AU: Титаник «Он пах морем и недостижимостью»

      Уилл отложил альбом в сторону и вытянулся вдоль скамейки, задумчиво всматриваясь в небо. Здесь, в сотнях километров от суши и городских огней, звёзды казались особенно яркими — живыми, близкими, почти осязаемыми.       Но вдруг этот покой прорезал резкий, гулкий стук каблуков, раздавшийся где-то совсем рядом. Звук, поначалу чужой, быстро наполнился тревогой — короткий, прерывистый, будто сердце, бьющееся в панике. Уилл вздрогнул: что-то в этом ритме, в этой секунде было переломным, значительным. Он мгновенно поднялся, чувствуя, как по спине пробегает холодок.       Вглядываясь в темноту, туда, где стихал гул шагов, Уилл заметил развивающееся на ветру красное платье. Цвет ударил ему в сознание, словно вспышка. Хотя он чаще рисовал только чёрно-белые наброски, цвета для него имели особое значение — эмоциональное, символическое.       Жёлтый был для него светом, теплом, солнцем; синий — покоем и равновесием; а красный, помимо любви и страсти, всегда означал опасность.       Всё — ритм шагов, отчаянный бег, этот алый шелк, мерцающий в лунном свете — предвещало беду. Уилл не колебался ни секунды: он должен был убедиться, что с девушкой всё в порядке, что её жизни ничто не угрожает.       Он схватил альбом и, не замедляя шага, побежал в сторону, где исчезла фигура.       На палубе было темно и пусто. Ветер, налетающий порывами, заглушал все звуки, и в какой-то момент ему показалось, что корабль — это целая планета, где он остался один. Уилл уже почти испугался — но тут взгляд его наткнулся на силуэт за перилами, и внутри всё оборвалось.       Пульс резко участился, дыхание стало частым, тяжёлым. Страх за чужую жизнь заполнил сознание, заставив тело действовать инстинктивно. Он двинулся вперёд, стараясь не шуметь, боясь спугнуть её своим резким движением.       Вблизи он различил растрёпанный на ветру пучок и длинное платье, которое чудом не запуталось в леерах.       — Эй, не нужно, — выдохнул он, приближаясь медленно, почти на цыпочках. Альбом бесшумно опустился на палубу.       Девушка ахнула и резко повернула голову. Уилл вздрогнул — любое её движение могло стать последним.       — С-стойте на месте! — её голос дрожал, наполненный слезами и холодом, в нём звучала паника и отчаянная решимость.       Уилл замер. Несколько секунд он обдумывал каждое слово, будто боялся, что неправильное станет последней каплей.       — Мисс, чтобы ни случилось, это не стоит вашей жизни, поверьте.       — Оставьте меня, я сказала!       — Хорошо, — мягко произнёс он, делая едва заметный шаг. — Только сначала дайте мне руку.       — Нет! Я не шучу, я спрыгну!       — И, по-вашему, я должен просто уйти в каюту? Как вы себе это представляете? — его голос дрожал. Он протянул руку — ладонь немного тряслась, но была готова схватить её в любую секунду.       — Именно т-так! Вы, наверное, думаете: «Что могло случиться у этой девушки? Чего ей не хватает?» Вам меня не понять! — она всхлипнула. — Я приняла решение и спрыгну!       — Ошибаетесь, — тихо ответил Уилл. — Я думаю только о том, насколько велика ваша боль, если вы не видите другого выхода. Но, прошу, дайте мне руку.       — Не вам судить меня! Вы когда-нибудь любили? А вас? Тот, кого я люблю всем сердцем, считает меня мерзостью!       Эти слова ударили по нему, словно холодный ветер. Уилл вздохнул. Он знал боль несбывшегося, хоть и никогда не любил по-настоящему. Но ведь это не повод шагать в бездну.       — Но ведь на этом не должна заканчиваться жизнь, согласитесь, — произнёс он почти шёпотом. — Неразделённая любовь — не конец.       — Я не просто безответно влюблена, — девушка опустила взгляд, голос стал глуше. — Это мой жених. Человек, с которым я должна провести всю жизнь, презирает меня. Считает грязью из-за моего происхождения.       Уилл молчал, поражённый. Он слышал о таких браках — без любви, ради статуса, ради фамилий. Но видеть живую боль, видеть, как она стоит за шаг от гибели из-за этого — было невыносимо. Злость и жалость смешались в нём в один клубок.       — Почему же тогда он ваш жених? Разве нельзя отменить помолвку?       — В следующую среду свадьба, — с горечью прошептала Джейн. — Пути назад нет. Я любила и думала, что он — тоже. Для меня он был всем, а для него я — лишь отражение родительских амбиций. Вы не слышали, какие слова он говорил… А самое ужасное, что даже после них я всё ещё люблю его.       Уилл отвёл взгляд. Ему хотелось крикнуть, сказать, что она не должна страдать из-за этого человека. Но вместо этого он просто протянул руку:       — Я — Уильям Байерс. А как ваше имя?       — Джейн Хоппер…       — Джейн, я понимаю вашу боль. И мне очень жаль. Но сейчас вам нужно взять мою руку.       — Вы не уйдёте?       — Я уже часть этого. Я не смогу бездействовать.       Джейн нервно усмехнулась:       — Хотите сказать, что прыгните за мной? Не смешите!       — Нет, не хочу, — Уилл неловко улыбнулся краешком губ. — Я не умею плавать, совсем. Мой прыжок в воду будет концом для нас обоих. Но если вы спрыгнете — я позову на помощь. Только боюсь, что спасать будет уже некого.       — П-почему?..       — Вода ледяная, не больше двух градусов. — Его голос стал тише, серьёзнее. — Я знаю, как это. В детстве я провалился под лёд. Тело сводит, будто сотни ножей вонзаются в кожу. Ты не можешь вдохнуть, не можешь позвать на помощь. Через минуту теряешь контроль над телом, через две — сознание.       Он замолчал. Джейн слушала, затаив дыхание. В её глазах впервые мелькнул страх.       Уилл почувствовал — это тот момент, когда её желание умереть уступает желанию жить.       — И после смерти… — он понизил голос, почти шептал. — В океане вас никто не найдёт. Вы действительно хотите стать кормом для рыб? Никто не заслуживает такой участи. Взгляните на себя — вы прекрасны. Ваша кожа сияет, платье словно соткано из заката, глаза — живые. Неужели       готовы потерять всё это?       От этих слов по телу Джейн пробежала дрожь. Слёзы выступили на глазах, скатились по щекам. Руки, так крепко державшие холодные перила, начали слабеть.       — Вы сумасшедший… — прошептала она, всхлипывая.       — Может быть, — усмехнулся он. — Но за леерами сейчас стою не я. Я не хочу, чтобы вы прыгали. Пока всё ещё можно изменить — просто дайте мне руку.       Джейн снова посмотрела вниз — на тёмную, бездонную воду.       И вдруг поняла: она не хочет умирать.       — Я… да… назад, — прошептала она сквозь слёзы, глядя на мужскую ладонь, перепачканную грифелем.       — Верно, — шептал Уилл, стараясь говорить мягко. — Вам это ни к чему.       Джейн дрожала, боясь отпустить перила, но всё же решилась. Её холодная рука сжала его ладонь так сильно, что Уилл почувствовал боль — живую, человеческую, спасительную.       — Теперь медленно, — произнёс он. — Повернитесь, я держу вас.       Джейн судорожно кивнула и начала двигаться. Каблуки мешали, пальцы скользили, но шаг за шагом она возвращалась к жизни.       — Вот так… всё, самое сложное позади, — прошептал Уилл.       Рука Джейн, ледяная после железных перил, контрастировала с тёплой ладонью Уилла. Этот контраст будто возвращал их обоих в реальность.       Ветер трепал её волосы, но теперь он казался не врагом, а напоминанием: она жива.       Сознание, наконец, прояснилось. Джейн с ужасом осознала, как близко стояла к смерти. Мысль о прыжке теперь казалась чудовищной, почти невозможной.       Она улыбнулась сквозь слёзы:       — Спасибо… Спасибо вам.       — Давайте вытащим вас отсюда, — ответил Уилл, улыбаясь в ответ.       Джейн кивнула. Её дыхание стало ровнее. Дурные мысли отступили. Крепче сжав леера и его руку, она сделала первый шаг — назад, к жизни.       Уилл был насторожен, но даже он не ожидал, как быстро она сорвётся. Всё произошло в одно мгновение — не успел он осознать, как девушка рядом вскрикнула, теряя равновесие.       Подол её лёгкого платья запутался в каблуке, ткань натянулась, и, оступившись на влажной, скользкой палубе, Джейн соскользнула вниз. Воздух разрезал пронзительный женский крик — отчаянный, захлёбывающийся страхом.       Море шумело внизу, волны лениво ударялись о борт, а ветер, пахнущий солью и железом, свистел в снастях. Казалось, само небо дрогнуло от её крика.       Рука Уилла, всё ещё сжимавшая её пальцы, вдруг дёрнулась — словно невидимая сила с яростью тянула их обоих в бездну. Его грудь с глухим стуком врезалась в холодные перекладины леера, дыхание перехватило. Колени больно впились между двумя перилами, удерживая его на безопасной стороне, но любое неверное движение — и он сам мог полететь вниз.       — Чёрт! — выдохнул он сквозь зубы, хватаясь двумя руками. Пальцы соскальзывали, кожа вспотела, но он не позволял себе ослабить усилия.       Он потянул Джейн на себя, чувствуя, как мышцы рук горят от напряжения.       — Подтягивайся! — хрипло крикнул он, стараясь перекричать гул ветра и стук крови в висках.       — Помогите! — визжала Джейн, отчаянно цепляясь одной рукой за его запястье. В её глазах, полных ужаса, отражалась вся бездна под ними — бескрайняя, ледяная, живая.       — Тянись! — сипло выдохнул Уилл, чувствуя, как дрожит от напряжения каждая жилка.       — Помогите! — снова закричала она, не в силах ухватиться второй рукой за леер, пальцы соскальзывали по металлу, неуловимому от морской влаги.       Перила больно врезались в его колени, оставляя на коже следы. Спина покрылась липким потом, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он не позволял себе думать, что отпустит — просто тянул, упираясь всем телом.       Наконец Джейн сумела дотянуться до перил, её пальцы дрожали, но хватка стала крепче. Она приподнялась, перенеся вес на руки, а Уилл — рывком, из последних сил, потянул её наверх. Девушка судорожно поднимала колени, стараясь нащупать скользкий край палубы, дыхание вырывалось прерывисто, почти со стоном.       Их лица оказались напротив — близко, до дрожи. Ветер бил в волосы, солёные брызги щекотали кожу, а взгляд Джейн метался между страхом и отчаянной надеждой.       Собрав остатки сил, Уилл перекинул руку ей за спину и, с рывком, почти с криком, перетащил через перила. Мгновение — и тяжесть исчезла с его рук. Джейн рухнула на палубу, жадно хватая воздух, а он сам, потеряв равновесие, свалился сверху.       Они оба тяжело дышали. Волосы Джейн прилипли к вискам, по щекам катились слёзы — не от боли, а от чистого, дикого облегчения. Теперь, когда опасность отступила, её захлестнули эмоции. Тело дрожало, будто только теперь осознало, насколько близко она была к гибели.       Уилл всё ещё лежал на ней, чувствуя, как бешено колотится сердце под его грудью. Её юбка задралась почти до белья, но она этого не замечала — да и он не сразу понял, что запутался в подоле. Всё вокруг будто замерло: только дыхание, запах моря и дрожащий свет лампы, качающейся над палубой.       Он приподнялся на руках, собираясь оттолкнуться и перевести дух, но внезапно острая боль пронзила плечо. Уилл охнул, инстинктивно повернув голову — кто-то грубо толкнул его в сторону.       Уилла грубо вжали в землю, и от резкой боли в спине из груди вырвался сдавленный выдох. Воздух выбило, мир на секунду расплылся перед глазами. Он зажмурился, пытаясь поймать дыхание, а когда наконец открыл глаза — замер.       Прямо напротив него — лицо.             Такое близкое, что можно было почувствовать горячее дыхание и увидеть дрожащие ресницы. Лицо, в котором сейчас читалась смесь гнева и растерянности. Они смотрели друг на друга так, словно знали друг друга давным-давно и вдруг столкнулись в самом невозможном месте — на палубе, пахнущей солью, дымом и морем.       Но знакомыми они не были.       Над Уиллом нависал тот самый парень с верхней палубы — тот, что всего несколько часов назад привлёк его внимание своей грацией, задумчивым взглядом и тем странным притяжением.       Теперь этот парень был совсем другим. Его худые, почти прозрачные от напряжения руки сжимали ткань рубашки Уилла на груди, прижимая его к мокрым доскам палубы. На скулах играли тени, глаза сверкали злостью, но где-то в глубине этой злости уже пробивалось что-то иное — непонимание, растерянность.       Между ними повисла тишина, прерываемая лишь звуками моря. Сердце Уилла колотилось в груди, отзываясь глухим эхом в ушах. Он не мог отвести взгляда — будто сам попал в чары того, кто держал его.       Время потянулось вязко, словно их обоих удерживал один и тот же невидимый узел.       — Майкл! Майкл, ты не так всё понял! — Голос Джейн прорезал воздух сбоку, звонко и отчаянно. Её руки легли на плечо парня, и Уилл впервые услышал его имя.       Майкл.       Имя прозвучало в голове неожиданно мягко, почти гармонично. Подходящее ему, как будто созданное для того, чтобы прозвучать именно сейчас.       — Он домогался до тебя? — Голос Майка дрогнул, в нём звучала и злость, и внутреннее смятение. Его взгляд метался между Джейн и Уиллом, будто он сам не знал, во что верить. В памяти всё ещё стояла картина: девушка, рыдающая, с задранным платьем, и парень, склонившийся над ней. Но стоило взглянуть в глаза Уилла — в них не было ни тени агрессии. Только растерянность и какая-то болезненная обида.       — Нет же! Майкл, пожалуйста! — Джейн вцепилась в его плечо, стараясь оттащить. — Он помог мне! Я сама оступилась!       Майк моргнул, словно очнулся. Всё это время он, не осознавая, не отводил взгляда от Уилла. Между ними всё ещё тянулась нить — напряжённая, электрическая, непонятная обоим.       Он медленно разжал пальцы, отпуская рубашку. Поднялся, тяжело выдохнув, и посмотрел на Джейн, ожидая объяснений. Краем глаза заметил, как Уилл осторожно поднялся, потирая ноющее плечо. Тот даже не пытался оправдываться — только тихо стоял, опустив взгляд, и ветер трепал его волосы, слипшиеся от влаги.       Майк снова взглянул на него — коротко, почти случайно. Но этот миг длился дольше, чем следовало.       — Понимаешь, я… — Джейн запнулась, взглянула на леера, будто ища в них подсказку, и лихорадочно пыталась придумать, как объяснить всё так, чтобы не выдать настоящих причин. — Сэр Уильям спас меня, я… — она опустила глаза, изображая испуг, и торопливо продолжила: — я просто хотела взглянуть… рассмотреть… — она неуверенно повела рукой в воздухе, очерчивая неловкий круг. — Винты! Да, винты. Хотела рассмотреть винты, но поскользнулась и… свалилась за борт. А мистер Байерс спас меня, вытащил, рискуя собственной жизнью!       Её голос дрожал, как натянутая струна, но звучал убедительно — почти. Когда она закончила, бросила короткий взгляд на Уилла. Тот стоял молча, всё время глядя не на неё, а на Майка.       Майк не был дураком. Его взгляд стал уже, внимательнее, будто он читал не слова, а то, что между строк. Линия губ напряглась. Он верил — но не до конца. Верил, что этот юноша действительно спас Джейн; даже в глубине души испытал странное облегчение — будто сам себе доказал, что не ошибся в том, кого заметил днём на палубе. Но вот причина, по которой Джейн оказалась за бортом… казалась ему натянутой, неправдоподобной. Что-то здесь не сходилось, и от этой мысли по позвоночнику пробежал холодок.       Уилл уловил это — то лёгкое, почти неуловимое напряжение в плечах Майка, как его взгляд потемнел, стал настороженнее. И понял. Они оба всё поняли — без слов.       — Так и было? — спросил Майк, медленно поворачиваясь к нему. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось недоверие, смешанное с любопытством. Их взгляды встретились — и застыли. Уилл не отвёл глаз, не моргнул, просто смотрел.       Пару секунд он молчал. Слишком долгих секунд. Потом тихо кивнул. Да, так и было.       Хотя оба знали — не совсем.       Майк тяжело вздохнул, переводя взгляд с Джейн на парня и обратно, словно пытался что-то решить внутри себя. На лице застыло что-то среднее между благодарностью и досадой.       — Тогда благодарю, — произнёс он наконец, ровным тоном. — За то, что спасли мою невесту.       Он слегка кивнул, будто соблюдая формальность, и добавил:       — Джейн, пойдём. Вернёмся в зал.       Эти слова будто ударили Уилла по груди. Невесту.       Он? Этот парень — её жених?       Холодок пробежал по спине, и вместе с ним — раздражение, даже злость. Так вот из-за кого она…       Джейн нахмурилась, повернувшись к Майку:       — Стой! Майкл, ты серьёзно? Нам нужно как-то отблагодарить его! Он же спас меня! — в её голосе звучала искренняя обида, будто он не понял очевидного.       Майк сдержанно выдохнул и чуть не закатил глаза. Движение было почти незаметным, но Уилл уловил его. И это, почему-то, задело.       Сухо, будто выполняя обязанность, Майк сунул руку в карман и достал сложенную купюру.       — Думаю, этого достаточно, — произнёс он, протягивая двадцать долларов. Бумага хрустнула на ветру.       Уилл посмотрел на деньги, потом — прямо в его глаза. Взгляд стал острым, как лезвие.       — Шутите? — произнёс он спокойно, но в голосе прозвучала сталь. — Уберите деньги. И не рушьте мою честь.       Он чуть отшатнулся, будто от чего-то неприятного.       — Я помог не ради вознаграждения. Не все измеряют доброту в купюрах, мистер Майкл.       Вокруг воцарилась тишина — та самая, густая и натянутая, что предшествует чему-то важному. Джейн, растерянная, переводила взгляд с одного на другого. А между двумя парнями, стоявшими напротив, будто проскочила искра — опасно живая.       На секунду Байерс уловил в глазах, смотрящих на него сверху, лёгкое изумление — и что-то вроде непонимания. Майк будто не ожидал, что кто-то способен так просто отказаться от денег.       — Пф, как знаете, — он пробормотал, засунув руку обратно в карман. Взгляд его оставался холодным, но внутри что-то дрогнуло. Он не мог не восхититься — пусть и не признавался в этом даже себе. Отказаться от суммы, равной месячной зарплате рабочего класса, просто ради принципа… это требовало гордости. Майк был уверен, что парень примет вознаграждение, и сейчас чувствовал лёгкое замешательство, даже уважение. Только виду не подал — остался внешне спокойным, отстранённым.       — Всё, Джейн, пошли, — бросил он коротко.       — Майкл, стой! — Джейн вскинула руку, будто пытаясь удержать момент. — Уильям, я не могу вас не отблагодарить, — она улыбнулась немного виновато. — Приходите к нам на банкет завтра вечером.       — Оу, — Уилл неожиданно улыбнулся, мягко, почти смущённо, и на миг поднял взгляд на Майка — проверить реакцию. Тот стоял, как статуя, но их взгляды встретились, пересеклись где-то на полпути, и оба будто на секунду забыли, что сказать. Тогда Уилл перевёл внимание на Джейн. — Спасибо за приглашение, я с радостью, — произнёс он тихо.       — Тогда… давайте завтра в пять встретимся здесь, — неловко уточнила девушка и чуть прикусила губу. — Спокойной ночи, Уильям.       Байерс кивнул и проводил их взглядом. Джейн шла чуть впереди, в легком платье, ветер цеплялся за его подол, играя с тканью, как с морской пеной. Майк шагал позади, сдержанно, с прямой спиной, но между ними — даже на расстоянии — чувствовалось напряжение. Воздух между ними был густой, холодный, как перед грозой.       Уилл невольно вспомнил всё, что говорила Джейн, — её дрожащие руки, страх в голосе. От этого внутри закипела злость. Кулаки сжались. Какой же он самодовольный, этот Майкл. Ходит, будто мир у его ног.       Он заметил, как Джейн, зябко сжавшись, идёт по ветреной палубе, в то время как Майк, в длинном тёмном плаще, даже не подумал укутать её.       Уилл резко тронулся с места. Его шаги зазвучали на досках, и он быстро нагнал парня, решительно схватив его за борт плаща и заставив слегка наклониться.       — Уверен, ты понял, что она не на винты смотрела, — прошептал Уилл почти у самого уха. Его голос был тихим, но в нём звенела угроза.       Майк вздрогнул. Не от сказанных слов — от близости. Тёплое дыхание коснулось его щеки, рука на воротнике обжигала. Он отшатнулся, но не слишком далеко — будто притягивала какая-то сила. Поднял взгляд, и их глаза встретились. Близко. Слишком близко.       — Мой тебе совет, — продолжил Уилл уже спокойнее, с неожиданной мягкостью. — Будь с ней нежнее. Уважительнее. Она любит тебя, а ты ей делаешь больно. Она была убита твоим отношением.       Майк сжал челюсть так, что побелели скулы. В груди закипала злость — на Уилла и на весь мир. Почему каждый считал нужным упрекнуть именно его? Почему жалели её — и никто не видел, каково ему? Как он устал притворяться, держать лицо, быть правильным, быть нужным?       Он почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Если кто и должен был стоять сегодня за леерами — то это он сам.       Ему хотелось нагрубить, но он только холодно посмотрел на парня.       — И будь мужчиной, — добавил Уилл, кивнув в сторону Джейн, шедшей неподалёку и дрожащей в тонком платье. — Видишь, ей холодно. А сам — в плаще.       На этом терпение Майка иссякло.       — А вот мой тебе совет, — произнёс он ледяным голосом, — не лезь не в своё дело.       Он с силой сбросил руку Уилла со своего воротника, шагнул назад и, не отводя взгляда, медленно отвернулся. Потом резко двинулся прочь, догоняя Джейн.       Уилл остался стоять. Его охватило смешанное чувство — злость, раздражение, досада. Он едва сдержал желание что-то крикнуть ему вслед, но остановился. В то же время внутри что-то болезненно дрогнуло — от взгляда, от интонации, от чего-то неясного, промелькнувшего в голосе Майка. Будто он действительно задел его, глубже, чем хотел.       Он не знал, почему столько эмоций вызвал этот юноша.       Но этой ночью, лёжа в своей каюте и слушая, как море тихо бьётся о борта корабля, Уилл, сжимая челюсть от злости, не мог перестать думать о нём.