Вкус полыни на губах

Сюэ Ян не чувствовал своих ног. Будто кто-то другой управлял его телом, как марионеткой. Заставляя в день свадьбы идти, куда требовали, улыбаться, когда требовали, и молчать, когда нужно было молчать. Его уже не раз посещали мысли о том, не замолчать ли ему навечно. Но каждый раз от последнего шага его останавливала появлявшаяся будто из ниоткуда мысль, а как же его отец, сестра, тётка. Ведь они не виноваты в том, что были родственниками того, кого выбрал своей жертвой этот ублюдок. Из того, что старейшины знали, каким образом был заключён этот союз, и безмолвствовали, Сюэ Ян сделал вывод, что помощи ждать неоткуда. Те, кто должен был его защищать, стояли и молча взирали на творящийся с ним ужас. Остался один Мэн Яо. Но что он мог поделать с горсткой едва оперившихся юнцов. Ещё вчера он лично катал тех на своей спине, как маленький пони. Под несмолкаемый смех разыгравшихся ребятишек. Нет. Он бы не простил себя, если бы с ними случилось что-то плохое. Надо думать самому, как спасти себя и близких. Главное, чтобы его единственный брат не натворил глупостей, пытаясь вызволить пленников. Когда Чан Синь сказал, что отправил приглашение и Сяо Синчэню, Сюэ Ян был в полубесознательном состоянии. В голове ещё теплился образ милого сердцу заклинателя. Когда же в толпе наблюдателей во время торжественного шествия он встретился глазами с ним, всё нутро прожгло, как от огня. Никогда прежде он не испытывал ни к кому такой жгучей ненависти, затмевавшей всё на своём пути. Всё то хорошее, что было между ними. Оставшиеся на ладонях раны, которые уже перестали кровить, напомнили омеге о том, что в его списке мести есть не только ненавидимый всей душою Чан Синь. Но и когда-то так горячо любимый Сяо Синчэнь. Его великолепный небожитель в белых одеждах теперь тоже значился там. Правда, омега не представлял, каким образом будет мстить бывшему возлюбленному, но упрямо взращивал в душе ненависть и к нему. Если бы он только не проигнорировал так легко просьбу Сюэ Яна, этого всего удалось бы избежать. Оставшихся до конца верными своему главе помощников не постигла бы такая чудовищно жестокая смерть. Сам отец бы не подвергся унижению. Этот подлец Чан Синь так мило улыбался, принимая из рук отца печать клана Сюэ. Вспоминая это, Сюэ Ян мысленно уже убил подонка всеми известными ему способами. Сестра и тётка, никогда даже не слышавшие грубых слов, не подверглись бы насилию, которому позволил произойти Чан Синь. В порыве «щедрости» он разрешил своим извергам надругаться над ними. С какой радостью и удовлетворением тот рассказывал потом Сюэ Яну об этом, вонзаясь в его тело вновь и вновь. Про себя Сюэ Ян думал в последнюю очередь. Сам он переживёт всё, что угодно. Лишь бы родные были в безопасности. Но смогут ли заново научиться жить его любимая сестричка и тётушка, отдавшая всю себя, воспитывая их после всего, что им пришлось перенести. Отец, положивший свою жизнь на развитие клана, который отвернулся от него в критический момент, казалось, уже смирился со своим положением. Сюэ Ян не мог себе позволить продолжать любить человека, из-за которого была покалечена вся его семья. Нет. Он вытравит из себя эту жалкую любовь к этому не достойному. Никогда не простит Сяо Синчэня за малодушие. Он обязательно закончит с этим выродком и его сподручными и заставит Синчэня ответить за всё. Успокаиваясь от мыслей о мести, Сюэ Ян медленно сполз с кровати. Тело болело и саднило – не было ни одного живого места. Синяки тут и там покрывали его белое тело, шея была в укусах. Проклятая метка заявляла во всеуслышанье, что этого омегу есть кому иметь на законных основаниях. Зайдя в один из дней, когда Чан Синь позволил ему прогуляться, к целителю семейства Чан, Сюэ Ян спросил про болотную мяту и чистотел. Наивный. Даже подумать не мог, что заботливый и любезный супруг давно обо всём позаботился. Он не только сжёг лично все запасы этих трав в лавке целителя, но и запретил впредь их поставлять. Отдал указание, согласно которому всем, кто проживает в Ханчэне запрещается иметь в наличие травы, позволявшие любому омеге избавиться от нежеланного брака, сняв метку альфы. Пусть с болью. Иногда с летальным исходом, но омеги имели возможность сами решить идти на такой шаг или нет. А сейчас и это у них отобрали. В этих местах царило беззаконие. Каждый, кто имел власть и деньги, мог творить всё, что хотел. Выйти из поместья и собрать травы самостоятельно тоже было невозможно. Чан Синь строго-настрого запретил кому-либо выполнять просьбы Сюэ Яна, не известив его о сути просьбы лично. Помощи и в этом вопросе ждать было неоткуда. Надо было искать другой вариант. Зайдя за ширму, Сюэ Ян опустил ладонь в бочку. Вода под пальцами заклинателя была очень холодной. Всё же не лето на дворе. Согрев остывшую воду талисманами, Сюэ Ян погрузился в бочку. Вода обволакивала и успокаивала его израненное тело, наполняя жизненными силами. Чан Синь регулярно заставлял омегу пить травяной отвар, блокировавший его духовную силу наполовину. С каждым днём молодой заклинатель чувствовал себя всё слабее и слабее. Он списывал всё на стресс от пережитого и отсутствие возможности быстрее исцеляться после каждой ночи с ничтожеством, что теперь являлось его законным супругом. А как водилось в этой семье – ещё и тем, кто всё в замужней жизни омеги решал за него. Ни шагу нельзя было ступить без одобрения со стороны Чан Синя. Отмокая в горячей ванне, Сюэ Ян не заметил подкравшегося за спиной альфу. Проснувшийся Чан Синь захотел сладенького на завтрак. Увидев приятно пахнущего жжённым сахаром омегу, он схватил Сюэ Яна за волосы, оттягивая голову назад. Поцеловать омегу не удалось. До сих пор не привыкший к этим прикосновениям юноша в страхе уворачивался. «Ооо, кто-то ещё продолжает брыкаться. Как же мне это нравится. Так горячо. Продолжай в том же духе», - сильнее оттянув волосы омеги, Чан Синь втянул воздух в лёгкие. Эта горечь, что появлялась в запахе Сюэ Яна, приятно щекотала ноздри альфы. Он думал, что парень перед ним, признавая своё бессилие, выражает свою покорность таким образом. Почему Чан Синь думал именно так, непонятно. Но и некому было поведать истину дураку. Запах полыни, оттенявший пьянящий аромат сладости, таявшей во рту, заставляя мозг плавиться, появлялся в минуты, когда омега был чем-то обеспокоен или расстроен. А в данном случае попросту раздавлен обстоятельствами. Необходимостью. Нет... невозможностью отстоять своё тело. Но попытками уклониться от навязчивых поцелуев, Чан Синь начинал понимать, что хоть омега не может ему в полной мере дать отпор, всё же не оставляет попыток избавиться от нежеланной близости. Заставив своими феромонами Сюэ Яна подчиниться, альфа впился в рот омеги, кусая до боли нежные губы. Он с остервенением, будто вгрызался в кусок сырого мяса, проникал в рот своей жертвы. Пытался выбить из него всю непокорность. Хотя и вид трепыхавшегося под ним омеги в тот день его страшно завёл. Он всерьёз подумывал взять его ещё разок на глазах его родителя. «Ну хватит валяться тут. Папочке хочется сладенького», - с этими словами он вытащил за подмышки безвольно висящего в руках омегу и потащил к кровати. «Я уже изрядно опаздываю, так что сделаем всё по-быстрому. Если сможешь обслужить меня, как следует, я разрешу тебе увидеться с семьёй наедине», - промолвил он, заставляя Сюэ Яна открыть рот. «Шире открывай, я хочу, чтобы ты взял его полностью.» Он перестал давить парня своими феромонами. Чан Синь заставил его подчиниться другим способом. И от этого было больнее. Либо он по собственному желанию возьмёт вонючий член в рот, либо упустит практически единственную возможность побыть со своими родными. Впервые за долгое время Сюэ Ян побудет со всеми членами своей семьи одновременно. Эту возможность нельзя было упускать. Превозмогая отвращение к альфе, нависшему над ним, и к себе за свою вынужденную беспомощность, Сюэ Ян открыл рот. Который был тут же заполнен детородным органом Чан Синя. Сразу же пропихнув член по самое горло, тот начал буквально трахать рот Сюэ Яна, не давая нормально вдохнуть. Так продолжалось мучительно долго. Брызнувшая в горло вязкая жидкость и полустон-полурык альфы оповестил Сюэ Яна об окончании пытки. Несмотря на отсутствие привычного полового акта, тело омеги было всё в запахе альфы. Что-то среднее между запахом кислой капусты или протухшей рыбы каждый раз заставляло Сюэ Яна вывернуть содержимое желудка. Получив несколько раз за это по животу, он научился сдерживать позывы. Лишь когда Чан Синь покидал комнату, омега мог облегчить своё состояние. Но сколько бы он ни пытался смыть с себя мерзкий запах, каждую ночь его опять покрывали им. Чан Синь опять обтёр свой член об одежду Сюэ Яна. С каких-то пор это вошло у альфы в привычку. Он помечал своего омегу своим запахом от и до, не давая последнему хотя бы где-то найти островок умиротворения. Этот омерзительный запах был повсюду. «После обеда тебя отведут к твоим. Час. Не больше», - продвигаясь к двери, бросил Чан Синь. «Да, кстати, сложи свои вещи сегодня. Завтра рано утром выдвигаемся обратно в Янлин. Папаша уже ждёт – не дождётся, когда отдаст мои покои своему новому ублюдку.» Ни дня кого не было секретом, что глава клана Чан любил ходить на сторону. Тут и там находились его внебрачные дочери и сыновья. Более-менее талантливых в заклинательстве отпрысков ждало счастливое, обеспеченное будущее под крылом любвеобильного папаши. Недавно объявившийся очередной сынок, рождённый от какой-то красавицы из борделя в соседнем городе, очень понравился главе клана. Малой подавал надежды в будущем стать очень сильным заклинателем. Такой смог бы прославить отца и привести новых учеников под своё крыло. Нужно было точно приберечь такого смышлённого паренька для себя. Отец Чан Синя как раз размышлял, где бы того разместить, когда третий сын объявил отцу о своей скорой женитьбе и получении очень щедрого по любым меркам места главы клана в подарок от тестя. Так удачно устроившийся третий сын освобождал тем самым многодетного родителя от возникшей проблемы. Когда альфа покинул свои покои, Сюэ Ян опять пошёл за ширму. С остервенением, до покраснения кожи, омега пытался вытравить из тела отвратительный запах своего насильника. Так и не достигнув хотя бы удовлетворительного результата, Сюэ Ян вылез из бочки. Обтёрся мягким куском ткани и оделся в чистые одежды. Отыскав свою накидку, отороченную у воротника мехом, наглухо застегнулся. Шею нужно было прикрыть, чтобы никто не видел следов, что старательно каждый раз оставлял этот ублюдок. Не хватало ещё сильнее травмировать отца. Неизвестно, на чём тот до сих пор держится. После всего унижения, которому подвергся он и вся его семья. Никогда Сюэ Ян больше не позволит своим близким так страдать. Вот закончит с Чан Синем, заберёт родных домой и окружит их только проверенными людьми. Теми, кто ни за что не предаст, не ударит в спину. Не пренебрежёт любимым, посчитав его просьбу за каприз. «Больше никогда никому не позволю так близко подобраться к моему сердцу. Никакие Сяо Синчэни не смогут больше пудрить мне мозги. Я – заклинатель-омега, а не просто какая-то слабая девица, что не может защитить себя и своих близких. Я способен на что-то больше, чем просто ждать своего муженька-альфу дома у плиты и рожая по ребёнку в год. Впредь никто не посмеет давить меня своими мерзкими феромонами», - размышлял он. Дождавшись указанного времени, Сюэ Ян всё ещё думал о возможных способах, как ему снять проклятую метку. Прошедшие за раздумьями часы прошли незаметно. Вздрогнув от резкого стука в дверь – видимо, стучали не в первый раз, он встал из-за столика и поспешил на выход. Рана отца потихоньку затягивалась и в целом его состояние постепенно становилось лучше. Мертвенная бледность сошла с лица. Чего нельзя было сказать о двух женщинах. Они не знали, что Сюэ Яну известно о том, что им пришлось пережить. Отцу парень решил ничего не говорить. Это бы окончательно добило бы главу семейства. Девушка, как и её брат, прежде бывшая очень жизнерадостной, сейчас смотрела куда-то в стену невидящим взглядом. Весь отведённый на встречу час она просидела молча, не принимая никакого участия в беседе. Да и беседой это можно было назвать с большой натяжкой. Тётка на правах одной из старших взяла себя в руки и пыталась поинтересоваться о состоянии здоровья Сюэ Яна, не обижает ли его его супруг. Знала бы она, что с его телом каждый день вытворяет эта скотина. Женщина отчаянно старалась создать ощущение привычной вечерней посиделки за чашечкой чая. Но постоянно хмурящийся то ли от боли в бедре, то ли от своих собственных мыслей отец и ничего не говорящая сестра будто кричали о том, что всё плохо. «Он сказал, что завтра утром мы возвращаемся домой», - сменил тему разговора Сюэ Ян. Вмиг оживившийся от этого заявления отец, взял сына за руку. «Дорогой, я знаю, что всегда оберегал тебя от этого, но...», - начавший говорить Сюэ Мэн, запнулся. «Но у нас нет другого выхода. Ты же помнишь о тёмных заклинаниях, что использовали наши предки – омеги в прошлом?», - спросил он. «Точно. Как я мог забыть об этом», - подумал мгновенно встрепенувшийся Сюэ Ян. «Надежда. Вот она!» Тётка же была напугана. Выпученными от страха глазами посмотрев в сторону главы Сюэ, она спросила: «Брат, ты уверен? Неужели ты всерьёз предлагаешь А-Яну вступить на тёмный путь? Ты же знаешь, чем это может закончиться.» Голос её при этом дрожал. Помолчав немного, глава Сюэ ответил: «Все эти дни я отчаянно пытался найти хоть какой-то способ вызволить вас отсюда, но так ничего не смог придумать. А-Ян, мальчик мой, тебе придётся позаботиться о себе, А-Лин и твоей тёте, раз я не в состоянии.» Дрожащими руками он достал из складок ханьфу маленький ключ. Протянув предмет сыну, он продолжил: «Когда вернёмся домой, я не знаю, смогу ли я как раньше свободно перемещаться по своим покоям. Раз теперь я не являюсь там хозяином...» Мужчина ещё не знал, что покидая перед свадьбой сына свой отчий дом, никогда уже туда не вернётся. «Скорее всего этот подонок на правах главы клана захочет занять мои покои. И...», - посмотрев на сына, чуть смешавшись, продолжил: «Ты в таком случае займёшь их вместе с ним. Очень удачно мой отец в своё время расположил тайную библиотеку именно там. Этот ублюдок Чан никогда не догадается, что такое грозное знание находится прямо под ним», - забывшийся в своём гневе Сюэ Мэн, упустил из виду, что находится в компании своих любимых дочери и сестры. Раньше он никогда не позволял себе подобные высказывания в принципе, а уж тем более при женщинах. Усевшись к сыну поближе, он рассказывал: «Улучив момент, когда этого не будет рядом с тобой, вставь этот ключ между второй и третьей створкой ширмы. Рядом с ногой цапли. Откроется вход в боковой нише рядом со шкафом. Спустившись по винтовой лестнице, ты окажешься в тайной комнате. У самой стены, рядом с высоким стеллажом с книгами, будет стоять низкий железный сундук. Его сможешь открыть лишь ты один. Альфам и бетам это не под силу. Почувствовав твою природу, сундук обязательно откроется.» Отведённый час скоро должен был закончиться. Сюэ Мэн торопился рассказать, всё что знал, пока их опять не разлучили. Одному богу было известно, когда им позволят встретиться в следующий раз. «Что ты там увидишь, я не знаю. Мой отец ведь тоже был альфой. Но что бы ты не освоил на этом тёмном пути, я верю, ты сможешь сохранить свой разум и сердце чистыми, мой мальчик», - улыбнулся сыну отец, слегка приобняв. В дверь постучали. Время вышло. Пора возвращаться. Распрощавшись друг с другом, Сюэ Мэн прошептал на ухо Сюэ Яну последнюю фразу, чтобы никто другой не услышал: «У тебя обязательно получится вызволить отсюда и себя, и сестру с тётей. Но, пожалуйста, не увлекайся этим путём. Оно травмирует душу. Ты не сможешь потом восстановить сломанное.» «Береги себя и своё золотое ядро, сынок», - добавил он, уже выходя из комнаты. Сюэ Ян возвращался в покои, которые делил с Чан Синем, с едва затеплившей в сердце надеждой. От утренних новостей, однако, его как будто обухом по голове ударили. Ему сообщили, что его горячо любимый родитель пошёл, непонятно зачем, прогуляться перед сном к реке, где обычно причаливали лодки рыбаков. Упал с причала и утоп. Рано утром собиравшиеся идти рыбачить мужчины нашли тело бывшего главы клана Сюэ уже бездыханным. Семье погибшего при странных обстоятельствах мужчины не дали даже попрощаться с телом. Сославшись на плохую погоду и необходимость выдвигаться быстрее, чтобы не попасть под дождь, их заставили улететь. Чан Синь утверждал, что отца Сюэ Яна проводят в последний путь со всеми почестями. Потом кто-то из адептов клана Чан обязательно привезёт пепел домой, чтобы семья могла развеять прах умершего на родной земле. Члены некогда счастливой семьи летели домой в гробовом молчании. Каждый думал о своём, утирая катящиеся по щекам слёзы. Они летели домой, прекрасно понимая, что как раньше теперь уже точно не будет. Лишь много недель спустя Чан Синь в пьяном угаре будет хвалиться Сюэ Яну, какой он молодец. Чтобы исключить возможные в будущем мятежи под предводительством своего тестя, он решил проблему максимально легко и быстро. Даже в его семье, лишённой хотя бы какого-то подобия совести, были шокированы данным поступком. Рассказывая всё это, альфа едва в грудь себя не бил, какой он сообразительный. А Сюэ Ян лишь молча сжимал кулаки. Потом раненые до крови ладони ещё несколько дней напоминали о себе. Признаваясь в своём бессилии омега только и мог, что лелеять свои планы по убийству злосчастного выродка. Он не мог понять, за что столько боли приходилось переживать его близким. Ему. Непришедшая ни месяц назад течка, ни в следующем за ним, заставила Сюэ Яна всерьёз задуматься о причинах подобного. Участившаяся слабость и постоянное желание есть в больших количествах не оставляло сомнений. Он отчаянно не хотел признавать тот факт, что понёс ребёнка от своего насильника. Омега не хотел этого ребёнка. Только не от него. Он не выдержит ещё и этого удара. «Пожалуйста, боги, если вы есть, сделайте так, чтобы мне не пришлось рожать от Чан Синя. Я не смогу. Это выше моих сил», - рыдая, просил Сюэ Ян. Обещавший себе после смерти отца не проронить ни одной слезинки, омега плакал навзрыд. В первый раз за всё время он позволил себе оплакать свою несчастную судьбу. В своём родном Янлине Чан Синь разрешил Сюэ Яну гулять по поместью сколько тому будет угодно. Выходить же за пределы разрешалось только под стражей. Выйдя проветрить свои уставшие от постоянных размышлений мозги, Сюэ Ян шёл, не разбирая дороги. Слёзы ещё не успели высохнуть на его лице, но омеге было плевать на свой внешний вид. Он не смотрел по сторонам, не отвечал приветствием окликавших его прохожих. Ноги сами привели его к любимому с детства водоёму. Вода в озере давно остыла. Омега и так не собирался купаться. Настроение было утопиться, а не плавать. Казалось каждый следующий день проверял его на прочность. Боги будто наблюдали за его мучениями и делали ставки, когда же этот упёртый омега сдастся. Сидя на берегу и бесцельно смотря куда-то вдаль, он не услышал приближающихся шагов. Присевший рядом с ним другой омега, приобнял Сюэ Яна. Встречи с Мэн Яо Сюэ Ян ждал и боялся одновременно. Ещё одному члену своей семьи, по которому заклинатель очень соскучился, он был рад. Но и объясняться с ним было сложнее. Мэн Яо умел задавать нужные вопросы, вытаскивая на белый свет всё, о чём хотелось умолчать. Сюэ Ян ещё ронял слёзы, поэтому Мэн Яо не торопился заводить беседу. Дав другу перевести дух и успокоиться, Мэн Яо заговорил: «Дядюшка Сюэ... прими мои соболезнования, А-Ян». Он обнял Сюэ Яна сильнее. Кивнув, омега спросил: «Где вы разместились?» Он знал, что Мэн Яо не вернулся в свой дом, в котором жил с тётушкой с 13 лет. Не вернулись и ученики, что были с ним в Гу Су. Мальчишки были, как и Мэн Яо, сиротами. Они могли вернуться только в поместье, где жили в доме с другими молодыми адептами. Но за этим местом следили очень тщательно. Хоть мальчишки были молодыми, на них нечем было давить. Адепты могли выбирать, как им поступить. А так как они очень любили обоих молодых господ, естественно, они бы не подчинились клану Чан и попросту пострадали. «Тебе ни в коем случае нельзя возвращаться сейчас домой. Я скажу, когда будет можно», - промолвил он, пытаясь улыбнуться. Если бы ситуация была другой, Мэн Яо не упустил бы шанс подшутить над зарёванным будто у девчонки лицом Сюэ Яна. «Я так и подумал. Небезопасно сейчас идти домой. Пускай думают, что мы ещё в Облачных Глубинах.» Видя по глазам друга, что тот что-то задумал, Мэн Яо, заговорщически понизив голос до шёпота, спросил: «Выкладывай. Какой у нас план?» «Сейчас я не могу тебе ничего сказать, дай мне пару месяцев», - ответил Сюэ Ян, теребя в руках полы ханьфу. Мэн Яо решил не давить и, кивнув, сменил тему: «Сяо Синчэнь был в день твоей свадьбы в Ханчэне. А потом мы с ним ещё раз повстречались», - сколько не вглядывался, он не смог увидеть в глазах Сюэ Яна прежнего огонька. Раньше, стоило прозвучать имени жениха, омега тут же непроизвольно улыбался, всем видом показывая, как он рад послушать, да что уж там, и поговорить тоже, о своём прекрасном небожителе. Сейчас же во взгляде любимого друга и брата ничего не отразилось. «Он порывался идти спасать тебя. Еле оттащил его от ворот», - продолжал своё Мэн Яо. С лёгким безразличием, будто прогоняя назойливую муху, Сюэ Ян промолвил: «Оставь это. Этот... человек уже перестал быть для меня кем-то важным. Лучше расскажи, как там было в Гу Су? Много знаменитых заклинателей повстречал?» Не желая менять тему, как следует в ней не разобравшись, Мэн Яо продолжал говорить о Сяо Синчэне: «Мы с ним договорились, что попробуем у себя в кланах найти подмогу. Но с тех пор прошёл уже месяц, а от него ни слуху, ни духу.» «Да, наверное, опять перед своим благородным папенькой не смог отстоять свои интересы. Ему отказали, вот он и не заявляется больше. Разве не понятно?», - мгновенно взъярился Сюэ Ян. «Да. Он говорил, что отказался тогда поставить метку. Но ведь после проведённой вместе ночи ты был так счастлив. Я помню, как ты улыбался всем и каждому, раздавал комплименты и вырезал тех кроликов из яблок дни напролёт. Сколько фруктов ты тогда извёл. Меня после всех этих яблок изжога долго мучила», - проговорил Мэн Яо, отвлекшись на мгновенье воспоминаниями из прошлого. Грустно улыбнувшийся Сюэ Ян ответил брату: «Это было так давно, А-Яо. Я уже и не знаю, были ли те чувства настоящими. Он отказал мне в такой малости. Побоялся, как бы отец не заругал. А ведь я не побоялся прийти к нему с такой просьбой и провести с ним ночь, не будучи супругами.» Сюэ Ян казалось завис на мгновение. Он наконец-то вспомнил, что в тот день у него был жар. Едва заметный, но всё же жар. Явный признак начавшейся течки. Тогда он списал всё на возбуждение от первого опыта физической близости. Сейчас же, сопоставляя факты, он всё больше уверялся, что ошибся с тем, кого посчитал отцом своего будущего ребёнка. Так и охнув от осознания, он как-то сразу побледнел. Резко перестало хватать воздуха. Сюэ Ян пытался успокоиться, набирая в грудь воздух маленькими порциями. Но у него ничего не получалось. Мэн Яо, видевший состояние брата, быстро нажал на акупунктурную точку между большим и указательным пальцами на руке Сюэ Яна. Постепенно успокоившийся и пришедший в себя заклинатель поблагодарил его и сказал, что закончить со всем придётся раньше. Обговорив место и время следующей встречи, заклинатели тепло попрощались. Каждый пошёл в свою сторону. Возвращаясь домой, омега судорожно вёл подсчёт в своей голове. Месяц. У него на всё про всё есть один лишь месяц. Чем дольше он будет практиковать техники тёмного пути, тем больше вероятность, что ребёнка он не выносит. Не питая иллюзий на счёт своего будущего, где рядом с ним точно не будет его любимого омеги, Сюэ Ян всё же ни за что на свете не смог бы отказаться от этого малыша. Детей от Чан Синя он никогда не хотел, как и самого Чан Синя. Другое дело ребёнок Сяо Синчэня. Ему как можно быстрее необходимо покончить с этими заигрываниями с тёмной энергией. Если он хочет выносить и родить здорового малыша, нужно избавиться от ненавистного мужа.