Как Даша и Веник козла спасали

Дверь в комнату номер пять закрылась с глухим щелчком, и их накрыла гробовая тишина. Условный «люкс» представлял собой комнату с алым, пыльным ковром, плакатом с видом на озеро на стене и той самой злополучной двуспальной кроватью под безвкусным балдахином. Она занимала почти все пространство, словно напоминая о нелепости их положения. — Даш… — начал Веник, — А что эта за женщина была? Которая администратора уговорила? — Любочка? — Даша, скинув кроссовки, плюхнулась на край кровати, — Это местная горничная. Очень милая женщина! Понимающая. — И что такого ты ей сказала, что нам достался аж «Люкс»? — Я сказала, — выдохнула Даша, глядя на Веника чересчур серьезно, — Что мы участники секретного эксперимента. Что ты — гениальный физик-ядерщик, а я твой скромный ассистент. Что мы везем бесценные данные на флешке, за нами охотятся конкуренты с Алтуфьево, и нам очень нужно где-то заночевать, чтобы завершить симуляцию и спасти мировую экономику. Веник уставился на нее. Его мозг на секунду завис, пытаясь обработать этот бред. — И она что… поверила? — выдавил он. — Веник, — вздохнула Даша, — Ты же взрослый человек. Конечно не поверила. Точнее, наверняка не поверила бы, если бы я выдала ей такую чепуху. На самом деле, я попросту соврала ей, что работаю в ФСБ и она на радостях побежала уговаривать этого Степаныча выделить номер нам. То есть, формально, мне. — Погоди. С чего это вдруг? — Оглянись вокруг, — она указала рукой на телевизор с выпуклым экраном. Тот самый, за который так переживал Степаныч, — Наверняка единственная серьезная контора на всю деревню — это местное отделение Почты. Я как про ФСБ сказала, так у нее сразу глаза загорелись. — Удивлен, что это сработало, — Веник поставил рюкзак у двери. — Да… — Даша улыбнулась кисло, — Так, ну раз мы ночуем не на улице благодаря мне, я сплю на кровати. — Хорошо, — отрезал Веник, наконец отводя взгляд и оглядываясь в поисках спасительного кресла. Его взгляд упал на предмет в углу. Он замер. То, что администратор Степаныч великодушно назвал «креслом», было жалкой пародией на мебель. Это была узкая, деревянная, с жесткой спинкой одноместная скамейка, обитая когда-то бордовым плюшем, а ныне — обернутая потрепанной тканью с выцветшими розами. Оно было уже разложено, и его длина по мысленным подсчетам не превышала метра пятидесяти, что для роста Веника в метр восемьдесят пять это означало бы ночь в позе вопросительного знака и жестокую расплату в виде больной спины с утра. — Это что? — вырвалось у него, прежде чем он смог сдержаться. Даша, вытаскивая какие-то вещи из своего рюкзака, обернулась. Ее взгляд скользнул по «креслу», и на ее лице промелькнула горькая усмешка. — Похоже на одноместную скамейку, — тихо констатировала она. Этот простой и безэмоциональный комментарий почему-то вывел Веника из себя. — Но я не смогу на этом спать, — заявил он, уже чувствуя, как накатывает волна бессильного гнева, — Это даже чисто теоретически невозможно. — Может, разбудим администратора и попросим принести тебе ортопедический матрас? — Я не это имел в виду! — он резко повернулся к Даше, снова ощущая ту же беспомощность, что и в электричке, — Просто констатирую факт. Это не кресло, это издевательство. — Вся эта ситуация — издевательство, Веник. Но, как обычно, тебя волнует только твой собственный комфорт. Твои неудобства. Веник отшатнулся. — Что? Мой комфорт? — он фыркнул, — Это после всего? Ты серьезно сейчас говоришь мне о моем эгоизме? Ты? Человек, который два года думал только о себе? Он видел, как Даша сжимает кулаки, но не даже не думал отступать. — Я не собираюсь с тобой сейчас это обсуждать. И мы не дети, чтобы ссориться из-за спального места. — А из-за чего тогда ссориться, Даша? — его голос сорвался. Он шагнул к ней, и они стояли теперь лицом к лицу, — Из-за того, что ты ушла? Из-за того, что я два года не знал где ты и с кем? Из-за того, что наши дети научились жить без тебя? Выбери тему, я готов! Веник тяжело дышал, чувствуя, как дрожат его руки. Он ждал, что она взорвется, заплачет, как раньше. На крайний случай — влепит пощечину. Но Даша лишь посмотрела на него безразлично. — Ты закончил? — спросила она, — Выпустил пар? Прекрасно. Тогда вот мое предложение: я беру подушку и сплю на полу. Или на этом «кресле». Или не сплю вовсе. Мне все равно. Я очень устала. — Нет, это неправильно. И вообще… — Ну тогда сделаем так, как я сказала, — перебила Даша, — Нет, на кресле, конечно, я тебя спать не заставляю. Можешь лечь сюда, — она указала на угол кровати, — Ну а если мое присутствие будет тебя смущать, ты всегда можешь перевернуться к стене. — Может, еще положим подушку посередине? Как в старые добрые? — Давай вести себя как взрослые люди, пожалуйста. — Взрослые люди? — он горько рассмеялся, — Взрослые люди не сбегают от своих семей с записками, Даша! Его слова повисли в воздухе. Даша резко развернулась, схватила подушку с кровати и швырнула ему в руки. Веник стоял, сжимая подушку, как потенциальное холодное (пусть и мягкое) оружие. Воздух в номере казался густым, накаленным и готовым вот-вот загореться от одной искры. Даша, вместо ответа, вдруг спросила: — Слушай, а ты прямо так спать собрался? Она метнула быстрый взгляд на его нелепый, явно не подходящий для электричек и заброшенных мотелей, наряд: рубашку и заутюженные брюки. Веник посмотрел на себя, словно впервые заметил на себе эту одежду. Он и правда собрался в эту авантюру, не думая, «наскоком», и от этого почувствовал себя дураком дважды: сначала из-за самой поездки, а теперь из-за этого костюма в пыльной комнате с алым ковром. — Черт, — выругался он сквозь зубы, уже не зная, на кого злится больше — на нее, на себя или на весь мир. Он швырнул подушку обратно на кровать, развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из номера. Дверь захлопнулась за ним с таким грохотом, что плакат с озером дрогнул на стене. Даша вздрогнула от звука, но не обернулась. Она лишь медленно, очень медленно закатила глаза так, что, казалось, увидела собственный затылок. — Великолепно, — подумала она, глядя в темное окно, — Просто великолепно. Ночь обещала быть долгой.