Прощение и очищение

Дела в раю шли спокойно и без суеты. Никто никуда не торопится, но при этом все чем-то заняты. Жизнь течет плавно, как медленная река, и в этом ее главный ритм. Здесь нет тревог или спешки, только тихая, размеренная деятельность. Одна парочка райских жителей как раз сидит за столиком уличного кафе и пьет клубничный коктейль на двоих. Они не говорят ни слова, просто улыбаются друг другу и передают бокал туда-обратно, наслаждаясь моментом и сладким вкусом вечности. Таких неспешных сцен здесь можно увидеть множество. Главные Врата Рая теперь всегда открыты настежь. Их больше не закрывают, и они принимают каждого, кто переступает порог. Это больше не пункт строгого досмотра, а гостеприимный вход, символ нового начала. От былой строгости не осталось и следа. После недавней разрухи здесь пришлось прибраться. Работы уже давно завершены, остатки мусора и напоминания о прошлых проблемах были аккуратно убраны и утилизированы. Теперь повсюду чистота и порядок, которые поддерживаются сами собой. Уже восемь месяцев деньки идут беззаботно. Это срок, который все здесь помнят и отмечают как новую эру. Жизнь вошла в стабильную, счастливую колею, и ничто не предвещает перемен к худшему. Райские жители постоянно в мягком движении. Кто-то летит по небу, кто-то предпочитает идти пешком, насвистывая мелодию. Крылья есть у всех, но пользуются ими по настроению. Каждый занят своим делом: один чистит окна сверкающего здания, другой разносит подносы с едой, от которой вкусно пахнет даже на расстоянии, кто-то просто гуляет вдвоём или в компании. Все здесь счастливы. Эта мысль витает в самом воздухе. Счастье не громкое и показное, а тихое, глубокое, пронизывающее каждое действие и каждую улыбку. Здесь было всегда хорошо, а с новыми изменениями сиало ещё лучше. Теперь страх, то и дело пронизывающий каждую душу здесь время от времени, ушёл окончательно. Все были готовы к переменам, больше никто не боится Ада и грешников, которые будут входить сюда, когда настанет пора. Дела идут в гору.

В раю каждый может обрести покой, которого не было при жизни на Земле.

Чистые блестящие улицы выстланы чем-то похожим на мрамор и стекло, но мягким для ходьбы. Это современный, сверкающий город, где небоскребы из перламутра и золота устремляются в вечное небо. Повсюду мерцают голографические билдорды, показывающие произведения нового искусства или приглашающие на концерты. Здесь души, привыкшие к ритму мегаполисов, чувствуют себя как дома, узнавая в усовершенствованном виде знакомые черты. Кафе и рестораны с прозрачными стенами предлагают любые блюда со всех уголков Вселенной, которые можно заказать без особого труда, не обращая внимания на языковой барьер – здесь поможет каждый. Музыка здесь — это приятный современный фон, от электроники до джаза, сливающийся с тихим гулом счастливых голосов. В этом районе царит энергия жизни, лишенная земного стресса и суеты. Но Рай уважает прошлое. Стоит лишь свернуть с широкого проспекта, и вы попадете в район старой эпохи. Тон здесь сменяется на более теплый и приглушенный. Фасады домов из темного резного дерева и потрескавшегося от времени, но вечного камня. Воздух пахнет старыми книгами, воском для паркета и цветущей сиренью. Здесь не услышишь современной музыки. Из окон консерваторий и маленьких театров доносятся звуки скрипки, фортепиано и оперные арии, что ласкали уши классиков. В уютных библиотеках с зелеными лампами можно найти любое произведение, когда-либо написанное рукой человека. Это идеальное пристанище для душ, чье сердце осталось в размеренности и изяществе ушедших веков. Для тех, кто ищет уединения, Рай простирается бескрайними лесами и полями. Здесь нет тропинок, если ты их не пожелаешь. Воздух кристально чист, а в ветвях деревьев, листья которых отливают серебром и изумрудом, поют птицы с райскими голосами. Тишина здесь — не пустота, а наполненность гармонией. Поля покрыты травой, мягкой, как шелк, и цветами, которые светятся в сумерках. Можно лежать часами, глядя на облака, принимающие причудливые формы по велению воображения. Это место глубокого покоя, где душа может наконец остаться наедине с собой и природой, обретая исцеление в абсолютном безмолвии. В отличие от Земли, здесь нечего бояться. Даже если душа, жаждущая острых ощущений, решит бросить вызов своей прочности — прыгнуть с водопада из света или пробежаться по лаве в горах, что обжигает, но не калечит, — она не узнает боли или смерти. Тело восстановится в мгновение ока, оставив лишь память о всплеске адреналина и восторге. Именно на этих бескрайних полях часто тренируют летать недавно прибывших. Не всем это удается с первого раза, ведь новая форма тела и крылья, сотканные из энергии и воли, кажутся поначалу чужими. Кто-то смешно шлепается на мягкую траву, кто-то парит несколько секунд и кувырком летит вниз под ободряющий смех более опытных наставников. И так, от сверкающих небоскребов до уютных старых кварталов, от безмолвных лесов до тренировочных полей, Рай предлагает каждому дому. Здесь нет единого шаблона блаженства, есть бесконечный выбор, где каждая душа находит тот уголок вечности, в котором ей по-настоящему хорошо. — Осторожнее! – Выкрикнул один из жителей Рая, паря высоко в небе. Мимо него пронёсся смельчак, что решил взлететь выше облаков и, не справившись с управлением, пулей метнулся вниз на мягкую траву. Серьёзных травм не было, но удар с землёй всё же оставил след в виде слабой пульсации в месте удара и небольшого головокружения. — Ты в порядке? К нему подлетел тот самый человек, в которого он чуть было по случайности не врезался. Он протянул руку пострадавшему, за которую сразу же ухватились, словно в боязни того, что секундой позже и силуэт предложившего помощь растворится в пространстве. Пошатываясь, смельчак всё же встал, придерживаясь за голову. — Ты выглядишь иначе. — Спасибо за комплимент, — Усмехнулся смельчак, чей образ отдалённо напоминал смесь кошки и мотылька, — Я Девид. Спасибо. — Не за что, — Дружелюбно улыбнулся в ответ собеседник, — Я Винсент. В следующий раз будь аккуратнее, хорошо? — В следующий раз я, наверное, так высоко не полечу, — Девид устремил взгляд в небо, — А то врежусь так в кого-то, не успеет он увернуться. Винсент оглядел нового друга с ног до головы, изучая новое тело души. Мягкие, но всё ещё тёмные тона, длинные уши, крылья как у бабочки. Выглядит необычно. — Почему у тебя такое тело? — Озадаченно спросил Винсент. — А ты что, других душ не видел? Они тоже выглядят иначе. Не то люди, не то звери. — Ещё нет, я только вчера сюда...Пришёл. Вознёсся? Я не знаю, как это назвать. — О-о-о, — С интересом протянул Девид, — И так хорошо летаешь? Я ещё с воздуха тебя заметил. — Не знаю, как-то само получается, — Скромно пожал плечами Винсент. — Ну, кому-то полёты, значит, даны с "перерождения", — Девид усмехнулся, — Я вот за недели так и не умею летать так высоко, как остальные. — А зачем это нужно? — Я же в мегаполисе живу, это прям ближе всего к Вратам Рая, — Девид указал пальцем куда-то на лес, — Прямо за тайгой и старым районом. В мегаполисе здания очень высокие, если заходить туда прям глубоко. Слишком. Да и облетать препятствия надо уметь, иначе вредешься в билборды. — А, хорошо. Тогда не против, если я полетаю с тобой? — Хорошо, только дай я...присяду. На секунду. Или минуту. Отдохну. Девид шлёпнулся на травку, что приятно блестела под лучами палящего солнца. Сегодня денёк был особенно жарким. Сезон лета, как никак. Винсент сел рядом с товарищем в позу лотоса. Осанка у него была прямая, худощавое телосложение, но очень яркие голубые глаза, что странно контрастировали с его смуглой кожей. — А почему некоторые жители Рая выглядят, ну, по-особенному? — Решил поинтересоваться Винсент, переведя взгляд на друга. — Никто не знает, — Хмыкнул Девид, пожимая плечами и слегка дёрнув пышистым ухом, — Но многие предполагают, что это связано с осознанным выбором самой души, которого мы не помним. Я вот был энтомологом при жизни, ещё кошатником..Досих пор интересно, забрала ли сестра Нуара или нет. — Я вот был при жизни писателем. Правда, книгу ни одну я так и не опубликовал, — В голосе Винсента проскользнула нотка сожаления, он мягко потрогал траву, слово ища спокойствие где-то на поверхности среди травинок и цветов, — Дела не было. И идеи однообразные. Жалко теперь труд потраченный. — Ну-ну, — Решил успокоить собеседника Девид, — В этом месте хоть вечность на раздумья. Можешь продолжить своё творчество здесь. Тут тоже много писателей и творцов есть, что не раскрыли себя при жизни. — Ты Леди баг и Супер кот смотрел? — Регил сменить тему разговора Винсент. — Да, а что? — Кота Нуар зовут, вот и подумал..— Винсент немного замялся, — Ладно, неважно. — Да всё нормально. Я уверен, что его его забрали. У кота лучшая жизнь. Говорят, питомцы находят своих хозяев и здесь, после смерти. Мне не о чем волноваться, Клара точно забрала его. Так они вместе и веселились, общались и хохотали. Просидели они так до самого вечера, ничего не делая и разговаривая. Вот и они нашли свой покой друг в друге. На самых дальних заводах Рая как раз заканчивается рабочий день. Вечерний свет окутывает корпуса из перламутра и стекла, делая их похожими на гигантские сверкающие камни. Смена подходит к концу, и последнее, что делают работники — заканчивают отливку клинков из ангельской стали для экзорцистов. Сама сталь — это дар божий, уникальный материал. Она рождается как серебристая пыль на склонах небесного вулкана, и лишь под полнолунием, вобрав его свет, превращается в прочную, мерцающую изнутри руду. Её всегда видно — она лежит высоко, но на самом видном месте, будто сама приглашает себя собрать. Добыча её — не тяжкий труд, а скорее ритуал. На заводах с этой рудой работают особые ангелы-трудяги, созданные Богом специально для этого дела. У них несколько пар сильных рук, чтобы управляться с раскаленным металлом, и четыре компактных, но крепких крыла. На них всё ещё можно летать, но их размеры не мешают в цехах, позволяя легко перемещаться между станками. Их не мучают и не принуждают. Они трудятся добровольно и на совесть, искренне веря в свое благое дело — защиту мироздания. Однако в последнее время оружия требуется всё меньше, его производят больше в оборонительных целях, "на всякий случай". А руда, которая пропадает с новолунием, копится, и её нужно куда-то девать. Вот и стали на заводе экспериментировать. Теперь из ангельской стали льют не только мечи. В цехах появляются изящные музыкальные инструменты, чей звук исцеляет душу, прочные детали для строительства новых районов и даже украшения, хранящие частичку божественного света. Никто здесь не страдает от изнурительного труда. В течение смены положен обед с небесными яствами, а в самом её конце все работники собираются вместе. Они пьют ароматный чай, разговаривают, делятся новостями и едят сладости, которые тают во рту. После такого отдыха ангелы-трудяги отправляются в свои жилища и спят долго и крепко, до следующей смены. Их сны такие же светлые и мирные, как и их труд, наполненный смыслом и добровольной радостью от хорошо сделанного дела. — Ты видел последние новости? — Вскричал Урон, махнув парой крыльев. — Не тычь мне этим в лицо, пожалуйста, — Недовольно пискнул Харон, отодвигая телефон в руке товарища подальше от себя. — А, прости, — Поспешно извинился он, — Просто вышла новая коллекция аметистовых кулонов в мегаполисе! Надо будет как-нибудь сходить вместе. — Хорошо, я схожу с тобой, только через два дня, ладно? Когда и у тебя, и у меня будут выходные, — Устало согласился товарищ. — Е-е-ей!— Запищал Урон, прыгая на месте. — Почему ты так любишь аметисты? Ты часто берёшь и покупаешь всё, что связано с аметистами. Как из мультика того..не помню..Неважно! — Отмахнулся Харон. — Ну они же изящные и блестящие! — Шах и мат! — Вскрикнула Жозефина из дальнего угла комнаты. — Да как так? — Растерянно прошептал её оппонент, разводя руками в стороны. — А вот так! Я умная! Ты тоже, но тебе нужно быть более внимательным, когда ставить пешку не на ту клетку, — Жозефина указала пальцем на доску. — Можете не стучать, пожалуйста? Стол трясётся! А я рисую новую схему, — Воскликнула ещё одна, отрываясь от чертежа. — Извини, Сара — Неловко улыбнулась Жозефина, подняв руки в умиротворяющем жесте, — А что чертишь? — Я хочу попробовать сделать новый механизм. У нас почти перестали заказывать протезы, изготовлением которых я занималась, а теперь...— Сара тяжко вздохнула, предаваясь былым временам, — Теперь нам сказали импровизировать. Вот я и пытаюсь уже который месяц спроектировать что-то новое. Скажем, что будет, если заменить примитивный механизм в часах и использовать ангельскую сталь в шестернях и деталях?, Такого ещё не было. — Ну, удачи с этим, я в таком не разбираюсь, — Усмехнулась Жозефина, возвращаясь к игре, — Саймон, давай ещё раз! В комнате отдыха после царил полный покой. Тишину нарушал лишь ровный, едва слышный гул вентиляции да приглушенные голоса ангелов, переговаривающихся вполголоса у буфета и радостными криками Жозефины, когда она выигрывала одну партию за одной. Воздух был наполнен умиротворяющей усталостью и ароматом свежезаваренного травяного чая. Интерьер комнаты был выдержан в спокойных, приятных глазу тонах. Стены цвета теплого песочного камня, без лишних украшений, создавали ощущение надежности и уюта. Мебель — крепкие деревянные столы и глубокие кресла с мягкими серо-зелеными подушками — не была ни ультрасовременной, ни устаревшей, а просто удобной и прочной. Мягкий, рассеянный свет исходил от светящихся сфер, встроенных в потолок, создавая ровное освещение без резких бликов и теней. Здесь не было ни кричащей новизны, ни давящей старины, ни слишком ярких, ни слишком темных углов. Это место идеально подходило, чтобы медленно прийти в себя, отпить чаю и мягко перейти от труда к отдыху. — Народ, я спать, — Вяло помахал рукой Харон, вставая со своего кресла и направляясь в сторону выхода. Все поделали ему спокойной ночи, после чего Урон вновь стал просматривать ленту новостей в телефоне, Жозефина начала очередную партию с Саймоном, а Сара умнула прямо на своей работе, с недопитой чашкой кофе. Пришлось её аккуратно нести домой двум ангелам, что как раз направлялись в свои комнаты, когда Харон ушёл. И её "рисунки" — как выразился один из работяг – с собой прихватили. Время медленно близилось к ночи. Первыми стали расходиться по своим жилищам ангелы-«жаворонки». Они неспешно покидали рабочие места, попутно болтая с коллегами и договариваясь о завтрашних встречах. Их тихие шаги эхом отдавались по постепенно пустеющим мощеным улочкам. Однако Рай не засыпал. Для многих жителей вечер только начинался. В театре под сводами из резного дерева и бархата как раз поднимался занавес, открывая зрителям сцену, где оживала вечная классика и новые пьесы, написанные уже здесь. Атмосфера была наполнена благоговейным вниманием и тихим шорохом программок. Неподалеку, в кинотеатре с огромным экраном и удобными креслами, собирались любители визуальных историй. Сегодня показывали что-то легкое и доброе, и зал то и дело взрывался счастливым смехом. В воздухе витал аппетитный запах попкорна с карамелью. Торговый центр в это время был не столько местом для покупок, сколько пространством для неспешных прогулок и общения. Пары бродили по бутикам, разглядывая товары, которые чаще обменивали на что-то, чем покупали. Деньги здесь были редкостью, ценным ресурсом, и их тратили с большим смыслом, без тени жадности. Постепенно и эти заведения начали пустеть. Свет в витринах гас, и жители Рая небольшими группами расходились по своим уютным домам. Наступал час тишины и покоя, когда улицы освещались только мягким светом фонарей, отбрасывающим длинные тени. Именно в это время на смену «жаворонкам» приходили другие — ангелы и жители-«совы». Они добровольно, даже после смерти, выбрали ночной труд: следили за порядком, работали в ночных пекарнях, готовя свежую выпечку к утру, или занимались творчеством в тишине. Для них ночь была такой же полной жизнью, как для других день. Теперь, когда город погрузился в сон, можно было увидеть центральную башню двух серафимов во всей ее ночной красе. Её шпили, устремленные в небо, были окрашены в мягкие голубые и золотистые тона, будто вобравшие в себя последние отблески ушедшего дня. Она стояла величественно и спокойно, как сердце всего Рая. Внутри башни, в Зале Совета, царила атмосфера сосредоточенного спокойствия. Длинный стол для заседаний и множество стульев, выполненных в голубых, синих и золотистых тонах, стояли в идеальном порядке. Интерьер был строгим, с острыми, четкими линиями, но от него веяло не холодом, а божественной силой и изящностью. Каждая деталь была пронизана гармонией и смыслом. А за огромными арочными окнами башни последние лучи солнца медленно уходили за горизонт. Небо переливалось оттенками пурпура, индиго и золота, окрашивая спящий город в фантастические цвета. Наступала ночь — время тишины, размышлений и труда для тех, кто предпочел бодрствовать под сенью звезд. На балконе, что открывал вид на весь мегаполис Рая с вершины, за круглым столиком сидели сёстры. Младшая активно жестикулировала, пытаясь торопливо рассказать новую идею, что пришла ей на ум. — Представляешь, Сера! — Радостно и громко начала излагать идею Эмили, раскинув руки в разные стороны, — Мы могли бы организовать фестиваль для будущих искупившихся грешников! В их честь, чтобы они почувствовали, что нужны здесь. О, или сразу же подставить к ним кого-то, чтобы ему помогли почувствовать себя как дома и быстро освоиться! Или... — Твоё рвение восхищает Эмили, — Мягко оборвала сестру Сера, ставя фарфоровую чашку с чаем на блюдце у себя в руках, — Но не стоит наседать на них так сразу. Им сначала стоит понять и принять то, что произошло. У них должен быть тот приём, который они пожелают и как они захотят освоиться здесь. Мы не должны их напугать и они не должны чувствовать себя одиноко. Сера грустно отвела взгляд, посмотрев на городскую суету в Раю. Каждая сохранность жизни была под её ответственностью и каждый искупившейся тоже. Она должна защищать свой народ и всех тех, кто приходит сюда. Больше никто не пострадает, получив возможность быть здесь и жить. — Конечно, конечно! — Энергично закивала Эмили, соглашаясь с Серой, — Тогда им нужно оказать максимальную поддержку и принятие, на которую только способен Рай и его жители! Эмили хлопнула кулаком по ладони, выражая свою готовность к действию. — Я просто уже в предвкушении следующих! Это же просто чудо, они..другие! Они прошли долгий путь и мы далдны о них позаботиться. В аду они были предоставлены сами себе, а здесь, — Она обвела рукой, показывая Сере всю округу, — они смогут жить в безопасности. — Я понимаю, что ты пытаешься до меня донести, — Улыбнулась старшая в ответ, — Просто.. Сера посмотрела на Эмили. Её взгляд заскользил не к её лицу, а к другому. Среди белоснежного великолепия ангельских крыл резко выделялся один — сияющий золотой протез. Каждое перо в нем было искусно выточенным из металла тончайшим лепестков, закрепленным на гибком каркасе. Он переливался в свете, холодный и идеально точный в своей форме, но совершенно неживой. В его статичном, нерушимом совершенстве читалась не гордость, а тихая, вечная печать утраты — немой рассказ о когда-то отнятом полете. — Всё хорошо, правда! — Поспешила вырвать из воспоминаний сестру Эмили, вспорхнув над столом, — Это уже в прошлом! Сейчас всё наладилось. Нужно жить настоящим! — Ты права, — Сера слабо улыбнулась, смягчив свой взгляд — Это в прошлом. Нужно думать о настоящем. Внезапно, без малейшего предупреждения, в дальнем конце зала родилась новая точка света. Она была не просто яркой — она была жидким сгустком чистого, божественного сияния, которое не слепило, а пронизывало насквозь, вымывая из сознания все посторонние мысли. Этот свет возник из самой пустоты, мгновенно расширяясь и заполняя собой каждый уголок огромного помещения. Мягкая, но неодолимая волна сияния залила все вокруг, превращая воздух в золотистую дымку. Он окутал и строгие линии зала, и сидящих серафимов, и тот самый золотой протез, заставив холодный металл на мгновение ожить и вспыхнуть теплым внутренним огнем. В этой внезапной, всеобъемлющей тишине, наполненной лишь чистым светом, читалось одно — предвестие долгожданного чуда. Появление души, нашедшей искупление. У обеих перехватило дух. Эмили радостно прижала руки ко рту, не в силах сдержать восторг и нарастающее волнение. Она быстро впорхнула внутрь, опустившись на пол, а Сера, встав из-за стола, проследовала за ней. Сердце бешено колотилось в груди от странного предчувствия, а в ушах зазвенело от волнения. Сера прижала руку к сердцу, ощущая свой пульс, смотря в одну точку, даже не боясь того яркого света, что больно бил в глаза. Когда свет постепенно рассеялся, а в воздухе витали лишь пылинки от того божественного луча, оседая на пол и поверхность мебели. Сера и Эмили замерли на месте. — Что?..—Не веря своим глазам, выдохнула Эмили. Сера широко распахнула глаза от невериями кто перед ними стоит. Ритм стука сердца стал быстрее. Нет, этого не может быть. Второй искупившейся грешник.. Перед ними предстал тот, кто восемь месяцев назад был угрозой всему. Синие и красные, режущие глаз, цвета сменили более приятные белоснежные и серебрянные. Сзади были сложены крылья, которых ни у кого в Раю раньше не было – полупрозрачные, электронные, перья были отдельно парящие от основной кострукции, а узоры, напоминающие схему процессора, мягко переливались слабым сиянием. Антенны были ровные, прямые, одеяние всё такое же строгое, классическое, но без прежней резкости. Внутри левого глаза был крест, словно шрам, перечёркивающий всё, что связывало его с Адом – символ утраты той былой силы, что когда-то была с ним. Над головой плавно левитировал нимб – белый, присуще каждой чистой душе в Раю. — Сера?— Эмили перевела взгляд на старшую сестру, что сжала кулаки, а взгляд стал серьезным и сосредоточеным лишь на одной фигуре. — Что происходит? — Растерянно спросил прибывший, оглядывая зал и задержавшись взглядом на двух знакомых фигурах.

Вторым искупившемся грешником оказался Вокс.