AU: Титаник «Он пах морем и недостижимостью»

11 апреля 1912 года

Атлантический океан

      До полудня «Титаник» сделал свою последнюю остановку в Европе — в Квинстауне — и взял курс на запад, прямо в сторону Нью-Йорка.       Уилл и Джонатан долго стояли у борта, молча глядя на удаляющийся порт с необъяснимой тоской, будто сушу они видят в последний раз. Ветер трепал волосы, солёные брызги ложились на ресницы. Конечно, всё это была просто их глупая лиричность, но отогнать это ощущение они не могли.       К полудню на палубе третьего класса стало люднее: больше разговоров, смеха, запахов чая и свежего хлеба из буфета. Уилл и Джонатан прогуливались вдоль борта, как делали это вчера. Уилл показывал брату свои рисунки — свежие, выполненные прошлым вечером. Бумага чуть отсырела от морского воздуха, и графит мягко блестел на солнце.       О произошедшем ночью Уилл умолчал, только, остановившись у лееров, будто невзначай заметил:       — Я вчера познакомился с девушкой.       Джонатан посмотрел на него с легко приподнятыми бровями:       — В каком смысле — познакомился с девушкой?       — Просто… случайно встретились на палубе. Она из первого класса, — небрежно пожал плечами Уилл, хотя в голосе прозвучала неуверенность, будто дальше ему не хотелось говорить. — Она пригласила меня сегодня вечером на банкет. Я просто хотел узнать… ты не обидишься, если я схожу? Один?       Джонатан хмыкнул, чуть отстраняясь, чтобы видеть его лицо:       — Ты, оказывается, не теряешь времени! Конечно, иди. Потом расскажешь, как всё прошло.       — Точно? — переспросил Уилл, по привычке сомневаясь. — Просто я думал об этом всю ночь… Мы ведь сели на корабль вместе, а теперь я как будто оставлю тебя одного. Это как-то некрасиво, да?       — Глупости, — мягко перебил Джонатан. — Уилл, ты заслужил немного веселья. Может, даже прихвати альбом — кто знает, вдохновишься балом?       — Ох, — смутившись, Уилл чуть улыбнулся, взгляд потеплел. — Не уверен, что у них там принято рисовать посреди торжества… Я, пожалуй, просто всё запомню. Потом нарисую. Так даже лучше: останется ощущение, а не копия.       Он посмотрел на горизонт, где солнце медленно поднималось над бескрайней водой.       — Только всю ночь потом за рисованием не просиживай, — усмехнулся Джонатан, похлопав Уилла по плечу. — А девушка эта… она красивая? Сколько ей вообще?       — Да моя ровесница примерно, — незаинтересованно ответил Уилл. — О внешности ничего плохого не скажу, приятная.       — Просто приятная? — Джонатан прищурился с той интонацией, где угадывалась не поддёвка, а скорее тихая проверка.       — Джонатан, к чему этот разговор? — Уилл опустил глаза в море. — У неё есть… жених, — произнёс он, и почему-то последнее слово прозвучало особенно тяжело. Сам не понял, почему: то ли потому, что не мог назвать этого человека «женихом» без внутренней усмешки, то ли потому что… он и сам не знал.       — Понял, — коротко ответил Джонатан и кивнул, будто сам себе.       — Мы с ней договорились встретиться в пять, на палубе. Ты не против, если я тебя вечером покину? Может, и ты с кем-нибудь познакомишься? — Уилл подмигнул, явно стараясь вернуть разговору лёгкость.       — Конечно, — Джонатан усмехнулся. — Думаю, зайду в бар. Там проще найти себе компанию, чем тебе на балу.       Они оба засмеялись. Смех получился немного неловким, но настоящим.       Момент был странный, почти абсурдный — как сцена из пьесы, где оба актёра понимают, что играют не свои роли, но продолжают ради привычного ритма. Джонатан никогда не спрашивал брата о девушках — и то, что этот разговор вдруг случился, почему-то показалось им обоим до смешного забавным.       Уилл пришёл на палубу задолго до назначенного времени — стареньким часам, подаренным одним французом, он доверял не до конца, да и ждать было легче, чем опоздать. Ветер пах морской солью и железом, солнце клонилось к горизонту, рассыпая по волнам золотистые блики.       Джейн появилась ровно в пять — как будто вышла из луча этого света.       — Здравствуйте, Уильям, — она улыбнулась чуть смущённо. — Простите, если назначила встречу слишком рано. Бал лишь в восемь, но мне хотелось бы пройтись с вами по палубе, пока ещё светло.       — Здравствуйте, миссис Джейн, — Уилл чуть склонил голову. — Конечно, я тоже с радостью. И… можно просто Уилл. Да и обращаться на «ты», если так удобнее.       — Конечно, Уилл, — кивнула она с мягкой улыбкой.       Они пошли вдоль палубы, не зная, куда именно направляются. Прохожие из третьего класса оборачивались: странная пара — он, в поношенном пальто и рубашке без галстука, и она, с тонкой лентой в волосах, говорящая с ним так вольно, словно не замечала между ними пропасти.       — Хотела ещё раз вас поблагодарить за моё спасение, — спустя минуту тишины тихо сказала Джейн. — Сегодня утром меня бросало в дрожь от мысли о вчерашнем дне…       — Ох, что ты, не стоит, — Уилл неловко усмехнулся. — И мы же договорились — на «ты».       — Ой, — она чуть вспыхнула, — я опять сказала «вы»? Простите… В смысле… прости! Иногда тяжело сразу перестроиться.       — Всё в порядке, я понимаю, — он ответил мягко, с той застенчивой улыбкой, что всегда обезоруживала людей.       Поначалу разговор шёл слишком вежливо, будто между ними стояла невидимая ширма. Уилл расспрашивал Джейн о её жизни, и она отвечала коротко, избегая красочных описаний своего дома, нарядов и прислуги. В её голосе чувствовалась деликатность — будто она боялась невольно задеть его гордость, показать слишком много роскоши, слишком много чуждого.       Всё это выглядело немного неправдоподобно, но трогательно. Они оба, не сговариваясь, старались говорить не о разнице между их мирами, а о чём-то общем — о ветре, о море, о музыке, что доносилась с верхней палубы.       — А ты чем живёшь? — с любопытством спросила Джейн. — Откуда ты родом?       — Из Америки, — ответил Уилл, слегка улыбнувшись. — Еду домой… с братом.       Он хотел было добавить «к маме», но сдержался — в рассказе Джейн не прозвучало ни слова о её матери, и он не решился быть более откровенным.       — А в Европу вы приезжали по делу или ради отдыха? — она прищурилась, словно пытаясь представить себе его жизнь.       — Скорее ради опыта, — он пожал плечами. — Мы путешествовали — из города в город, из страны в страну.       — Ого… — искренне удивилась Джейн. — И часто вам приходится менять место жительства? А как же работа?       — Постоянной нет, — Уилл ответил просто, без смущения. — Подрабатываем где придётся. Я пишу картины, иногда прям на улицах — и от этого тоже кое-что имею.       Он усмехнулся, добавив почти шутливо:       — Веришь или нет, но денег на билет на «Титаник» у нас не было. Мы… выиграли их в покер.       — В покер?! — Джейн округлила глаза и невольно рассмеялась. — Так ты и не собирался плыть на Титанике? Выходит, вам крупно повезло!       — Ну, — Уилл отвёл взгляд на море, где солнце уже скатывалось в белесый горизонт. — Я предпочитаю думать, что это не везение, а судьба. Если бы мы не выиграли, значит, ещё не настало время возвращаться.       Он сделал паузу, чуть тише добавил:       — Но те ребята сами поставили билеты на кон, карты легли так, как легли. И я понял — на этом корабле нас что-то ждёт. Какая-то миссия.       — Ох, я только сейчас поняла, что если бы вы не выиграли те билеты, то некому было бы спасать меня вчера, — слегка прикрыв рот рукой, произнесла девушка. Её глаза блеснули от внезапного осознания.       Уилл чуть заметно усмехнулся, но в его взгляде была задумчивая мягкость.       — Возможно, всё действительно не просто так, — произнёс он тихо, — иногда мир словно сам расставляет людей на нужные места.       Джейн будто только в эту секунду осознала, насколько всё случайно и насколько — закономерно.       — Выходит, это и есть судьба?       — Выходит, да, — Уилл кивнул и улыбнулся, но в улыбке мелькнула тень задумчивости. — Выиграть те билеты, подняться вечером на палубу, чтобы порисовать, встретить тебя и спасти — всё это и было той самой цепочкой случайных событий, которые я называю судьбой. Видимо, поэтому она и загнала меня на Титаник! — он тихо усмехнулся, по неясной причине невольно вспоминая жениха своей спутницы, которого вчера встретил на палубе.       — Это просто невероятно! — восхищённо прошептала Джейн. — Я не слышала подобного раньше!       — Я многое усвоил, читая философию, — ответил Уилл, пожав плечами, будто оправдывая свою серьёзность. — Если тебе интересна тема судьбы, попробуй почитать Бенедикта Спинозу, его «Этику». Там много удивительных мыслей. К примеру: «В природе нет ничего случайного; напротив, всё определено божественной природой к существованию и действию определённым образом». Поэтому я и считаю, что всё, что происходит, необходимо. Судьба — не чудо, а порядок.       Его голос звучал спокойно, почти мягко, но в нём чувствовалась глубина, будто он говорил не столько Джейн, сколько самому себе.       Джейн смотрела на него завороженно, с неподдельным интересом. В её окружении никто не говорил с ней о таких вещах, и в груди неприятно кольнуло — неужели раньше её действительно считали недостаточно умной, чтобы вести подобные разговоры? Но сейчас всё было иначе: с этим юношей она ощущала себя равной.       — Я обязательно прочту! — произнесла она, улыбнувшись. — Признаться, раньше я не читала философию — меня больше привлекала художественная литература. Но ты… ты меня заинтересовал.       Он ответил ей лёгкой, почти застенчивой улыбкой.       Они ещё долго обсуждали книги, что читали, делились мыслями, пока солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо и море в тёплые, огненные оттенки. Воздух становился прохладнее, но им не хотелось уходить.       Когда усталость от прогулки дала о себе знать, они уселись на скамейку у борта. Ветер тихо шевелил волосы Джейн, она откинулась на спинку, а Уилл, глядя на линию моря, ощущал странное спокойствие. С каждой минутой их разговор становился всё легче, всё живее, словно между ними больше не существовало различий в классе, происхождении и жизни. Остались только два человека — случайно встретившиеся на палубе, посреди бескрайнего океана.       — Ты ведь предупредила кого-то, что я приду? — неловко спросил Уилл, понизив голос. Сердце билось чуть чаще, чем обычно — он боялся, что его просто не пропустят, и не хотел выглядеть глупо перед всей этой блестящей публикой.       — За завтраком я всем рассказала, что ты спас меня, когда я случайно упала за борт, — Джейн мягко кивнула, сдерживая смех в уголках губ. — Так что все знают, и охрана предупреждена.       Её улыбка немного успокоила его, но не надолго.       — А кто будет присутствовать за нашим столом? — Уилл отвёл взгляд, будто боялся услышать ответ. — Если честно, я слегка переживаю.       Он никогда не сидел за столом с людьми из первого класса. Даже смотря на их палубу, он чувствовал невидимую границу — холодную, неприступную.       — Мой отец, Майк и его семья, — ответила Джейн, чуть замешкавшись, словно подбирая слова. — У Майка большая семья, их трое детей, а у его старшей сестры ещё и муж.       Имя жениха повисло в воздухе, будто тяжёлое, неуместное. Уилл внутренне напрягся. Конечно, он знал, что Майк будет там, но при самом упоминании его имени сердце болезненно кольнуло. Воспоминание о вчерашнем — о том, как этот парень держался, с какой холодной снисходительностью обращался с Джейн, — снова всплыло перед глазами.       Он сжал кулаки в карманах, пытаясь не выдать себя. Встречаться с ним вновь… этого только не хватало.       — Вы с Майком говорили о вчерашнем? — осторожно спросил Уилл, чувствуя, как в голосе проскользнуло нечто лишнее — тревога, вина. Он вспоминал, как необдуманно намекнул Майку, почему Джейн оказалась за леерами. Хотел как лучше — чтобы тот проявил больше нежности, — но, возможно, только усугубил всё.       — Мы вообще с ним не разговариваем особо, — девушка тяжело вздохнула, её плечи чуть опустились. — Не думаю, что он видит во мне кого-то достойного для разговора.       — Почему? — удивился Уилл, искренне возмущённый. — Но это ведь не так! Мне с тобой, например, очень интересно беседовать.       Джейн печально улыбнулась, глядя на вспененные волны внизу.       — Он очень умен и начитан, у него лучшее образование, какое только можно было получить, — произнесла она тихо. — А я, признаюсь честно, интересуюсь другими вещами… Балы, танцы, музыка, что-то лёгкое и простое. Читаю дешёвые романы! Он вообще во мне не видит кого-то равного себе.       Она сжала подол платья, будто пытаясь спрятать смущение, и её голос чуть дрогнул:       — Понимаешь, я ведь чувствую это. Он на меня не смотрит… как будто я даже взгляда его не достойна.       На секунду повисла тишина. Только ветер гнал солёный воздух по палубе, и в нём смешивались горечь и что-то нежное — жалость, которую Уилл не хотел показывать.       Он хотел сказать что-то утешающее, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто посмотрел на неё — внимательно, по-настоящему — так, как она, кажется, давно мечтала, чтобы на неё посмотрели.       — Боже, это просто ужасно… — Уилл тихо выдохнул, чувствуя, как в груди нарастает злость. — Я понимаю, что уже ничего нельзя сделать со свадьбой, но если попробовать поговорить с ним? Напомнить ему, что вы в одной лодке?       — Не знаю, — Джейн покачала головой. — Мне кажется, он даже говорить со мной не хочет. Ему как будто просто касаться меня… мерзко! Знаешь, он так и сказал! Стоило кому-то упомянуть про… — она придвинулась ближе, почти касаясь плечом, и прошептала: — брачную ночь… он так и сказал: «мерзко».       Ветер шевельнул её завитки волос, и Уилл на секунду не знал, что ответить.       — Оу… — он нахмурился, чувствуя, как на сердце вскипает негодование. — Это он мерзкий, если не может вести себя как следует.       — А самое обидное то, — продолжила она дрожащим голосом, — что мне и не нужна эта брачная ночь! Я сама ещё к такому не готова морально… но я не считаю это чем-то мерзким. Ну, неужели это я выгляжу мерзко?       В её голосе была боль — хрупкая, искренняя, будто она впервые произносила это вслух. Джейн смотрела на него снизу вверх, с надеждой и какой-то детской растерянностью в глазах.       — Нет, — тихо, но твёрдо сказал Уилл. — Ты выглядишь прекрасно, Джейн. И не стоит из-за какого-то придурка думать иначе.       Он чувствовал, как злость на Майка растёт с каждым словом.       — Даже если этот придурок твой жених, — добавил он, закатив глаза.       Джейн засмеялась — не громко, но облегчённо, будто впервые за долгое время выдохнула. Смех прозвучал как тихий звон, растворяющий напряжение между ними.       — Спасибо, — сказала она чуть тише. — Я просто не знаю, что мне делать дальше. Нам ведь ещё жить с ним…       — Знаешь, — начал Уилл, глядя вдаль, туда, где солнце уже окрашивало небо золотом, — будет он рядом или нет, самое главное, что ты должна понять — ты должна быть счастлива, несмотря ни на что. Всё при тебе, Джейн. Просто живи, как хочешь, в своё удовольствие. И не думай о каком-то мужике.       Он повернулся к ней, глаза светились теплом.       — Покажи ему, что ты сильная, самодостаточная девушка, не нуждающаяся в его внимании. Иногда парни сами не понимают, что им нужно. Когда чувствуют, что их не ждут — начинают добиваться. Может, если он поймёт, что тебе и без него хорошо, сам захочет наладить контакт.       Джейн слушала, затаив дыхание. В её глазах появилось что-то новое — смесь уверенности и лёгкой грусти.       — Как я и сказал, — продолжил он мягко, — вы в одной лодке. И он должен быть не меньше тебя заинтересован в том, чтобы иметь рядом не просто жену, а друга.       — Ты правда так думаешь? — спросила она с детским удивлением, будто не веря, что кто-то может говорить с ней так просто и с такой добротой. — Ох, это звучит разумно.       — Конечно, — Уилл улыбнулся, глядя на неё с теплом. — Просто будь выше него.       Он положил руку поверх её ладони — осторожно, почти не касаясь, но жест получился настолько искренним и естественным, что Джейн не отдёрнула руку. Напротив — её пальцы чуть дрогнули в ответ.       — Ох, время… — Джейн взглянула на его наручные часы и слегка встрепенулась. — Скоро провожу тебя и пойду собираться на бал, — вздохнула она, глядя за леера, где море мягко переливалось солнечными бликами.       — Оу, а ты…? — Уилл недоверчиво оглядел её, поражённый изысканностью наряда и идеально уложенной прической. — Я думал, ты уже собрана.       — Нет, ты что! Это прогулочная, — Джейн выглядела удивлённой, слегка улыбаясь.       Уилл медленно опустил голову, оглядывая себя. Его лучшая рубашка и штаны казались скромными и неуместными даже на фоне её "прогулочного" наряда. Тонкие линии швов, мягкий блеск ткани — всё напоминало ему, что он здесь чужак.       — Так, ладно… ты уверена, что мне стоит заявляться на банкет в этом? — поднял взгляд он, слегка усмехнувшись, стараясь смягчить тревогу в голосе.       — Оу, — Джейн замялась, — не сочти за грубость, но боюсь, что на балу на тебя и правда будут косо смотреть. Я не подумала об этом… — её взгляд стал тревожным, губы чуть поджаты. — Что же делать…       — Возможно, мне не стоит идти, — вздохнул Уилл, — я действительно буду лишним там.       — Нет, как ты можешь такое говорить? — Джейн состроила бровки домиком, словно маленькая буря решимости, и в её глазах вспыхнуло что-то настойчивое.       — Правда, мне кажется, я буду выглядеть глупо… — он улыбнулся, стараясь не обидеть её отказом в последний момент. — Наверное, это не лучшая идея.       Джейн задумалась на мгновение, словно обдумывая свои слова. Затем решительно взглянула на Уилла, схватила его за запястье и сказала твёрдо: — Пошли!       Они шли по коридорам первого класса. Уиллу казалось, что один этот коридор дороже, чем все каюты в третьем классе вместе взятые. Сверкающие стены отражали мягкий свет люстр, ковер под ногами казался бархатным и почти поглощал шаги. Каждая деталь, каждый шов мебели говорили о богатстве, которое ему было непривычно видеть так близко.       — Эй, куда мы идём? — его голос выдал смесь волнения и лёгкой тревоги. Но Джейн вела его уверенно, не отпуская руку.       Он оглядывал номера кают, аккуратно расположенные друг от друга, и представлял их внутреннее убранство: дорогие ткани, резные двери, изящные лампы. Один этот взгляд на расстояние между дверями давал Уиллу возможность представить роскошь, которой он никогда не обладал.       Они остановились у двери под номером 57. Джейн уверенно постучала, запрокинув голову, и на её лице отразилась лёгкая смесь волнения и ожидания.       — Эй, к кому мы? — прошептал Уилл, чувствуя, как лёгкая дрожь проходит по рукам. Его сердце билось чуть быстрее.       Пару секунд спустя дверь приоткрылась, и Уилл замер.       Из каюты выглядывал Майк в брюках и расстегнутой рубашке. Его взгляд мгновенно нашёл Уилла, полный недоумения, словно он увидел призрака. Уилл почувствовал, как сердце сжалось, а кровь прилила к щекам — стыд и ужас переплелись в одно мучительное ощущение. Он сразу понял, зачем Джейн привела его сюда.       — Джейн, не стоит… — начал было он, но Джейн остановила его взглядом.       — Майкл, — она говорила иначе, чем обычно, твёрдо, почти без привычной мягкости, — у тебя не найдётся для нашего гостя лишний костюм? — её тон был настойчивым, почти приказным, но она всё же смягчила его тихим: — Пожалуйста?       Майк на секунду замер, округлил глаза, перевёл взгляд на Уилла, а затем снова на Джейн.       — Джейн, нет… — Уилл прошептал, чувствуя, как жар стыда поднимается по всему телу. — Не нужно…       — Майкл, — сказала она твёрдо, почти наставительно, — этот парень спас меня. Ты мой будущий муж, и ты обязан проявить к нему уважение и отблагодарить небольшой услугой!       Майк задержал взгляд на Уилле ещё на мгновение, в его глазах мелькнуло что-то вроде смятения, а затем он медленно шагнул в сторону, отодвигаясь, чтобы дать дорогу:       — Заходи, — сказал он сухо, скрываясь в глубине каюты.       — Отлично, Уилл! Иди! — Джейн улыбнулась, её глаза сияли смесью уверенности и веселья. Потом она наклонилась к нему и тихо добавила:       — Я правильно с ним говорила?       Уилл, погружённый в собственные мысли, пару раз кивнул, пытаясь успокоить дрожь в руках. Он взглянул на приоткрытую дверь, глубоко вдохнул и осторожно переступил порог каюты.       — Увидимся на балу! — прозвучал звонкий голос Джейн, когда дверь за ним закрылась, оставляя Уилла один на один с Майком, с его непроницаемым выражением и напряжённой атмосферой комнаты.       Уилл неловко развернулся и увидел Майка, стоящего у зеркала, застёгивающего пуговицы. Его взгляд невольно задержался на ровных линиях плеч и руках парня, на аккуратной посадке рубашки. Их глаза встретились в отражении, и Уилл почувствовал, как внутренний ритм сердца ускорился — странная смесь стыда и непроизвольного любопытства застыла в груди.       — Слушай… я понимаю, что ты можешь подумать, будто давать свою одежду кому-то вроде меня не гигиенично, и я совсем не собираюсь настаивать, — начал Уилл, неловко теребя воротник, — если честно, я вообще не знал, куда Джейн меня ведёт. Так что могу просто уйти… передашь ей, что я сам отказался, или что размер не подошёл… не знаю.       — Что? — Майк даже обернулся через плечо, его взгляд был холодным. — Ты принимаешь душ?       Уилл опешил, словно ударом током:       — …Да? Ну, в третьем классе это не совсем душ, но формально…       — Тогда в чём заключается «не гигиеничность»? Мне всё равно, — прервал Майк спокойно, почти отстранённо, продолжая застёгивать пуговицы. Его голос звучал ровно, но за ним угадывалось недовольство.       — Но я же из третьего класса… — тихо проговорил Уилл, словно оправдываясь.       — И что? — Майк устало вздохнул, опуская взгляд на зеркало. Он никогда не делил людей на классы, и сейчас ему было странно чувствовать, что кто-то сомневается в его обычной человечности.       — Ну… — Уилл выглядел смущённо, слова застревали в горле. — Если никаких проблем нет, я буду благодарен за помощь.       Майк кивнул и направился к гардеробу, уверенно скрываясь за углом. Уилл, наконец один, медленно оглядел каюту. Всё здесь казалось ему невероятно дорогим и чуждым: мягкий бархатный ковер, блестящие люстры, зеркала в резных рамах, оттенки изысканных тканей в углах комнаты. Сердце сжалось от сочетания изумления и лёгкой тревоги — всё это было настолько красиво и чуждо, что казалось почти сказочным.       Его внимание привлекло нечто до боли знакомое и он задержал дыхание.       — Подойдет? — раздался голос Майка, когда он вышел, держа костюм на аккуратной вешалке.       Уилл вернулся в реальность и неловко оглядел узкие брюки и слегка покачал головой:       — Не хочу показаться придирчивым, но… может быть, есть что-то посвободнее? Боюсь… — он замолчал, когда карие глаза Майка невольно опустились ниже, словно читая его мысли.       Майк без всякого стыда оценил Уилла взглядом сверху вниз, задерживаясь на груди и бедрах, и, поняв, что тот имел ввиду, снова ушёл в гардеробную.       Уилл, сам не поняв зачем, задержал дыхание. Казалось, даже элементарная потребность вдохнуть забылась на мгновение, уступив место странному волнению и нервному трепету, которое захватило всё его тело.       Майк вышел спустя пару секунд, держа в руках новый костюм: классический, рассчитанный на свободную посадку, идеально подходящий Уиллу, чтобы в него просто влезть.       Даже комплекция выдавала аристократичность Майка — ровные плечи, стройная осанка, худоба. Это одновременно восхищало и немного раздражало Уилла, будто Майк выглядел слишком хорошо для самого себя.       — Да, думаю, да… я померю, спасибо, — ответил Уилл, немного растерявшись, принимая в руки вешалку с костюмом.       — Здорово, — кивнул Майк, удерживая взгляд на Уилле с тихой уверенностью.       — Здорово… — зачем-то повторил Уилл, и, повесив костюм на вешалку, начал расстегивать рубашку, нервно задевая пуговицы пальцами. Его руки слегка дрожали, сердце бешено колотилось, словно в груди поселился маленький барабанщик.       — Эй, — внезапно встрепенулся Майк, — встань за ширму.       Уилл вздрогнул, и, следуя взгляду Майка, обнаружил аккуратную ширму за своей спиной.       — Ого… даже в одиночной каюте есть ширма… Зачем? — пробормотал он себе под нос, смущённо перемещаясь за неё. Он привык переодеваться при других и, честно говоря, не подумал бы, что понадобится скрываться. Но взгляд Майка и лёгкая неловкость ситуации сделали своё дело.       — Специально для вас, — проговорил Майк без малейшей тени злости, и Уилл не удержался — выдохнул тихий смешок, чувствуя, как напряжение слегка спадает.       Ширма стала маленьким островком безопасности, за которым Уилл мог собраться с мыслями. Его пальцы дрожали, но сердце постепенно успокаивалось, заменяя тревогу странным предвкушением — костюм Майка был не просто одеждой, а каким-то мостом, через который Уилл делал шаг в другой, совсем новый мир, мир первого класса, блеска и чужой роскоши.       Рубашка обтянула плечи Уилла, подчёркивая их форму, но в целом сидела приемлемо. Пояс упирался в живот, и он сразу понял: за ужином съесть что-то более плотное будет физически невозможно. А сами брюки… Ну, они висели на нём, закрывая носки — у Майка действительно был высокий рост за счёт ног. Уилл ещё в первый день на палубе отметил эти пропорции своим глазом художника.       С робким чувством Уилл вышел из-за ширмы и встал напротив зеркала. Костюм сидел симпатично: свободный крой Майка смотрелся на нём чуть непривычно, но аккуратно, словно одежда сама подстраивалась под его фигуру. В зеркале он видел не только костюм, но и себя, слегка смущённого, с сердцем, бьющимся быстрее обычного, и с тихим волнением, которое невозможно было скрыть.       За спиной послышался лёгкий смешок. Уилл неловко оглянулся и спросил:       — Можно я их подкручу?       Майк кивнул, как будто ему действительно всё равно. Но Уиллу показалось, что Майку действительно безразлично, кто носит его костюмы: возможно, у него их столько, что он даже не замечает, что кто-то чужой примеряет их. Может, Майк вообще не надевает одно и тоже второй раз и после него эту одежду сожжёт. Уилл глупо усмехнулся, представив, как вечером эти рубашка со штанами будут лежать в камине.       Майк стоял у туалетного столика в противоположной части комнаты, завязывая галстук. И каждый раз, когда взгляд случайно скользил к отражению Уилла, стоящему за его спиной, он ловил себя на том, что невольно засматривается. Майк немного позавидовал тому, как его одежда облегающе смотрелась на парне.       Неожиданно Уилл наклонился, конечно, чтобы подвернуть концы брюк, а Майк замер, забыв о том, чем занимался; руки повисли на уровне груди, держа в руках шёлковый галстук.       Брюки и так сидели на Уилле в облипку, а стоило ему наклониться, как ткань натянулась сзади так, что Майк не мог отвести взгляд. Точнее, он даже не пытался, не сразу осознав, что делает что-то неправильно. Так и стоял без единой мысли в голове.       Он и не думал, что у мужчин может быть настолько… не то чтобы он раньше смотрел на других. Майк сглотнул, и, увидев, как Уилл выпрямляется, словно отмер, вновь уставился в зеркало, отмечая пылающие щеки. Да, точно… галстук.       Уилл покрутился перед зеркалом, впервые в жизни видя себя в подобной одежде. Не подозревая, что за ним время от времени наблюдают, он бесстыдно начал любоваться отражением, примеряя разные джентльменские позы: одна рука за спиной, другая словно приглашает собственное отражение на танец, или элегантно поправляет воротник.       Майк, наблюдавший за этой тихой сценой, сам не заметил, как на его лице растянулась улыбка; происходящее казалось ему одновременно забавным и… даже слегка милым.       — Ну вроде нормально, — неожиданно Уилл повернулся, ловя взгляд Майка в отражении туалетного столика. Майк слегка вздрогнул и продолжил мучить бедный галстук, который пытался завязать уже минут пять.       Расправившись с собой, Майк повернулся и чуть тише спросил:       — Тебе нужен галстук или бабочка…?       — Оу, если можно, я бы предпочёл бабочку, — признался Уилл, ощущая растущую неловкость; чем больше он "забирал" из гардероба Майка, тем сильнее смущался.       Майк достал из ящика чёрную бабочку и, подойдя ближе, протянул её Байерсу.       — Тебе показать, как её завязывать? — сказал он спокойно, без тени упрёка или снисходительности.       — А я что, не умею? — Уилл неловко улыбнулся. Он, как художник и человек творческий, любил такие вычурные детали в одежде; где-то в каюте среди остальных вещей валялась его собственная бабочка, пусть и не такая изысканная.       — А… если так, то ладно, — сказал Майк и передал ему бабочку, случайно задевая пальцы Уилла. Секундное прикосновение вызвало необъяснимое тепло, и он быстро убрал руку, словно обжёгшись.       Уилл, не замечая ничего странного, завязал бабочку, а сверху накинул классический плащ, скрывающий тот факт, что костюм ему мал.       — А это… — неловко начал Уилл, будто думал об этом всё время, но боялся спросить, — оригинал?       Майк последил за его взглядом, который упирался в картину в углу комнаты.       — Картина? — слегка удивился он.       — Да, Моне, — кивнул Уилл, его голос дрожал от волнения.       — Ты знаешь этого художника? — Майк вскинул брови. В его окружении имена таких мастеров редко значили что-то конкретное. — Как… как ты понял, что это он?       — Ну, конкретно эту работу я раньше не видел, но по технике сразу видно, что это Моне, — Уилл говорил так, будто проговаривал банальные вещи, хотя в его глазах горел настоящий восторг. — Так это оригинал?       — Ну да, — Майк слегка кивнул, чувствуя себя неловко под этим неподдельным интересом.       — Ты везёшь её в Америку, чтобы перепродать дороже? — сразу предположил Уилл, в голосе слышалась смесь любопытства и робкой дерзости.       — Нет, это картина из моей коллекции, — ответил Майк, слегка обиженно, будто намёк на коммерцию задел его гордость.       — У тебя коллекция картин? — Уилл вскинул брови, не веря своим ушам. Ему казалось удивительным, что Майк увлекается чем-то столь художественным.       Майк молча раздвинул двери, открывая вид на спальню, вдоль стен которой стояли ещё картины, каждая словно хранила свою маленькую вселенную.       — Пикассо? — Уилл едва не вскрикнул от удивления. Авангардист, поклонников которого он редко встречал — здесь, среди этих роскошных стен, они соседствовали с Моне.       — Ты знаешь Пикассо? — спросил Майк, едва сдерживая восторг в голосе.       — Чёрт, разумеется, — он усмехнулся, и его глаза заискрились. Уилл присел на корточки в двух метрах от картин, словно пытаясь впитать каждый штрих, каждое пятно краски. — Это потрясающе! Я никогда не видел шедевры Пикассо вживую, но его работа с краской, цветом, формой… Он безумец, но гений. Это серьёзно всё твои картины? — он обернулся через плечо, надеясь услышать подтверждение.       — Да, — Майк пожал плечами, не скрывая лёгкого удивления от такой искренней реакции.       — И ты их абсолютно точно не собираешься продавать в Америке? — Уилл, не в силах поверить, прищурил глаза.       — Я взял их, чтобы наслаждаться во время поездки, — Майк развёл руками, слегка раздражённый недоверием.       Уилл, кивнув, отвернулся к работам и застыл, задерживая дыхание. Он рассматривал картины с волнением, с ощущением, что каждый мазок открывает ему новые миры. Майк стоял рядом, его собственный взгляд то и дело возвращался к Уиллу.       — Вообще, время поджимает, нам бы выходить, — проговорил Майк, поглядывая на часы и слегка нервничая.       — Да, конечно… извини! — Уилл поднялся, неловко пожав плечами. — Я просто немного удивлен… — последний раз он оглядел работы Пикассо и Моне, которые не успел разглядеть вдоволь, и вздохнул с лёгкой грустью. — Э… ты не против, если я оставлю здесь свою одежду, а вечером зайду переодеться? Так я сразу отдам костюм.       — Без проблем, — Майк пожал плечами, всё ещё слегка нервно.       Они вышли из каюты. Уилл шёл рядом с Майком в неловком молчании, а в голове всё ещё мелькали яркие мазки и формы — то, чего он никак не ожидал увидеть сегодня. Особенно в каюте Майка.