Grand Prix

1. M. Verstappen 1:29:08.289 25pts

2. C. Leclerc +2.070s 18pts

Ночь в Лас-Вегасе пахла раскалённым асфальтом и деньгами. Огни трассы отражались в шлемах пилотов, вспышки камер слепили глаза — всё вокруг будто слилось в один пульсирующий поток света, где скорость и блеск стали религией. Город не спал. Он дышал бензином, гудел ставками и ожиданием — ведь впервые за сорок лет Формула-1 возвращалась туда, где мечты продаются дороже золота. На старте в первом ряду стоял Шарль Леклер. Полная тишина перед стартом — только дыхание в шлеме и отсчёт в голове: пять, четыре, три… Он чувствовал себя хозяином этой трассы, будто весь блеск Лас-Вегаса принадлежал ему. Но расслабляться было нельзя. Рядом — Макс Верстаппен, человек, для которого слово «уступить» было почти личным оскорблением. Когда погасли огни, Макс рванул вперёд, будто все казино поставили на него. На первом же повороте он бросил машину внутрь, выдавил Леклера за пределы трассы — грубо, по-максовски, без сантиментов. Шарль раздраженно нажал на кнопку радио: «Он должен вернуть позицию!» Но гонка уже побежала дальше. Верстаппен получил штраф, но для него это не было помехой. Пять секунд — ничто, когда адреналин кипит в крови. Он ехал как одержимый, шины визжали на грани сцепления, а в глазах отражались огни города, словно сама трасса бросала ему вызов. Леклер держался. Ferrari летела плавно, точно, а каждый его поворот был выверен. Но город не прощал ошибок: каждый Safety Car стирал его преимущество, каждая мелочь оборачивалась потерянными секундами. По радио звучали холодные голоса инженеров, но в голове гремело одно: «Я обязан выиграть». Когда до финиша оставалось меньше десяти кругов, Верстаппен снова атаковал — на торможении, на грани потери контроля. Две машины мчались бок о бок, огни неона мелькали на карбоновом корпусе, будто весь город следил только за их дуэлью. И Макс вырвался вперёд. Но гонка ещё не закончилась. В боковых зеркалах виднелся нос ещё одной Red Bull: Серджио Перес шёл накатом, жадно цепляясь за каждую сотую, за каждый всплеск DRS на длинных прямиках Стрипа. Последние круги превратились для Леклера в тонкую работу скальпелем. Он охлаждал шины на коротких участках и бил точно в нужных точках: позднее торможение, ранний аппекс, чистый выезд. Лас-Вегас гудел, как игровой зал на джекпоте. И вот последний круг. Перес вырывает второе место — доля секунды впереди. Но Шарль, не собиравшийся отдавать второе место, ныряет обратно: тормоз в конце длинного прямика, машина словно скользит по тонкой кромке возможного, и Ferrari втыкается внутрь — контратака в повороте 14. Красный болид встаёт впереди, аккуратно перекрывая траекторию на выходе. Перес остаётся третьим. Шарль — второй. Макс — первый, как закономерный итог его безжалостного темпа. Официальная часть подходила к концу: фейерверки уже отгремели, шампанское стекало по подиуму, а неон Лас-Вегаса снова брал своё — свет, шум, музыка. Пилоты разбрелись кто куда, пресс-конференция тянулась в привычный поток вопросов: кто был агрессивнее, кто ошибся, кто доволен. Макс сидел, расстегнув ворот комбинезона, и отвечал с ленивой улыбкой, в своём стиле. На вопрос о начале гонки, он, украдкой смотря на Шарля, на улыбке ответил: — It was just a little incident. Улыбка Леклера на соседнем кресле была идеальной, телевизионной — но глаза выдавали лёгкий холод. «Инцидент», да. Тот самый, в первом повороте, который стоил ему гонки. Когда камеры выключились, шум журналистов стих, и трое — Макс, Шарль и Серджио — вышли из паддока. Воздух пах сладковатым бензином и жаром прожекторов, как будто ночь ещё не решила, отпускать ли их. Макс хлопнул Переса по плечу: — Ну что, теперь прямиком в клуб? Вегас нас ждет. Потом повернулся к Леклеру, чуть прищурившись: — До завтра… Или послезавтра… — усмехнулся Макс. — Если кто-то переборщит этой ночью. Голос звучал насмешливо, но без злобы. Шарль чуть приподнял уголок губ, но смех вышел коротким, сухим. — Постараюсь не разочаровать твои ожидания, — ответил он, будто между делом. Макс усмехнулся и ушёл, растворяясь в коридоре, где за дверями уже звенела музыка и гудел Лас-Вегас. Шарль остановился на мгновение — лицо спокойное, взгляд чуть в сторону. Всё, как всегда: Макс говорит глупости. А он — он просто улыбается в ответ. Но сегодня где-то под этой улыбкой рождался тихий план. Не реванш за очки — реванш за “инцидент”, за легкость, с которой Макс уходил от ответственности. Он повернулся к своему инженеру, коротко кивнул и пошёл к выходу. Пусть сегодня на треке — всё и принадлежит Максу. Но только на треке. «Just a little incident» Эта фраза звучала как издевка. Шарль узнал, в каком номере остановился Макс. Минут десять сомнений — и он уже шел по коридору, к нужному номеру. Стучит один раз — ничего. Второй. Третий. Ещё раз. За дверью послышалось раздражённое бормотание, звук шагов — и дверь распахнулась. Макс стоял в полотенце. Злой и мокрый. — Ты издеваешься? — раздражённо. — Что тебе надо в такой час? — Мне нужно, чтобы ты объяснил, что это было на первом повороте! — выпалил Леклер, толкнув его в плечо и входя в номер, не дожидаясь приглашения. — Это была гонка! — резко отозвался Макс, оборачиваясь. — Гонка?! Ты выдавил меня за трассу и называешь это гонкой? — Шарль почти кричал, в голосе дрожала злость и что-то похожее на обиду. Он толкнул Макса в плечо. — Ты должен был вернуть позицию, Макс! — Хватит, — Верстаппен взорвался в ответ, перехватывая за запястье руку Леклера, собирающегося толкнуть его ещё раз. — Я получил штраф, этого мало?! Я бы всё равно выиграл! Шарль шагнул ближе, в упор, делая глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. — Ничего такого не случилось, — Макс сжал запястье Леклера. — Если бы я не закрыл траекторию, ты бы сам это сделал! — Откуда тебе знать, что я бы сделал! — выкрикнул Шарль. — Тебе плевать на всех, кроме себя! Молчание — на мгновение. Только дыхание, резкое, частое. Макс сжал губы, пытаясь выровнять голос: — Если ты пришёл просто кричать, можешь уходить. Я устал. — Конечно. Устал от побед? Бедный Максик, — саркастично бросил Шарль. Макс вскинул взгляд. — Знаешь, — сказал он, уже тише, но опасно. — Я не обязан тебе ничего объяснять. Ни в гонке, ни после неё. Я думал это тема исчерпала себя ещё на интервью после гонки. Эти слова повисли в воздухе, как выстрел. Шарль отступил на полшага, челюсть сжалась. — “Just an incident”, да? — ухмыльнулся с насмешкой Шарль — Не придирайся к словам, — бросил Макс, закатывая глаза. — Прекрати всё время искать виноватых. Повзрослей! Шарль стоял близко. Макс всё ещё держал его за запястье, пытаясь контролировать ситуацию, но чем дольше длилась пауза, тем яснее становилось — контроль уходит. Они смотрели друг на друга — глаза в глаза, ни один не отводил взгляда. Секунда, две, потом Шарль резко на выдохе шагнул вперёд. Поцелуй получился коротким, горячим, внезапным — как срыв тормозов. Макс отпрянул, шокированный не меньше, чем если бы его кто-то ударил. — Что ты делаешь?.. — выдохнул он. — Just an incident, — нарочито активно артикулировал Шарль. И прежде чем Макс успел что-то предпринять, поцеловал его ещё раз. На этот раз не так резко, но увереннее, пытаясь заставить великого Верстаппена потерять контроль хоть где-то. Макс не знал, как реагировать. Шарль, воспользовавшись его замешательством, прижал Верстаппена к стене. Макс в ужасе смотрел на Шарля, с трудом осмысливая происходящее. Леклер смотрел то в глаза Максу, то на его губы, пытаясь понять, будут ли ещё попытки побега, или он может продолжить. Шарль чувствовал, как быстро билось сердце Верстаппена — как у жертвы, загнанной в угол. И он поцеловал его ещё раз. Коротко. Нежно. Давая Максу привыкнуть. Распробовать. Ещё раз. И ещё. Макс и так был слишком уставшим после гонки. Потом этот разговор на повышенных тонах. А теперь это... Что это? Слишком контрастно. Непонятно. Приятно..? Макс приоткрыл рот на очередной поцелуй Шарля. Леклер тут же от коротких поцелуев перешел к более глубоким, время от времени проверяя не против ли Макс пустить его язык к себе. Верстаппен не понимал зачем сейчас всё это, но он будто пьянел от происходящего. Если Шарлю это нужно — ладно. Леклер начал медленно исследовать тело своей “жертвы”, накаляя атмосферу, переходя к более активным прелюдиям. Макс ещё не знал об этом, но это были именно они. Одно движение — и полотенце падает на пол. Макс резко оттолкнул от себя Шарля, приходя в себя после этого опьяняющего поцелуя. Это неправильно. Они не должны этого делать. Поцелуи ещё ладно. Но ничего большего. — Не знал, что ты так сильно меня хочешь, — Шарль отвлёкся от поцелуя и теперь с ухмылкой смотрел на стояк парня, что только что его оттолкнул. Макс покраснел, пытаясь прикрыть руками то, что выдавало его возбуждение. — Т-ты всё неправильно понял… — Макс не знал, как выйти из этой ситуации правильно. Не мог ничего придумать. Он не прорабатывал таких вариантов развития событий. Шарль снова приблизился, мягко целуя паникующего Макса в уголок губ. — Давай будем считать это компенсацией за “инцидент”, — Шарль не планировал уходить, пока не получит того, за чем пришел. — Утешительным призом за второе место. Шарль положил руку Макса к себе на талию, втягивая того в очередной поцелуй. Макс был против. Никаких утешительных призов. Тем более таких. Но его тело почему-то не слушалось, начиная только активнее отвечать на поцелуи, и уже двумя руками исследовать тело другого гонщика. Леклер почувствовав момент, когда Макс окончательно расслабился, резко развернул того лицом к стене, прижимаясь сзади. Ещё ближе. Он немного смочил слюной два пальца, перед тем как медленно ввести один из них в сегодняшнего победителя. Макс поморщился от странных ощущений. Дыхание участилось, а силы начали покидать его тело. Он оперся двумя руками о стену слегка подрагивая, пока Шарль медленно растягивал его одним пальцем. Второй рукой он поглаживал Макса, пытаясь хоть немного расслабить его и отвлечь от ощущений внизу. Второй палец. — Ра..ано… — шумно выдохнул Макс, когда колени предательски подкосились. Шарль лишь поцеловал Макса в плечо, продолжая активно растягивать его уже двумя пальцами. Второй рукой он расстегнул пуговицу и ширинку штанов. Вытащив оба пальца, Шарль приспустил штаны и нижнее белье, высвобождая возбужденный член. Макс, решивший, что Шарль наконец закончил свою пытку, пытался отдышаться, не находя в себе смелости обернуться на своего друга. Леклер плюнул на руку — у него не было времени и желания искать смазку. В следующий будет думать, перед тем как выдавливать кого-то с трека. Смазав немного член он без предупреждения вошел в Макса наполовину. — Сука, Леклер, — это было неожиданно, больно, унизительно. Шарль поцеловал Макса между лопаток, начиная медленно двигаться. Макс шипел, постанывал, но ничего больше не говорил. Как только ему стало чуть привычнее и боль начала отпускать — Шарль вошел до конца, шумно выдыхая от наслаждения. Макс хватал ртом воздух и пытался проморгать собравшиеся от боли слезы. Шарль даже не думал давать ему время привыкнуть, задавая приятный только ему самому темп. Пара коротких поцелуев в спину, в шею. Ускоряющийся темп. И Шарль кончил в Макса, прижимаясь к нему ещё ближе, приобнимая за талию. Он спустился одной рукой ниже, находя изнывающий по вниманию орган и начал надрачивать Максу, не выходя из него. После того как Макс тоже кончил — Шарль ещё раз обнял его и поцеловал куда-то в шею. Шарль натянул обратно белье, штаны и вышел из номера, оставив Макса стоять, все ещё дрожащим, с тем самым взглядом — как после гонки, когда всё кончилось, но сердце всё ещё бьётся на максимальных оборотах.