Лестница

      Породистых берут щенками. Киэльнод породистым не был.       Руд, его брат, породистый, а он – самая что ни на есть дворовая псина, которая подойди ближе и укусит.       Но его взяли. Ему было восемнадцать, когда его выкупил кто-то сильно богатый, оставив, кажется, деньги не только за его жизнь, но и за последующие его реинкарнации. Киэльнод в это не верил, но сумма за него одного была действительно астрономической, словно на эти деньги можно было взять кого получше, кого попослушнее.       Разлучаться с Рудом было страшно, но тот имел все шансы выбраться из этого места и зажить собственной жизнью, и Киэльнода увели. Киэльнод кусался, дерясь за свободу, и на него надели ошейник. Обездвижили и бросили в клетку, причитая, что взяли самого дурного, да и слава богу. Но денег жаль, сумма действительно была завышенной для такого дефектного зверочеловека. Киэльнод это слышал и мысленно соглашался.       Вероятно, его используют в подпольных боях? Или для плотских утех? Или, самый позитивный исход, просто будут содержать как домашнюю собаку?..       Киэльнод не готов был наступать гордости на горло. Не хотелось позорно лаять, пусть он и умел. Прекрасно умел. И команды выполнять он тоже мог.       Киэльнода везут долго, почти сутки, и он смотрит сквозь прутья клетки на пейзаж, но делать ничего не собирается. Один чёрт сбежит, его наверняка найдут и ликвидируют. Не хотелось бы умирать до того, как Руд обретёт свободу.       Вскоре клетку переносят в помещение, похожее на склад, а его выводят наружу. Там – особняк. Нет, замок. Огромный, величественный, такой, в который Киэльноду путь заказан, но к ошейнику цепляют цепь и ведут внутрь через главный вход.       Как трофей. Мерзко.       Киэльнод хотел им всем перегрызть глотки, и в горле уже зарождалось рычание, но он ступает на дорогой ковёр. Замирает, навострив уши, и тут же отводит их назад, замечая человека, что спускался со второго этажа.       У того – осанка, статность. У него – ошейник и дикий взгляд. По красивому лицу человека расплывается елейная улыбка, и Киэльнод морщится ещё сильнее, невольно пятясь назад, но короткая цепь едва позволяет отстраниться, когда человек подходит ближе. Было тревожно. Этот человек опасен, и Киэльнод не мог сбежать, загнанный в угол, поэтому оставалось только напасть, но.       Человек коснулся его головы и он не мог не дёрнуться, ожидая удара, но получил лишь мягкое касание.       — Вот мы и встретились, — говорит бархатом человек, опуская руку ниже по затылку, вызывая мурашки и клокочущее рычание, прежде чем отстегнуть цепь от ошейника. — Будь умницей, ладно?       Киэльнод умницей не был, но послушался, не сводя настороженного взгляда с мужчины.