Вкус полыни на губах

«Я не могу. И не хочу уходить, Сюэ Ян. Я знаю, что я очень виноват перед тобой. Но, пожалуйста, дай мне возможность всё исправить. Ради тебя, детей. Ради нас всех. Я очень сильно люблю тебя. Пожалуйста, дай мне шанс. Я обещаю, всё сделаю для вас. Вы – моя душа, моё сердце, моя жизнь.» У Сяо Синчэня слёзы лились из глаз, но он даже не пытался их остановить. Он осел на пол, сложив руки перед собой и молил о прощении. «Я – ничтожество, согласен. Лишь я один виноват во всём, что с тобой произошло. От начала и до конца. Я знаю, что не заслужил тебя. Я знаю. Но..., - всхлипывал заклинатель. – Я так долго тебя искал, я просто не смогу уйти теперь. Это выше моих сил, А-Ян. Позволь мне остаться, прошу.» Видеть плачущего альфу Сюэ Яну не приходилось. Он рвался успокоить его, но вовремя вспомнил про дочь у себя на руках. Та перестала рыдать, когда услышала, с каким страданием в голосе отец умолял Сюэ Яна простить его. «Папа, что происходит? Кто этот человек?» - зашёл в спальню к сестре Линфэн, продолжая тереть заспанные глаза. «Почему вы кричите и плачете?» - он подошёл к ревущему на полу Синчэню и протянул ему платок со столика сестры. Всмотревшись в лицо мужчины, он на секунду задумался. С пониманием, кто стоит перед ним, пришло острое желание защитить Сюэ Яна. Он встал прямо перед ним, закрывая от мужчины. «Зачем ты пришёл? Что тебе ещё надо от папы? Оставь его в покое.» Синчэнь увидел в глазах маленького ребёнка неприкрытую ненависть. «Так, дети. Вам пора спать, а взрослые вопросы позвольте решать взрослым», - Сюэ Ян уже не выдерживал. Ему нужно было остановить этот поток агрессии. События сегодняшнего дня его безумно вымотали. Хотелось окунуться в прохладную воду и смыть с себя всю тяжесть. «Вы молодой господин, возвращайтесь к себе в комнату. А вы, прекрасная девушка, вытрите слёзки и тоже ложитесь спать. Вам нужно отдохнуть, мне тоже нужно отдохнуть. И... вашему отцу тоже», - Сюэ Ян немного запнулся, но продолжил не терпящим возражений тоном. Раздал всем указания, поцеловал дочку в щёчку и уложил в кровать. Подоткнув одеяло, он вышел из комнаты, выталкивая из комнаты сына с Синчэнем. Дети всегда и во всём слушались своего родителя, поэтому, как бы им не хотелось выгнать отца из дома, против воли Сюэ Яна они бы идти не стали. Отправив и сына с поцелуем в постель, он тихо закрыл за собой дверь. Синчэнь сидел на полу, когда Сюэ Ян вошёл в гостиную. Заклинатель стёр рукавом слёзы, что ещё текли по щекам. «Я противен тебе, да?» - спросил он, опустив глаза в пол. «Нет. С чего такие мысли?» - омега устало потёр лицо рукой. «Синчэнь, я очень устал. Там, - указывая на дверь бывшей комнаты А-Цин, - гостевая комната. Можешь сегодня переночевать там. Завтра, когда мы все отдохнём и выспимся, то продолжим разговор. Сегодня у меня уже нет никаких сил.» Синчэнь согласно кивнул и пошёл, куда сказали. Вдруг, он, испугавшись, обернулся и спросил: «Скажи, вы ведь никуда не исчезнете, пока я буду спать? Восемь лет – слишком долгий срок. Я бы очень хотел увидеть взросление наших детей. Детство я и так уже пропустил. Не отнимай у меня это», - он просил, ведь на большее у него не было права. «Это наш дом. Мы никуда не уйдём, если не будем чувствовать опасность», - ответил омега. Альфа кивнул в знак благодарности и вошёл в предложенную комнату. Для него этот день тоже был очень выматывающим. Он уснул, едва голова коснулась подушки.  «Такой красивый», - пронеслось в голове Сюэ Яна, когда утром следующего дня он зашёл к Сяо Синчэню в комнату. Детям же было строго-настрого наказано, не входить к спящему отцу и не проказничать. Он оставил на столике кувшин с водой и таз для умывания и вышел. Сюэ Ян посадил детей за уроки. Писать и читать они уже более-менее научились, но почерк всё равно нужно было совершенствовать. Мечтая дать детям достойное образование, омега учил их всему, что знал сам. В том числе, и заклинательскому делу. Конечно, он понимал, что не будучи учителем, не сможет дать им тот уровень знаний, который получил сам. Всё чаще Сюэ Ян задумывался о том, чтобы отправить детей в Янлин к Мэн Яо. Но из-за того, что сам он поехать не мог, заклинатель оттягивал это решение каждый раз на потом. Боялся остаться один в четырёх стенах. В глуши наедине со своими мыслями. Сяо Синчэнь вышел, когда Сюэ Ян пил очередную чашку чая, сидя на крыльце. Одна нога омеги была согнута в колене и упиралась в пол, вторая же, свесившись, лежала на верхней лестнице. Волосы были собраны в высокий хвост и стянуты чёрной лентой. Перед заклинателем лежала груда обёрток от конфет. Это зрелище умилило Синчэня. Он осторожно сел с другой стороны. Ему хотелось разглядывать этот красивый профиль до бесконечности. Сюэ Ян о чём-то сосредоточенно думал, о чём говорила появившаяся между бровей неглубокая морщинка. Но даже без улыбки это серьёзное лицо заставляло Сяо Синчэня смотреть на него с восхищением. С обожанием. Не заметив, когда омега обернулся к нему лицом, Сяо Синчэнь был смущён тем, что его обнаружили. Его открытая, неприкрытая ничем реакция на себя самого очень взволновала Сюэ Яна. Он уже и забыл это чувство — когда от любовного волнения сердце трепещет в груди. Он проглотил слюну и спросил: «Нравится... то, что что ты видишь?» «Очень.» «Почему?» - ему было жизненно важно услышать ответ на этот вопрос. Кто-то мог понимать и принимать чувства других людей через дела и поступки. Сюэ Яну нужны были слова, произнесённые честно, вслух. «Всё просто. Ты единственный во всём мире, кого я когда-либо любил и буду любить. Ты – моё солнце, моя луна, мой воздух, моё сердце. Я не знаю, как я могу заслужить твоё прощение. Наверное, я слишком глуп, если за столько лет так и не смог ничего предпринять, чтобы вернуть тебя. Даже найти смог только с чужой помощью», - он криво усмехнулся. «Скажи, что мне сделать, А-Ян. Я не хочу тебя терять. Никогда не хотел. Мою семью нельзя назвать идеальной, но я смог это осознать только, когда вернулся домой спустя долгих восемь лет. Моя мать сидела за одним столом со своей подругой детства и по совместительству любовницей отца. Она спокойно пила чай и даже не поперхнулась. Просто отвела взгляд. Они всю мою жизнь играли при мне в семью. А я, выросший на рассказах отца о благородных заклинателях, которые в присутствии старших встают, а в обществе дам не позволяют себе произносить бранных слов, думал, какие мои отец и мать прекрасная пара. Он всегда шумный, она – спокойная. Они идеально дополняют друг друга. Они учили меня жизни, не проживая её по-настоящему. Я ни сколько не пытаюсь свалить всю вину на них, на ошибки в воспитании. Конечно, их бесконечное лицедейство не помогло мне понять твою тревогу, когда ты тогда пришёл ко мне. Меня учили, что если кто-то что-то просит со слезами на глазах, то этот человек легкомысленный. Знает лишь, как мольбами и слезами привлекать к себе внимание. И моя собственная слепота. Я не умел различать белое от чёрного. То, что говорят уста и что отражается на лице. Я не могу ничего вернуть назад и поступить по-другому. Поверь, я бы всё отдал за то, чтобы вновь оказаться тем вечером в своей комнате. Но увы, это невозможно.» Он замолчал. Сюэ Ян слушал, не перебивая. Он хотел знать, что тот испытывал, хотел понять мотивы поступков. Сейчас, когда острая боль и обида улеглись, он был готов к диалогу. Омега хотел проверить силу чувств заклинателя к себе. Поэтому молча давал Синчэню возможность Синчэню. «Теперь, мне кажется, я понимаю, за что мне дан этот урок. Я в нашей прошлой жизни не смог понять мотивы твоих поступков, почему ты стал таким. И в этой мне нужно было пройти тот же урок. И я опять его не прошёл... А-Ян, ты ведь знаешь, мы будем из жизни в жизнь проходить одни и те же испытания. Пока не вынесем нужный урок. Я не хочу из раза в раз видеть твои страдания в одиночестве.» Мужчина вспомнил рассказ Вэй Усяня о том, что Сюэ Ян пытался долгие восемь лет вернуть к жизни умершего даочжана. Ни на миг не отчаялся. Верил и надеялся. «Это слишком больно. Что тогда, что сейчас, ты сильнее духом, я – телом. Но моя физическая сила без силы духа просто бесполезна. Я становлюсь лишь безвольной куклой, марионеткой в чужих руках. И все тянут меня в разные стороны, чтобы удовлетворить какие-то свои корыстные потребности. Лишь тебе одному я хочу принадлежать и душой, и телом. Лишь ради тебя я хочу засыпать и просыпаться каждый день. Мне не нужен никто в этом мире. Только ты. И теперь ещё наши дети. Мне горько от того, что они смотрят на меня с ненавистью. Я бы очень хотел исправить это.» Сяо Синчэнь совсем отчаялся, не услышав ни единого слова от молчавшего омеги. «Может, уже слишком поздно. Боги, дайте мне сил, пережить этот разговор.» «Если я стал совсем для тебя противен, то позволь мне просто быть отцом твоих детей. Я не буду тебе досаждать, ища близости. Просто позволь мне быть рядом. Видеть тебя и их.  Я поселюсь где-нибудь в этом городе. И буду иногда приходить. Мне, правда, ничего больше не нужно. Я буду доволен, просто находясь рядом с вами. Мне будет достаточно знать, где вы сейчас и что с вами тремя всё в порядке.» Сяо Синчэнь выглядел плохо, даже жалко. Осунувшийся, с большими тёмными кругами под глазами заклинатель и раньше питался одними овощами, но даже тогда не выглядел таким болезненно худым. Сюэ Ян только сейчас обратил внимание на изношенное платье мужчины. Тот всегда носил одежду из дорогой прочной ткани. Сейчас же его ханьфу, прежде кипенно белое, имело желтоватый оттенок и в нескольких местах было в заплатках. Руки загрубели. Видимо, от тяжёлой работы. Это очень расстроило омегу. «Ты... где ты жил все эти годы?» - задал прямой вопрос заклинатель. Сяо Синчэнь проследил за взглядом Сюэ Яна и впервые в своей жизни ему стало стыдно от того, как паршиво он выглядел. Будь то кто-то другой, ему скорее всего было бы всё равно. Но это был Сюэ Ян, его любимый омега, перед которым ему хотелось всегда быть во всём своём блеске и сиянии. «Я...искал тебя. Однажды я возвращался, чтобы узнать в Янлине что-нибудь о твоём местонахождении. Потом меня нашёл мой друг. Мама слегла, и я вернулся домой. провёл там шесть месяцев и, когда мама пошла на поправку, я пришёл сюда. Моя бабушка, что в прошлой жизни, оказывается, была моей приёмной матерью, рассказала мне всё, что знала о нас из прошлого и направила в Гу Су к своему внуку. Оттуда мы сразу же прибыли сюда, к тебе. Это так странно. Ты ведь ничего не помнишь о своей той жизни, о том, как нам удалось вернуться. Но безошибочно выбрал место для жизни именно здесь. В городе, в котором когда-то мы жили с тобой и А-Цин», - грустно улыбнувшись, сказал Синчэнь. И эта его улыбка очень огорчила Сю Яна. Он ничего не помнил из той, предыдущей, жизни. Но то, что ему вчера рассказали, стало шоком. Заклинатель не думал, что будет способен на такие зверства. Во рту внезапно появился отвратительный привкус металла, грозящий вывернуть желудок наизнанку. Сюэ Ян вылил оставшийся чай себе в рот в надежде смыть мерзкий вкус и произнёс: «Мне и самому очень интересно, какую сделку я заключил, если жизнь снова испытывает меня на прочность.» Он схватил обёртки от конфет и встал с пола. Со словами «пойдём завтракать», он вошёл в дом. За столом, за которым занимались Юйлань и Линфэн слышалась возня. Дети в спешке взялись за кисти и начали выводить иероглифы на бумаге. Сюэ Ян усмехнулся и прошёл мимо них дальше. На кухне перед Сяо Синчэнем была поставлена глубокая миска с рисовой кашей. Только увидев еду, заклинатель сообразил, что не ел с того момента, как покинул Облачные Глубины. Он ел медленно. Годы послушания не прошли даром. Сюэ Ян, наблюдавший за ним, был рад этой мелочи, которой не коснулись изменения. Он пододвинул к мужчине чашку чая, когда тот закончил есть. Ароматный горячий напиток был очень вкусным. Сяо Синчэню было приятно, что за ним ухаживает его любимый человек. Он икренне наслаждался моментом, не заметив появившихся на кухне двух маленьких шкод. «Папочка, что ты решил? Ты позволил ему остаться?» - спросила Юйлань. «А что? Ты против?» - спросил Сюэ Ян, пристально глядя на неё. Фыркнув, словно делая одолжение, она произнесла: «Он такой жалкий. Пусть остаётся. А то совсем загнётся от своей бестолковости.» Стащила со стола 2 конфеты и побежала к двери, на ходу бросая «мы к А-Цин». А следом за ней убежал и Линфэн, показав язык ошарашенному Сяо Синчэню. Конечно же Сюэ Ян слышал и видел боковым зрением своих чертят, когда разговаривал с альфой на крыльце. Он хотел, чтобы Синчэнь рассказал всё, что хотел, не запинаясь, видя неприязнь в глазах детей. Хотел, чтобы те увидели своего отца, любящего, ранимого и мучающегося виной. Чтобы послушав его внимательно, его мудрая дочь смогла понять и простить отца. А если сможет понять она, то и за её младшим братом дело не станет. Сюэ Ян не желал, чтобы дети ненавидели его. Он был виноват не меньше, но добрые детки умалчивали этот факт, напирая сильнее и на без того разбитого Сяо Синчэня. Для себя он давно уже всё решил. Он простил. Но не хотел заново переживать какие-либо подобные чувства. Всё равно рано или поздно всё сведётся к тому, что кто-то кого-то обидит, кто-то кого-то неправильно поймёт. Нет. Сейчас, кроме его детей, ничто и никто другой омегу не интересовал. Он мечтал только об их беззаботном детстве и более счастливой, чем своя собственная, судьбе. Широко улыбнувшись своей удавшейся проделке, он с довольным видом сел напротив Сяо Синчэня. Положил обе руки на стол и сказал: «Я ни в ком не нуждаюсь, поэтому твоя помощь мне не требуется. Но, если ты хочешь познакомиться поближе со своими детьми, ты волен приходить сюда в любое время. Мой распорядок дня до безобразия одинаков. Я практически всегда дома. Либо занимаюсь с детьми, либо занят домашними делами. Периодически выхожу на ночную охоту. В такие дни, ты можешь оставаться здесь на ночь. Домов в этом забытом богом месте полно. Выбирай любой и живи.» «Ты и правда не против, если я поселюсь неподалёку?» «Правда. Детям всё же нужен отец. Тем более, ты – альфа, как и они. Я буду благодарен и рад, если ты проведёшь с ними их первый гон. Расскажешь всё, что им требуется знать об организме альфы.» «Я... да, конечно... Я всё, что знаю, расскажу. За всем прослежу. Спасибо тебе, А-Ян. Большое спасибо.» Обрадованный заклинатель был так счастлив. Он не заметил, как подбежал к Сюэ Яну, поднял его на руки и начал кружить по комнате. «Синчэнь, поставь меня на землю. Я вижу, что ты рад. Но предпочёл бы стоять на своих двоих», - неловко улыбаясь, попросил омега. Синчэню тоже стало неловко от проявления своих чувств. Он извинился, не глядя Сюэ Яну в глаза. Стоявший на пороге Вэй Усянь, смеялся себе в кулак, что-то тихо шепча Лань Ванцзи, стоящему рядом. «Вот мы и пришли, как обещали», - уже громко произнёс он, привлекая к себе внимание. «Я думал, вы уже вернулись к себе в свои глубины, - промурлыкал Сюэ Ян, ехидно улыбаясь. – Уж долго вас не было.» «Нет, мы всё ещё здесь», - ответил ему таким же сладким голосом Вэй Усянь. «В этом городе какая-то необычная атмосфера. Нас так разморило, что мы смогли подняться с постели только полчаса назад.» Хозяин похоронного дома лишь усмехнулся на это. «Да уж конечно», - думал он про себя. Сюэ Ян уже успел увидеть, что шея и ключицы другого омеги были сплошь усеяны свежими засосами. Проследив за его взглядом, Лань Ванцзи попытался прикрыть шею супруга воротом ханьфу. «Без толку. Да я уже и так всё видел», - продолжая усмехаться, Сюэ Ян пригласил незванных гостей к столу. Вэй Усянь никак не отреагировал на то, что его раскрыли. Сяо Синчэнь лишь отвернул в сторону лицо, стараясь не смотреть на своего братца/племянника. Его бывший жених тихо посмеивался, наблюдая его реакцию. Года проходят, а Сяо Синчэнь остаётся таким же невинным. Остывший чайник был снова поставлен на печь. Свежие чашки ждали, когда в них нальют новый чай. Ожидая пока чайник закипит, Вэй Усянь задал свой первый вопрос: «Мы пропустили долгожданное примирение?» «Если вас это так волнует, мы договорились, что Сяо Синчэнь может, если хочет, заниматься воспитанием детей», - Сюэ Яну очень не нравилось отчитываться перед посторонними людьми. «Что вы хотите ещё знать?», - он не старался быть любезным и не скрывал, что подобные разговоры ему не по душе. «Всего лишь, как тебе удалось уйти на перерождение так скоро. Да ещё утянуть с собой Сяо Синчэня, Мэн Яо и А-Цин. Да, ещё. Чуть не забыл, друг Синчэня ведь тоже переродился вместе с вами. Как ты объяснишь всё это?» «Никак не объясню. Как и они, я ничего не помню из прошлой жизни. Вы говорите, что видели нас всех раньше, что я как-то связан с судьбами всех четырёх. Но, хоть убей, для меня они — только мой любимый старший брат, мой несостоявшийся супруг, его друг, которого я, кажется, видел мельком, и моя названая младшая сестра.» «Ну хорошо, - не унимался Вэй Усянь. – А что же тогда насчёт исчезновения семьи твоего бывшего супруга? Ты их, как и в прошлой жизни, зверски убил?» Произнесённые с некой долей ехидцы слова, тяжело ранили Сюэ Яна. Сяо Синчэнь встал, намереваясь что-то сказать в защиту омеги, отвести от него подозрения, когда тот сам заговорил. Он почти что кричал: «Тебе не понять, ведь, то была не твоя семья! Они изнасиловали и до смерти избили мою тётю и сестру. Они заставили моего отца наблюдать, как его сына насилуют. Прямо у него на глазах. А он ничего не мог сделать, чтобы это остановить!» Сяо Синчэнь так и сел с открытым ртом. Он ни о чём таком не слышал. Сюэ Ян бы не сказал, но и Мэн Яо промолчал. Он смотрел на своего омегу во все глаза. Он был в ужасе от того, что слышал. «Я не смог забрать домой их тела. Отца этот выродок обещал похоронить в Ханчэне. В итоге – его тело даже не забрали с берега. От моего доброго, великодушного со всеми отца осталась горстка костей. Мою тётку изнасиловали дружки Чана. Наиздевавшись вдоволь, они отрубили бедняжке голову. Её потом кинули мне под ноги, а тело было отдано на съедение собакам Чан Синя. Наверное, и отца они загрызли», - слёзы лились из глаз, но он уже не мог остановиться. «Моя драгоценная, всеми любимая старшая сестра А-Лин, гордость всего клана, была тоже изнасилована. Одним из его прихвостней, которому потом её и отдали в жёны. Мы с Мэн Яо пытались помочь ей избежать этого брака, но их выследили. Её вернули обратно, а А-Яо был жестоко избит. Благо, его никто не тронул. Он же тоже омега... А моей сестре повезло меньше. Её избили до смерти. Когда он позволил мне повидаться с А-Лин, я был так рад, что смогу увидеться с ней. Я так переживал, когда шёл на встречу. Но в её комнате нас ждало её бездыханное тело.» Сяо Синчэнь подошёл к Сюэ Яну и гладил по спине, успокаивая. В какой-то момент он осознал, что невольно выпустил свои феромоны. Немного придя в себя, омега продолжил: «После той ночи, я сжёг тело сестры и то, что осталось от тёти и забрал их пепел домой. там с А-Яо мы развеяли их прах. Я не жалею, что так поступил с теми, кто подверг насилию всю мою семью. Единственное, что меня до сих пор гложет – это смерти всех тех женщин и детей клана Чан. Они хоть и молчали, не вступаясь за нас, но были всё же ни в чём не виноваты. Я не оправдываюсь, но тогда я себя не контролировал. После всего случившегося мне не хотелось возвращаться жить обратно домой. Если бы тогда все старейшины клана объединились и встали на защиту нашей семьи, ничего бы этого не произошло. Попрощавшись с Мэн Яо, я ушёл. Не знаю, память ли это предыдущих жизней или что-то иное, но я почувствовал себя в безопасности только здесь. Все эти годы, тихо и спокойно, я жил в этом доме с моими детьми. Никому не причиняя вред.» Чайник почти выкипел, но никто не обращал на него внимание. Все слушали Сюэ Яна, боясь пошевелиться. Они ожидали чего угодно, но такого точно никто не мог предположить. Первым придя в себя, Лань Ванцзи снял с печи чайник. Поставив его на подставку, он проговорил: «Я думаю, Вэй Ин, мы услышали всё, за чем пришли. Нам пора.» Он нежно подтолкнул супруга, заставляя встать. Вежливо поклонившись, он проговорил: «Если когда-нибудь понадобится наше свидетельствование в суде в вашу пользу, вы знаете, где нас искать. И, - подумав, он добавил. – Если вспомните или узнаете, как вы вернулись обратно, пожалуйста, расскажите нам. Это, должно быть, очень увлекательная история.» Заклинатели попрощались кивком головы и вышли из дома. Со словами «позволь мне побыть одному» Сюэ Ян ушёл в свою комнату, не оборачиваясь. Когда Сяо Синчэнь остался один, сил сдерживать слёзы больше не было. Стараясь не беспокоить омегу, он тихо всхлипывал, оплакивая жестокую судьбу, выпавшую на долю его горячо любимого А-Яна.