кошачий номер два

в раздевалку санвон зашёл медленно, будто тело ещё не вернулось с льда. в голове шумело не от усталости, а от того странного смешения злости и растерянности, которое он никак не мог уложить внутри. проигрыш всегда был неприятным, но сегодня было что-то другое, раздражающее до дрожи. рядом ввалились гону и лео, оба на взводе, оба ещё не успевшие прийти в себя. — ты серьёзно не знал? — лео первым не выдержал. — ни малейшего подозрения? да как вообще— — какого хрена он тебе ничего не сказал? — добавил гону, и оба смотрели на него так, будто он обязан был предвидеть всё заранее. санвон вдохнул глубоко, медленно, стараясь даже не смотреть в их сторону. — заткнитесь! — голос его был напряжённым, почти металлическим. — ты заткнись, — раздалось от стены. минджэ, обычно тихий, стоял возле своего места с перекошенным от злости лицом. он смотрел прямо на санвона. — что это было там на льду? победа была у нас в руках, — проговорил он резко. — если бы ты не начал тормозить и если бы не решил играть в одиночку… тут санвон поднял голову. медленно, холодно, будто кто-то потянул за выключатель. гону тут же приблизился, понимая, что сейчас может случиться что угодно. — хочешь поговорить о моём торможении? — спросил санвон тихо, но так, что воздух вокруг потяжелел. — я хотя бы делал свою работу, в отличие от некоторых, кто сидел на скамейке почти весь матч и протирал там свой зад. минджэ побледнел и отступил на шаг. санвон приблизился ближе: — сколько раз ты вышел на лёд? два раза? и теперь ты рассказываешь мне, что я должен делать? тишина повисла тяжёлая и вязкая. и только джунсо сумел её прорезать: — хватит. — он говорил спокойно, как всегда. — сейчас нет смысла искать виноватых. мы недооценили команду. их защитник был в другом темпе, в другой подготовке. и да, мы все ошиблись. не только санвон. никто не возразил. все прекрасно понимали, что он прав, но никто не хотел признавать это вслух. санвон хмыкнул коротко, почти издевательски: — прекрасно. он развернулся и направился в душ. вода стекала по коже, горячая и тяжёлая. она не помогала, наоборот, делала мысли отчётливее. санвон стоял, опершись руками о стену, и пытался понять, что именно больнее всего: проигрыш? скрытая игра аньсиня? тот странный шёпот «соберись» на льду? или то, что он действительно чувствовал нечто большее, чем лёгкую симпатию, и считал, что между ними зародилась честность. аньсинь всё это время держал его в невидимой игре. знал, кто он. знал, что они встретятся. знал, что выйдет на лед против него. и ничего не сказал. это было не просто неприятно, это было обидно, почти по детски. санвон чувствовал себя человеком, которого разыграли с особым наслаждением. и почему-то от этого было сложнее дышать. выключив воду, он вытерся и вышел. в раздевалке остался только гону, уже переодетый, с чуть влажными волосами, уткнувшийся в телефон. он поднял взгляд, как только услышал шаги. — ну? — спросил тихо. — как ты? санвон пожал плечами, собирая форму в сумку. — лучше всех. гону покачал головой. — надеюсь, ты себя не винишь. — вообще похуй, — ответил санвон быстро, почти машинально. гону прикрыл глаза ладонью. — санвон. я серьёзно. хватит язвить. несколько секунд санвон молчал. потом выдохнул: — ладно, извини. они вышли вместе, и уже у дверей ледовой арены санвон увидел их, команду ёнсэ, шумную, довольную, смеющуюся. и среди них стоял аньсинь, чуть в стороне, с той самой неторопливой, почти кошачьей грацией. он разговаривал с арно, жестами повторяя какой-то момент из игры, и смех его был знакомым до неприятного тепла. санвон направился туда сразу, без сомнений. гону тихо сказал: — может не надо? — надо, — отрезал санвон. он подошёл достаточно близко, наклонил голову и сказал совершенно официальным тоном, пропитанным сарказмом: — чжоу аньсинь. номер два. можно вас на минуту? гону чуть не захлебнулся воздухом от того, как это прозвучало. аньсинь повернулся, на секунду приподнял брови, словно не ожидал, но всё равно сделал шаг вперёд. арно, заметив напряжение, неловко помахал санвону и гону: — привет, ребята. санвон продолжал смотреть только на аньсиня. гону, в отличие от него, вежливо сказал: — привет. и… поздравляю с победой. арно благодарно улыбнулся, но санвон уже не слушал. он видел только аньсиня, который стоял перед ним так же спокойно, как будто их разговор начинается не после того, как они друг друга выбивали с льда, а после какой-то очередной беседы на кухне. — что такое? — спросил аньсинь мягко, почти невинно. и санвон почувствовал, как внутри снова вспыхивает. слишком мягко. слишком мило. слишком как будто ничего не случилось. — ты мне скажи, что такое, — ответил санвон через стиснутые зубы. — не надо вот этого. — не понимаю, — аньсинь сделал лицо совершенно ангельское. и санвон взорвался: — ты охуенно играешь роль дурака. улыбка аньсиня исчезла. глаза сузились. — выражайся яснее, — сказал он ровно. — какого хрена ты не сказал, что ты тоже хоккеист? — спросил санвон. — и какого хрена сегодня вообще произошло? аньсинь вздохнул, чуть опустив плечи. — ничего такого не произошло. почему ты всё усложняешь? — ничего? — санвон усмехнулся, но это был не смех. — ты серьёзно? — да. — аньсинь смотрел спокойно. — мы просто переписывались и я хотел— — просто? — перебил его санвон. — просто говорил «у меня дела», пока ходил на тренировки? просто скрывал, что играешь в моей лиге? просто сбивал меня с ног на льду? взгляд аньсиня стал холоднее. — это игровой момент. что, мне теперь обходить тебя стороной только потому, что мы целовались? санвон резко вдохнул и аньсинь это заметил, он наклонил голову и выдал очередную фразу: — ты что, злишься… — его голос был нагло мягким, почти мурлыкающим. — из-за того, что я сказал, что поцелуя не получишь? скула у санвона дёрнулась. очень чётко. гону в стороне тихо отвёл взгляд, чтобы не начать ржать в голос. санвон стиснул зубы: — меня бесит не это. — правда? — аньсинь сделал шаг ближе, медленный и уверенный. его глаза блеснули, губы чуть дрогнули, слишком мягко для такого разговора. — а что тогда? что я сыграл лучше? или что мы выиграли? санвон коротко выдохнул, резко, будто отводил удар. — меня бесит то, что ты держал меня за идиота. аньсинь качнул головой, как будто это обвинение его искренне удивило: — ты сейчас всё переворачиваешь, — сказал он резче. — ты преувеличиваешь эту ситуацию. серьёзно, санвон, ты устраиваешь драму из ничего. драму? санвон почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. странная смесь злости и чего-то другого. но всё время взгляд слетал вниз, на мягкие, чуть припухшие губы аньсиня. те самые, которые он чувствовал в ту ночь. те, от которых у него досадно сбивалось дыхание даже сейчас. он заставил себя поднять взгляд выше. — драму устраиваю я? — спросил он тихо, но так, что воздух между ними стал гуще. — это ты устроил сериал, причём кринжовый. гону сглотнул. арно, стоявший чуть поодаль, присвистнул так тихо, что, возможно, только он сам его услышал. аньсинь моргнул, словно не веря, что это услышал. — кринжовый? — переспросил он, поднимая бровь. — кринжовый, это ты. и не надо смешивать меня с говном только потому, что у тебя хрупкое эго. санвон рывком вдохнул. у него перед глазами потемнело на секунду, не от злости, от того, что аньсинь говорил так уверенно, так нагло, так красиво. губы аньсиня снова дрогнули, и санвон поймал себя на том, что смотрит на них дольше, чем нужно, и что это его бесит ещё больше. — какое нахуй эго? — резко бросил он. аньсинь сделал шаг ближе, так, что санвон почувствовал запах его шампуня, его дыхание. и это было опасно. слишком близко. слишком легко потерять контроль. — то самое, — сказал аньсинь. — которое не выдерживает, когда кто-то играет лучше тебя. или не делает так, как ты хочешь. санвон почувствовал, что граница терпения рвётся. он хотел накричать. хотел схватить его за ворот и поцеловать так, чтобы тот замолчал. он сам не понимал, чего больше он хотел. и это было хуже всего. он закрыл глаза на секунду, чтобы не смотреть на эти губы, на этот взгляд, на эту провокацию. иначе бы взорвался. когда он заговорил, голос был низким и ровным: — знаешь что… — он посмотрел прямо в его глаза. — пошёл ты, аньсинь. аньсинь моргнул, как будто не веря, что это услышал. — мы ещё не договорили, — сказал он резко. — какого чёрта ты уходишь? — мы всё равно не придём к одному мнению! — неожиданно громко ответил санвон и развернулся. — тогда и ты иди куда подальше, придурок! — крикнул аньсинь ему в спину, голос сорвался, стал резким, почти шипящим. их голоса разнеслись по парковке, и вся команда ёнсэ синхронно обернулась. санвон немного замедлил шаг, но не обернулся. всё внутри болезненно дёрнулось. укол маленький, но меткий. и да, в этом шипении было что-то до боли знакомое и почему-то тёплое. он тихо выдохнул: ахуеть, конечно. и пошёл дальше, чувствуя, что игра закончилась только на табло. между ними, она только началась. вечером того же дня, санвон сидел за столиком у окна, зажатый между тёплым светом лампы и гулом кофейни, но чувствовал себя будто в он аквариуме, вокруг всё расплывалось, а он один внутри, в собственных мыслях, которые тянули его вниз, как вязкая вода. его наконец отпустило. после игры и после взрыва на парковке, его злость кипела, как кипяток. но сейчас, под вечер, он будто остыл. будто холодное стекло приложили к вискам. и вместе с этим пришло неприятное, мерзкое ощущение: я истеричка. так он о себе и думал. честно, без попытки оправдаться. он прокручивал каждую секунду той сцены на парковке, как подошёл, как наехал, как вспыхивал от каждого слова аньсиня, как позволил себе сорваться так, что даже другим стало неловко. и чем дольше он думал, тем сильнее становилось стыдно. да, аньсинь был неправ, что скрывал. да, аньсинь вел себя как хитрый мелкий гад, который получает кайф от того, чтобы держать его в неведении. да, он издевался своим «поцелуя не получишь», да, он играл взглядом, голосом, этим своим мерзким, мягким мурлыканьем. и всё равно. санвон всё сильнее ощущал, что именно он всё испортил. его злость в раздевалке. его тон. его «пошёл ты». его попытка сделать вид, что ему всё равно. а внутри, было не всё равно. было так не всё равно, что даже сейчас пальцы тянулись к телефону. он всё думал, что мог бы сделать иначе. мог бы подождать. мог бы поговорить спокойнее. мог бы не нападать. просто спросить: почему ты мне не сказал? зачем это всё? но он же закипел за секунду. а теперь сидел здесь и чувствовал себя наполовину идиотом, наполовину тоскующим придурком. он скучал. это слово не доставало всего, оно было слишком мягким. ему хотелось написать аньсиню. хотелось позвонить. хотелось увидеть его лицо, услышать этот дурацкий котячий голос, почувствовать запах шампуня, вспомнить вкус вина на его губах. хотелось обнять. коснуться и поцеловать. а он всё просрал. и да, аньсинь должен был сказать. должен был быть честным. должен был не играть так нагло, не выёживаться, не скрывать, не шутить над ним. должен был! но почему сейчас виноватым чувствовал себя санвон? почему в голове крутилась не мысль «он идиот», а мысль «я перегнул»? и почему это так бесило? он снова открыл чат. аньсинь был в сети. вышел. снова зашёл. вышел. словно специально дразнил, хотя, конечно, просто жил своей жизнью. санвон злился. на него. на себя. на то, что они вдвоём как два дурака умудрились просрать что-то, что только начиналось. на то, что чертов поцелуй стал причиной их детского спора. на то, что он проиграл игру и проиграл аньсиня. на то, как насмешливо тот сказал: «поцелуя не получишь» и как больно это задело. он сидел среди друзей, среди веселья, запаха кофе и уютного вечера, а внутри у него бушевала тихая, почти тоскливая буря. он встряхнул головой, сделал вид, что слушает разговоры за столом и снова посмотрел на экран. аньсинь снова входит и резко выходит из сети, и санвон наблюдает за этим, как будто смотрит на закрывающуюся дверь, за которой сам хочет стоять. ещё секунда и он понимает, что если будет дальше просто сидеть и ждать, то сойдёт с ума. ну и что, если он перегнул? ну и что, если всё сложно? он хотя бы попробует. пальцы сами набирают: санвон: поговорим? сообщение уходит. санвон даже не успевает моргнуть, как появляется: прочитано. сердце падает вниз, будто сорвалось со льда. он ждёт. две секунды. пять. семь. и приходит ответ: аньсинь: у тебя что, биполярное расстройство? санвон закрывает глаза. ну да, он ожидал чего угодно, но не настолько прямого удара по самолюбию. он выдыхает и пишет: санвон: пожалуйста. минута тянется как вечность. потом появляется новое сообщение: аньсинь: мы всё равно не придём к одному мнению, так что, иди нахуй. и прямо в ту же секунду, почти театрально, чат становится серым. пользователь вас заблокировал. санвон застывает, как будто кто-то выстрелил ему в лоб резиновой пулей. он не может поверить. — пиздец… — шепчет он. — вот же мелкий, охуевший кот… санвон всё ещё не веря своим глазам, смотрел на серую, мёртвую переписку будто надеялся, что если будет достаточно яростно пялиться, блокировка сама снимется. он даже не заметил, как вокруг него утих разговор, и только когда кто-то щёлкнул пальцами прямо перед его лицом, он вздрогнул. — эй, земля вызывает, — сказал гону, прищурившись. — мы тут уже десять минут говорим, а ты сидишь как npc на паузе. ты с нами вообще? санвон моргнул. на секунду вернулся в реальность. в кофейню, в тёплый свет ламп, в запах корицы, в друзей, которые смотрели на него с одинаковым выражением лица: смесь заботы, любопытства и «ну-ка быстро рассказывай, что ты там опять натворил». лео медленно наклонился вперёд, изучая его взглядом, как будто собирался поставить диагноз: — о кототанке думаешь? гону прыснул. джунсо устало выдохнул, как будто был готов начать лекцию. санхен просто мило улыбнулся, довольный тем что драма продолжается. санвон моргнул: — какой ещё кототанк? — ну смотри. ты сам называешь его котом, это раз. а сегодня он носился по льду как проклятый танк, сбивая всех, включая тебя. — он загнул второй палец. — складываем, и получается кототанк. логично. гону уже истерично ржал. санхен ударил ладонью по столу. джунсо закрыл лицо рукой. а вот санвон смотрел на них так, будто хотел бросить в каждого по шайбе. — очень смешно, — бросил он. — ну тогда просвети, — сказал джунсо мягко. — что произошло? ты весь вечер сидишь как выключенный. это на тебя не похоже. и тут гону оживился так сильно, будто всю жизнь мечтал о моменте: — давай я расскажу! ну пожалуйста, дай мне рассказать! — и не дожидаясь ответа, повернулся к остальным. — короче, сцена была такая… санвон закатил глаза. но гону уже начал пересказывать сцену на парковке, щедро используя имитацию голосов, жестов и даже маленькие эмоциональные эффекты, из-за которых санхен чуть не упал со стула второй раз за вечер. временами кто-то из друзей отпускал смешок, а кто-то бросал на санвона сочувствующий взгляд. — …и в итоге, — закончил гону, — они стоят друг напротив друга как два петуха, один орёт «пошёл ты», второй орёт «сам пошёл», и если бы я не был рядом, они бы, наверное, уже… ну… — поцеловались? — подсказал санхен невинно. санвон пнул его под столом. — я хотел только спросить, — сказал санвон громко, чтобы перебить ржание. — почему он мне врал и держал меня за идиота! — ага, — сказал гону. — я видел, как ты хотел «только спросить». — он сложил руки на груди, — я же говорил, не надо было сразу идти разговаривать. надо было успокоиться, подумать, а потом уже решать. а ты понёсся на него, как на буллит. санвон хотел возразить, но не смог. потому что да. все так и было. джунсо аккуратно стукнул ложкой по чашке: — вообще вся ситуация правда глупая. вы оба взрослые. проблемы нужно решать спокойно. если есть обида, надо обсуждать, а не устраивать сцену с криками. санхен поднял руку: — да но без этого отношения становятся скучными! санвон закатил глаза: — санхен, ты вообще малолетка. какие тебе нахрен отношения? — эй! — лео ударил ладонью по столу. — не наезжай на моего ребёнка. и вообще, — он указал на санвона ложкой, — у тебя и кототанка даже этих отношений нет! вы просто друг друга послали, будто расписаны тридцать лет и делите имущество. санвон тихо застонал и уткнулся лбом в ладонь. джунсо снова включил своего внутреннего психолога: — если честно, я всё не понимаю, почему аньсинь сразу не сказал, что он в команде? зачем вот эти качели? эти игры? оно же неизбежно приведёт к конфликту. в голове санвона прозвенело: наконец-то кто-то говорит то, о чем он думал весь день. но в этот момент лео, как всегда, сказал самое бессмысленное, но почему-то смешное: — да потому что у кототанка фетиш людей наёбывать. санхен взвыл от смеха, а гону чуть не пролил кофе. — ладно, — сказал гону, отдышавшись. — если уж пошли в эту сторону, — он указал на санвона: — значит у тебя фетиш на наёбщиков. и тут уже ржали все. вся кофейня обернулась. санвон сидел в центре этого цирка и чувствовал, как ему хочется провалиться сквозь пол. — заткнитесь, пожалуйста, — сказал он устало. — от вас пользы как от шайбы без льда. но внутри, помимо раздражения и стыда была тёплая, странная благодарность. они смеялись над ним, подначивали, но всё же поддерживали. и он знал, они просто ждут момента, когда он сможет говорить без злости. он снова посмотрел на пустой экран телефона. что теперь? и это был вопрос, на который никто, даже самый мудрый джунсо, не мог дать ответ. следующие дни тянулись странно, будто жизнь шла вперёд, а санвон оставался где-то между дверью раздевалки и тем моментом, когда аньсинь шипя бросил ему «иди куда подальше». мир двигался, а он будто вяз в собственных мыслях, как в снегу по колено. по утрам у него были пары. обычно он любил это время. можно было сесть ближе к окну, подпирать щёку рукой и делать умные заметки, от которых преподаватели приходили в восторг. но сейчас конспект был чист почти до конца лекции. рука выводила формулы, а голова сцену у парковки. фразы аньсиня всплывали сами собой: ты преувеличиваешь. драма из ничего. поцелуя не получишь. иногда он ловил себя на том, что просто смотрит в тетрадь, даже не моргая. в перерывах ребята болтали, кто-то включал музыку, кто-то обсуждал следующую игру. а санвон сидел, будто звук вокруг доходил до него с задержкой. он пытался делать вид, что всё нормально, но внутри каждый раз щёлкало одно и то же: я перегнул и всё испортил. после обеда — тренировки. и здесь его накрывало по-другому. он давил себя до предела. броски десятками. спринты по льду, до того момента, когда лёгкие начинало жечь, а ноги словно наливались свинцом. тренер пару раз спрашивал, всё ли в порядке, но санвон отмахивался. он выводил себя в состояние, когда думать невозможно. когда остаётся только движение, только скорость, только инерция. всё, что могло забить, заглушить, заклеить дыру, в которой сидело имя аньсиня. но по вечерам становилось хуже. когда мышцы отказывались, а голова прояснялась, мысли о нём возвращались. особенно ночью, когда в комнате гас свет и не было никого, кто мог бы заглушить его внутренний голос. ему хотелось написать. или позвонить. или хотя бы увидеть «в сети» и сделать вид, что это случайность. но аньсинь заблокировал его. и это кололо сильнее, чем он ожидал. на третий вечер он потащился к гону, чисто чтобы устроить переключение, поиграть, поорать и отвлечься. гону открыл дверь с довольной физиономией: — ну наконец-то. а то я уже думал, что ты умер на льду. — смешно, — буркнул санвон. они завалились на диван. запустили игру. гону комментировал каждую секунду, кричал на экран, постоянно высмеивал санвона за то, что тот промахивался в самых простых моментах. но санвон почти не реагировал. он держал джойстик так, будто тот был частью его терапии. и гону, естественно, это увидел. минут через двадцать он поставил игру на паузу. санвон раздражённо посмотрел: — ты чего? — а ты чего? — гону повернулся к нему боком. — уже три дня ходишь как призрак. я же вижу. санвон отвернулся: — я в норме. — ага, отличная норма. — гону фыркнул. — ты ведь думаешь о нём каждые пять секунд. санвон вздохнул, пытаясь сохранить выражение лица «мне не холодно, не жарко»: — я не— — ну и зачем ты мучаешься? возьми и позвони ему. санвон бросил на него усталый взгляд: — и как я позвоню, если он заблокировал меня везде. гону откинулся на спинку дивана, поднял руки театральным жестом и слишком широко улыбнулся. — легко. — он протянул ему свой телефон. — только, пожалуйста, не говори ничего тупого, а то опять поссоритесь. санвон посмотрел на телефон, будто тот был самкой акулы, которая улыбнулась. сердце стукнуло сильнее. — ты серьёзно? — хрипло спросил он. — абсолютно. — гону подмигнул. — не тормози. звони. хуже уже не будет. санвон глубоко вдохнул и взял телефон. гону сдерживал смех: — ну давай, легенда. сделай красиво. пальцы санвона дрогнули, когда он набирал номер, который слишком хорошо помнил. сердце билось в горле. гудок. ещё один. второй и третий. гудки тянулись так долго, что санвон почти успел пожалеть о своём решении. он чувствовал, как гону рядом буквально дрожит от сдерживаемого смеха, а сам, будто стоит на краю льда, готовый провалиться. и вдруг в трубке щёлкнуло. — алло? — голос аньсиня был хрипловатым, усталым, как будто тот только что лёг после долгого дня. до боли знакомый голос. такой же, каким он говорил с санвоном ночами до игры. такой же, от которого у санвона почему-то сжималась грудь. на секунду санвон потерял дар речи. — разблокируй меня, — выдохнул он наконец, слишком прямолинейно, слишком глупо, но по-другому не мог. — кого? — голос аньсиня был предельно равнодушным. — это кто вообще? у санвона дёрнулся глаз. — а ты что, всех подряд блокируешь? — процедил он. — угадай. пауза. короткая, почти драматичная. и потом лёгкий усталый выдох, будто аньсинь наконец понял. — долго же ты соображал, — сказал он тихо. — мог бы и через пять лет позвонить. гону, сидящий рядом, зажал рот ладонью, но всё равно хрюкнул от смеха. санвон закатил глаза, хотя аньсинь этого не видел: — что за предъявы вообще? я просто решил поговорить нормально. — поговорить нормально? — в голосе аньсиня появилась мягкая насмешка. — странно, обычно ты начинаешь с «пошёл ты». санвон вспыхнул: — это ты довёл! — кто бы сомневался, — лениво откликнулся аньсинь. — ну, так что? ты хотел мне сказать что-то важное? или просто решил проверить, заблокировал ли я твой номер правильно? санвон почти зарычал: — разблокируй меня. — мм, — протянул аньсинь, будто размышляя. — и зачем? чтобы ты опять наорал и драматично ушел? гону сдержался ровно на полсекунды, потом согнулся пополам. тихо, но заметно. санвон проигнорировал его: — я сказал глупости. окей. но ты тоже… — он запнулся, сглотнул. — ты тоже был неправ. — неправ? — аньсинь будто приподнял бровь. это чувствовалось даже по телефону. — я? с чего бы? — с того, что ты всё скрывал! — выпалил санвон. — ходил на тренировки, делал вид, что у тебя пары. и вёл себя как— — как кто? — мягко уточнил аньсинь. — как человек, который хотел немного поиграть? санвон сжал кулак: — это была херовая игра. — тебе да, — спокойно согласился аньсинь. — а мне было весело. санвон почувствовал, как внутри что-то хрустит. не злость, а чистый азарт. тот самый, от которого хочется соревноваться, доказывать, выигрывать. именно это аньсинь и вызывал. и именно это бесило сильнее всего. — так ты меня разблокируешь или нет? — спросил он ровнее, чем ожидал от себя. на другом конце послышался лёгкий смешок, почти мурлыканье: — нет. санвон чуть не выронил телефон. — почему?! — потому что ты сейчас ещё интереснее, чем обычно, — сказал аньсинь. — а если разблокирую, ты подумаешь, что победил. санвон закашлялся от шока: — что за бред?! — и кстати, — продолжил аньсинь. — передай задыхающемуся гону, что номер у него неплохой. жаль, что я его тоже заблокирую. гону ахнул: — эй! а меня то за что?! санвон судорожно прошептал в трубку: — аньсинь… — да? — голос был настолько мягким, что у санвона по позвоночнику пробежали мурашки. — ты долго будешь дуться? пауза. длинная и невыносимая. и потом: — я не дуюсь. это ты дуешься. а я просто отдыхаю от твоего характера. и щёлк. разговор оборвался. санвон секунду смотрел на экран. потом медленно, очень медленно протянул телефон гону. гону принял, глядя на него как на комедийный сериал: — ну и? санвон, ошеломлённый, тихо выдохнул: — я его придушу. гону кивнул: — да. но сначала ты его поцелуешь. санвон застыл. — ким гону. — я же прав, — невозмутимо ответил тот. — у тебя лицо человека, который хочет и убить, и обнять одновременно. санвон уткнулся руками в лицо. и впервые за три дня ему стало чуть проще дышать. следующий день начался слишком спокойно, если учитывать, что санвон всю ночь крутился в кровати и яростно делал вид, что ему плевать. утром он держался на кофе и упрямстве, как на двух хлипких костылях. пары прошли мимо него, как шумный поезд, он ни черта не запомнил. а вот тренировка обещала быть тем местом, где он наконец-то перестанет думать об аньсине. хотя бы на час. лёд как всегда блестел свежим холодом и санвон ощущал, как тело само вспоминает нужный ритм. шаг, толчок, скольжение. он уже выходил на площадку, когда почувствовал странное движение сбоку. слишком много людей, слишком много красно-чёрных. он присмотрелся и моргнул не веря своим глазам. — какого хуя… — пробормотал он. — какого конкретного хуя? — уточнил лео, появляясь рядом. — почему здесь весь ёнсэ? у нас что, межвузовская миля дружбы? в этот момент мимо них прошёл тренер и не меняя выражения лица, отвесил лео подзатыльник с такой силой, что тот чуть не въехал в борт. — я же говорил, без мата на льду, — произнёс тренер ледяным тоном. — ай! ну тренер… — зашипел лео. тренер свистнул резко и коротко, и на середину льда начали съезжаться обе команды. санвон понял, что это не галлюцинация. это не сон. это реально команда ёнсэ. включая одного конкретного мелкого и обнаглевшего кота. и да, аньсинь был там. стоял, прислонившись коньком к коньку, поправлял перчатку и смотрел прямо на него. на пару секунд их взгляды сцепились. аньсинь театрально, медленно, оскорбительно медленно закатил глаза. санвон едва слышно прошипел: — вот же стервозный придурок… гону рядом тихо смеялся, как будто только что получил лучший подарок на день рождения. тренер тем временем начал объяснять: — значит так, — проговорил он громче. — поскольку лёд ёнсэ закрыт на ремонт, а их тренер ушёл на больничный, честь временно тренировать обе команды выпала мне. он драматично вздохнул. обе команды синхронно ахнули. — а вам за это хоть платят? — медленно задал вопрос санхен. тренер встал перед ним, скрестив руки. — нет блин, — сказал он с максимальным сарказмом. — мне просто нравится добровольно брать на себя ещё больше оболтусов, раз уж мои собственные не доставляют мне достаточного количества головной боли. раздался дружный ржач. даже аньсинь фыркнул, едва уловимо, но санвон заметил. конечно заметил, ведь он замечал каждое движение этого идиота, хотел он того или нет. санвон тут же мысленно заорал на себя. просто идеально. я и так едва переставал думать про него, а теперь этот кот будет кататься рядом. на моём льду. на моей тренировке. прямо в зоне моей досягаемости. вселенная, что я тебе сделал? гону наклонился ближе и шепнул: — ну всё, держись. катастрофа официально наступила. санвон мрачно фыркнул: — катастрофа это я, если он ещё раз закатит на меня глаза. — о я надеюсь, он закатит, — мечтательно произнёс лео. — хотя бы ради зрелища. санвон толкнул его плечом. тренер снова свистнул: — итак! сегодня разминка обеих команд совместно. затем комбинированные упражнения. постарайтесь не поубивать друг друга. это приказ. по толпе прошёл смешок. санвон скользнул взглядом по аньсиню ещё раз. тот что-то говорил арно, смеялся запрокинув голову. выглядел расслабленным и довольным. будто вчера и не было никаких перепалок. будто ничего не случилось. это почему-то раздражало санвона сильнее всего и он сжал клюшку крепче. разумеется. почему бы и нет. теперь мы тренируемся вместе. просто чудесно. это уже не игра вселенной, это издевательство. — санвон, — сказал гону, едва слышно. — перестань сверлить его взглядом. ты так только хуже делаешь. — я не сверлю, — буркнул санвон. — ты сверлишь, — ответили в унисон лео и санхен. санвон выдохнул. ладно. он переживёт. наверное. он выехал на лёд вслед за своей командой. и из всех катящихся людей, из десятков скользящих форм, он чувствовал взгляд только одного. аньсиня. тренировка началась с ледяного прорыва. мощного, быстрого, будто кто-то включил скрытый режим соревнования между двумя командами. тренер только успевал свистеть, но толку было мало. оба состава, и санвона, и ёнсэ, смотрели друг на друга как на главных врагов на поле войны. лёд был белым полем боя. коньки оружием. а клюшки продолжением характера. санвон чувствовал, как мускулы самопроизвольно напрягаются, будто он снова в игре. рядом гону шипел себе под нос, лео ржал, но всё это тонуло под одним ощущением: аньсинь где-то рядом и это не давало ему дышать. первый раз они столкнулись почти сразу. разминка, простое упражнение «передача — приём». ничего сложного. только вот аньсинь проехал мимо санвона близко, слишком близко, будто специально. клюшки их слегка заделись. лед под коньками скрипнул. санвон резко поднял взгляд и встретился с этим наглым, медленным, сладким взглядом. аньсинь улыбнулся уголком губ, как будто издевался: — не спи, капитан. санвон мгновенно вспыхнул: — не отвлекайся, номер два. а то ещё раз проебёшь передачу. аньсинь даже не остановился. только тихо фыркнул в ответ так, что у санвона невольно дернулся живот. когда они перешли к ускорениям вдоль бортов, напряжение поднялось ещё выше. команда ёнсэ ехала слева, команда санвона справа. каждый толчок по льду был как вызов. санвон вырвался вперёд. аньсинь тоже. и они выровнялись друг напротив друга, и кто-то из ребят сзади крикнул: — да ебать, вы как будто сейчас целоваться будете, а не соревноваться! смех прокатился по льду. санвон хотел послать этого идиота к чёрту, но аньсинь оказался быстрее: — не льсти себе, — сказал он, разворачиваясь на развороте. — я обычно не целую тех, кто проигрывает мне в ускорении. санвон остановился резче, чем надо было, подняв облако ледяной крошки. — так повернись нормально, номер два, можешь увидеть, как выглядит проигрыш поближе. аньсинь вскинул бровь. они продолжали упражнение, вход в зону, бросок и отработка обороны. и каждый раз, их пути пересекались так, будто их магнитами тянуло друг к другу. санхен шепнул джунсо: — это что за странная борьба доминантов? они сейчас трахаться начнут или драться? джунсо устало ответил: — оба варианта возможны. на льду в это время санвон ловил шайбу, разворачивался для броска и вдруг кто-то перекрыл ему траекторию. аньсинь. он подъехал так близко, что санвон почувствовал его дыхание сквозь визор. — смотри под коньки, капитан, — сказал он мягко. — если упадёшь, тебя никто ловить не будет. санвон процедил: — я и не просил меня ловить. аньсинь наклонился чуть ближе. — так я бы и не стал. сука. санвон бросил сильнее, чем нужно. шайба ударила по борту, отскочила почти идеально и улетела точно в зону ёнсэ. гону крякнул: — капитан у нас сегодня бешеный! — а как иначе, — отозвался лео. — у него перед глазами ходячий раздражитель в красном шлеме. следующее упражнение отбор шайбы в паре. санвона поставили в пару с аньсинем. гону в стороне задыхался от смеха. — ну всё, — шепнул он джунсо. — хороните лёд. санвон закатил глаза, готовясь к контакту. и аньсинь пошёл жёстко. не как в игре, а хуже. он давил весом, цеплялся клюшкой, толкал плечом так, что у санвона перехватывало дыхание. санвон не оставался в долгу. он разворачивался резко, ставил корпус, выбивал клюшку, зажимал пространство. они двигались так, будто это красивая и опасная хореография, которая медленно превращалась в флирт, но с ударами. гону с борта выкрикнул: — вы или трахайтесь, или прекращайте! невозможно смотреть! санвон услышал звонкий смешок аньсиня. и вот это вывело его окончательно. он поддел шайбу, вырвал её у аньсиня и разворачиваясь, спровоцировал того на небольшой занос. аньсинь потерял баланс. совсем чуть-чуть. на полсекунды. санвон увидел это и ударил словами: — ну что, танк буксует? может, коту лапки мешают? аньсинь замер. глаза блеснули, а губы дрогнули. и он ответил так, что у санвона потемнело в груди: — зато кот, — сказал аньсинь тихо, почти мурлыча, — наверно, лучше знает, куда класть лапки. тебе бы не помешало научиться. у санвона пересохло в горле и он выдохнул: — ты…пиздец. аньсинь улыбнулся: — знаю. и всё равно ты на меня смотришь. санвон вспыхнул до ушей. гону в очередной раз заорал: — ну всё, хватит, вы сейчас сгорите вместе со льдом! даже тренер посмотрел на них с выражением лица «я жалею, что сегодня вообще встал с кровати». когда тренировка закончилась, лёд был исцарапан сильнее обычного. каждый шёл усталый, потный, но только санвон и аньсинь дышали так, будто пробежали марафон. и напряжение между ними не спадало, наоборот, стало гуще и тяжелее. санвон катился к борту и пытался успокоиться. аньсинь проехал мимо последним. не глядя на него, просто проходя мимо, бросил тихо, едва слышно: — не уставай. у нас ещё много тренировок вместе. и исчез. санвон смотрел ему вслед и думал: я его убью или поцелую. скорее всего оба варианта. в один день. тем временем в раздевалке стоял привычный гул. смех, стук клюшек, щёлканье шкафчиков. всё шумно, всё живо, но для санвона этот шум расплывался, будто он сидел под водой. тело гудело от тренировки, но не мышцы болели, а нервы. потому что аньсинь был слишком близко, слишком красивый, слишком наглый, и его дурацкая манера флиртовать через оскорбления сводила с ума. санвон бросил перчатки в шкафчик. они упали с таким глухим и громким звуком, будто разделяли его настроение. и конечно первым к нему подлетел гону. он умудрялся начинать шоу ещё до того, как снимал коньки. — капитан, — начал он с театральной тяжестью, облокачиваясь на шкафчик санвона. — слушай очень внимательно, — он поднял палец вверх, будто собирался сказать что-то философское. — вы двое — абсолютный пиздец. санвон медленно повернул на него голову. а гону уверенно продолжил, будто читал новости: — и не просто пиздец, — он постучал пальцем по собственной груди. — а элитный пиздец, прям премиальный и коллекционный. лео, сидящий рядом, прыснул. — вы что сегодня делали? — спросил он. — дрались? соревновались? пытались убить друг друга или это был флирт? — флирт, — уверенно заявил санхен. — драка, — устало сказал джунсо. — чистый секс на льду, — добавил гону, не моргнув. санвон чуть не захлебнулся воздухом. — гону. — что? — он развёл руками. — я просто называю вещи своими именами. вы такие взгляды друг на друга кидали, что кондиционер в арене плакал. и вот это его «кот знает, куда класть лапки», кто так говорит? может, он вообще бывший актёр дорам для взрослых? санхен рухнул на скамейку от смеха. лео хлопал по воздуху кулаком. джунсо закрыл лицо рукой, принимая свою судьбу. санвон нахмурился: — ничего там не было. гону драматично опустился на колени перед ним, сцепив ладони, будто молился небесам: — господи, дай санвону мозги. санвон пнул его изо всех сил и гону вскочил: — ты реально думаешь, что между вами ничего не было? — это была тренировка. — ага, — кивнул гону. — конечно. тогда я олимпийский фигурист. — ты падаешь на ровном льду, — заметил лео. — фигура есть, значит фигурист, — уверенно парировал гону. санвон уткнулся в полотенце, пытаясь стереть с лица раздражение, но оно не стиралось. гону сел рядом, наклоняясь ближе: — слушай, ты хоть понял, что он делал? — бесил меня. — ну это само собой. — гону кивнул. — но он же всё тренировочное время играл вокруг тебя. он ткнул пальцем санвону в грудь: — прям вот тут, вокруг тебя. санвон фыркнул: — ты преувеличиваешь. — это ты тупишь, — парировал гону. санвон резко поднял голову: — чего? — чувак, он специально шёл в каждое столкновение с тобой. специально лез в подкат. специально провоцировал. — ну да. — он мог держаться правее! — гону развёл руками. — половина его команды вообще туда ушла! но нет, этот кототанк катался у тебя под носом так, будто арену сняли на свидание. санхен поднял палец: — это правда! я тоже это видел! джунсо кивнул: — напряжение было почти физическим. даже лёд трещал. лео добавил: — если бы это было аниме, между вами бы летали молнии и сердечки одновременно. санвон стукнулся лбом о ладонь. — вы все сошли с ума. гону похлопал его по плечу: — нет, мы просто наблюдаем. а вы два идиота, которые даже послать друг друга не могут без сексуального подтекста. лео уже плакал от смеха. санвон швырнул полотенце ему в голову. — гону, — выдохнул он. — давай серьёзно. гону наклонился ближе с хитрым прищуром: — а если серьёзно, он всю тренировку смотрел на тебя так, будто боролся с желанием… ну сам понимаешь. санвон замер и в груди опять что-то неприятно тёплое дёрнулось. и именно этого ждал гону. он хмыкнул и хлопнул санвона по плечу: — готовься, это будет ад, — он вскинул воображаемый бокал: — но я, лично, получаю от этого удовольствие. санвон, несмотря ни на что, чуть рассмеялся. гону расцвёл так, будто победил в олимпиаде. вселенная тоже как будто усмехнулась. и это был только первый день. дальше начались дни, которые тянулись один за другим как заевшая пластинка, но одновременно каждый становился новым уровнем этого странного противостояния. напряжение между санвоном и аньсинем росло так быстро, что казалось, если кто-то бросит между ними спичку, лёд вспыхнет. санвон заметил что его стиль игры меняется. теперь он стал резче в касаниях, сосредоточеннее в движениях и тише в раздевалке. и вместе с этим слишком внимательным. каждый раз, когда аньсинь был рядом, санвон будто входил в режим высокой четкости. слышал каждое слово, каждый смешок и видел каждый жест. и что раздражало больше всего, это то что он начал ждать тренировок. не ради бросков, не ради связок, а ради того, как аньсинь выходит на лед. уверенно, легко, будто скользит по воздуху. ради того, как тот смотрит в его сторону — мимо, но всегда достаточно, чтобы зацепить. ради того, как игриво закатывает глаза на любой комментарий санвона. ради этой короткой, почти незаметной ухмылки, которая говорила: давай, попробуй ещё. санвон ненавидел это ощущение. и тянулся к нему всё сильнее. теперь они сталкивались в каждом упражнении. каждый бросок был соревнованием. каждое касание вызовом. колкости летели без остановки: — промазал капитан, — бросал аньсинь. — у тебя глаза только для красоты? тренер срывался всё чаще: — вы двое! это тренировка, а не смертельная битва! и не порно-пародия на хоккей, — добавлял он, косо глянув на гону. — я вообще молчал, — возмущался гону. — но спасибо, что предугадали мои мысли. санхен ржал так громко, что тренер бросал в него свисток. но самое адское начиналось, когда тренер напоминал: — вы на тренировке, вы одна команда, даже если играете в разных клубах. учитесь взаимодействовать. именно в эти моменты санвон чувствовал себя на грани. помогать аньсиню, значит приближаться. стоять за его спиной. понимать его движения. прикасаться. аньсинь явно знал эффект, который производит и пользовался этим с наглой грацией хищного кота. и вот в один из дней, ближе к концу тренировки, когда лёд уже был исчерчен, а дыхание у всех шло паром, случилось то, чего санвон никак не ожидал. он ловил шайбу у борта, разворачиваясь корпусом и вдруг спиной ощутил тепло. не толчок, а прижатие. аккуратное, мягкое, но уверенное. рука аньсиня легла ему на бок, будто поправляя стойку. дыхание скользнуло по шее. — сдавайся, — прошептал аньсинь тихо, чуть хрипло. — ну давай. хватит упрямиться. санвон будто замер. мурашки пошли волной от затылка до поясницы. он чувствовал его голос у самого уха, чувствовал запах волос, тепло груди за своей спиной. и на секунду мир сузился до одного этого касания. до одного шёпота. до того, что он почти хотел развернуться и прижать аньсиня к борту так, чтоб тот замолчал только потому, что их губы наконец встретились. сердце рвало ритм. мысли куда-то исчезли. но он резко выдохнул. собрался и толкнул аньсиня плечом. не сильно, но достаточно, чтобы выскользнуть из его прикосновения. — не дождёшься, котёнок. ось повернулась. теперь уже аньсинь застыл на миг, будто не ожидал, что санвон выберется так спокойно. но улыбка появилась быстро. наглая, довольная, почти восхищённая. санвон почувствовал странное, горячее удовлетворение. он удержался. причём так, что теперь уже аньсинь выглядел тем, кто загорелся сильнее. и когда аньсинь развернулся и поехал дальше, санвон ясно увидел в его взгляде: игра продолжается. санвон шёл по льду, пытаясь привести дыхание в порядок, и думал лишь об одном, как так вышло, что один шёпот аньсиня способен выбить у него почву из-под ног сильнее любой травмы. и как же ему это нравилось. прошло несколько дней. тренировки сменяли друг друга, как волны. одинаковые, тяжёлые и вязкие. санвон всё сильнее уставал, но именно эта усталость спасала его. пока мышцы горели, а дыхание сбивалось, он хотя бы на секунду переставал думать об аньсине. почти. к концу недели он был выжат, злой и до абсурда заведён всеми этими играми. и в один из вечеров, когда тренировка наконец закончилась и все разбрелись кто куда, санвон едва стоял на ногах. он пошёл в душ последний, просто чтобы не видеть лишних лиц и позволить себе хоть немного тишины. горячая вода стекала по плечам, мышцы расслаблялись, но голова оставалась перегруженной. он вышел, завернулся в полотенце, медленно провёл ладонью по мокрым волосам, скинул влагу с кончиков и шагнул в раздевалку. было тихо и пусто. он сделал несколько медленных шагов к своей лавке, переставляя ноги так, будто каждая ступень давалась вдвойне тяжелее. и почувствовал тяжёлый, цепкий и знакомый взгляд. он остановился, выдохнул и обернулся плечом. в дверях стоял аньсинь. полностью одетый в спортивный костюм, аккуратный, собранный. только глаза выдавали, что стоял он здесь не пять секунд. и что смотрел он вовсе не на лицо санвона. взгляд его медленно скользил вниз по мокрому торсу, по ключицам, по груди, задерживаясь там, где капли воды ещё стекали, блестя на коже. у санвона поднялась тихая, опасная уверенность. именно та, что появляется у него только рядом с аньсинем. он поднял подбородок и сказал спокойным, ленивым тоном: — нравится вид? аньсинь дёрнул взгляд вверх. медленно, будто с усилием. как человек, которого поймали. он хотел выглядеть равнодушным, но уголок его губ дрогнул и голос выдал всё: — вообще нет. санвон улыбнулся. — да неужели? — сказал он тихо и сделал шаг. затем ещё один. медленно, будто подходил к дикому зверю, который может сбежать или броситься в ответ. аньсинь не отступил. не дёрнулся. только чуть шире раскрыл глаза и санвон заметил как его дыхание стало глубже. когда санвон оказался перед ним вплотную, расстояние между ними было меньше метра. воздух будто стал теплее. он протянул руку, медленно, как в замедленной съёмке. коснулся пальцами запястья аньсиня. тот не шелохнулся. санвон мягко, почти бережно взял его обе ладони и подвел к своему торсу. так медленно, будто время тянулось вместе с ними. пальцы аньсиня коснулись его кожи и он едва заметно вдохнул, будто его ударило током. санвон видел, как аньсинь пытается выровнять дыхание, но у него не получалось. он подался ближе, не полностью, только на пару сантиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы их дыхания смешались. — а так? — тихо спросил санвон. — нравится? у аньсиня дрогнули пальцы. его руки мучительно медленно скользнули вверх по коже, обвели линию грудных мышц, поднялись к ключицам, потом к плечам. каждое движение было осторожным и в то же время голодным. санвон видел, как расширяются его зрачки. как губы приоткрываются. как он смотрит на его рот не отрываясь. санвон наклонился ближе, так близко, что между их губами осталось пространство толщиной в подушечку пальца. — поддайся, — прошептал он. слово легло на губы аньсиня, как прикосновение. аньсинь зажмурился на долю секунды. дыхание сорвалось. пальцы сжали плечи санвона крепче, будто он удерживал себя от чего-то неизбежного. он был так близко, ещё одно движение и… он открыл глаза. и тихо, напряжённо сказал: — ещё чего. в этих двух словах было всё: желание, злость, упрямство, попытка сохранить границы, которые давно поплыли. аньсинь мягко, но решительно толкнул санвона. отвернулся слишком быстро, будто боялся, что если задержится ещё секунду, он сорвётся. и вышел, не сказав ни слова. дверь закрылась за ним. санвон медленно провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть дыхание в норму. усталость исчезла. напряжение наоборот, поднялось до предела. он тихо усмехнулся, почти счастливо: — один–один, котёнок.