Блёстки и кровь

      Трон стоит на жертвенных костях и крови.       Я знаю это с самого детства. Знаю, что это не метафора, а самая что ни на есть правда.       Кости, черепа и рога оленей измельчаются, превращаются в пыль, чтобы потом осыпать этим трон и залить его жертвенной кровью.       Так мы очищаемся от грехов.       Правда, никто и никогда не говорил, а что за грехи такие у нас, что мы должны убивать ни в чём не повинных животных?       — Ты должен найти оленя раньше других братьев, — повторяла Вэйла, словно это что-то изменит.       Но, конечно, я знал, что так оно и должно быть. Ведь трон займёт лишь тот брат, кто сможет убить оленя.       — Я слышала, что в этом году будет три оленя, — Вэйла задумчиво смотрит в окно, перебирая свои светлые пряди. — Три оленя, как три матери, на семерых братьев.       — Одного я обязательно принесу тебе. — Я улыбаюсь, обнимая сестрицу со спины, утыкаясь в её шелковые волосы. — Не переживай, с нами ничего не случится. Я стану королём, и вы с мамой будете жить так, как захотите.       Она кивает. Решительно, уверенно. И я чувствую, что непременно должен сделать всё возможное. Ведь если королём стану не я, то и Вэйла, и мама умрут вместе со мной. Так заведено. Так было многие поколения до нас. И будет много поколений после.

//

      Меч в моих руках дрожит, за спиной тяжёлый лук, броня сдавливает грудь — это страх. Страх подвести, не выполнить обязательства. Увидеть смерь самых дорогих.       Солнце зашло. Звук горна оповестил о начале охоты.       Король, не изменяясь в лице, рассыпает монеты, а сёстры — тёмно-красные лепестки роз.       Прощание совершенно. Охота началась. Вернётся кто-то один.

//

      Ветки хлещут по лицу. Я забрёл слишком глубоко в лес. Потерялся.       Сердце выпрыгивает из груди. В памяти лицо матери сменяется лицом Вэйлы и обратно. Я должен найти оленя. Должен убить оленя. Должен стать королём.       Расчищая себе путь, я лишь запутываюсь сильнее. Мои шансы на успех тают с каждой минутой.       В стороне, немного позади меня, раздаётся вой. Душераздирающий, принадлежащий не зверю и не человеку. Я знаю как кричат королевские олени. Кто-то из братьев нашёл его раньше меня, но сигнала об окончании охоты не было. У него не получилось?       С силой расталкивая ветви, прорубаюсь сквозь путы тёрна, падаю на колени на кромке опушки. На руки капают крошечные капельки крови с моего разодранного лица вперемешку со слезами.       — Мама, Вэйла, я хочу, чтобы вы жили. — Подняв голову, я замираю, не веря своим глазам.       В лучах лунного света, точно дожидаясь меня, стоит олень. Покорно опустив голову, он преклоняет передние колени, приглашая совершить необходимое.       Совсем молодая самка с нетипичными для них ветвистыми рогами. Она сияет в лунном свете, будто осыпанная кристальной пылью. Большие и ясные глаза смотрят без страха, без укоризны. Этот взгляд прощает, принимает и подчиняется установленному порядку.       Опираясь на меч, я поднимаюсь. Медленно, боясь спугнуть хрупкое создание, я тяну к ней руку, касаясь сияющей белоснежной шерсти.       — Прости, — понимая мои слова, она закрывает глаза, опуская голову ещё ниже. В руках сверкает ритуальный кинжал, и оглушающий рёв разносится по лесу.       Сияние оленя начинает таять, а вместе с ним, будто в туманной дымке, развеивается и его образ, оставляя на моих руках тело хрупкой девушки.       — Вэйла… — руки дрожат, прижимая сестру к груди. — Нет, Вэйла, нет.       — Будь справедливым и добрым. — Её шёпот тает вместе с последним дыханием, утонув в разрывающем мои уши звуке горна.       Охота окончена. Да здравствует новый король.

//

      Цель всей жизни оказалась в моих руках.       Мы не очищаемся от грехов, мы задабриваем духов, призраков, демонов.       Трон стоит на жертвенных костях и крови.       Так было многие поколения до нас. И будет много поколений после.