толпу, на то, как на лестнице кто-то поёт под музыку, а на втором этаже хлопает дверь. — скажу, что ты произошёл себя, лео, — спокойно ответил санвон. — и завтра ты будешь разгребать этот дом. если от него хоть что-то останется. лео махнул рукой: — да расслабься! думай о сегодняшнем дне. а завтра я сам всё решу. он протянул санвону стакан с чем-то ярким и сладким. санвон секунду смотрел на него, затем взял. — ладно, — сказал он тихо. гону толкнул его локтем: — вот и всё. добро пожаловать в вечеринку года. санвон сделал глоток. тепло разлилось по груди. шум стал чуть мягче, свет чуть ярче. люди ближе, музыка громче. он на секунду прикрыл глаза. вечеринка втянула его в себя, как гравитация. а дальше всё покатилось так стремительно и так по-студенчески ярко, что санвон успевал только ловить моменты, как вспышки света, как тёплые волны музыки, накатывающие одна за другой. гону, как и обещал, не пил ни капли. во-первых, он был за рулём. во-вторых, ему почему-то реально нравилось наблюдать за всей этой вакханалией трезвыми глазами. у него был такой взгляд, будто он смотрит документалку под названием «студенты теряют остатки достоинства» и получает искреннее удовольствие. и главным объектом его наблюдения, конечно, был санхен. тот уже покачивался на ногах, будто стоял на корабле в шторм, поэтому гону держал его за капюшон, как маленького щенка, чтобы тот случайно не улетел вниз лицом. — держись, — бормотал он, крепко схватив санхена под локоть. — хотя бы до торта. если ты вырубишься до свечей — я за тебя не вступлюсь. санхен отвечал что-то вроде «я вообще бодрячком», а потом спотыкался на ровном месте. гону лишь вздыхал и подхватывал его снова. тем временем, вечеринка продолжала набирать обороты. музыка хлестала ритмом, то хип-хоп, то тяжелый рок, то какая-то странная смесь из трёх жанров сразу, будто ди-джей просто кидал треки наугад. свет мигал, гирлянды по перилам лестницы мерцали, как дешёвые звёзды, а на втором этаже кто-то орал караоке так громко, будто пытался перекричать саму вечеринку. и тут лео решил, что ему нужно «добавить жару». а пьяный лео, это особая форма искусства. он забрался на маленький журнальный столик, ухватился рукой за лампу и начал танцевать мини-стриптиз. ну, как стриптиз, рубашку он даже не снял, просто начал её расстёгивать под музыку, качая бёдрами так неуверенно, будто забывал, где у него таз. кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то ржал так, что падал на диван. санвон видел всё это со стороны и думал: боже, это точно происходит в реальности? и немножко смеялся сам. тихо, коротко, но искренне. он пил не спеша, маленькими глотками, смакуя, будто не хотел торопить вечер. напитки были сладкие, холодные, легкие — те, что пьют, когда хочется отдохнуть, а не напиться до потери памяти. и санвон медленно, мягко пьянел. приятно, тепло, без тяжести. его движения стали немного свободнее, смех легче, взгляд чуть мягче. в какой-то момент джунсо вынырнул из толпы и схватил санвона за руку: — идём! давай! только один трек! и санвон, сам того не ожидая, влился в танец. ничего сложного, просто движение в ритм, лёгкое покачивание плечами, пара шагов вперёд и назад. джунсо делал странные, но смешные движения, и санвон смеялся, повторяя за ним. потом ещё раз танцевал с ребятами с факультета, они образовали маленький круг, где каждый делал какой-то абсурдный «коронный» жест, и санвон тоже сделал. какое-то смешное движение плечом, за которое его потом весь вечер троллили. он разговаривал с несколькими знакомыми из универа. кто-то спрашивал как тренировки, кто-то говорил о предстоящей игре, кто-то просто хотел поболтать. разговоры были лёгкие, быстрые, перемежались смехом и отвлеченными вопросами вроде «ты видел того парня со шляпой?» или «кто вообще это всё снял?». гону тем временем все еще носился между санхеном и остальными. снимал сторисы, все время фоткал баннер, комментировал происходящее так, будто был ведущим прямого эфира. и всё это происходило одновременно. музыка, смех, толпы людей, баннер, фото, запахи, блёстки, крики с лестницы, танцы, идущие волнами по дому. когда санвон сделал ещё один глоток, он вдруг понял что чувствует себя почти легко. как будто весь шум вечера обнимает его, и он просто позволяет этому быть. музыка мягко билась в груди, смех вокруг был заразительным, а тепло алкоголя разливалось ровно, без скачков. ночь была громкой. красивой и живой. и он часть неё. чуть позже санвон осознал, что стакан пуст, только когда поднял его ко рту и почувствовал что ничего нет. даже капли. он нахмурился, покрутил стакан в руках и посмотрел вокруг. стол пуст. подоконник пуст. даже на полу ни одного нормального напитка, только чья-то раздавленная банка под ногами. — блин… — пробормотал он, чуть протягивая слово, потому что алкоголь уже приятно тянул мысли. он оглянулся в поисках гону. тот в это время держал санхена, который пытался спуститься по лестнице, но застрял на втором ступеньке, рассуждая о том, что лестницы «слишком вертикальные». гону посмотрел на санвона глазами усталого отца тройняшек, и санвон понял, помощи от него сейчас не будет. пришлось идти на кухню. он, слегка покачиваясь, пробирался сквозь толпу. кто-то танцевал так активно, что чуть не сбил его плечом, пара незнакомцев спорила, кто из них круче открывает бутылки. санвон протиснулся мимо, аккуратно держа пустой стакан перед собой как щит. он уже почти дошёл до кухни. рука легла на ручку и в этот момент дверь со всего размаху распахнулась. бах. санвон получил по лицу так, что мир мигнул белым. не просто белым, а ослепительно белым. и удар был такой, что голова звякнула изнутри, будто кто-то ударил по ней клюшкой. перед глазами всё поплыло, а нос и лоб вспыхнули болью. — а… — выдохнул санвон. перед ним стоял парень, лохматый, ошарашенный, с огромными расширенными глазами, как будто он только что выбил мячом окно в школе. — блин, чувак… — начал он, подняв руки, как будто сдаётся. — я не хотел! я думал, там никого нет! то есть я думал, там кто-то есть, но не прямо рядом, ну— и тут из-за его спины вынырнул другой парень, раздражённый так, как бывает только у тех, кто трезвее своего друга на два бокала. — блять, синьлун, — сказал он тоном «ты позор рода», — я же сказал тебе быть осторожнее. ты чуть не убил человека дверью. этот синьлун честно попытался выглядеть виноватым, но его слегка шатающаяся поза всё портила. — я просто хотел воды… — пробормотал он таким тоном, будто оправдывал катастрофу мирового масштаба. второй парень закатил глаза, схватил синьлуна за капюшон и развернул. — иди уже, пожалуйста. и найди арно. — арно! — обрадовался синьлун и поплыл в сторону толпы, едва не задев баннер. санвон стоял, держась за лоб, пытаясь сфокусироваться. перед ним остался тот второй и он подошёл ближе. — ты как? — спросил незнакомец, голос нежный и чёткий. — голова не кружится? санвон, всё ещё слегка белый лицом, моргнул несколько раз и попытался еще раз сфокусироваться на человеке, который остался перед ним. и он был чертовски красивым. черные аккуратно уложенные волосы, мягкий свет гирлянд играющий на висках, глаза блестели, как будто в них отражался весь дом. щеки были розовыми, слегка от алкоголя, слегка от тепла комнаты. от него пахло чем-то приятным, то ли вином, то ли шампанским, то ли вечерним воздухом. и санвон впервые за вечер реально потерял дар речи. парень щёлкнул пальцами у него перед лицом. — эй. земля вызывает. ты что, язык проглотил? санвон хотел что-то сказать, но просто открыл рот и ничего не вышло. как вдруг глаза незнакомца расширились. — о боже. у тебя кровь идёт! он схватил санвона за руку и одним движением потащил обратно в кухню. санвон даже сопротивляться не успел, просто пошёл за ним, слегка потрясённый и ситуацией, и им самим. в кухне было чуть тише, пахло чем-то сладким и лимоном. парень быстро вытащил салфетки и развернул их, аккуратно поднеся к носу санвона. — наклони голову чуть вперед. нормально? — он осторожно коснулся его переносицы, вытирая кровь мягкими движениями. санвон почувствовал боль, но слабую, почти фоновую, заглушенную алкоголем. голова немного кружилась, лицо покалывало, но он в основном думал о другом: какой же он красивый, чёрт. тот заметил, как санвон смотрит на него, и чуть нахмурился, но продолжил вытирать кровь. — мой друг перебрал, извини его. он обычно… ну… — он задумался. — ладно, он всегда такой. но сегодня ещё хуже. санвон с трудом собрал мысли в слова. — всё нормально и спасибо. парень слегка улыбнулся, мягко, почти осторожно. — я аньсинь, кстати. санвон моргнул пару раз, переваривая имя. — санвон. — приятно познакомиться, санвон, — сказал аньсинь, чуть наклоняя голову. — хотя обстоятельства могли быть и менее кровавыми. санвон выдохнул, чувствуя, как уголок его губ поднимается. и он точно видел, аньсинь тоже улыбается. аньсинь наконец-то закончил вытирать кровь с носа санвона, бросил использованные салфетки в ведро и, будто ничего особенного не произошло, потянулся к столешнице, где стояли какие-то бутылки, бокалы и чьи-то недопитые коктейли. он налил себе белое вино, а санвону что-то прозрачное, смешанное с соком и протянул ему стакан. — держи. это безвредно. ну… относительно, — сказал он с лёгкой улыбкой. санвон взял стакан, а глаза всё не могли оторваться от аньсиня. как будто свет кухни специально падал так, чтобы выделить каждую изящную деталь. линию шеи, блеск глаз, аккуратно уложенные волосы, мягкую, но заметную улыбку с ямочкой. аньсинь заметил его взгляд и будто ничего не замечая, спросил непринуждённо: — ну? как ты вообще оказался на этой вакханалии? санвон хмыкнул, чуть качнувшись: — у моего друга сегодня день рождения. аньсинь удивлённо приподнял брови: — тот малыш-улыбашка твой друг? который уже в усмерть пьян и рад одновременно? санвон на секунду задумался. малыш-улыбашка, звучало неожиданно точно. он чуть усмехнулся и кивнул: — да. санхен. аньсинь сделал глоток и фыркнул, весело глядя на санвона: — милый. напоминает щенка, который рад всему подряд. санвон подумал, что говорить такое может только человек, который сам выглядит как кот. маленький, блестящий, с мягкими глазами и такой походкой, будто не касается пола. мысль была настолько неожиданной, что он сам чуть не хмыкнул. — а ты как оказался тут? — спросил он, отгоняя странное ощущение. аньсинь вздохнул почти театрально: — меня притащил друг. арно. он знаком с тем человеком, который устроил всё это безумие. санвон закатил глаза про себя. конечно. лео. — ясно… — сказал он с лёгким выдохом, — но я тебя раньше не видел. аньсинь продолжил, отхлебнув из стакана: — мы вообще-то с другого универа. учимся в ёнсэ. санвон поднял голову, вдруг трезвея на секунду: — серьёзно? на следующей неделе у нас игра с вашим университетом. аньсинь прищурился, а в его глазах блеснула искорка, какая-то хитрая, слишком уверенная, как будто он знает то, чего не знает санвон: — игра? какая ещё игра? — хоккей, — сказал санвон, будто гордо. аньсинь поднял бровь, чуть наклонил голову и ухмыльнулся так, что у санвона внутри что-то странно дрогнуло: — ну-ну, получается, ты хоккеист? санвон будто оживился мгновенно, чуть расправил плечи: — да. я капитан команды. — капитан значит, — аньсинь вытянул слова так, будто пробовал их на вкус. — интересно. санвон хотел понять, почему в этом «интересно» было что-то ещё, но алкоголь мягко затуманил голову. аньсинь кивнул на санхена в другой комнате: — значит, этот малыш-улыбашка тоже хоккеист? — да, он вратарь, — сказал санвон почти с нежностью. аньсинь рассмеялся: — милo. ему идёт. санвон вдруг понял, что ему нравятся эти тихие реакции аньсиня. мягкие, как пушистый хвост… хвост? стоп. он моргнул. — а ты? — спросил он, пытаясь вернуть фокус. — чем занимаешься? на каком курсе? на кого учишься? аньсинь пожал плечами: — я на втором курсе. учусь на факультете бизнеса и экономики, — он описал свой факультет, специальность, что любит, что ненавидит, как списывал тест по одной дисциплине и как его друг арно упал на паре, потому что уснул. санвон слушал. честно старался. но чем дольше он смотрел на него, тем отчётливее понимал: он теряет голову. от того, как аньсинь двигал руками, как улыбался, как полулежал на столешнице, как наклонял голову, когда думал. от того, как его голос чуть вибрировал. от смешных жестов. от блестящих глаз. и ещё от того, что он правда выглядел как кот. мягкий, гибкий, с блестящими глазами. он же мурлычет? мышление санвона мягко ушло куда-то в сторону. аньсинь, заметив, что тот уже минуту смотрит на него как на сияние на горизонте, щёлкнул пальцами у его лица: — эй. ты вообще меня слушаешь? и санвон, не успев отфильтровать мысли, выдал: — а почему ты мурлычешь? три секунды тишины. аньсинь замер и поднял брови. его глаза округлились, как у кота, которого поймали за кражей рыбы. он смотрел на санвона так, будто тот сказал что-то абсолютно невозможное для человеческого языка. — …что? — наконец спросил он, тихо, ошарашенно. санвон понял, что аньсинь ждёт ответа. тот всё ещё смотрел на него тёпло, внимательно, немного приподняв бровь, будто ждал продолжения шутки. и санвон начал говорить, хотя сам же понимал что несёт полнейший бред. — ты не говоришь, а мурлычешь, — выдал он, и слова потекли сами собой. — у тебя голос мягкий и тёплый, как будто он скользит, а не звучит. и когда ты улыбаешься, ты прям кот. честно. даже стоишь вот так… он попытался жестами показать, как «так», но вышло ещё хуже. какая-то нелепая траектория рук, качание плечами. о нет. я реально это говорю… — пронеслось в голове. аньсинь посмотрел на него секунду и расхохотался. не громко, не издевательски, а именно искренне, с лёгким наклоном головы и блеском в глазах. — ладно, — сказал он, вытирая уголок глаза. — сочту это за комплимент. пожалуй. он наклонился ближе: — ты, кажется перебрал, да? санвон глупо улыбнулся в ответ, та самая улыбка, которая у него выходит только в момент, когда он немного пьян и полностью дезориентирован. но он даже не успел смутиться, потому что его взгляд упал на губы аньсиня. чёрт. всё внутри резко поехало. мир замедлился. воздух стал густым. и прежде чем он понял, что делает, он сократил расстояние между ними. почти вплотную. их дыхания смешались. аньсинь не шелохнулся, даже не отступил. будто ждал. или просто не собирался уходить. санвон выдохнул, чувствуя тепло чужих губ. — я весь вечер пил непонятные коктейли… — слова сорвались почти шёпотом. — и сейчас, — он провёл взглядом по губам аньсиня ещё раз — мне хочется попробовать вино. аньсинь смотрел прямо в него. так близко, что у санвона перехватило дыхание. — так чего же ты ждёшь? — сказал он. этот голос, этот тон, чуть ниже, чем обычно, немного тянущий, чуть хриплый. кошачий. и в тот момент у санвона по спине пробежали мурашки. острые, горячие, настоящие. он даже не пытался думать. он просто наклонился вперёд и поцеловал его. и поцелуй не был мягким. он был требовательным, жадным, будто он держал себя весь вечер, а теперь сорвал все тормоза. вкус белого вина на губах аньсиня обжигал. голова мгновенно закружилась сильнее, чем от алкоголя. аньсинь ответил сразу. уверенно. медленно. тягуче. это было не «сдача позиций», это было будто он тоже ждал этого момента. поцелуй усиливался. становился глубже, горячее. санвон поймал аньсиня за талию, прижал к себе и поддавшись импульсу, легко поднял его на столешницу. аньсинь мягко выдохнул ему в губы и это окончательно сорвало крышу. они тянули друг друга ближе. санвон стоял между его ног, ладони на его талии, а поцелуй становился ещё более голодным, ещё более пьяным. аньсинь цеплялся пальцами за его плечи, притягивая к себе. и вдруг дверь в кухню распахнулась. санвон рывком оторвался, но не полностью. его ладони ещё держали аньсиня, голова упала ему на плечо, и он мысленно проклинал весь мир. — оу блять… — раздалось у дверей. — извините, что помешал. санвон хотел убить этого человека взглядом, но глаза были зариты в шею аньсиня. аньсинь раздражённо поднял голову: — чего тебе, арно? санвон моргнул. вот и арно, подумал он, тот самый арно, притащивший аньсиня сюда. арно неловко почесал шею: — эм, именинник собирается задувать свечи. и кажется, после этого нам надо будет закругляться. аньсинь выдохнул, как будто сдерживал злость: — хорошо. мы идём. арно ушёл, закрывая дверь чуть быстрее, чем нужно. будто понял, что прерывать такое смертельно опасно. санвон так и остался стоять вплотную к аньсиню, ладони на его бёдрах, голова на его плече. он вдыхал его запах, сладкий, винный, тёплый и одурманивающий. аньсинь тихо сказал: — нам правда пора. санвон не двинулся. он просто повернул голову и поцеловал его в шею. аньсинь вздрогнул. санвон поцеловал выше в линию челюсти. ещё выше в мягкую щёку. и когда его губы коснулись уголка губ аньсиня, он прошептал: — мне нужен твой номер. аньсинь улыбнулся так, будто всё это его забавляло. он протянул руку: — телефон. санвон вложил ему свой. аньсинь быстро набрал цифры, записал своё имя и вернул телефон. их пальцы соприкоснулись. мельком. но от этого у санвона сердце сорвалось в галоп. и в этот момент он понял, вечер окончательно вышел из-под контроля. и ему это нравилось. *** утро обрушилось на санвона так резко, будто кто-то ударил клюшкой по голове. он проснулся от неприятного пульсирующего гула в висках, будто в черепной коробке ехал старый трактор. рот был сухим, как после похода через пустыню, язык неприятно шершавым, а вкус, смесь спирта, вина и катастрофы. он медленно моргнул, пытаясь понять, где находится, и только спустя пару секунд узнал гостевую комнату дома гону. за окном уже ярко светило солнце, наглое и бессовестное, слишком громкое для его состояния. из кухни доносился запах жареного и слабый звенящий смех. санвон с трудом поднялся, будто каждый сустав протестовал. перед тем как выйти, он мельком увидел себя в зеркале, взъерошенные волосы, красные глаза, припухший нос. грустная версия человека. он пошёл на запах пищи, держась за стену, потому что мир слегка перекашивало. когда он вошёл на кухню, увидел гону, который жарил что-то на сковороде и одновременно смотрел в телефон, тихо посмеиваясь. заметив санвона, он поднял голову и широко ухмыльнулся. — доброе утро, суперзвезда вчерашней ночи. санвон даже не попытался ответить, просто прошёл мимо, схватил бутылку воды и не останавливаясь, выпил половину. глотки были жадные, отчаянные. — это просто пиздец, — наконец прохрипел он, стоя с закрытыми глазами и пытаясь почувствовать себя живым. — пиздец, — легко согласился гону. — это дом лео после вечеринки. он повернул телефон к санвону. там была целая серия фотографий: пол, заваленный стаканами и конфетти, кто-то спит поперёк лестницы, кто-то лежит под столом. на баннере санхена кто-то нарисовал усы, а на одном из снимков сам лео сидел на полу среди разрушений, выглядя так, будто он прошёл войну. санвон покачал головой. — я же говорил ему не устраивать цирк… — пробормотал он. — говорил, — подтвердил гону. — а он организовал что-то между «ночью живых мертвецов» и парадом выпускников. санвон осторожно сел за стол. — как я вообще оказался у тебя дома? гону медленно повернулся, будто ждал этого вопроса. — вот теперь начинается самое интересное, — сказал он, ставя перед санвоном тарелку. санвон нахмурился: — ну? — после того как санхен задул свечи, он прямо там и вырубился. вечеринка ещё час шумела, а потом все постепенно начали расходиться. джунсо остался у лео, потому что он тоже был в состоянии овоща. а тебя я… — гону сделал выразительную паузу, — …еле забрал. — почему? — санвон чувствовал, как внутри начинает подниматься тревога. — потому что ты приклеился за какого-то парня по имени аньсинь, — заявил гону без тени сомнения. — вы вдвоём вообще не хотели друг от друга отлипать. ели друг друга глазами, целовались на прощание три раза. три раза, санвон. мне теперь нужны капли для глаз или новая сетчатка. внутри санвона всё дрогнуло. он уставился на стол, а память начала возвращаться рывками: стук двери по лицу, мягкий голос аньсиня, его руки, поцелуй со вкусом вина, тёплые губы, его смех, разговоры о полной ерунде, танцы, что-то про котов… и вкус вина до сих пор будто оставался на губах. гону смотрел на него внимательно. — я тебя спрашиваю, откуда ты вообще его нашёл? санвон протёр глаза ладонью. — понятия не имею, оно просто произошло. само. гону закатил глаза. — и, кстати, ты просил его, цитирую, «мяукнуть ещё раз, тебе так идёт». и да, я хочу вырезать себе мозг, чтобы больше этого не слышать. санвон уронил голову на стол: — боже, почему… гону изобразил его высоким голосом: — аньсинь, помяукай ещё, пожалуйста…— и расхохотался. санвон поднял голову и мрачно выдал: — иди нахуй, гону. тот всё равно смеялся, даже когда подавился собственным тостом. завтрак шёл в относительной тишине, хотя гону иногда сдержанно хихикал, глядя на санвона. тот попытался не обращать внимания, когда нашёл свой телефон, чудом целый. он открыл сообщения и, особо не думая, написал: санвон: доброе утро. ответ пришёл через десять минут: аньсинь: вообще-то уже обед. как себя чувствуешь? санвон медленно отпечатал: санвон: хуёво. аньсинь: как неожиданно. санвон покачал головой, невольно улыбаясь. санвон: надеюсь, я тебя вчера не сильно доставал. через пару секунд: аньсинь: меня доставали синьлун и арно, а ты был самым милым из всей этой компашки. так что всё нормально. санвон почти услышал этот мягкий тон. он написал: санвон: с ними ты тоже целовался? тишина. потом сообщение: аньсинь: нет. целуюсь только с капитанами. санвон почувствовал, как жар поднимается к ушам. он опустил телефон, вжимая язык в щёку. это было слишком. хорошо, что он сидел. гону заметил его выражение: — ну что там? он тебя уже зовёт замуж? санвон оттолкнул его локтем и снова набрал: санвон: так ты мяукнул или нет? я правда не помню. гону чуть не упал со стула, одновременно хрипя от смеха и ужаса. аньсинь ответил почти мгновенно: аньсинь: не напоминай. у тебя что, фетиш на котиков? санвон, не задумываясь: санвон: нет. только на тебя. гону замер, потом почти упал на плиту. — я сейчас блевану, — сказал он. — правда. ты мерзкий. санвон откинулся на спинку стула, закрывая глаза, и впервые за утро его голова чуть отпустила. потому что мысли были о другом. о том, как вчера аньсинь смотрел на него, как улыбался, как целовался, как держал его за плечи, как тихо смеялся. и это похмелье уже казалось не таким уж ужасным. после завтрака у санвона настроение было почти неприлично хорошим, несмотря на похмелье и весь хаос ночи. гону продолжал подшучивать над ним, но санвон был в таком состоянии, что ему даже хотелось улыбаться в ответ. они зашли к нему домой, санвон забрал сумку с формой, переоделся в удобное, и они поехали на тренировку. раздевалка встретила их привычным шумом. кто-то смеялся, кто-то стонал от похмелья, кто-то делился какими-то легендарными моментами вчерашней вечеринки. санхен сидел в углу, закутанный в худи, с лицом мученика, бледный, подавленный, явно страдающий. лео выглядел бодро, даже слишком, учитывая масштабы вчерашнего беспредела. джунсо тоже держался нормально, как будто ночные танцы не выбили из него ни капли сил. — видели, как он целовался с другом арно? — подколол лео, заранее ухмыляясь. санвон только закатил глаза: — это видели все, лео. не начинай. — да ладно, — не успокаивался тот, — теперь ты, похоже, по китайцам сохнешь? — лео, я тебя прошу. заткнись. лео тихо засмеялся и пошёл дальше, довольный тем, что успел зацепить санвона. санвон начал надевать форму. эта рутина всегда настраивала его на нужный лад. его джерси было тёмно-синим, с ярким логотипом на груди и номером на спине, плотная ткань ложилась ровно, подчёркивая плечи и спину. шлем матовый, аккуратный, чуть затёртый по краям. перчатки рабочие, мягкие и удобные. коньки чёрные, блестящие, как будто только прошли заточку. когда он полностью экипировался, он почувствовал себя собой: собранным, сосредоточенным, чистым от лишних мыслей. выход на лёд встретил его резким холодом, запахом свежего льда и пустым пространством арены. тренер уже стоял у борта, как всегда строгий, со своим секундомером и привычным выражением «я вижу всё». раскатка началась легко, круги, растяжки, небольшие ускорения. санвон чувствовал, как тело отвечает, как мышцы просыпаются. лёд был ровный, гладкий, и он будто скользил по нему без усилий. это всегда было его стихией. здесь всё было понятно, скорость, траектория, пас, бросок. на льду он думал чётко и быстро, не отвлекаясь ни на что лишнее. когда тренировка перешла в учебную игру и тактику, тренер сразу начал тянуть уши тем, кто выглядел хуже всех. первым досталось санхену. — ты где летаешь? это тренировка, а не медитация! — жёстко бросил тренер. — пить меньше надо, спортсмен. бедный санхен только кивал и пытался выжить под тяжёлой нагрузкой. лео тоже словил свою порцию выговора. тренер буквально вдавил его в лёд серией силовых упражнений, от которых лео вслух простонал: — я сейчас блевану… — потрясающе, — буркнул тренер. — сделай это прямо в шлем. джунсо, гону и санвон держались лучше всех. санвон чувствовал, что тело работает почти автоматически. быстрые пассы, быстрые смены, ускорения, всё было чётко, спокойно, уверенно. лед будто помогал ему: раз проскользил, два обошёл защитника, три точно отдал пас. когда тренировка закончилась, тренер свистнул, собрал всех в круг и сказал: — как вы все знаете, на следующей неделе, во вторник, у вас игра. соперник — ёнсэ. впервые попали в схл и мы впервые с ними играем. понятия не имеем, что от них ждать. поэтому расслабляться некогда. они могут быть быстрыми, сырыми, агрессивными. будьте готовы ко всему. гону уверенно ответил: — мы их сделаем. тренер едва заметно улыбнулся, но тут же снова стал строгим. — очень надеюсь. — он начал перечислять звенья и установку на игру, кто выходит первым, кто страхует, кто должен не терять позицию, какие комбинации будут играть в большинстве. — до вторника тренировки будут проходить жёстче. приходим вовремя. будте собраны. не забывайте про здоровый сон. в голове только хоккей. понятно? все ответили слаженным да. тренер разошёлся по своим бумагам, а команда стала выходить с льда. санвон шёл последним. лёд под его коньками хрустел мягко, и он чувствовал приятную усталость, ту что оставляет внутри тёплое спокойствие. вечером можно будет расслабиться. а сейчас он снова в рабочем ритме, снова в игре. и при этом, где-то глубоко и тихо, у него всё ещё крутилась мысль о вчерашнем. о мягкой улыбке аньсиня. о его голосе. о его губах. санвон только качнул головой и выдохнул в маску шлема. не до этого сейчас. игра важнее. но внутри всё равно что-то улыбалось. вечером, когда дом наконец затих, а санвон валялся на своей кровати в полумраке комнаты, он пытался убедить себя, что не должен писать аньсиню. сегодня была тяжёлая тренировка. завтра нужно встать рано. голова ещё немного ныла. мысли должны быть только о хоккее. но чем дольше он лежал, тем сильнее всё внутри тянулось к телефону. ничего не случится, если я позвоню. всего один звонок. пару слов. просто голос услышать. а завтра может, позову его куда-нибудь. он улыбнулся, совсем чуть-чуть, и набрал номер. сердце почему-то ускорилось. гудки тянулись длинными ленивыми нитями, и когда аньсинь наконец ответил, его голос был сонным, тёплым, будто укрытым одеялом. — я почти засыпал… ты вообще время видел? — пробормотал тот. санвон осмотрел комнату, темно, тихо, часы на телефоне показывают почти полночь. ой. — извини, — сказал он сразу, почти шёпотом. — я просто хотел услышать твой голос. с того конца линии повисла короткая пауза, но не холодная, скорее мягкая. аньсинь тихо вздохнул, голос стал чуть теплее: — всё нормально. просто сильно устал сегодня. — тоже от похмелья? — осторожно спросил санвон, улыбнувшись уголком губ. но ответ пришёл не сразу. была длинная тишина, как будто аньсинь думал, стоит ли говорить правду. — …типа того, — сказал он наконец. — как прошёл твой день? санвон устроился удобнее, повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. разговор с аньсинем вдруг стал комфортным, как тёплая вода. — тренировка была жёсткая, — начал он. — санхен чуть не умер. тренер его так гонял, будто хотел воскресить обратно. лео тоже получил. сказал, что хочет блевать прямо на лед. а мы…ну…старались. он сделал паузу. — мы вообще серьёзно нацелены на игру против вашего университета. аньсинь тихо хмыкнул, голос стал колючим и в то же время игривым: — наши тоже. так что не стоит недооценивать ёнсэ. санвон усмехнулся: — придумаю пару тактик специально под вас. — да неужели? — голос аньсиня стал чуть ниже. — это мы ещё посмотрим. санвон решился: — ты придёшь на игру? опять пауза. мягкая, задумчивая. — постараюсь… — сказал аньсинь тихо. — постараюсь, это не ответ, — сказал санвон, на этот раз чуть смелее. — за кого ты будешь болеть? ну вот тут аньсинь оживился. в голосе появилась такая тёплая улыбка, что санвон буквально почувствовал её кожей. — а за кого мне стоит болеть, как думаешь? — проговорил он нарочито медленно. — за новичков схл? или за капитана? санвон закрыл глаза, чувствуя, как внутренняя дрожь проходит по груди. чёрт, он влип. — хочу, чтобы ты болел за меня, — выдохнул он. аньсинь тоже будто улыбнулся в телефон: — за тебя обязательно поболею. после короткой паузы он добавил другим, почти мурлыкающим тоном: — только будь осторожнее, ладно? слышал, у ёнсэ защитник очень жёсткий. санвон тихо рассмеялся, уверенно и почти самодовольно: — если ты будешь за меня болеть, никакие защитники меня не сломают. — посмотрим, — ответил аньсинь мягко, с той самой тянущей игривостью, от которой у санвона внутри всё теплеет. на секунду между ними повисла тишина. но не неловкая, скорее тёплая, уютная, как будто они лежали рядом, просто слушая дыхание друг друга. санвон тихо сказал: — я скучаю, хотел бы увидеть тебя завтра. аньсинь выдохнул нежно, почти ласково: — я тоже скучаю, правда, — потом голос стал чуть виноватым: — но завтра никак. у меня дела. санвон нахмурился: — завтра воскресенье. какие дела? — важные, — коротко ответил аньсинь, будто не хотел объяснять. в голосе не было холода, только усталость. санвон попробовал ещё раз: — а в понедельник? — тоже не смогу, — аньсинь звучал искренне извиняющимся. — пары, задания, будет сложно выкроить время. санвон вздохнул, и это прозвучало заметно грустно: — ты жестокий. аньсинь мягко улыбнулся, и санвон почти услышал эту улыбку в телефоне: — не переживай. мы увидимся во вторник. и да я обязательно приду на игру. санвон чуть не растаял прямо на подушке. — звучит как взятка, — сказал он игриво. — можешь считать как хочешь, — ответил аньсинь тем самым томным тоном, от которого у санвона слегка закружилась голова. санвон закрыл глаза, улыбнулся и тихо сказал: — ты снова мурлычешь. аньсинь сперва фыркнул, потом хрипло рассмеялся: — ты идиот. санвон улыбнулся ещё шире: — а ты котёнок. в трубке послышалось короткое, тихое «боже», явно смешанное с улыбкой. и санвон понял, что весь вечер стоил этого момента. воскресенье получилось таким странным, медленным и одновременно изматывающим, будто день не знал, куда себя деть. санвон почти проспал утреннюю тренировку, потому что лёг под утро. точнее, когда за окном уже светало, а разговор с аньсинем всё никак не хотел заканчиваться. он заснул только когда аньсинь тихо сказал «спи уже, идиот», и повесил трубку. будильник звенел два раза, три раза, пока санвон с ужасом не понял, что до тренировки осталось меньше двадцати минут. он вскочил, схватил форму и влетел на каток настолько взъерошенным, что тренер только сжал переносицу и сказал: — если ты ещё раз опоздаешь, будешь круги наматывать до обеда. санвон старался не умереть со стыда и встал в строй. тренировка была бешеной, тренер будто специально решил вытрясти из них все остатки слабости. но санвон держался упорно, почти рьяно, он хотел выложиться, хотел не думать, хотел дождаться вторника. лед стал спасением, чем быстрее он катил, чем резче поворот, тем меньше места в голове оставалось для имён и воспоминаний. после тренировки он сфоткал себя в раздевалке. мокрые волосы, покрасневшее лицо, форма наполовину снята и отправил аньсиню. санвон: как я выгляжу? ответ пришёл через двадцать минут: аньсинь: усталым, но красивым. не переломай себе всё перед игрой. санвон улыбнулся, чувствуя, как мышцы лица расслабляются. санвон: готовлюсь впечатлить тебя. позже вечером они снова переписывались. легкие, тёплые сообщения, почти интимные, будто они лежали рядом на соседних подушках. аньсинь писал медленно, иногда с опечатками, и это почему-то было до смешного мило. в понедельник пришлось проснуться рано. пары никто не отменял. санвон выполз на кампус, сел рядом с гону и джунсо, и они начали стандартные утренние препирательства. — выглядишь так, будто снова не спал, — сказал гону. — так и есть, — буркнул санвон. джунсо усмехнулся: — из-за котёнка? санвон пнул его ногой под стол, а тот только хохотнул. потом к ним присоединился лео, жующий булочку, как будто вчера не получал от тренера выговор: — кстати, — сказал он, — я говорил что арно капитан ёнсэ? санвон замер на полуслове, моргнул и сразу открыл телефон. пальцы сами набрали: санвон: оказывается, твой друг арно, капитан? аньсинь ответил почти сразу: аньсинь: да. а что? санвон скривился. санвон: такое обычно рассказывают. ты не говорил. в ответ пришла тишина. аньсинь ничего не написал. санвон немного напрягся, но заставил себя ничего не додумывать и убрал телефон. после пар они отправились на последнюю тренировку перед игрой. и она была, мягко говоря, огненной. тренер гонял их так, будто хотел создавать из них машину. интенсивность выросла вдвое, длинные смены, ускорения, силовые упражнения, проверка реакции и бросков. тренер ругал за малейшее отвлечение, требовал идеальных пассов, точных выходов из зоны, плотного прессинга. в конце он собрал команду: — напоминаю что завтра важная игра. вы впервые встречаетесь с ёнсэ. никто не знает, как они играют. я хочу увидеть дисциплину, голову и скорость. настрой серьёзный. выигрыш в ваших руках. он пожелал удачи, и ребята начали расходиться. санвон был выжат, как лимон, но внутри было предвкушение. то чувство, что бывает перед важными матчами. и ещё одно, более тихое, странное, тёплое, связанное с конкретным человеком. вечером он снова не выдержал и позвонил аньсиню. тот ответил быстро, но в голосе была лёгкая усталость, не сонная, а именно эмоциональная. — как прошла тренировка? — спросил аньсинь. — нормально, — сказал санвон, лёжа на кровати, глядя в потолок. — жёстко, но нормально. тренер решил убить нас всех ради завтрашней игры. — а твои ребята выдержат? — мягко спросил аньсинь. — выдержат. — санвон сделал паузу. — а как у тебя прошёл день? — пары, задания, опять пары… — зевнул аньсинь. — день длинный. санвон улыбнулся. — слушай, по поводу арно… аньсинь вздохнул: — я не посчитал важным говорить. думал, ты знал. это же не секрет. — ладно, — сказал санвон и, решив больше не цепляться, переключился. — завтра будет большой день. — очень, — тихо согласился аньсинь. — и я очень его жду, — признался санвон. — хочу тебя увидеть. в трубке послышалось лёгкое дыхание, почти невесомое: — я тоже… — сказал аньсинь. — но, честно говоря, я немного нервничаю. — почему? — потому что ты будешь смотреть на лёд, а я… — он замолчал на секунду и тихо смеялся. — я знаю, что буду смотреть только на тебя. санвон уткнулся лицом в подушку, пытаясь не застонать от переполняющего тепла. — если мы выиграем, — сказал он, — поцелуешь меня. он сказал это так уверенно, что сам удивился. аньсинь рассмеялся, низко, чуть хрипло: — если вы выиграете, — он сделал паузу. — поцелую. дважды. санвон почувствовал, что готов провалиться сквозь кровать. — а если я ещё и заброшу? — спросил он, уже еле дыша. — тогда, — сказал аньсинь, шёпотом, — я решу, что именно тебе сделать. и тебе понравится. санвон закрыл лицо рукой и тихо простонал: — ты издеваешься… — немного, — ответил аньсинь, смеясь. — но мне приятно слышать, как ты сгораешь. — ты… котёнок, — сказал санвон, уже не думая. — а ты идиот, — мягко ответил аньсинь тем тоном, от которого у санвона внутри всё сводило. — но идиот, которого я хочу увидеть завтра. санвон лёг на бок, закрыл глаза и улыбнулся: — завтра. — завтра, — повторил аньсинь. они ещё пару минут молчали, словно просто находились рядом. а потом трубка тихо щёлкнула, и санвон остался один в темноте комнаты, с горячим сердцем и нетерпением, которое росло с каждой секундой. вторник приближался. а с ним, всё самое интересное. *** раздевалка перед игрой дышала ровным, глухим напряжением. не хаосом, а именно собранностью. каждый из ребят уже был в своей зоне: кто-то молча шнуровал коньки, кто-то жевал жвачку, кто-то делал разминку плеч, кто-то проверял клюшку на изгиб. санвон сидел на своей скамье, надевал наколенники, и в груди у него было то самое знакомое чувство: тяжёлый, уверенный ток, который включался у него перед каждой важной игрой. ледовая версия адреналина. спокойная, но точная. он достал телефон и пальцы сами набрали сообщение: санвон: ты уже здесь? секунда. две. десять. тишина. сердце неприятно толкнулось, не больно, просто чуть грубее обычного. он хотел увидеть аньсиня хотя бы на трибунах. хоть краем глаза. хоть секундой раньше, чем придётся полностью выключить голову. но телефон не мигнул. санвон выдохнул и убрал его в сумку. — капитан, — позвал тренер, входя в раздевалку. — готовь команду. через две минуты раскатка. санвон кивнул, встал и прошёлся взглядом по ребятам. гону уже проверял шлем, лео растягивал боковые мышцы, санхен застёгивал нагрудник. — все сюда, — твёрдо сказал санвон. они собрались в круг и сложили руки. санвон посмотрел каждому в глаза и вдруг почувствовал, как напряжение внутри становится ровнее, спокойнее. именно так всегда бывает, когда он делает то, что умеет лучше всего: вести. — играем в своё, — голос уверенный, ровный. — держим темп, держим зоны. и не боимся давления. это наш лёд, наш дом. пора показать, что мы умеем. — вперед! — откликнулись ребята почти хором. в этот момент тренер свистнул, пора на лёд. лёд его стихия. как только коньки коснулись поверхности, санвон почувствовал себя дома, там, где он всегда знал каждую микротрещину, каждый поворот, каждую скорость. лед встречал его мягким хрустом и прохладой, которая тут же вошла под кожу, будто приветствуя. раскатка шла привычно: лёгкие круги, разминка кистей, проверки передач. санвон пару раз обернулся к трибунам, почти автоматически, будто глаза сами искали тёмные волосы аньсиня. но взгляд натыкался только на студентов, плакаты, телефоны и шум. в этот момент лео, проезжая мимо, махнул кому-то наверху. санвон проследил за его взглядом и увидел синьлуна, того самого друга аньсиня, который чуть не сломал нос санвону. если даже синьлун здесь, где же аньсинь? санвон качнул головой, стараясь вернуть себя обратно в игру. лёд под коньками был живым, упругим, быстрым и он вливался в его ритм, будто жил им всё жизнь. он ускорился, сделал резкий разворот, почувствовал, как мышцы приходят в идеальное состояние. сосредоточение стало чистым, как холодный воздух. игра — вот сейчас главное. только игра. перед стартом обоим командам дали знак выйти на центр для рукопожатий. санвон шагнул вперёд, снял правую перчатку, и один за другим соперники проходили мимо него. рукопожатия были быстрые, формальные, крепкие, но одинаковые. но вдруг, одна рука задержалась на долю секунды дольше. тёплая и сильная. но удивительно мягкая на ладони, как будто не принадлежала игроку, который привык ломать чужую игру. по коже санвона прошёл лёгкий озноб, будто чьё-то дыхание коснулось позвоночника. он поднял взгляд, чтобы увидеть, кто это был, но игрок уже отвернулся, быстро переходя к следующим. когда санвон оглянулся на уходящую фигуру, он увидел только широкую спину и яркий номер: zhou 2 странное ощущение скользнуло внутри, но время думать закончилось, судья звал команды на вбрасывание. санвон встал на точку. гону слева. лео справа. первое звено.их любимая связка, такая чёткая, отработанная, что с закрытыми глазами можно было предугадать движение друг друга. звуки трибун постепенно уходили куда-то далеко. становились глухими, как будто кто-то накрыл арену стеклянным куполом. в груди было легко, точно и ровно. санвон жил в такие моменты. лёд под собой. команда за спиной. шайба в центре. и тишина в голове. он даже не думал об аньсине. или делал вид, что не думает. судья поднял руку. санвон чуть согнулся вперёд, пальцы напряглись на клюшке. шайба упала. и первое мгновение игры прорезало тишину, как вспышка. санвон выиграл вбрасывание, резко отбив шайбу назад гону. тот отработал идеально, ушёл вправо, передал лео, тот ускорился, обводя соперника, и снова дал санвону. темп закрутился. красная форма мелькала перед глазами, но он уходил от соперников чисто, легко, будто скользил по ветру. левый борт, резкий разворот, шайба на крюке. санвон увидел гону, дал пас между клюшками защитников, точный, как выстрел и гону щёлкнул в одно касание. вратарь ёнсэ не успел. гол. зал взорвался. команда закричала. санвон, гону и лео столкнулись в маленьком объятии, довольные и разгорячённые. — так держать! — гону ударил клюшкой по льду. санвон улыбнулся, уверенно и спокойно. именно так он и видел этот матч. именно так он хотел начать. 1:0. и он был уверен, что сегодня они выиграют. он чувствовал игру каждой клеткой. чувствовал лёд своим домом. чувствовал себя сильнее, быстрее, собраннее, чем когда-либо. и аньсинь в этот момент почти исчез из мыслей. почти. потому что настоящий хаос должен был начаться только во втором периоде. в раздевалке стоял горячий, влажный воздух, смесь льда, пота и напряжения. ребята тяжело дышали, стаскивали перчатки, тянулись к бутылкам с водой. первый период был выигран, но цена была высокой, и все это чувствовали. лео, вытирая лицо полотенцем, сказал: — держим темп. они давят, но мы быстрее. кто-то отозвался из угла: — этот второй номер… он чересчур жёстко играет. санвон сделал вид, что не услышал. он не хотел думать о ком-то конкретном из соперников. ему важно было держать фокус на всей команде. он успокоил дыхание, провёл рукой по волосам и ровно сказал: — слушайте меня. нам надо удержать игру. мы должны выиграть этот матч, ясно? держим зону, не допускаем ошибок, работаем вместе. все кивнули, хоть и выглядели усталыми. санвон опустил взгляд, будто случайно, но рука сама потянулась к сумке. он достал телефон. сообщение аньсиню всё ещё не было прочитано. и это его раздражало куда сильнее, чем он готов был признать даже себе. он убрал телефон резким движением, будто закрывая чувства вместе с сумкой. тем временем двери раздевалки открылись, свисток прозвучал как сигнал к войне, и команда снова выехала на лёд. начался второй период. на этот раз инициатива почти сразу ушла к ёнсэ. они перехватили шайбу быстро, уверенно, так, будто сменили тактику прямо в перерыве. лео сразу бросился в атаку, но не успел санвон моргнуть, как на него вылетел высокий игрок в красном — номер второй. удар был настолько резким, что лео буквально сбило с ног, он прокатился по льду, громко матерясь. трибуны загудели. скамейки их команды взорвались возмущением. санвон почувствовал, как внутри поднимается волна, похожая на ярость. тот же второй номер не пожалел и гону. тот, едва перехватив шайбу, получил такой толчок, что лед заскользил под коньками, как масло. судья молчал, игра продолжалась, и именно в этот момент ёнсэ забили. 1:1. смена прошла, и санвон сел на лавку. рядом бухнулся лео, всё ещё злой: — да этот второй долбанул меня так, что я звездочки увидел. я его просто… — и посыпалась тирада ругательств. санвон слушал только половину слов, взгляд его был прикован к красной форме номер два. тот стоял низко, тело в напряжении, движения необычайно чёткие, быстрые, почти грациозные. и чем больше санвон смотрел, тем сильнее чувствовал странное, будто всё в этом игроке ему знакомо. — я с ним разберусь, — тихо сказал санвон. лео только зло фыркнул. и в тот же миг номер два снова сбил очередного игрок, чисто, но жестко. санвон выругался под нос, бросив взгляд на судью, который, к его сожалению, продолжал молчать. третий период начался так, будто каждая команда вышла умирать на льду. санвон был в бешенстве. от игры. от того, что они проигрывают темп. И от того, что аньсинь всё ещё не ответил. санвон сразу перехватил шайбу после вбрасывания, сделал резкое движение, послал пас гону, а тот другому нападающему. и связка работала почти идеально. он держал игру так, будто сердце у него двигалось в такт ударам клюшки по льду. и вдруг, в следующем эпизоде, он заметил, как номер два врезается в одного из их защитников, пытаясь отобрать шайбу. санвон даже не думал. он рванул вперёд и на полной скорости врезался в второго номера так, что тот поехал назад. лед загудел. трибуны взорвались. его команда подняла головы. и санвон наконец-то почувствовал, что вернул контроль. шайба перехвачена, они ведут атаку, у ворот почти открытый момент, как вдруг… его сбили. и не просто сбили, удар был сильный, точный, болезненный. санвон рухнул на лёд, и в тот же момент рядом с ним упал второй номер, будто они столкнулись слишком тесно. в глазах потемнело и голова закружилась. он попытался встать, но тело казалось ватным. и вдруг над ним возникла тень. кто-то наклонился. жёсткий, уверенный голос прошёлся по позвоночнику: — соберись, блять. санвон моргнул и поднял голову. глаза. чёрные, глубокие, знакомые так болезненно, будто кусок памяти ударил по нему. аньсинь. он даже не успел выдохнуть, игра продолжилась, крики тренера оглушали, и второй номер уже поднялся и убежал вперёд. смена. санвон вывалился на лавку. гону тут же повернулся к нему: — что за хрень происходит?! санвон не мог дышать ровно. — это… — он сглотнул. — это аньсинь. — чего? — гону не понял. санвон почти выкрикнул: — это аньсинь! под номером два! гону замер. — блять… серьёзно?.. — тихо выдохнул он. — пожалуйста, соберись. прошу. санвон не успел и их снова позвали на лёд. он встал, будто ноги сами вынесли его наружу. сердце било так, будто пыталось сломать грудную клетку. шайба оказалась у него почти сразу. он нёсся вперёд — яростно и бешено. он не знал, на кого больше злился. на аньсиня, который ничего не сказал. на себя, что не увидел этого раньше. на то, что они проигрывают. или на то, что его чувства превратились в пожар. он видел ворота. видел возможность. лео и гону были открыты, машут клюшками, зовут пас, но санвон не слышал никого. видел только цель. и в следующий миг снова удар. резкий и мощный. его отбросило и шайба улетела. он катился по льду, цепляясь коньками, пытаясь подняться. и как в замедленной съёмке, он увидел, как аньсинь под номером два красиво, плавно, уверенно отдаёт идеальный пас арно. удар и шайба в воротах. конец игры. ёнсэ выигрывает. арена взорвалась. крики, хлопки, рев. санвон снял шлем и воздух ударил в горячее лицо. к нему подъехали лео и гону, такие же злые и уставшие. но санвон ничего не слышал. потому что видел его. аньсиня. тот чуть в стороне от своей команды снимал шлем, вынимая капу, волосы растрёпанные, щеки красные, губы припухшие. руки уверенные, движения ленивые. и взгляд тёмный, игривый, дерзкий, направленный прямо на него. санвон чувствовал, как внутри всё сжимается. злость и боль. восхищение и шок. обида и что-то ещё, тёплое и ужасающе сильное. — это точно он? — прошептал лео, охренев. — точно… — добавил гону. и аньсинь подъехал к ним. медленно, но уверенно. — я же предупреждал, — сказал он мягким, почти мурлыкающим голосом. — что у ёнсэ жесткий защитник. надо быть осторожнее. его взгляд остановился на санвоне. в нём было чертовски много всего — жар, игра и вызов. — и… — уголок губ дернулся, — поцелуй ты сегодня не получишь. вы проиграли. санвон почувствовал, как подкашиваются колени. буквально. — ахуеть, — выдохнул где-то сбоку лео. — и тебе привет, аньсинь, — сказал гону растерянно. — привет, — лениво ответил тот и уехал обратно к своим. санвон стоял, всё ещё держа шлем в руках, и шепнул почти без воздуха: — пиздец. и это было единственное слово, которое могло описать всё, что происходило с ним внутри.