Как Даша и Веник козла спасали

Утро не принесло никакого облегчения. Оба избегали взглядов, словно подростки после первой ссоры. Веник, согнувшийся на «кресле», ощущал себя так, словно и не спал вовсе. Каждый позвонок, каждое сухожилие кричало о возмутительно неправильно проведенной ночи. Даша, поднявшаяся первой, уже была собрана и смотрела в запыленное окно, будто за стеклом разворачивалось что-то интересное. Веник потянулся. На нем была серая, выцветшая футболка с нечитаемой надписью и тренировочные штаны из тянущегося синтетического материала, слегка коротковатые на его длинных ногах. Вчерашним вечером, после того как он отдышался в коридоре, он все же спустился к Степанычу и за дополнительные пятьсот рублей выпросил у того «хоть что-нибудь, чтобы не спать в костюме». Степаныч, покопавшись в кладовке, выдал ему этот комплект. — Автобус должен быть в восемь, — хрипло проговорил Веник, разминая затекшую шею. Даша лишь кивнула, не оборачиваясь, натягивая на себя ту самую розовую кепку. Они вышли из «Рая», не сказав друг другу больше ни слова. Утренний воздух был свеж и прохладен, но никак не мог развеять их общее напряжение. Слабая надежда теплилась где-то глубоко внутри: сейчас они сядут в автобус, уедут, и этот кошмар наяву останется позади. Автобусная остановка находилась возле железнодорожной станции и представляла собой покосившийся бетонный куб с дырявой крышей и одной единственной скамейкой, на которой уже восседали три местных бабушки в платочках, с любопытством разглядывавших «городских». Остановка была подозрительно пуста. Кроме них и бабушек не было ни души. Куда подевались все пассажиры вчерашней электрички — было загадкой. Словно деревня Озерки поглотила их сразу, как только те переступили порог мотеля, оставив Дашу и Веника на растерзание местному информационному патрулю в лице трех пар цепких, старушечьих и всевидящих глаз. Веник и Даша подошли, стараясь сохранять нейтральное выражение лиц, и встали поодаль. Минуты тянулись мучительно медленно. Веник то и дело поглядывал на часы, хотя прекрасно видел, что времени до восьми еще полно. Даша, скрестив руки на груди, смотрела в ту сторону, откуда должен был появиться автобус, словно силой мысли пытаясь его материализовать. Бабушки не сводили с них глаз. — К Федоре Тамаровне, к целительнице нашей, приехали? — вдруг спросила одна, самая бойкая, с пронзительными глазами, — Она у нас теперь знаменитость. Из города постоянно к ней ездиют. — Нет, — коротко ответил Веник, совсем не желая вести этот бессмысленный разговор. — А, — не унималась бабка, — Тогда наверное, на озеро? Рыбу ловить? Мужики ваши, городские, тут иногда останавливаются. — Мы… просто ждем автобус, — выдавила Даша, не оборачиваясь. Наступила пауза. Бабушки переглянулись, явно разочарованные отсутствием новой сплетни. — А! Точно! — вдруг оживилась другая бабуля, — Вы ж наверное те самые, из этого… из органов! — радостно воскликнула она, — Из К-Э-Г-Б! Даша медленно повернула голову, и ее брови, всего секунду назад напряженно сведенные к переносице, вдруг подскочили вверх. Она, взяв обещание о строжайшей секретности, на ушко сообщила эту галиматью только горничной Любочке — единственной свидетельнице ее дурацкой выдумки. Откуда об этом узнали бабули? Одна из бабушек, словно прочитав ее мысли, удовлетворенно кивнула. — Я от Ирки узнала. Она у нас в буфете работает. А Ирке Светочка, племянница ее, с утра по секрету рассказала. Ну а Светочке, конечно, Зинаида Степановна, а ей… — она махнула рукой, обозначая вселенскую сложность и непостижимость местного информационного поля. — Да что там, вся деревня уж знает! Веник наблюдал за происходящим со стороны. Внезапно в его голове родилась идея маленькой, почти безобидной мести. — Да-да, — легко и почти весело подтвердил он, глядя на растерянную Дашу, — Дарья Сергеевна — замечательный специалист. Из особо секретного отдела, между прочим. Бабушки просияли. Их взгляды, полные нового, жгучего интереса, устремились на Дашу. — Ой, правда? — ахнула бабуля, — А ты, милок, тоже, значит, милиционер? — уточнила она, обращаясь к Венику. Тот сделал невозмутимое лицо: — О, нет. Я человек простой. По профессии обычный физик. А вот она, — он кивнул в сторону Даши, изображая почтительную серьезность, — В Москве важная шишка. Расследует преступления государственной важности. Веник, довольный собой, едва сдерживал улыбку. Он наблюдал, как по лицу Даши пробегает целая гамма эмоций: от панического ужаса до попытки собрать остатки своего знаменитого, некогда железного самообладания. — Да вы что! Значит вы по делу Машки? — Ну, наконец-то! — с чувством глубокого удовлетворения воскликнула бабуля, — А мы уж думали, до нас, до Озерков, никому дела нет! Столько звонили, во все инстанции писали, даже письмо президенту все село подписывало! Ну, чтобы Машку нашу нашли. — Машку…? — выдавила из себя Даша. — Конечно, а кого ж еще! — хором воскликнули бабушки, — Вы ж ее искать приехали? «Машка. Какая Машка? Почему Машка? Кто вообще все эти люди?» — пронеслось в голове у Даши. Она смерила Веника (предателя, который зачем-то поддержал с бабулями разговор) таким тяжелым взглядом, что ядерный синтез по сравнению с ним показался бы безобидным фейерверком. Но пути отступления были уже сожжены, и ложь, казалось бы, безобидная, набирала обороты. Даша неуверенно покачала головой, но это, по всей видимости, бабулями было воспринято как согласие. — А че ж вы тогда тут на остановке стоите? — внезапно воскликнула первая бабушка, — Раз должны Машку искать? Веник, наслаждаясь зрелищем, наблюдал за Дашиным состоянием. Ему даже стало ее чуть-чуть жаль. Почти. — А я документы забыла, — вдруг выпалила Даша, — Мы… я… в Москве все служебные бумаги остались. А без них в этом деле никак. Заберу и найду эту вашу… Машку? — Да-да, — важно согласился Веник, складывая руки на животе, словно чиновник из областной администрации, — Без бумажки мы — букашки. А с бумажкой — ФСБ. Серьезная организация, вы же понимаете. Бабушки закивали, будто он только что изрек величайшую мудрость. Веник тем временем посмотрел на часы. Без пяти восемь. На дороге не было ни души, ни автобуса. — А автобус… он здесь всегда опаздывает? — не выдержал он, обращаясь к старушкам. Те снова переглянулись, на этот раз с некоторым сочувствием. — Милок, да ты что. Наш автобус ведь в понедельник ходит. Раз в неделю. А сегодня-то пятница. У Веника все похолодело внутри. — Как?.. — он попытался найти слова, — Но нам сказали, что утром… — Ну, утром, так утром, — философски заметила одна из бабушек, — Утром в понедельник. А сегодня пятница. Венику показалось, что земля уходит из-под ног. Он посмотрел на Дашу. Та медленно обернулась, и их взгляды встретились — впервые за это утро. В ее глазах читался тот же тихий ужас. Вся показная холодность рухнула в одно мгновение перед катастрофой под названием «деревенский транспорт». — Значит… сегодня… не уедем? — взялся за голову Веник. — Теперь ясно, почему на остановке никого нет, — мрачно процедила Даша, — Ну, с нашей электрички. Одна из старушек, видя их отчаяние, сжалилась. — А вы, раз без московских документов совсем никак, к Сене сходите. Он водитель у нас. Воо-о-от такой души человек! — бабуля раскинула руками, — Вы сейчас идите к мотелю. А от него сперва налево повернете, потом прямо, до леса, а там уж по синему забору его дом и найдете. Только Сенька в последнее время у нас… — она многозначительно постучала пальцем по виску, — Но машина, как-никак, у него есть. Веник нервно поправил очки. Он злился — на эту деревню, на этих бабушек, на сломавшуюся электричку, на автобус, приходящий только по понедельникам, и на всю вселенскую несправедливость. Злился, что ему придется идти к какому-то Сеньке с «воо-о-от такой душой». Его собственная душа, научная и рациональная, начала отвергать всю эту ситуацию еще вчера, сразу после происшествия с вертолетом. — Ну пойдем, что ли, — бросила Даша. Она тронулась с места, и Венику ничего не оставалось, как поплестись следом, оставляя позади жалостливые взгляды бабуль. Дом Сени нашли легко. Только вот «синий забор» оказался скорее фиолетовым, выцветшим, по всей видимости, от старости и солнца. Он был таким же облезлым и печальным, как и все остальное в этом забытом цивилизацией месте. Калитка висела на одной петле, и, толкнув ее, Веник с Дашей оказались на заросшем бурьяном дворе. Ничего здесь не говорило о присутствии водителя, а уж тем более о наличии у него рабочего транспорта. — Может, его дома нет? — без особой надежды предположила Даша, останавливаясь у покосившегося крыльца. Веник уже собирался постучать в дверь, как вдруг из-за сарая, спрятавшегося в глубине участка, донесся громкий, прерывистый храп. Даша с Веником переглянулись. Поняв друг друга без слов, они осторожно, стараясь не наступать на разбросанный во дворе хлам, обогнули угол сарая. Картина, открывшаяся их глазам, была удручающей. Дверь в сарай оказалась распахнута. В полумраке, на соломенной подстилке, на боку лежал мужчина лет тридцати, в засаленных тренировочных штанах. Одна его рука была закинута за голову, а другая обнимала пустую бутылку из-под дешевой водки с этикеткой «Три жемчужины». Лицо его, обветренное и обросшее щетиной, выражало блаженное, ничем не омраченное спокойствие. Рядом, возвышаясь на кирпичах, как памятник самому себе, стоял автомобиль. Точнее, его остатки. «Волга» ГАЗ-24, когда-то, видимо, цвета «слоновая кость», а ныне ржаво-желтая, с провалившимся потолком и дверьми разного цвета. Колес у нее не было. Их отсутствие компенсировали кирпичи, на которых покоились оси. Веник замер, ощущая, как последние капли надежды стремительно испаряются, оставляя после себя горький осадок. — Сеня? — шепотом позвала Даша спящего водителя, словно боясь спугнуть его алкогольные грезы. Таксист лишь громче захрапел в ответ, пробормотав что-то невнятное. Веник и Даша в растерянности переглянулись. Перспектива торчать здесь, среди ржавой «Волги» и спящего «таксиста», не сулила ничего хорошего. Веник первым направился к выходу. Даша, бросив последний взгляд на спящего Сеню и его безколесного железного коня, последовала за ним. Они вышли со двора. Веник ощущал себя полнейшим идиотом. — Значит, и такси тоже нет, — констатировал он. — Да ладно, — Даша закатила глаза, — Что бы я делала без твоих ценнейших умозаключений. Веник тяжело вздохнул. — Даш, давай хотя бы здесь не… — начал он, но его речь оборвал громкий женский голос. — Вот и вы! А я-то думаю, куда с самого утра пропали! Из-за забора соседнего участка показалась знакомая фигура горничной Любочки. На сей раз вместо рабочего синего фартука на ней красовался цветастый халат. Ее глаза с любопытством перебегали с Даши на Веника и обратно. — Здравствуйте, товарищ… э-э-э… следователь, — она многозначительно подмигнула Даше, наслаждаясь своей причастностью к секретной миссии. — Здравствуйте, Любочка, — Даша попыталась придать голосу официальный тон, — Вы, кажется, вчера обещали сохранить мой обм… то есть, мою небольшую служебную тайну в секрете. Почему об этом, судя по всему, знает вся деревня? Любочка нахмурилась, сделав обиженное лицо и сложив руки на груди. — Да я же только Степанычу одному сказала! А он, старый хрен, всему свету растрезвонил! У него, понимаешь, вентилятор вместо языка! — она махнула рукой, снимая с себя всю ответственность, и тут же перевела взгляд на Веника, — А вот я вчера забыла спросить… Кто этот видный мужчина? Ваш коллега? Веника, похоже, смутила такая прямолинейность. Он поправил воротник и кашлянул. — Я Вениамин, очень приятно, — ответил он, бросив взгляд на Дашу, — Физик. — Ой, умный значит, — Любочка тут же приосанилась и заулыбалась, — Это я уважаю. У нас тут мужики больше по другой части умны. А вы… этакий интеллигент. — Я прост… Любочка, не дав ответить, тут же, словно вихрь, подлетела к нему и неожиданно подхватила его руку своими цепкими пальцами. Веник, ошарашенный таким внезапным вторжением в личное пространство, застыл на месте, не успев и моргнуть. — Еще и холостяк. Ах, какая жалость! — кокетливо улыбнулась Любочка, отпуская руку, — Я так и думала… Ну, ладно. Чего это вы к Сеньке-то пожаловали? Транспорта ищете? — Именно, — кивнул Веник, — Нам бы до Москвы добраться. Но ваш Сенька, кажется… не совсем в рабочем состоянии. Да и машина его не лучше. Любочка фыркнула. — На Сеньку нашего надеяться не стоит. Его «ласточка», — она скептически скривила губы, — Уже лет пять как на запчасти стоит. Колеса в прошлом году на трактор к деду Алексею перекочевали. А аккумулятор, поди, еще раньше на куда-то пристроили. Она помолчала, обдумывая варианты, а затем лицо ее просияло. — О, точно! Вы, это, еще к деду Алексею загляните, раз спешите. Алексей-то наш, он на все руки мастер. И трактор у него, хоть и старенький, да бодрый. Он вас куда надо на нем и довезет. До райцентра запросто. А там уж и до Москвы автобус найдете. Несколько минут она обстоятельно, с жестами, разъясняла дорогу. — … и от Дома Культуры где-то километр по полю. — Спасибо вам огромное, Любочка, — тут же просиял Веник. — Ой, да не за что, Вениамин! — защебетала Любочка, явно довольствуясь вниманием, — Еще свидимся! Она многозначительно улыбнулась и тут же скрылась за забором, по-хозяйски поправляя заколку в волосах. Даша смерила Веника каким-то особенно раздраженным взглядом. — Ну что, холостяк. Идем. Терять нам уже нечего, — бросила она и, засунув руки в карманы джинс, двинулась в указанном Любочкой направлении. Веник на секунду задержался, поправляя очки, и направился следом, сохраняя дистанцию в несколько шагов.

***

Дом деда Алексея стоял на отшибе, будто сторонился остальной деревни. Его окружал покосившийся, но добротный забор, выкрашенный в ядовито-зеленую краску, словно предупреждающую об особом статусе хозяина. На калитке висел самодельный замок размером с кулак и табличка, криво выведенная гвоздем: «Осторожно! Злой козел!». Веник и Даша переглянулись. Козла видно не было, но предупреждение выглядело серьезно. — Может, не надо? — произнесла Даша, впервые за сегодня выказав нерешительность. — А есть другие варианты? — мрачно ответил Веник и потянул за скобу калитки. Замок, к их удивлению, поддался, громко щелкнув. Но едва они сделали шаг во двор, как из-за угла дома на них выскочил… не козел. То был дед, в выцветшей гимнастерке и ватных штанах, заправленных в кирзовые сапоги. В его руках, дрожащих от ярости (или старости), был повидавший жизнь, но грозного вида охотничий карабин. Направлен он был, к счастью, пока в землю. — Стоять! Не с места! — просипел он, и Веник с Дашей тут же замерли как вкопанные. У деда почти не было зубов, из-за его речь была шепелявой, но от этого не менее угрожающей, — Вы кто такие? Вы моего козла украли?! — Мы… мы не козла… — Веник поднял руки в знак капитуляции, чувствуя, как абсурдно и нелепо выглядит вся эта ситуация, — Мы из города. Нам уехать нужно. Любочка сказала, у вас есть трактор, и… — Козел пропал! — перекричал его дед, тряся ружьем. Его маленькие глаза бегали по ним с подозрением, — Рыжий! Красавец! Вы где его спрятали, а? Гоните сюда! — Дедушка, мы впервые в вашем поселке и козла вашего не видели, — продолжил Веник, пытаясь говорить мягко и успокаивающе, — Мы к вам не за этим пришли. Может, вы нас сможете до города подбросить? Я заплачу. Но старик был неумолим. Трагедия пропажи козла затмила для него все остальные мировые проблемы. — Какие деньги?! — он плюнул сквозь беззубые десны, — Мне козел нужен! Он у меня душа в доме! А вы со своими деньгами… — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливых мух, — Кто о козле думать будет, а? Кто?! Идите ищите! Дед сделал шаг вперед, и Даша с Веником инстинктивно отпрянули к калитке. — Но… как его искать? — растерянно спросил Веник, — Он куда ушел? — А кто его знает! — взвыл дед Алексей, — Умная животина была! На север, что ли, подался! Или в лес! Может, его волки… — голос деда дрогнул, и он с новой яростью наставил на землю свое ружье, — Это вы волки! Приехали, испугали его! Веник оглянулся в поисках путей отступления. Дед Алексей был явно не в себе, и спорить с ним, кажется, было не только бесполезно, но и опасно. — Хорошо, хорошо, мы… мы пойдем искать, — поспешила ответить Даша, толкая Веника к выходу. — И чтобы без козла моего не возвращались! — прокричал им вдогонку дед, — Иначе милицию вызову! К нам вчера как раз один приехал, из КГБ! Вот его и позову! А то повадились у меня тут по всей округе козлов воровать! Калитка с грохотом захлопнулась за их спинами. Даша с Веником отшатнулись на дорогу, оба бледные, с бешено колотящимися сердцами. Несколько секунд они просто молча стояли, приходя в себя. — Волки, — наконец выдохнул Веник, — Мы с тобой волки-козлокрады. На лице Даши промелькнула тень улыбки. — Он сумасшедший, — констатировала она, — Полностью поехавший. — В этих Озерках, кажется, все немножко сумасшедшие, — поправил очки Веник, — Таксист с волгой без колес. Дед, готовый объявить козла в международный розыск… Что дальше? Они посмотрели друг на друга, и впервые за все это время в их взгляде было нечто общее — полное, абсолютное недоумение перед абсурдом происходящего вокруг. Оба, по воле судьбы, оказались заперты в настоящем сумасшедшем доме под открытым небом.