Примагнитило

От лица Кларк В пятницу вечером, в 19:00 Кларк Гриффин явно не повезло с вечером. Телевизор в её гостиничном номере ловил только три канала, волосы отказывались завиваться так, как она хотела, несмотря на все её усилия, и она бы предпочла оказаться где угодно, только не здесь. Она могла бы сидеть дома, свернувшись калачиком на диване в своей уютной маленькой однокомнатной квартирке, и смотреть новый сезон «Супергёрл». Она могла бы задёрнуть шторы, приготовить слишком большую для одного человека порцию попкорна и не обращать внимания на то, что за пределами этих четырёх стен существует целый мир. В последнее время она часто так делала. Вместо этого она обнаружила, что сидит одна в шикарном номере пятизвёздочного отеля где-то в сельской местности в Англии. Сидит одна в коктейльном платье и в каблуках, на которых невозможно ходить. Сидит одна и вертит в руках приглашение на помолвку, в то время как внизу начинается вечеринка. И всё это из-за того, что одна из её лучших подруг совершила такую нелепую ошибку, как влюбилась. Она закатила глаза, ругая себя за излишнюю драматичность. Конечно, на самом деле она не испытывала обиды на Октавию за то, что та по уши влюбилась в Линкольна. Она встречалась с этим парнем всего несколько раз из-за их бурного романа, но он кажется очень милым. К тому же он получил одобрение Беллами. Это большая редкость. Нет, она не была бессердечной, ревнивой или даже озлобленной. Она просто... сомневалась в самой идее любви. Для Кларк настоящей любви, такой, какую показывают в слезливых фильмах и о которой пишут в романах Николаса Спаркса, просто не существовало. Она видела, как другие люди в её жизни вступали в удивительные романтические отношения, но с ней такого никогда не случалось. Хотя она и не пыталась. На самом деле у неё в животе всё переворачивалось от того, что Октавия уже несколько недель угрожала свести её с одним из друзей Линкольна. Сегодня вечером они должны были встретиться. Кларк не могла вспомнить её имя. Наоми? Нина? Что-то в этом роде. Судя по всему, она работала в рекламном агентстве, любила йогу и недавно рассталась с кем-то. Кларк было всё равно. Эта женщина могла бы вырасти в глуши и не иметь ни малейшего представления о нормальном социальном взаимодействии, но Кларк всё равно нашла бы способ ляпнуть что-нибудь не то. Это был уникальный навык. Она прошла через комнату к мини-бару, достала маленькую бутылку шардоне и, открутив крышку, села перед туалетным столиком. Она сделала большой глоток и пристально посмотрела на своё отражение в зеркале. — Ну же, — сказала она вслух, пытаясь собраться с духом. — Просто возьми себя в руки хотя бы на один вечер ради Октавии. Ты сильная, привлекательная, умная женщина, и ты не боишься заговорить с симпатичной незнакомкой на вечеринке. Вот только она действительно боялась. Боялась или просто не хотела. Вздохнув, она поставила бутылку вина и обхватила голову руками, признавая своё поражение. Она не выйдет из этой комнаты. — Нет! Нет, ты пойдёшь, — сказал голос в её голове, который по той или иной причине заговорил тоном Рейвен Рейес. — Надень свои лучшие трусики, выйди за эту дверь и просто посмотри, что будет. Ты справишься. — Да, справлюсь, — подумала она, улыбнувшись про себя. Она сделала ещё один глоток вина для храбрости, сунула сумку под мышку и направилась прямиком к двери. Она дошла до лифта, а потом побежала обратно в комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней всем телом. Она совершенно точно не могла этого сделать.

***

Полчаса спустя она всё ещё была в номере отеля, лежала на кровати в спортивных штанах и потягивала вино из второй миниатюрной бутылочки. К счастью, ей удалось найти один из своих любимых фильмов. Она беззвучно повторяет за толстушкой Эми её «лесбийски-честную» речь, когда в дверь стучат. Кларк открывает её и видит долговязого молодого человека с растрёпанными волосами и глупой ухмылкой на лице. Она замечает, что на его бейдже золотыми буквами написано Джаспер. — Привет, обслуживание в номерах. — говорит Джаспер, не переставая улыбаться. — Проходи, — улыбается Кларк, придерживая дверь, чтобы он мог закатить тележку в комнату. Она садится на край кровати, пока Джаспер снимает крышки с тарелок и проверяет, всё ли она заказала. Раз уж она остановилась в шикарном отеле, то может позволить себе и шикарную еду. — Итак, Джаспер, — говорит Кларк, нажимая на паузу на телевизоре, — можно я буду звать тебя Джас? Джаспер кивает. — Конечно. — Как там вечеринка внизу? Всё хорошо? — спрашивает она, изо всех сил стараясь говорить непринуждённо. Джаспер снова кивает. — Да, всё отлично, — он делает паузу и вопросительно смотрит на неё, — ты же знаешь, что там внизу есть еда, верно? Там что-то вроде шведского стола и всё такое. Улыбка Кларк на секунду дрогнула. — Да, да, я знаю, знаю... Я просто не в настроении веселиться сегодня вечером. От дальнейшего неловкого молчания её спасает телефонный звонок. Она рассеянно отвечает, не глядя на экран. — У тебя, случайно, нет кетчупа, Джас? Она улыбается, когда он достаёт из-под тележки пару пакетиков. — Джас? Кто такой Джас? — раздаётся с другого конца озадаченный голос Рейвен. Кларк ругается себе под нос. Почему она не посмотрела кто звонит? — Очень приятный молодой человек, который только что принёс мне ужин, — весело отвечает Кларк. Джаспер приподнимает бровь. Что? Это не ложь. Формально он действительно принёс ей ужин. — Ты не на вечеринке?! — кричит Рейвен. Кларк отводит телефон от уха и хмурится. Сейчас она услышит поток ругательств от своей самой давней и близкой подруги. Скорее всего, это будет не очень приятно. — Я не на твоей вечеринке, но я на другой вечеринке. Толстушка Эми и Бекка здесь, не говоря уже о Джасе. Но он как раз уходит. Она оплачивает счёт за обслуживание в номере, который протягивает ей Джаспер, прежде чем выйти из комнаты. — Ты в своём гостиничном номере и смотришь фильмы, не так ли? — Рейвен вздыхает. — Я так и знала. Пожалуйста, позови к телефону Джаса. — Джас. Моя лучшая подруга хотела бы с тобой поговорить, — зовёт Кларк, протягивая ему телефон. Она нажимает кнопку громкой связи, прежде чем передать телефон, чтобы слышать их разговор. Джаспер выглядит совершенно растерянным, поднося телефон к уху. — Алло? — Джас, меня зовут Рейвен, и мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Где-то в комнате есть красивое праздничное платье, которое так и просится, чтобы его надели. Я хочу, чтобы ты снял его с вешалки и отдал Кларк. И скажи ей, чтобы она накрасилась. Кларк протестующее стонет, когда Джаспер поднимает платье и кладёт его на кровать перед ней. — Она хочет, чтобы ты накрасилась, — неуверенно говорит он. Кларк забирает у него телефон, и он выбегает из комнаты, прежде чем она или Рейвен успевают озвучить ещё одну необычную просьбу. — Рейвен, я не могу этого сделать, — разочарованно вздыхает Кларк. — Мне мешают. Октавия пытается свести меня с одним из друзей Линкольна. — Подожди, что? Это здорово. Это парень или девушка? — взволнованно спрашивает Рейвен. — Неважно. Переспать — это всё равно переспать, верно, Гриффин? Кларк снова отводит телефон от уха, пока Рейвен хихикает в трубку. И всё же она не может сдержать улыбку. — Это девушка. Ну, вообще-то, женщина, — говорит Кларк, уныло глядя на своё праздничное платье. — Просто... ну, я не знаю. У меня такое чувство, будто меня оставили на полке и я одна из тех грустных старых дев, которым приходится полагаться на своих друзей, чтобы те познакомили их с другими грустными старыми девами. — Кларк Гриффин, ты ведёшь себя как полная идиотка, — сухо говорит Рейвен. — Ого, Рей, не стесняйся в выражениях. — Я не буду. А теперь послушай меня. Ты не старая дева. Тебе 26 лет, ты великолепна, и у тебя такая задница, за которую многие женщины готовы убить. В том числе и я. Кларк смеётся и закатывает глаза. Она дружит Рейвен с тех пор, как они познакомились в начальной школе, когда им было по пять лет и Рейвен забрала себе все хорошие карандаши. Родители Кларк на протяжении многих лет были родителями Рейвен, потому что её собственная мать была никчёмной алкоголичкой. Если Кларк и научилась чему-то за время их дружбы, так это тому, что Рейвен даёт отличные советы. А ещё у неё убийственный хук справа. — Честно говоря, Кларк, ты замечательная, и я говорю это не только потому, что обязана как твоя лучшая подруга. Ты одна из самых добрых и отзывчивых людей, которых я знаю, и ты найдешь того, кто заслуживает быть с тобой, — продолжает Рейвен, и её тон смягчается. — Может быть, это будет та женщина с вечеринки внизу, а может, и нет. Но ты должна попытаться, хорошо? Кларк улыбается. В её глазах стоят слёзы, а в груди разливается чувство, которое можно назвать уверенностью. Ей бы хотелось верить в себя так же сильно, как Рейвен. — Ты плачешь? Лучше не становись такой сентиментальной, блондиночка, — предупреждает Рейвен, но в её голосе нет раздражения. Кларк фыркает и тихо посмеивается. — Не будь дурой, конечно, нет. Наступает тишина, прежде чем Кларк снова говорит. — Ты права, Рей. Я пойду на вечеринку. Жаль только, что тебя нет рядом, чтобы ты была моей поддержкой, понимаешь? — Я понимаю, — вздыхает Рейвен. — Я бы поехала, если бы была возможность, но я нужна здесь. Но завтра мы увидимся на праздновании годовщины твоих мамы и папы, верно? Как продвигается твоя речь? Кларк сдерживает стон. Ей нужно беспокоиться ещё кое о чём. Завтра её родители отметят 30-летие совместной жизни, и они попросили её выступить с речью перед их семьёй и друзьями. Как послушная дочь, она согласилась. Вот дура. — Просто замечательно, — говорит Кларк с излишним фальшивым энтузиазмом. — Круто, — добавляет Рейвен. Кларк видит, что она ей не верит, но Рейвен не настаивает. — Слушай, я завтра приведу с собой ту девушку. Аню. Ну, ты знаешь, с которой я встречаюсь уже пару недель? — Это здорово, Рей, мне не терпится с ней познакомиться, — искренне говорит Кларк. — Послушай, мне лучше пойти и подготовиться. Если я не появлюсь в ближайшее время, О, наверное, меня убьёт. — Да, так и будет. Передавай ей привет от меня. — Я так и сделаю. — Порази их, Гриффин! Не делай того, чего не сделала бы я! — Рейвен усмехается и вешает трубку. Кларк делает глубокий вдох и снова садится за туалетный столик, чтобы поправить макияж. Краем глаза она замечает, что из чемодана выглядывает её записная книжка в кожаном переплёте. Она тянется за ней и перелистывает несколько страниц, пока не находит ту, что озаглавлена «мантры». Так ей посоветовала делать мама: записывать список того, что ей нужно или чего она хочет, и произносить это вслух. 1. Выставь себя на всеобщее обозрение. 2. Рисуй, когда чувствуешь вдохновение. 3. Делай то, что делает тебя счастливой. Список продолжается до 10-го пункта. Там даже есть что-то нелепое про укрепление бёдер. Внизу она замечает, что кто-то, скорее всего Рейвен, написал: 11. Следуй зову сердца. Кларк закатывает глаза. Это, наверное, самая гейская вещь, которую она когда-либо читала.

***

Кларк стоит в дверях, разинув рот от увиденного. Сказать, что здесь гораздо больше людей, чем она ожидала, — значит ничего не сказать. Октавия и Линкольн арендовали главный банкетный зал отеля, и он почти полностью заполнен гостями. Кларк и не подозревала, что они оба знакомы со столькими людьми. Хотя, справедливости ради, это всего лишь вечеринка в честь помолвки, а сама свадьба, которая состоится через пару месяцев, должна быть более скромной. У барной стойки она замечает Беллами, сидящего на одном из табуретов, и направляется прямиком к нему. Он видит, что она идёт, и на его лице появляется знакомая ухмылка. — Кларк! — кричит Беллами, вскакивая со своего места и обнимая её. — Как же я рад тебя видеть! Я так рад, что ты смогла прийти. Кларк обнимает его в ответ и улыбается ему в плечо, когда он снова опускает её на землю. — Я тоже рада тебя видеть, Белл. Сколько времени прошло? Восемь месяцев? Девять? Она скучала по Беллами. Он один из её самых старых друзей, наряду с Рейвен и Октавией. Они вместе выросли, и он был для неё старшим братом, которого у неё никогда не было. В детстве он всегда заботился о них троих, как наседка. Они часто подшучивали над ним. Почти год он путешествовал и преподавал английский за границей. Изначально Октавия поехала с ним, но вернулась пять месяцев назад, когда встретила Линкольна. — По моим подсчётам, почти десять, — говорит он, откидывая волосы с лица. — Хорошо вернуться, я так по всем скучал. Давай я принесу тебе выпить, и мы наверстаем упущенное. — Я бы с радостью, но может, позже? — спрашивает Кларк, чувствуя укол вины, когда его улыбка меркнет. — Мне правда нужно пойти поздороваться с О, раз уж я опоздала на её вечеринку. Ты её нигде не видел? Беллами оглядывает толпу, и его лицо снова озаряется. — Она там, — говорит он, указывая налево. — Ты должна угостить меня выпивкой позже, хорошо? Кларк улыбается и обещает ему, что да, они выпьют позже, после чего направляется через весь зал. Она замечает Октавию в тёмно-синем платье, а Линкольн покровительственно обнимает её за талию. Они наклоняются друг к другу, чтобы поговорить, и Октавия выглядит счастливее, чем когда-либо. Она бесшумно подходит к ним сзади и усмехается про себя. — Простите, вы не видели мою подругу? Она ростом метр с кепкой и в потрясающем платье, — объявляет Кларк, кладя руку на плечо Октавии. — Кларк! — кричит Октавия, чуть не оглушая её. — Чёрт возьми, не могу поверить, что ты пришла. Боже, как же я рада тебя видеть. У неё чуть дух не перехватывает, когда Октавия заключает её в сокрушительные объятия. Она благодарна Линкольну за то, что он ограничивается более цивилизованным рукопожатием. — Я тоже рада тебя видеть, О, — хрипит Кларк, отстраняясь от младшей Блейк. — Я бы ни за что на свете не пропустила это. Хотя прости, что опоздала, я... — Это не имеет значения, Кларк, — тепло улыбается Линкольн. — Важно то, что ты здесь, чтобы отпраздновать с нами. — Именно, — ухмыляется Октавия, протягивая ей бокал шампанского. — Кстати, ты отлично выглядишь. Раз уж ты здесь, мы должны познакомить тебя с Найлой. Кларк чувствует, как улыбка сходит с её лица, и опускает взгляд в свой бокал. — Послушайте, ребята, — начинает она как можно тактичнее, — дело не в том, что я неблагодарна... — Да ладно тебе, Кларк, дай ей шанс, — вмешивается Линкольн. — Обещаю, она тебе понравится, она замечательная. — К чёрту всё, — думает она. Она уже здесь. — Конечно, давай, — небрежно говорит Кларк. — Я просто грустная одинокая неудачница двадцати с небольшим лет, которая знакомится с другой грустной одинокой неудачницей двадцати с небольшим лет. — На самом деле я грустная одинокая неудачница тридцати с небольшим лет, — раздаётся голос позади неё. Кларк замирает, как кролик, попавший в свет фар, и в голове у неё проносятся все ругательства. Она медленно оборачивается и оказывается лицом к лицу с обладательницей голоса, которой, как она предполагает, является Найла. — Ты, должно быть, Кларк? Линкольн и Октавия смеются, а затем уходят, чтобы поговорить с другими гостями. Кларк замечает, как Октавия незаметно показывает ей большой палец, когда проходит мимо. Она, наверное, убьёт их обоих за то, что они заставили её почувствовать себя самой большой идиоткой. Кларк украдкой осматривает Найлу. Она хорошенькая, это точно. Она на пару сантиметров выше, у неё чёткие скулы и светлые волосы, уложенные в аккуратную причёску. — А ты, должно быть, Найла, — говорит Кларк, протягивая руку. Она замечает, что рука немного влажная из-за конденсата на бокале с шампанским. — Да, — подтверждает Найла. — Это не пот, — выпаливает Кларк. Найла хмурит брови. — Прости, что? — Я имею в виду свою руку, — Кларк молча поднимает ладонь. — Это не пот. Это из-за того, что я слишком долго держала в руке напиток. У меня нет проблем с потливостью или чем-то в этом роде. Найла неловко усмехается. — Если честно... я не думала, что это пот. — Тогда... хорошо. Боже правый, это всё равно что наблюдать за аварией в замедленной съёмке. Кларк надеется, что никто больше не слышит их разговор, потому что она не уверена, что смогла бы продолжать жить с этим знанием. Да ладно тебе, Гриффин, смени тему. Веди себя нормально! — Значит, Октавия сказала мне, что ты работаешь в сфере рекламы? — Ага. — Круто. Работаешь над чем-то, о чём я могла слышать? — На самом деле я работаю над новой рекламной кампанией для футбольной команды Премьер-лиги. Ты следишь за какими-нибудь клубами? — Нет, я не фанатка. — Не фанатка футбола? — Вообще, любого вида спорта. Между ними повисает неловкое молчание, и Кларк задаётся вопросом, не будет ли непростительно грубо с её стороны извиниться, уйти в туалет и больше не возвращаться. Она может сказать Октавии, что внезапно у неё началось пищевое отравление или что-то в этом роде. Нет, это нелепо. Она допивает шампанское и поднимает пустой бокал. — Ещё по стаканчику? Найла выглядит немного растерянной, но всё равно вежливо кивает. Алкоголь — решение всех жизненных проблем.

***

В субботу утром, в 10:00 Алкоголь — причина всех жизненных проблем. Кларк сдвигает солнцезащитные очки на кончик носа и щурится, глядя на цифровой дисплей над головой. Мало того, что у неё самое ужасное похмелье в мире, так ещё и поезд до Кингс-Кросс опаздывает. Она сжимает в руке стаканчик из-под кофе, словно это спасательный круг, и старается не думать обо всех плохих решениях, которые она приняла прошлой ночью. Встреча с Найлой обернулась полным провалом. У них не было абсолютно ничего общего, и разговор с ней был ещё более мучительным, чем наблюдение за тем, как пожилой родственник пытается разобраться в Facebook. Поэтому тусовщица Кларк Гриффин решила заняться тем, что у неё получается лучше всего: напиться. Она смутно помнит, как танцевала макарена с Беллами, но не более того. Её поезд поезд подъезжает на 10 минут позже, и она закидывает сумку на багажную полку, прежде чем тяжело опуститься на одно из сидений. По крайней мере, она сможет немного поспать перед тем, как отправиться на вечеринку в честь годовщины. До Лондона час езды, и это конечная остановка. Она уже собирается закрыть глаза, как вдруг звонит её телефон, и на экране появляется лицо Рейвен. Она театрально застонала, чем вызвала любопытный взгляд женщины, сидевшей напротив, прежде чем ответить на звонок. — Чего ты хочешь? — проворчала Кларк в динамик. — Грубо. — Чего ты хочешь, Рэйвен? У меня похмелье размером с Китай. Мне кажется, что меня пожевали и выплюнули, и сегодня утром я не в настроении для твоего сарказма. Я должна принять аспирин. На другом конце провода повисает тишина, и Кларк представляет, как Рейвен, наверное, показывает ей средний палец. — Мне кажется, я должна сказать тебе, Гриффин, что так нельзя разговаривать с лучшей подругой. Веди себя прилично, или я настучу на тебя Мамочке Джи. А теперь расскажи, как прошла прошлая ночь. Кларк снова застонала, откинулась на спинку сидения и сжала переносицу. — Так плохо, да? — Это было ужасно, Рейвен, как и всегда. Знаешь что? Думаю, я позволю своей вагине закрыться и покончу с этим. Больше никакого секса. Секс исключён из меню навсегда. Она подняла глаза и увидела, что женщина, сидевшая напротив, подавилась водой, которую пила, и была шокирована тем, что стала свидетельницей их разговора. — Не думаю, что это выход, — возразила Рейвен. — Ты просто должна продолжать пытаться. Ты же не хочешь стать одной из тех сумасшедших старушек, которые хранят в кошельке фотографии своих 12 кошек. — Кошки — это мило, — вступилась за них Кларк. — Верно, но это не та киска, за которой тебе стоит охотиться. Кларк с трудом сдержал смех. — Ты отвратительная, ты же знаешь? Как тебе удалось убедить девушку пойти с тобой на свидание? — Благодаря чистой удаче и целеустремлённости. — Послушай, я еду на поезде, так что мне пора. — Не волнуйся, Грифф. Мы всё обсудим позже. Как долго ты будешь в пути? — Пока я не доберусь до Клэпхема. Около двух часов. — Отлично, тогда до встречи. И не забудь поработать над своей речью. Обязательно напиши что-нибудь хорошее! — Рейвен говорит как можно более покровительственным тоном. — Да, да, отвали, — бормочет Кларк, завершая разговор. Она кладёт телефон в карман пальто и достаёт из сумки чёрный блокнот и ручку. Страница с надписью «Речь для мамы и папы» совершенно пуста. Она подносит ручку ко рту и задумчиво жуёт кончик. Что она может сказать о своих родителях, кроме того, что у них прекрасный брак и они очень любят друг друга? Как растянуть это на 300 слов? Звук чьего-то покашливания отвлекает её от мыслей. Когда она поднимает глаза, женщина, сидящая напротив, пристально смотрит на неё. Кларк молча оценивает её внешность. Густые каштановые волосы собраны в аккуратный пучок, а розовая рубашка и свитер не выглядели бы неуместно на учительницы воскресной школы. Она симпатичная, но в ней есть что-то такое, что мгновенно раздражает Кларк. — Извините, я не могла не подслушать, — хихикает женщина. — Думаю, вам стоит это прочитать. Брюнетка кладёт на стол, разделяющий их, книгу, которую читала. Кларк опускает взгляд на обложку и хмурится. «Шесть миллиардов человек и ты: руководство по поиску пары в современном мире». Отлично. Мало того, что друзья дают ей советы по свиданиям, так теперь ещё и Вселенная, видимо, решила, что совершенно незнакомым людям можно вмешиваться в личную жизнь. — Это мило с твоей стороны, но мне это действительно неинтересно, — говорит Кларк как можно более ровным тоном. — Но всё равно спасибо. Она отодвигает книгу обратно и смотрит в окно поезда, давая понять, что разговор окончен. — Это международный бестселлер. В отзывах говорится, что эта книга может изменить вашу жизнь, — продолжает женщина, размахивая книгой перед ней. Кларк сжимает челюсти, потому что эта женщина совершенно ничего не замечает. — И это произошло? — Что? — Изменили свою жизнь? — Ну, я пока не знаю. Но ты ведь должна попытаться, не так ли? — говорит брюнетка с широкой улыбкой. — Иначе ты так и останешься одна. Кларк обнажает зубы в подобии улыбки. — Значит, ты одна. — Видишь ли, тебе действительно нужно это прочитать. Я бы одолжила тебе свой экземпляр, но он нужен мне для свидания, — самодовольно говорит женщина. Кларк не может скрыть своего удивления. — Ты берёшь книгу на свидание? Невероятно. — Так мы сможем узнать друг друга. Это свидание вслепую. Мы обе будем держать в руках эту книгу и стоять под большими часами на Кингс-Кросс. — Звучит романтично, — невозмутимо отвечает Кларк, и в его голосе слышится сарказм. — Так и есть, — возражает женщина, поджимая губы. — Знаешь что? Думаю, тебе это нужно больше, чем мне. Бери мою копию. Я возьму ещё одну на вокзале. Она снова пододвигает книгу по столу и мило улыбается Кларк. — Почему все вечно указывают мне, что делать? — бормочет Кларк, закатывая глаза. Удивительно, но эта женщина, кем бы она ни была, до сих пор не понимает намёка на то, что ей следует заткнуться. — Может быть, если все постоянно говорят тебе, что делать, тебе стоит прислушаться? Вот и всё. Кларк Гриффин дошла до предела. — Послушай, не хочу показаться грубой, но мне нужно, чтобы ты замолчала. — Ты хочешь, чтобы я... — Ш-ш-ш. Да, пожалуйста. — Но я же... — Тссс, тссс. Она бросает на женщину последний взгляд и отворачивается, прислоняясь к окну. Перед тем как заснуть, она вспоминает неудачные свидания, которые у неё были за последние три года, и задаётся вопросом, что она делает не так. Если действительно для каждого есть свой человек, то она задаётся вопросом, когда же она его найдёт.

***

Через некоторое время она просыпается от скрежета тормозов. Она открывает глаза и сонно моргает. Кингс-Кросс. Наконец-то можно покинуть эту шаткую тюрьму на колёсах, где царит похмелье. К счастью, её раздражающая попутчица уже вышла из поезда. Но она ушла, оставив эту книгу. Кларк смотрит на неё с новым презрением и видит, что женщина оставила в книге закладку. Из любопытства она открывает книгу на отмеченной странице. «Твои негативные мысли разрушают твою жизнь (и жизнь всех вокруг)». Её взгляд сужается до точки, а щёки пылают. Она не может вспомнить, когда в последний раз была так взбешена. В ярости она хватает книгу и сумку и выбегает из поезда так быстро, как только могут нести её ноги. Когда она догонит эту нелепую женщину, она заставит её съесть эту книгу. Или засунет её туда, где не светит солнце. Оба варианта привлекательны. Она замечает её примерно в 10 метрах впереди: милый розовый свитер выделяется на фоне чёрных и серых деловых костюмов в зале ожидания. Она догоняет её, но турникет не пропускает её карту, и ей приходится на мгновение остановиться. Инспектор не спеша рассматривает её билет, а она нетерпеливо притопывает ногой. Когда она проходит через турникет в основную часть зала ожидания, женщины уже нигде не видно. Найти её в этой толпе будет практически невозможно. — Где же ты, чёрт возьми? — бормочет Кларк себе под нос, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — О боже, я ведь не так поздно пришла, да? Кларк резко оборачивается и чуть не сталкивается с самой красивой женщиной, которую она когда-либо видела. Её волнистые каштановые локоны перекинуты через плечо, открывая взору Кларк безупречную линию подбородка, которая, она уверена, могла бы резать стекло. Она поднимает глаза и смотрит в глубокие глаза самого насыщенного оттенка зелени. Кларк понимает, что пялится, и чувствует, как у неё пересыхает во рту. Чёрт возьми, эта женщина великолепна. Почему её мозг так плохо работает? Почему она не может вспомнить, как говорить? Женщина улыбается, и взгляд Кларк тут же приковывают её пухлые губы. — Извини, мой поезд опоздал. Но идея с распознаванием друг друга хорошая, — говорит незнакомка, указывая на книгу, которую Кларк всё ещё держит в руках. Кларк опускает взгляд на книгу, а затем снова смотрит на женщину. В руках у женщины тоже книга. Она поднимает глаза к потолку. Прямо над ней висят вокзальные часы. Где-то в глубине сознания она сопоставляет одно с другим. Её приняли за ту надоедливую женщину с поезда. Как типично. Ей следует немедленно прояснить ситуацию. Это определённо будет неловко. Рейвен будет вечно насмехаться над ней, когда узнает об этом. — Э-э-э. — Хотя, думаю, тебя было бы трудно не заметить под этими огромными часами. — Нет, нет, нет, я... — Прости, я только что поняла, что не представилась как следует. Я Лекса, ты, конечно, знаешь. И я обещаю, что обычно не опаздываю. — Честно говоря, всё в порядке, я просто... — Ты Луна, верно? Кларк колеблется. Она знает, что должна признаться и сказать Лексе, что та ошиблась. Что это просто случайность. Но она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Между ними возникает мгновенная связь, от которой у Кларк сводит желудок. Она не может понять, что это. Лекса смотрит на неё с такой надеждой в ярком свете станции, что Кларк совершает невероятно глупую ошибку. — Это я, — улыбается она и протягивает Лексе руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться, Лекса. Она уводит девушку. Она уводит девушку. Она точно попадёт в ад. Когда Лекса снова улыбается, слегка сморщив нос, Кларк понимает, что ей всё равно. — Итак, — начинает Лекса, оглядываясь в поисках выхода, а затем снова поворачиваясь к Кларк, — Куда сначала?