Исцелять предначертанное

      Проходит неделя, и в ее конце его действительно оповещают о выписке. С того момента в воздухе словно повисает легкое волнение. Вэй Усянь ощущает эту новость странно, она отдает пресным принятием. Но в то же время он чувствует неприятное беспокойство. Внутри него укрепляются мысли о том, что такого умиротворения и гармонии, как здесь, он не чувствовал на протяжении целых... трех лет. Каждый день, проведенный в этом месте, был наполнен тишиной и покоем, которые так давно ускользнули из его жизни.       Да. Больница, шумная и большая, наполненная воспоминаниями прошлого, удивительным образом дала ему успокоение. Он вспоминал, как раньше, в суете повседневности, его постоянно преследовали тревоги и заботы. Теперь же, в этом укрытии, он словно заново учился ценить простые радости: утренний свет, пробивающийся сквозь окна, запах свежезаваренного кофе, пусть и из автомата, и тихие разговоры с пациентами в коридорах, которые стали ему близки. Конечно, вероятно, большим фактором его обретения безопасности был Лань Ванцзи. И Усянь... понимал это слишком хорошо. Здесь он смог остановиться, оглянуться на свою жизнь и понять, что ему действительно важно. Конечно, теперь мысли о возвращении в привычный мир вызывали у него противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, что пора двигаться дальше, но с другой — не хотел покидать это место, где он наконец-то нашел себя. Внутренний голос шептал ему, что стоит притвориться больным — он знает, как это делается — и остаться. Шептал, что здесь всяко безопаснее.       Уход из больницы внушает тоску. Он задумывается о том, как будет жить дальше. Возможно, стоит взять с собой это умиротворение, эту тишину, и попытаться сохранить их в своем сердце, даже когда вернется в свой жестокой, скупой и бедный мир. Но сможет ли он? Вопрос остаётся открытым, и, глядя в окно, он понимает, что нет. Что тошно уходить, больно уходить. Как же больно.       Усянь сосредоточенно складывает в свою сумку все необходимое, погруженный в свои мысли. Он не сразу замечает, что за его спиной оказывается Лань Чжань. Тот, словно тень, тихо наблюдает за ним, дожидаясь, пока Усянь закончит свои сборы. Ванцзи, кажется, всегда умел оставаться незаметным, но в этот момент его присутствие ощущалось особенно остро, как будто воздух вокруг стал плотнее. Вэй Усянь, наконец, завершив свои приготовления, вздыхает с облегчением. В этот миг Ванцзи подходит ближе, его шаги оказываются бесшумны, а движения сквозят уверенностью. Не произнеся ни слова, он протягивает руку и забирает у Усяня сумку. Это происходит так неожиданно, что Усянь на мгновение замирает, не понимая, что происходит.       — Ты готов? — слова звучат просто поразительно невозмутимо! Вэй Ин чертыхается и выглядит, честно говоря, как болванчик, вбитый в землю. Длится это, конечно, недолго, ведь уже через мгновение он мечется к сумке, не успевая ее поймать. Лань Ванцзи направляется к двери.       — Эй, Лань Чжань! Что это за бесстыжие выходки? Ни привет, ни пока. Взял мою сумку стащил, и уходит не пойми куда! Этому тебя учил твой высокопарный дядя?       — Нет, не этому.       Они выходят из палаты, в воздухе витает легкое волнение. Больничные коридоры наполняет мягкий белый полуденный свет, струящийся из окон, словно природа сама решает украсить это место. В этом свете фигура Лань Ванцзи предстает в новом свете — аккуратная, высокая и сильная. Он выглядит поистине ангельски. Каждый его шаг наполнен уверенностью. Его движения свободны и грациозны. Одежда, в которую он облачен, подчеркивает его статность и элегантность, создавая образ, от которого невозможно отвести взгляд. Лань Ванцзи весь словно излучает ауру спокойствия и уверенности, и даже в этом больничном окружении он выглядит так, будто пришел из другого мира. Его присутствие наполняет коридоры особым светом, и каждый, кто проходит мимо, невольно задерживает взгляд, восхищаясь тем, как он гармонично вписывается в этот момент. Вэй Усянь тоже засматривается. Он оказывается даже не способен поймать тебя на этом маленьком преступлении. Он просто смотрит ему вслед, прежде чем догнать его.       — Неужели ты решил меня украсть, Лань Чжань? — смеется Вэй Усянь. — Ах, какой ты негодник. Так я и знал, что в тебе не ни совести, ни чести. Угадал?       — Нет, — голос Ванцзи звучит контрастно смеху Усяня. — Я снял тебе квартиру. После выписки ты будешь жить в ней.       Вэй Усянь замирает удивленный. Он ожидал чего угодно, но не этого. Откуда у Лань Ванцзи такие порывы щедрости? Он всегда был строгим, следовал правилам и традициям, но сейчас, в этот момент, он словно нарушает все привычные рамки. Это действие наверняка не одобрила его семья. Вэй Усянь не может избавиться от вопросов, которые роятся в его голове. Почему? Почему он это сделал для него? Может быть, за этой холодной маской скрывается что-то большее? Может, Лань Ванцзи тоже чувствует то, что чувствует он? Он пытается найти слова, но они застревают в горле.       — Квартиру? Для меня? Зачем? — он все еще пытается осознать услышанное.       Доктор останавливается и поворачивается к нему лицом.       — Чтобы тебе было где жить, — просто отвечает он. — Тебе нужен покой и уход. Там будет все необходимое.        Черт.       Этот неожиданный акт заботы трогает его до глубины души. Однако...       — Лань Чжань, нет, — вдруг, ни с того, ни с сего Усянь отвечает на это громкое заявление отрицательно. Отказываться от такого широкого жеста кажется сродни преступлению, но этот укол совести, пусть и крупный, не сравнится с тем, что он чувствует, оставляя за спиной все свои обязательства. — Спасибо тебе, но нет. Прости, нет. Это было недопустимо. Да, я жил бедно и плохо, но я помогал людям, которые жили со мной. И я должен вернуться обратно.       Свет, струящийся из окон, освещает их лица, создавая атмосферу тесноты в больничном коридоре. Взгляд глаз Вэй Усяня блуждает по стенам, как будто он ищет ответ среди них, надеясь, что тени прошлого подскажут ему, как поступить. Стоит сказать, что Ванцзи знал. Он прекрасно знал, что Усянь откажется от его помощи. Это было не в его характере — принимать поддержку, когда он мог справиться сам, даже если это означало идти по пути, полному опасностей и сомнений. Ванцзи чувствует, как его сердце сжимается, но совершенно никак этого не демонстрирует. Он хотел бы убедить Усяня, что вместе они смогут преодолеть любые преграды, но он знает, что слова вряд ли изменят его решение. Вэй Усянь, в свою очередь, опустивший взгляд и погружённый в свои мысли, не замечает, как Ванцзи внимательно наблюдает за ним. Каждый вздох, он слышит каждый его неровный вздох, медленный и трудный. Он понимает, что за этой решимостью скрывается страх, страх потерять контроль над своей судьбой.       — Ты слишком много думаешь о других, Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи, его голос оказывается спокоен, но в нем чувствуется твердость. — Теперь пришло время подумать о себе. Ты не можешь помочь другим, если сам еле держишься на ногах.       — Но как я могу просто бросить тех, кто мне доверял? — вдруг, сгоряча, Усянь отвечает предельно честно и твердо. Его голос звучит решительно, как будто каждое слово его выточено из камня. Взгляд его становится острым, и в этом взгляде читается уверенность, которая не оставляет места для сомнений. Он знает, что его слова — есть истина. — Они без меня долго не продержатся. Я вижу их лица, полные надежды и страха, и не могу просто уйти, закрыв глаза на их страдания. В этом месте живут мигранты и нищие, которые каждый день борются за выживание, Лань Чжань. Там есть старики, чьи руки дрожат от усталости, дети, которые не знают, что такое беззаботное детство и женщины, которые, несмотря на все трудности, продолжают мечтать о лучшем будущем. Некоторые из них вынашивают детей, и я не могу представить, каково им в этих условиях. Там неспокойно, и они едва сводят концы с концами. Моя роль в их жизни... важна. Я не могу просто уйти, оставить их на произвол судьбы. Пойми, пожалуйста. Я должен быть там, чтобы поддержать их, чтобы дать им надежду, чтобы вместе с ними бороться за лучшее завтра. Это не просто ответственность — это мой долг.       — Ты был на грани, Вэй Ин, — Ванцзи отвечает только это.       И Усянь не совсем понимает, почему это так важно для него.       Голос доктора слегка проседает, но он быстро берет себя в руки. Вокруг них шумит больничная суета: люди спешат по своим делам, не замечая беспокойного разговора между двумя мужчинами. Каждый шаг прохожих отдаляет их от этой напряженной сцены, словно уж когда-когда, но сегодня они оба, не сговариваясь, не хотят видеть, как на глазах одного из них разыгрывается тоска. Вэй Усянь чувствует, как сердце колотится в груди, а мысли путаются. Он пытается сосредоточиться на словах собеседника, но звуки улицы, смех и разговоры окружающих словно накладываются друг на друга, создавая хаос в его голове. Он знает, что сейчас не время для слабости. Мужчина напротив, с серьезным выражением лица, продолжает говорить, его голос звучит уверенно.       — Если бы тебя привезли чуть позже, ты бы погиб.       — Я понимаю твои слова, Лань Чжань, — действительно понимающе отвечает Усянь. — Но это не так просто. Моя жизнь всегда была связана с другими. Бросить их сейчас... это то же самое, что и предать их.       Лань Ванцзи делает шаг ближе, его рука осторожно касается плеча Вэй Усяня. Его прикосновение, теплое и успокаивающее, гладит. Так будто оно передает часть его внутренней силы.       — Это не предательство, — говорит Ванцзи тихим, но убедительным голосом. — Иногда нужно сделать шаг назад, чтобы потом быть сильнее для тех, кто тебе дорог. Позволь себе восстановиться. А когда будешь готов, мы вместе найдем способ помочь им.       Вместе?       Ему нравится это слово.       Вэй Усянь закрывает глаза, глубокий вздох вырывается из его груди. напряжение медленно отпускает его. В этот момент он позволяет себе забыть о всех испытаниях и трудностях, которые преследовали его. Внутри него разгорается тепло, словно огонь, который согревает душу.       — Может быть, ты прав, — шепчет он, открывая глаза и встречаясь взглядом с Лань Ванцзи. — Просто...       Он замолкает, не находя слов.       — Не надо ничего говорить, — прерывает его Ванцзи, словно читая его мысли. — Давай сделаем этот шаг вместе. Квартира уже ждет тебя. Мы приедем туда. Я приготовлю тебе чай.       Вэй Усянь слабо улыбается.       — Чай? Ты так часто раньше носил с собой термос на практику. Он был с таким пресным несладким чаем, почти без запаха. Хочешь таким меня напоить? — шутит он, старая шутка добавляет легкости в ситуацию.       Лань Чжань отрицательно качает головой, уголки его рта слегка приподнимаются в почти незаметной улыбке.       — Нет. Добавим немного меда, – говорит Ванцзи. — Ты любишь сладкое, я помню.       Вэй Усянь хмыкает, его настроение постепенно меняется. Это ощущается странно. Ванцзи, который всегда был таким уверенным и сдержанным, теперь словно расцветает в заботе о нем. Его руки, которые раньше были холодными и строгими, теперь нежно касаются Усяня, словно пытаясь согреть его душу. Каждый взгляд, полон искренности и внимания, заставляет сердце Усяня биться быстрее, а внутри что-то сжимается, как будто он боится, что это счастье может быть временным. Ванцзи становится совершенно на себя не похож — его привычная строгость уступает место необъяснимой мягкости, а в глазах появляется свет, который раньше был скрыт за маской безразличия. Усянь не может понять, что происходит: почему этот человек, который всегда держал дистанцию, теперь так близок? Почему его забота вызывает одновременно радость и тревогу?       С каждым днем Усянь все больше погружается в эту новую реальность, где Ванцзи становится не просто другом, а чем-то... большим. Но пульсация живого сердца внутри не отпускает — это страх потерять то, что только начинает обретаться. Он не знает, как долго продлится этот момент, и готов ли он к тому, чтобы это осознать. Осознает ли это сам Ванцзи?       — Ты вдруг стал таким внимательным.       Ответа не эти слова Ванзци не дает.       У входа в больницу их ждет машина. Усянь догадывается, что принадлежит она Лан Ванцзи. Садятся без слов. Вещи Вэй Усяня оказываются на заднем сидении. Машина плавно движется по улицам города, городской пейзаж мелькает за окном. он молча наблюдает за проносящимися мимо зданиями, за людьми, спешащими по своим делам, за яркими рекламными щитами, вспыхивающими красками в дневном свете. В горле пересыхает, но просить воды не хочется. Тишина не давит на него, но нарушать ее тоже нет сил. Усянь чувствует на себе взгляд Лань Ванцзи, но не поворачивается. Куда они едут? Домой? Во временное пристанище? Или… как бы правильнее назвать это место? Этот вопрос повисает в воздухе, не произнесенный вслух, ощутимый и тяжелый, словно камень, лежащий на его сердце. Вэй Усянь закрывает глаза. Однако спокойствие длится недолго.       В зеркале заднего вида Лань Ванцзи вскоре замечает черный автомобиль, который следует за ними на небольшом расстоянии. Его обычно невозмутимое лицо остается спокойным, но внутренняя тревога нарастает, как волны, накатывающие на берег. Кто это? И почему они преследуют их?       — Вэй Ин, — тихо произносит он, — Мне кажется, за нами следят.       Мысли, как тени, мелькают в его голове, но он старается не поддаваться панике. Тут же Лань Ванцзи слегка нажимает на педаль газа, чувствуя, как мотор автомобиля отзывается на его команду. Он внимательно наблюдает за тем, как черный автомобиль реагирует на его маневр. Тот тоже ускоряется, сохраняя прежнюю дистанцию, словно невидимая нить связывает их. Безусловно, он не позволяет себе выдать тревогу. Он знает, что сейчас важно сохранять хладнокровие. Взгляд его сосредоточен на дороге, но мысли о преследователе не покидают его. Кто бы это ни был, он не может позволить им быть пойманными врасплох. Ванцзи решает, что пора действовать. В его голове уже начинают складываться планы, как вырваться из этой ситуации, но для начала нужно выяснить, кто сидит за рулем того черного автомобиля       Вэй Ин, удивленно вскинув брови, поворачивается и глядит назад. Черный автомобиль все еще держится на том же расстоянии, не приближаясь, но и не отставая.       — Может, просто совпадение? — предполагает он, но в его голосе звучит тревога.       Лань Чжань отвечает не сразу, его внимание сосредоточено на дороге. Он осторожно увеличивает скорость, меняя полосу движения, и его сердце бьется в такт с ритмом мотора. Взгляд оказывается сосредоточен на зеркалах заднего вида, где машина преследователей, словно тень, продолжает следовать за ними. Каждый маневр, каждое изменение направления — все это не остается незамеченным для чёрного авто, которое сохраняет дистанцию, но не уходит в тень. Ванцзи чувствует напряжение в воздухе, словно вокруг витает невидимая угроза. Он знает, что нужно действовать осторожно, но в то же время — быстро. Внутри него нарастает чувство тревоги, и он пытается сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Дорога перед ним извивается, и он ловко маневрирует между другими автомобилями, стараясь не привлекать лишнего внимания. Каждый раз, когда он меняет полосу, автомобиль точно повторяет его движения, не отступает. Он продолжает повышать скорость, надеясь, что удастся вырваться из этого опасного плена. По крайней мере, сейчас ему это вдруг кажется самым рациональным решением.       — Нет. Не совпадение.       — Возможно, это кто-то из моего прошлого, — наконец говорит Усянь, его голос остается спокойным, но в нем чувствуется напряжение. Он хмурится. Его ум тут же начинает анализировать возможных кандидатов; мысленно он перечисляет всех членов семьи Вэнь, нескольких полицейских, некоторых бандитов с заправок, хулиганов, вандалов и прочих ребят, с которыми у него были конфликты. Загибая пальцы, он насчитывает десять, а дальше счет как будто-то теряется, потому что пальцев перестает хватать. Машина преследователей выглядит богатой, именно поэтому часть из кандидатов отметаются. — Вероятнее всего это слуги одной весьма обеспеченной семьи. Я сделал им кое-что нехорошее, и они уже много лет пытаются меня найти. Если это они, то нам лучше не соваться домой прямо сейчас. Они выследят нас.       Ванцзи кивает, его глаза быстро ориентируются в окружающей среде.       — Согласен, — отвечает он, поворачивая автомобиль и перемещаясь на совершенно иную трассу. — Мы утеряем их в старом районе. Там узкие переулки и множество извилистых дорог.       Вэй Усянь улыбается, несмотря на всю эту ситуацию. Внутри него почему-то разогревается героический азарт. Бунтарство Лань Ванцзи определённо влияет на него очень пагубно, ведь даже он теперь заражается этим желанием нарушать правила. Кажется, раньше все было иначе. А теперь скорость кружит ему голову, и сердце бьётся бешено-бешено. Все из-за него.       — Старый район? Ты хочешь поиграть с ними в кошки-мышки? Думаешь, обойдёшь их?       Лань Чжань лишь слегка приподнимает бровь, его уверенность оказывается очевидна.       — Посмотрим, кто здесь настоящий мастер побегов.       Уже скоро машина резко поворачивает в узкий переулок, колеса скрипят по асфальту, оставляя за собой облако пыли и запах резины. Вэй Усянь, сидящий на пассажирском сиденье, ощущает, как адреналин бурлит в его венах. Черный автомобиль, следовавший за ними, не отстает — его фары ярко мерцают в зеркалах, а мотор ревет, словно хищник, готовый к прыжку. Расстояние между ними становится больше, чем ожидали преследователи, и Усянь понимает, что время на исходе. Он крепко держится за ручку двери, его пальцы белеют от напряжения. Сердце стучит все быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Но в его глазах горит действительно адский азарт — это не просто погоня, это игра на выживание, где ставки невероятно высоки. Машина вновь резко поворачивает, и он вжимается в сиденье, ощущая, как его тело реагирует на каждое движение. Впереди виднеется выход из переулка, и он знает, что это их единственный шанс. Вэй Усянь готов на все, чтобы вырваться из этой ловушки, и в его глазах сверкает решимость.       — Держись! — кричит Ванцзи, резко тормозя перед очередным поворотом.       Машина скользит по влажной мостовой, но Лань Чжань мастерски контролирует ее, словно спортсмен, черт возьми, и это вызывает у Вэй Усяня востоженный смех!       — Молодец! Ай, какой ты молодец! — он оглушительно кричит ему в ответ. Дурак, он умудряется даже опустить окно, и ветер теперь бьёт в его лицо, треплет волосы и вызывает еще больше дурной радости. — Как же я тебя обожаю Лань Чжань! Ты не представляешь!       Переулок становится все уже, стены зданий словно готовы схлопнуться вокруг них. Вэй Усянь снова смеется, его волнение превращается в адреналиновый восторг.       — Слушай, а ты точно знаешь, куда едешь? — спрашивает он, хотя звучит это, скорее, как удивление, нежели вопрос.       Лань Чжань снова игнорирует вопрос, его взгляд оказывается устремлен вперед. Внутри машины царит напряжение, и даже звук мотора кажется слишком громким на фоне смеха. Внезапно из машины сзади раздаются резкие звуки выстрелов. Пули, словно свистящие стрелы, ударяются в корпус автомобиля, оставляя за собой мелкие вмятины и искры. Стекло трескается, но не разбивается полностью, создавая паутину из трещин, которая отражает свет яркого весеннего. Вэй Усянь, до этого смеявшийся и шутящий, инстинктивно пригибается, его смех мгновенно исчезает, заменяясь серьезностью. Он быстро оценивает ситуацию, его сердце пуще колотится в груди, а мысли стремительно мчатся: «Что делать?» — мелькает в голове, но в этот момент все кажется ясным. Нужно выжить. Лань Ванцзи, не теряя самообладания, резко поворачивает в сторону, пытаясь укрыться от огня. Вэй Усянь чувствует, как адреналин наполняет его тело, и, несмотря на страх, он готов действовать.       — Этого я не ожидал, — бормочет он, глядя на спутника.       Тот не стремится сохранить лицо холодным и непроницаемым. Он резко поворачивает в другой переулок, затем еще один, старается запутать преследователей.       — Пристегнись, — коротко командует он, его голос становится тверд и спокоен.       Вэй Усянь послушно натягивает ремень безопасности, его пальцы слегка дрожат, но, разве что, от прилива адреналина. Машина вылетает на более забитую дорогу, и поток машин замедляет движение преследователей. Ванцзи использует эту возможность, чтобы слиться с другими автомобилями.       — У нас есть план "Б"? — спрашивает Вэй Усянь, его голос звучит звонко, в нем нет паники, даже намека на нее.       В ответ на вопрос Ванцзи коротко кивает, его глаза мельком смотрят в зеркало заднего вида.       — Пистолет в бардачке перед тобой. Достань его.       — Что?       — Достань пистолет, Вэй Ин.       — Ты хранишь в своей машине пистолет?       Вэй Усянь в явном шоке открывает бардачок и обнаруживает там компактный пистолет. Его брови поднимаются в удивлении, но он берет оружие, ощущая его вес в руке.       — Откуда, черт возьми, у тебя оружие? – спрашивает он, проверяя магазин. — Я думал, у вас в семье что-то типа школы благородных господ, а тут такое!       — Чем руководствуется семья трудно объяснить, — слова Ванцзи кажутся удивительно убедительными, несмотря на то, о чём он говорит. — В нашем мире благородство — это не только титулы и фамилии. Иногда оно требует совсем других средств.       — Я просто не мог представить, что ты стрелять умеешь! — Усянь тараторит. — В голове не укладывается, как изящный и грациозный ты, с твоими утонченными манерами, вдруг превращаешься в меткого стрелка. Тебе скорее подходит фортепиано, или, может быть, какой-нибудь балет, где ты, словно бабочка, паришь в воздухе, исполняя сложные па, — оружие он прижимает к себе. — Ты всегда был такой артистичный, с лёгкостью и грацией, которые завораживают. А тут, как представлю — пистолет в руках и уверенный прицел! Это как если бы Моцарт вдруг решил покорить мир бокса. Я не могу не восхищаться твоей многогранностью, конечно но всё же, в глубине души, надеюсь, что ты лет в пятнадцать не оставил фортепиано и танцы ради стрельбы.       — На фортепиано я тоже умею играть.       — Боже, я не сомневаюсь.       Внезапно черный автомобиль появляется позади них снова, теперь ближе, чем раньше. Окно открывается, и из него показывается дуло пистолета. Ванцзи резко поворачивается в сторону, избегая очередного выстрела. Пули пролетают мимо, одна из них попадает в фонарь на обочине, разбивая его вдребезги. Вэй Усянь крепче сжимает пистолет, его дыхание учащается, но он старается сохранять баланс.       — Можешь притормозить на секунду? – спрашивает он, его голос звучит уверенно.       Ванцзи понимающе кивает, снижая скорость ровно настолько, чтобы Вэй Усянь смог высунуть руку из окна. Секунда — и два точных выстрела раздаются в воздухе.       Почему-то ни у кого из них двоих не возникает вопросов, откуда навык стрельбы возник у самого Вэй Усяня.       Пули, выпущенные с точностью снайпера, пронзают шину преследующего автомобиля. Раздаётся громкий хлопок, и в воздухе повисает мгновение, полное напряжения. Машина, лишенная одного из своих основных элементов управления, начинает неуправляемо вращаться, словно игрушка, выпущенная из детских рук. Водитель, пытаясь справиться с ситуацией, лишь усиливает хаос, но все оказывается напрасно. Автомобиль медленно, но верно сворачивает с дороги, теряя контроль, как будто сам по себе стремится к неизбежному столкновению. Наконец, с оглушительным грохотом, машина врезается в стену здания. Удар оказывается настолько сильным, что дверь отрывается от петель, словно легкая лист от ветки, и с глухим стуком валится на землю. Из открывшейся двери, как из распахнутого рта, выпадают несколько человек. Они, ошарашенные и растерянные, пытаются понять, что произошло, но в их глазах читается лишь паника и страх. Вокруг царит адский шум. Ситуация выходит из-под контроля, и теперь все зависит от того, как быстро они смогут выбраться из этой ловушки. Усянь готов поклясться, что в одном из членов экипажа он узнаёт своего, когда-то, мучителя. Тая.       — Неплохо, – говорит Лань Чжань, его тон ощущается сухо, но в нем можно уловить нотку одобрения. Вэй Усянь убирает пистолет в бардачок, его руки немного дрожат, но он улыбается.       — Я же всегда говорил, что ты можешь на меня рассчитывать.       Лань Чжань позволяет себе легкую усмешку, его взгляд на долю секунды останавливается на Вэй Усяне.       — Не расслабляйся.       Машина продолжает движение по улице, немного темнеет. Городские огни мерцают впереди. Гул сирен где-то вдалеке напоминает им, что время работает против них.       — Куда мы направляемся сейчас? – обращаясь к мужчине, Вэй Усяня устало прикрывает глаза, его голос звучит более уставшим, но в его тоне явно читается любопытство. Лань Чжань включает поворотник, несмотря на отсутствие поблизости других машин.       — Туда, где безопасно.       — Надеюсь, там есть кофе.       Ванцзи позволяет себе легкую улыбку.       — Сомневаюсь.       Того, что происходит дальше, страшатся вспоминать даже боги.       Они переступают порог дома семьи Лань уставшие и с одышкой, а сумка падает на пол с глухим шлепком.       В просторных светлых помещениях дома царит атмосфера уюта и спокойствия. Стены, окрашенные в нежные белоснежные тона, создают ощущение безмятежности и простора. Каждый уголок здесь продуман до мелочей: консервативные линии мебели и аксессуаров подчеркивают элегантность интерьера, а высококачественные материалы придают всему этому дорогостоящий вид. Сквозь большие окна, от пола до потолка, открывается захватывающий вид на природу. За стеклом небо затянуто тучами, и вот уже начинается ливень. Капли дождя, стучащие по стеклу, создают мелодию, которая наполняет дом атмосферой уединения и защищенности. В такие моменты хочется устроиться поудобнее с книгой в руках или насладиться чашкой горячего чая, наблюдая за танцем дождевых капель. Этот контраст — светлый, уютный дом и бушующая стихия за окном — создает уникальное ощущение гармонии и спокойствия.       — Никого нет дома? — Усянь спрашивает это, неуверенно ступая по коридору в огромный светлых хол. Может показаться, что здесь возможно услышать своё это.       — Нет, у нас плотное расписание. Дома только мы.       — Правда?       — Правда.       Черт знает, зачем он задаёт эти вопросы? Всё равно он прекрасно знает, что его дурная, вскруженная скоростью голова, так или иначе, не даст ему возможности избавиться от адовой тяги к желанному. Возможно, желанному слишком долго. Вопрос оказывается бесполезен от и до. Они глядят друг на друга всего мгновение, стоя на расстоянии не более двух метров в длину. И этого мгновения хватает для того, чтобы Усянем завладелало ещё более страшное безумство, чем тогда, в машине, когда он кричал, смеялся и метко стрелял по шинам.       Всего несколько шагов ему хватает, чтобы преодолеть это небольшое расстояние. В сердце стучит волнение, а в глазах горит решимость. Он бросается к Ванцзи, словно в последний раз, и, обняв его, крепко прижимает к себе. Их губы встречаются в страстном поцелуе, который говорит больше, чем слова. В, что самое страшное, в поцелуе, нашедшем ответ. В этот момент мир вокруг них исчезает, остаются только они двое, их чувства и нежность, переполняющая каждую клеточку тела. Время останавливается, и все, что им оказывается нужно, — это этот миг. В этом поцелуе сливаются все их мечты и надежды, все страхи и сомнения, которые когда-то терзали их сердца. Он чувствует, как тепло Ванцзи проникает в него, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Каждое прикосновение, каждый вздох становятся частью их общей истории, написанной на страницах времени, где никогда не было места для сожалений.       Они стоят так, забыв о мире, который продолжает вращаться вокруг, о людях, которые могли бы их увидеть, о проблемах, которые ждут решения. В этот момент все это кажется неважным. Важным является только то, что они вместе.

***

      В последний раз в таком ресторане он был с отцом, когда тот брал его с собой на какую-то очень важную деловую встречу.       Цзян Чэн, еще маленький мальчишка, школьник, сидел за столом, окруженный взрослыми, которые обсуждали серьезные дела. Он чувствовал себя нелепо, словно оказался в мире, где все было чуждо и непонятно. Стены ресторана были обиты темным деревом, а мягкий свет ламп создавал атмосферу уюта, но для него это было лишь фоном, подчёркивающим степень его смущения. Каждое слово, произнесенное отцом, казалось, отдаляло его от реальности. Цзян Чэн старался не привлекать к себе внимания, но в какой-то момент ему понадобились салфетки. Он боялся, что его голос прозвучит слишком громко или неуместно, и, заикаясь, тихо попросил отца передать ему их. В тот момент он чувствовал себя крошечным, словно его существование не имело значения среди этих уверенных и серьезных людей.       Такие места не откровенно не любил.       Однако теперь он здесь.       Цзян Ваньинь внимательно следит за движениями водителя, который аккуратно помогает ему пересесть с автомобильного кресла на его собственное. Инвалидное. Мужчина одет в дорогой и стильный костюм, который подчеркивает его статус и уверенность. Цзян Чэн соврал бы, если бы сказал, что выбрал этот наряд случайно — он знает, что внешний вид играет важную роль в его мире. В мире тех, кто посещает подобные заведения. С легкостью он поднимается по удобному пандусу, который ведёт к двери, и чувствует, как волнение нарастает. В руках он держит приглашение, которое открывает перед ним двери в мир, полный возможностей и интриг. Подойдя к охраннику, он протягивает ему документ, стараясь выглядеть уверенно и спокойно. Секьюрити внимательно изучает приглашение, затем кивает, одобряя его вход. Оказавшись внутри его, охватывает чувство ожидания.       Он знает, этот вечер может изменить многое.       — Я очень надеялся вас увидеть, — мягкий голос Лань Сичэня раздаётся где-то недалеко от него.