Цепной волк

Один раз — случайность, два — совпадение…

      Кофе здесь был на редкость паршивый. Горячий и безвкусный, он горечью оседал на корне языка, скатывался по горлу и отзывался в желудке легкой тошнотой. Сносный вишневый пирог едва ли спасал ситуацию. С каждым глотком и каждым куском желание поскорее свалить из этой дыры только крепло.       Как и ожидалось, город не был рад чужаку. Он отрицал само право на его существование, противился бесцеремонному вторжению изо всех сил, старался поскорее выдворить его прочь. Даже снять номер в местной гостинице, если так можно назвать свободную комнату в доме одинокой, сварливой старухи, оказалось непростой задачей. А местный шериф и вовсе устроил самый настоящий допрос, чего Питер никак не ожидал. Спасибо, что в участок не потащил. Теперь нужно было держать ухо востро и действовать осмотрительно. Лишнее внимание ему точно ни к чему. Хотя он уже не надеялся остаться незамеченным: приезжие здесь были диковиннее снега в тропиках и возмутительнее таракана в салате.       — Еще кофе?       Питер оторвался от газеты и поднял взгляд на официантку с именем «Мелинда» на бейдже. Пламенно-рыжая, пышущая жаром и зрелостью, она приветливо улыбалась и, пожалуй, первая в этом городе не косилась на него, как на прокаженного. Питер постарался выдавить из себя ответную улыбку, молясь, чтобы не вышел привычный оскал.       — Не надо, спасибо.       — Ну как знаешь, — Мелинда пожала плечами, вышла из-за стойки и отправилась к другим посетителям.       Питер почти не спал, из-за чего голова начинала неприятно гудеть, а буквы перед глазами расплывались. Впрочем, в местной газетенке на пару страниц не было ничего примечательного, ни единой стоящей крупицы информации, которая была ему так нужна. От мысли, что придется общаться с местными и выуживать что-то из них, его передернуло. В такие моменты он подумывал бросить свое ремесло, но эта идея быстро покидала голову и не успевала пустить корни. В конце концов, он умел делать только одно. К тому же, работа давно заменила ему дом и семью, стала краеугольным камнем его самоопределения в этом суматошном мире, смыслом и целью его жизни.       Сбоку раздался кашель. Сначала Питер не придал значения, но кашель повторился несколько раз — очевидно, кто-то пытался привлечь его внимание, — и он обернулся. Рядом стоял высокий парень и сверлил его взглядом. Светлая кожа, возможно, слишком бледная для этих краев, русые волосы, зеленые глаза — ничего примечательного, если не считать большого шрама на шее.       — Чего тебе?       — Это мое место, — хмуро ответил незнакомец.       — Что, прости?       — Это мое место, — повторил парень, сжимая ремень сумки, перекинутой через плечо, так сильно, что и без того бледные костяшки пальцев стали еще белее.       — Серьезно? — Питер развернулся всем корпусом и вопросительно приподнял бровь.       — Да, пересядь.       — Что-то я не вижу здесь таблички с твоим именем.       Глаза паренька потемнели, сверкнули недобрым огнем, а мягкие, плавные черты лица заострились, становясь жестче и грубее. Питер не мог поверить в собственную удачу: добыча сама его нашла.       — Я сказал…       — Роман, дорогуша, — внезапно вмешалась в разговор Мелинда, — ты сегодня рано.       — Да, — сухо ответил Роман, продолжая прожигать взглядом дыру в незванном госте.       Официантка осторожно положила ладонь на плечо Питера, чуть наклонилась к нему и примирительно сказала:       — Ты уж прости, но он и правда всегда сидит здесь, будь другом, уступи ему место, а ужин за счет заведения.       Раздражение кипело внутри, подначивая продолжить перепалку, но здравый смысл заставил взять себя в руки. Сейчас не время и не место. Будь перед ним кто-то другой, Питер бы точно не стал сдерживаться. Какая ирония. Он тихо рассмеялся.       — Не могу отказать такой очаровательной даме, — он бросил на стол пару смятых купюр, проигнорировав предложение о бесплатном ужине, и вышел из закусочной.       На улице по-прежнему было жарко и душно, хотя солнце давно зашло за горизонт. Питер прикурил и устало посмотрел на небо. Пухлая луна висела над самым горизонтом, заливая редкие, тонкие облака серебряным светом. Она все еще казалась идеально круглой, но уже шла на убыль.       Карман завибрировал, и Питер неохотно достал телефон. На экране светились буквы «ОД». Как всегда, не вовремя.       — Слушаю.       — Ты уже на месте?       — Да.       — Приступил к наблюдению?       Питер обернулся и посмотрел на закусочную. Роман, продолжавший следить за ним все это время, быстро отвернулся и уставился в книгу.       — Можно и так сказать.       — Не забывай про ежедневный отчет.       — Ага.       — И Питер, постарайся закончить как можно быстрее.       Быстрее. Какое чудесное слово. Быстрее было бы сделать все сразу, забыв про правила, условности и протокол. Как же он хотел, чтобы все было так просто, но просто, конечно же, не было. Никогда не было. Разве что в средневековье.       — Можно подумать, я хочу здесь торчать, — пробормотал он безучастным гудкам, отключил вызов и засунул телефон в карман.       Питер бы с удовольствием взялся за другое задание, только вот право выбора было недоступной роскошью для цепного пса церкви. Он затянулся, выдохнул струйку дыма к далеким звездам, выбросил окурок в урну и побрел по темной дороге. Не время жалеть себя. Нужно было покончить с еще одним небольшим делом, прежде чем он наконец-то сможет поспать в нормальной постели.

***

      Впервые за долгое время Роман проснулся не от кошмара, в носу не застыл запах паленой плоти, шрамы не горели от боли, а глаза не слезились от слепящего солнца. В этот раз ему снилась бескрайняя соленая тьма и черный волк с желтыми глазами. Все произошедшее ночью казалось теперь безумной фантазией, сумеречными грезами, и только рисунок зверя у изголовья кровати убеждал в обратном.       Теперь волк словно следил за ним со своего пьедестала, и от этого пронзительного взгляда негде было скрыться. Возможно поэтому с самого пробуждения Роман чувствовал себя не в своей тарелке. Он старательно соблюдал привычный ритуал: принял душ, выпил кофе, отредактировал статьи для местной газеты. День шел своим чередом, как десятки, сотни, а возможно, и тысячи дней до него. И все же что-то было не так. Где-то внутри, инстинктивно, подсознательно Роман ощущал, что его храм стабильности, предсказуемости и постоянства дал трещину.       Он вышел из дома раньше, не в силах там больше оставаться, но даже на улице странное ощущение не покидало: он замечал перемены в продолговатых тенях на дороге, слышал их в шелесте листвы, чуял их запах в воздухе. Когда его место в закусочной вероломно захватил чужак, едва уловимые изменения начали обретать очертания, пока еще зыбкие.       Внутри все дрожало. Пальцы оставляли влажные следы на пожелтевших страницах. Голова сама поворачивалась в сторону входа, туда, где под светом уличных фонарей стоял разрушитель спокойствия, запрокинув голову к небу и выдыхая бледно-серый дым. Роман редко давал отпор и влезал в перепалки, предпочитая не ввязываться в неприятности, чтобы лишний раз не волновать мать, которая и без того слишком сильно за него переживала, но почему-то сейчас он не сдержался. Что-то в этом чужаке действовало на нервы, заставляло кровь закипать. Незнакомец обернулся, и на мгновение их взгляды встретились. По телу прошелся разряд тока. Роман отвернулся и уставился в книгу. Когда он осмелился снова посмотреть на улицу, там уже никого не было.       Роман пытался читать, но сосредоточиться никак не получалось вот уже второй вечер подряд. Взгляд блуждал по странице, цеплялся за неровные строфы стихов, но мысли были далеко: они метались от волка к чужаку и обратно. Роман захлопнул томик Новалиса и стал неохотно ковыряться в еде, пересчитывая горошины. Завтрак номер два его совершенно не радовал.       Привычный мир продолжал трещать по швам. Обычно в девять Роман только приходил в закусочную, сегодня — уже добрался до мастерской. Собака не выбежала навстречу, а из открытого гаража доносились голоса. Тонкий, тусклый образ перемен стал обрастать плотью и наливаться кровью. Тревожность заплескалась внутри с новой силой. Роман нерешительно зашел в гараж.       Рядом с пикапом стоял черный «Додж», отполированный до блеска, идеально чистый, совершенно чуждый для этого гаража, да и для всего города. Артур увлеченно возился под капотом. Неподалеку от него на бетонном полу сидел, скрестив ноги, тот самый незнакомец из закусочной. Растрепанные волнистые волосы почти до плеч, клетчатая рубашка с коротким рукавом поверх футболки, рваные джинсы, потертые кеды — весь его облик никак не вязался с дорогой машиной, внезапно появившейся в обычно пустой мастерской. Парень потягивал пиво и чесал пса, который развалился на спине и довольно подставлял пузо. Предатель.       Роман был уверен, что никогда больше его не встретит. И точно не ожидал столкнуться с ним здесь.       — Какого черта? — процедил он, сжимая ремень сумки.       Собака тут же подскочила и побежала к нему, радостно виляя хвостом и ожидая очередную порцию вкусняшек. Незнакомец поднял голову, убирая прядь волос за ухо.       — Снова ты, — легкое удивление на лице быстро сменилось язвительной ухмылкой. — Только не говори, что я опять сижу на твоем месте.       — О, вы уже знакомы, — заметил Артур, вытирая руки о грязную тряпку.       — Нет, просто этот парень меня преследует, — холодно ответил Роман.       В подсобке задребезжал телефон, и старик поспешил ответить на звонок. Уличив момент, Роман достал из сумки колбаски и отдал псу, который уже успел обслюнявить ему все пальцы и ладонь.       — Вообще-то, — незнакомец встал и подошел ближе, скрестив руки на груди, — это ты ходишь за мной по пятам, так что сталкер тут вовсе не я, дорогуша.       Злость вспыхнула в груди обжигающей искрой. Непривычная и ослепляющая. Роман не мог вспомнить, когда испытывал подобное в последний раз. Они пристально уставились друг на друга, и воздух вокруг начал трещать от напряжения.       — Надеюсь, ты никуда не торопишься, — Артур вернулся как раз вовремя, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. — Детали будут не раньше, чем через неделю, а то и через две.       — Паршиво, — вздохнул незнакомец, разорвав зрительный контакт, отчего Роман на мгновение потерял почву под ногами.       — Тебе хоть есть где остановиться?       — Да, я уже договорился. Кстати об этом, — он вскинул руку и посмотрел на часы, — надо бы идти, а то буду спать на крыльце, если не вернусь к десяти.       — Неужели старая карга раздобрилась и сдала тебе комнату?       — Ага, было непросто.       — Могу себе представить, — понимающе хмыкнул старик.       — Еще раз спасибо за все, — сказал незнакомец, пожимая Артуру руку.       — Да не за что, парень. Роман, подсобишь, проводишь нашего гостя?       — Я? — растерянно спросил он, удивившись, что про него вообще вспомнили. — Я собирался на озеро.       — Озеро никуда не денется.       — Не стоит, я как-нибудь сам, — попытался вмешаться чужак.       — Брось, лучше перестраховаться. Она у нас дама принципиальная. И правда ведь оставит на улице.       — Еще только полдесятого, успеет.       — Роман, — строго сказал Артур.       Их разговор перешел из вербального в зрительный. Со стороны могло показаться, что они играли в гляделки. Роман знал старика с детства, и они прекрасно понимали друг друга без слов. На этот раз немой спор был проигран.       — Серьезно, не…       — Ладно, хорошо, — сдался Роман, недовольно закатив глаза, — шевелись.       Незнакомец почесал щетину и неохотно поплелся следом.

***

      Соблюдать нелепый комендантский час было странно. Еще страннее было идти в сопровождении Романа. Ситуация становилась все нелепее и начинала граничить с абсурдом. Питер уже давно не был новичком — с шестнадцати его брали на задания, а тренировать для охоты начали раньше, чем научили читать, — но впервые он столкнулся с подобным. Сутулые, напряженные плечи, мягкие волосы, спадающие до кончиков ушей, плавная походка. Да, этот высокий, немного нескладный парень выглядел угрюмо, но совсем не источал опасности или угрозы, даже когда злился и нервничал, словно сам не осознавал, чем являлся. Это сбивало с толку. Питер прикурил, глубоко вдохнул и нервно облизал губы. Тишина начинала нервировать.       — Ну и… какие тут у вас развлечения?       Роман посмотрел на него так, будто и вовсе забыл о его существовании. Неудивительно, ведь с самой мастерской они не проронили ни слова.       — Развлечения?       — Ага.       — Без понятия.       — Да? И чем же ты занимаешься?       — Ничем.       — А ты не шибко общительный.       — Ого, сам догадался?       Питер оскалился. Сдерживать рвущееся наружу раздражение становилось все труднее. Как ни крути, взаимная ненависть была заложена в них на уровне инстинктов. Естественные враги. Впрочем, возможно, так просто исторически сложилось. Питер не был уверен. Обычно он спал на церковных лекциях. И не особо об этом сожалел.       — Слушай, я не собираюсь набиваться к тебе в друзья, мне просто нужно как-то убить время, пока машину не починят.       Роман резко остановился, и Питер впечатался в его спину. Сигарета выпала изо рта, и он закашлялся, подавившись дымом.       — Какого черта?!       — Пришли.       Старинный двухэтажный дом, слишком большой для одинокой старухи, ночью казался куда мрачнее. Овитый плющом, покрытый шелухой пожелтевшей краски, он напоминал логово ведьмы, на завтрак у которой были непослушные дети. Или нарушившие комендантский час, сбившиеся с пути незнакомцы. Свет на крыльце еще горел. Успели.       — О, — Питер растерянно почесал затылок. Ему казалось, что нужный дом был намного дальше. — Ну, спасибо, наверное.       — Ага, больше не обращайся.       — Да-да, мистер «отвалите от меня все», — проворчал Питер, направляясь к входной двери, — не смею более злоупотреблять вашим охренительным гостеприимством.       — В выходные будет ярмарка! — немного помолчав, крикнул Роман ему вслед. — Ты спрашивал про развлечения.       — Спасибо, дорогуша! — махнул Питер, не оборачиваясь.       — Роман! Я Роман, а не дорогуша!       — Питер! — крикнул он в ответ, отпирая дверь, и скрылся во мраке дома.       Повторно выслушав от старухи свод правил — никаких гостей, алкоголя, наркотиков, сигарет, опозданий и шума, — Питер поднялся к себе. Просторная комната была заставлена старинной мебелью, отчего казалась тесной, но по-своему уютной, словно декорация к фильму о начале прошлого века: тяжелые шторы, обои в цветочек, массивное резное дерево, стеганое одеяло, черно-белые фотографии в металлических рамках.       Ужасно хотелось упасть на постель и заснуть, но сначала нужно было разобраться с отчетом. Питер достал из сумки ноутбук и сел за стол. Чутье не подвело: дело было не из простых, и теперь он не знал, что писать. И что делать дальше. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой, но тут же захлопнул ее, вспомнив, что курить запрещено. Задумчиво почесал бровь, продолжая сжимать сигарету пальцами.       Да, он видел его глаза, видел в них ту искрящуюся тьму, которую невозможно спутать ни с чем другим. Всего одно мгновение, короткое, мимолетное, и она исчезла, растворилась, словно никогда и не было. Ни жажды крови, ни гнилостного запаха разложения, ни характерной ауры тлена. Ничего. Паренек не был похож на тех чудовищ, холодных, циничных, знающих только вечный, нестерпимый голод, с которыми Питер привык иметь дело. Неужели они ошиблись? Или монстр притворялся, умело скрывая свою натуру?       К черту. Думать об этом сейчас не было никакого желания: усталость давала о себе знать. У него еще будет время во всем разобраться. Питер быстро набрал текст, краткий даже по его меркам, нажал на кнопку «отправить», захлопнул ноутбук и упал на кровать. Сон захватил его, едва голова коснулась подушки.

***

      Мать подозвала его к себе, как только Роман переступил порог дома. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и тасовала колоду таро. На кофейном столике стоял бокал вина и опустевшая наполовину бутылка.       — Вчера ты снова вернулся поздно, — она осуждающе склонила голову набок и протянула ему колоду.       — Ты же знаешь, что я могу выходить только после заката, — Роман послушно сдвинул карты мизинцем левой руки.       — Но зачем уходить так далеко? И так надолго? — она сделала расклад, потом снова посмотрела на сына и добавила: — Это небезопасно.       — Я уже не ребенок и могу о себе позаботиться.       — Для меня ты навсегда останешься ребенком, — она горько улыбнулась и перевернула карты: шут и верховная жрица. Лицо матери потемнело.       — Ну и что это значит? — спросил Роман, стараясь звучать заинтересованно. Он скептически относился к такому странному хобби, но молчал, не хотел ее расстраивать. Хоть в чем-то их с отчимом мнения совпадали. — Я скоро умру или типа того?       Ее зеленые глаза гневно сверкнули, и Роман прикусил язык.       — Легкомысленные решения и уход от реальности. Даже карты говорят, что тебе нужно быть осторожнее.       — Не переживай, я всегда осторожен.       Чвак… чвак, чвак… чвак, чвак, чвак… чвак, чвак, чвак, чвак, чвак, чвак.       Нарастающая канонада простучала по входной двери и затихла. Роман тут же выбежал на улицу, пока мать растерянно хлопала глазами. Никого не было, только одинокая машина скрылась за поворотом, сверкнув фарами на прощанье. Но этого хватило. Кабриолет в городе был один. Неужели ублюдок так разозлился из-за среднего пальца?       — Что там? — спросила мать, появившись на пороге.       — Саймон, — хмуро ответил Роман, — никак не повзрослеет.       — Вот видишь, тебе стоит быть осторожнее.       — Да-да, а что-нибудь хорошее твои карты говорят?       — Самопознание и возможность раскрыть новые таланты, — ответила мать, посмотрев на испачканную дверь, потом устало добавила: — Видимо, таланты к уборке. Сейчас принесу тебе ведро с тряпкой.       Роман вздохнул и присел на корточки. Под ногами хрустнула скорлупа. Он смотрел, как вязкий, прозрачный белок медленно стекал по двери, смешиваясь с желтком, и представлял, сколько времени будет отскребать добрую дюжину яиц. Зря он вернулся домой раньше, нужно было все-таки уйти на озеро.